по российскому праву статутом наследования признается право страны
О соотношении ст. 1224 и ч. 2 ст. 1115 ГК. Место открытия наследства в отношениях, осложнённых иностранным элементом
Решил написать о соотношении ст. 1224 и ч. 2 ст. 1115 ГК. То есть об определении места открытия наследства в случаях, когда наследственное правоотношение осложнено иностранным элементом, причём элемент этот заключается в том, что последнее место жительства умершего гражданина находилось на территории зарубежного государства.
Мне нравится эта коллизия.
Место открытия наследства — хотя при первом приближении так может не показаться — это важнейшая категория для наследственного права, потому что только по месту открытия наследства заводится наследственное дело (способом принятия наследства по умолчанию признается принятие путем подачи по месту открытия наследства нотариусу заявления наследника о принятии наследства — ст. 1152). Если нотариус отказывает в открытии наследственного дела ввиду того, что заявление подано не по месту открытия наследства, его отказ можно обжаловать в порядке особого производства (гл. 37 ГПК), но если возникнет спор о праве, то на основании п. 3 ст. 263 ГПК дело оставляется судом без рассмотрения, и его можно рассматривать в порядке искового производства. Нужно ли это нотариусу? Вряд ли. Но еще менее нужно это наследнику. Если он не сумеет добиться открытия наследственного дела, ему просто не удастся принять наследство.
Схематично воспроизвожу содержание той и другой нормы.
1) Ст. 1224, коллизионная ex officio норма российского МЧП, подчиняет, согласно применяемой в России раздельной доктрине наследственно-правового статута, наследственные правоотношения по поводу недвижимого имущества праву страны нахождения (lex rei sitae), а по поводу движимого — праву страны последнего места жительства наследодателя (lex domicilii на момент смерти).
2) Ст. 1115 определяет местом открытия наследства, в случае, когда гражданин имел место жительства в иностранном государстве, место на территории России, где (и если) находится его имущество или его наиболее ценная часть.
Одной из версий толкования соотношения ст. 1224 и ст. 1115 ГК, причём возможно первой версией и вне всякого сомнения более применимой российскими нотариусами, является версия «ст. 1115 это не только материальная норма, но и специальное, по отношению к ст. 1224, коллизионное правило»: то есть независимо от итогов отыскания компетентного правопорядка по коллизионной формуле ст. 1224, и, соответственно, независимо от дальнейшего определения места открытия наследства в положениях этого компетентного правопорядка,
в силу императивного указания ст. 1115 будет применяться правило, согласно которому местом открытия наследства после смерти гражданина, чье последнее место жительство было за рубежом, следует считать место нахождения имущества или наиболее его ценной части на территории России. Другими словами, неважно, что предусматривает право страны место проживания; тот факт, что наследуемое имущество находится на территории России, предопределяет в силу имплицитной императивной и односторонней коллизионной привязки применение lex rei sitae, то есть российского права, а именно положений ст. 1115, суть которых в том, что местом открытия наследства будет место нахождения имущества. И такое толкование выглядит вполне здравым. Ведь в условиях, когда гражданин имел последнее место жительства в зарубежном государстве, по умолчанию невозможно допускать разрешение вопроса о месте открытия наследства в российском ГК: ст. 1224 указывает, что этот вопрос может решаться только на основании положений права этого зарубежного государства.
Cледовательно, если, несмотря на бесспорную некомпетентность российского правопорядка разрешать этот вопрос, он всё же российским правопорядком разрешается, это не может, вероятно, подразумевать чего-либо иного, кроме как придания ст. 1115 силы специального правила, согласно которому в указанных обстоятельствах действует односторонняя привязка к российскому праву.
Вообразить противоположную версию толкования соотношения ст. 1115 и ст. 1224 — а именно полагать, что ст. 1115 является обычной нормой материального права, которая применима только тогда, когда согласно ст. 1224 компетентным правопорядком будет российское частное право, можно, вероятно, только тогда, когда таковым оно избрано как lex rei sitae — по месту нахождения недвижимой вещи. И в самом деле, ст. 1224 может определять компетентным правопорядком российский даже и в том случае, когда гражданин имел последнее место жительство в ином правопорядке, только если в России находится его недвижимое имущество, поскольку определить применимое право в завещании, реализуя автономию воли, невозможно, во всяком случае если действительность такого одностороннего определения права будет квалифицироваться на основании российского права (ст. 1210 не допускает автономии воли путем односторонних действий, да и кодексы других стран ограничивают его, усматривая в этом способ обхода закона). Однако ст. 1115 ведь говорит не только о месте открытия наследства применительно к недвижимому имуществу.
С другой же стороны, кажется очень странным, что ст. 1115 может пониматься как коллизионная норма. И в самом деле, место коллизионных норм — не в положениях наследственного законодательства. Однако в действительности таксономический аргумент не работает в полной мере. Дело в том, что нормы российского МЧП сосредоточены не только в гл. 66, 67 и 68 ГК. Для начала, они есть и в КТМ, они есть и в Семейном кодексе. Более того, невозможно даже сказать, что нормы ГК имеют приоритет перед коллизионными правилами КТМ или СК, поскольку правило lex posterior тут неприменимо: два последних кодекса являются равными по юридической силе федеральными кодифицирующими законами (не поможет и правило абз. 2 п. 2 ст. 3 ГК — нельзя сказать, что коллизионные нормы разрешают вопросы гражданского права; коллизионные нормы, строго говоря, это нормы публичного права). Есть нормы МЧП и в других федеральных законах. Положения ст. 63 Воздушного кодекса «Иностранные авиационные предприятия, международные эксплуатационные агентства и иностранные индивидуальные предприниматели вправе осуществлять коммерческую деятельность в области гражданской авиации в порядке, установленном законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации» — строго говоря, норма МЧП. Или нормы ФЗ «О правовом положении иностранных граждан», начиная со ст. 4, устанавливающей принцип национального режима.
Таким образом, система российского МЧП таксономически дискретна; она не образует иерархии. Не создаёт иерархической системы и ст. 1186 — системообразующая норма российского МЧП такова, что она вполне допускает появление норм МЧП и в других федеральных законах, и в других главах Кодекса: «Право, подлежащее применению к гражданско-правовым отношениям с участием иностранных граждан или иностранных юридических лиц либо гражданско-правовым отношениям, осложненным иным иностранным элементом, в том числе в случаях, когда объект гражданских прав находится за границей, определяется на основании международных договоров Российской Федерации, настоящего Кодекса, других законов (пункт 2 статьи 3) и обычаев, признаваемых в Российской Федерации» — мы не видим указаний на то, что нормы МЧП в ГК должны быть расположены только в главах 66, 67 и 68. В этом смысле довольно сложно утверждать, что ст. 1115 не является коллизионной нормой в силу какого-либо таксономического правила — отсутствия компетенции, соответствующего делегирования и т.п.
Да, в условиях, когда есть решение о праве, применимом к наследственным правоотношениям, в ст. 1224, интерпретация ст. 1115 как специальной коллизионной нормы не может не восприниматься как системная дисфункция, но возможно, это восприятие опровергается не менее странными, но действительно существующими свойствами (принципами это язык не повернется назвать) организации российского МЧП.
С практической же стороны применение ст. 1115 — это большая головная боль для российских нотариусов, но писать об этом у меня уже совсем нет времени, хотя собственно это тоже вопрос МЧП. Но нельзя не повторить, что если выход из описанной выше головоломной коллизии искать в нравственности (что разумеется неправильно само по себе), тогда тем более следует предпочесть первое толкование ст. 1115, то есть понимание её не только как материальной, но и коллизионной нормы российского права: такое правопонимание позволяет российским нотариусам открывать наследственное дело в Российской Федерации по месту нахождения имущества, что крайне важно для удовлетворения чаяний наследников. Представьте себя наследником, обратившимся с заявлением о принятии наследства по месту нахождения движимого имущества в России (например, денежных средств в кредитных учреждениях, инвестиционных фондах или страховых компаниях, ценных бумаг в ДУ или долей в корпоративных активах), и получающим отказ в открытии наследственного дела на том основании, что последнее место наследодателя находилось в условном королевстве Лесото, а потому именно лесотосс. лесотолез. ское право должно ответить на вопрос о том, что следует считать местом открытия наследства. How does this sound? И нотариус такой говорит: вот если право Лесото укажет нам на то, что местом открытия наследства является место нахождения имущества наследодателя, тогда всё в порядке, я приму заявление и открою наследственное дело, и вы получите ваши деньги в банках, паи в ПИФе, доли в обществах и ценные бумаги в ДУ. Правда, и в этом случае это произойдёт не на основании ст. 1115 ГК, а на основании соответствующей нормы наследственного права Лесото.
А если вдруг наследственное право Лесото предписывает, что местом открытия наследства следует считать последнее место жительства гражданина независимо от места нахождения его имущества, то нет проблем, нет ни-ка-ких проблем, просто покупайте билет на самолёт до Мапуту или Йоханнесбурга, а оттуда на автобус до Масеру. Разве это сложно? Найдите там нотариуса и вступайте там в наследство.
Статья 1224 ГК РФ. Право, подлежащее применению к отношениям по наследованию
Новая редакция Ст. 1224 ГК РФ
1. Отношения по наследованию определяются по праву страны, где наследодатель имел последнее место жительства, если иное не предусмотрено настоящей статьей.
2. Способность лица к составлению и отмене завещания, в том числе в отношении недвижимого имущества, а также форма такого завещания или акта его отмены определяются по праву страны, где завещатель имел место жительства в момент составления такого завещания или акта. Однако завещание или его отмена не могут быть признаны недействительными вследствие несоблюдения формы, если она удовлетворяет требованиям права места составления завещания или акта его отмены либо требованиям российского права.
Президент Российской Федерации
Комментарий к Статье 1224 ГК РФ
Комментарий дорабатывается и временно отсутствует.
Другой комментарий к Ст. 1224 Гражданского кодекса Российской Федерации
1. Правовой режим наследства определяется статутом наследования. В доктрине МЧП под статутом наследования понимается право (закон страны), подлежащее применению ко всей совокупности наследственных отношений, осложненных иностранным элементом, или к основной их части. Статуту наследования подчиняются как общие вопросы и правила, касающиеся наследования имущества вообще, так и специальные вопросы и правила о наследовании отдельных видов имущества (недвижимости, банковских вкладов, ценных бумаг, исключительных прав, прав требования и пр.).
Исходным коллизионным принципом для определения статута наследования в соответствии с абз. 1 п. 1 комментируемой статьи является право страны последнего места жительства наследодателя. Коллизионный принцип «последнего места жительства наследодателя» предусматривался и ранее действовавшими Основами гражданского законодательства. Основы закрепляли коллизионную норму, подчиняющую регулирование наследственных отношений праву страны, где наследодатель имел последнее постоянное место жительства (п. 1 ст. 169), что практически совпадает с содержанием коллизионного регулирования наследования Модельным ГК для стран СНГ: «отношения по наследованию определяются по праву страны, где наследодатель имел постоянное место жительства» (ст. 1233).
Законодательное закрепление понятия места жительства гражданина очень важно, поскольку дается единый критерий толкования понятия, что позволяет избежать различий толкования этого понятия в правоприменительной деятельности.
Последним местом жительства наследодателя определяется статут наследования, кроме наследования недвижимого имущества и имущества, внесенного в государственный реестр Российской Федерации (см. подробнее об этом изъятии далее). Если гражданин имел последнее место жительства на территории России, то статут наследования определяется по российскому праву, так же как и квалификация самого понятия осуществляется по российскому праву (см. ст. 1187 и коммент. к ней). Если же гражданин имел последнее место жительства вне территории России, например в Германии, то на основе российского права будет решаться вопрос о том, имел ли в момент смерти наследодатель место жительства в России, вместе с тем квалификация «постоянного места жительства» и определение статута наследования будут решаться по германскому законодательству.
Принятие и вступление в действие Закона о положении иностранных граждан дает дополнительные критерии правовой квалификации понятия «место жительства» применительно к иностранным гражданам, если статут наследования определяется российским правом.
2. Существует два основных подхода в коллизионном праве иностранных государств к определению статута наследования. Право большинства стран континентальной Европы (Германия, Испания, Венгрия, Греция, Италия, Польша, Португалия и др.) исходит из принципа «закона гражданства» (lex nationalis, lex patria), подчиняя решение всех вопросов наследования праву страны гражданства наследодателя. Кроме того, в этих государствах исходным принципом является принцип единства статута наследования и принцип единой наследственной массы. Так, принцип гражданства действует в немецком международном наследственном праве; статут наследования определяется по «закону гражданства» наследодателя в момент смерти (абз. 1 ст. 25 Вводного закона к Германскому гражданскому уложению). Этот принцип действует для наследства в целом, как для движимого, так и для недвижимого имущества по принципу единой наследственной массы. Вводный титул Гражданского кодекса Испании (Декрет от 31.05.74 N 1836) закрепляет следующую норму: «наследование регулируется законом гражданства наследодателя, определяемым на момент его кончины, какой бы ни была природа имущества и страна, где оно находится». Японский Закон 1898 г. N 10 «О применении законов» (ст. 26) подчиняет регулирование наследования праву страны гражданства наследодателя.
3. Коллизионное регулирование отношений по наследованию содержит ряд новых положений, а именно: предусматриваются изъятия из общего правила об определении статута наследования в соответствии с правом последнего места жительства наследодателя. Во-первых, правило о наследовании недвижимого имущества, предусмотренное абз. 2 п. 1 комментируемой статьи, выражено в виде двустороннего принципа подчинения наследования недвижимости закону ее местонахождения (lex rei sitae). Эта норма является существенной законодательной новеллой. Правовым последствием закрепления двусторонней коллизионной нормы является определение наследственного статута по праву страны, где находится недвижимое имущество.
Во-вторых, абз. 2 п. 1 закрепляет одностороннюю коллизионную норму, подчиняющую российскому праву наследование недвижимого имущества, внесенного в государственный реестр в Российской Федерации. Воздушные и морские суда, суда внутреннего плавания, космические объекты в силу закона отнесены к недвижимым вещам, подлежащим государственной регистрации (абз. 2 п. 1 ст. 130 ГК РФ). Следует согласиться, на наш взгляд, с характеристикой этой нормы как специальной односторонней коллизионной нормы. Такая норма впервые включена в российское законодательство. Ранее действовавшие Основы гражданского законодательства иначе регулировали вопрос наследования недвижимого имущества, а именно: действовала односторонняя коллизионная норма, подчинявшая советскому праву наследование строений и другого недвижимого имущества, находящегося в СССР, а также прав на это имущество.
Вместе с тем, поскольку в российском праве установлены ограничения правомочий собственника, постольку существуют законодательные ограничения и прав наследования.
Так, иностранные граждане, лица без гражданства не могут обладать на праве собственности земельными участками, находящимися на приграничных территориях, на иных, установленных особо территориях РФ (п. 3 ст. 15 ЗК России). Земельные участки, предоставленные для ведения личного подсобного и дачного хозяйства, садоводства и индивидуального строительства, могут быть получены в собственность только гражданами Российской Федерации (Федеральный закон от 15.04.98 N 66-ФЗ «О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан» (в ред. от 21.03.2002) ). В соответствии с Законом об обороте земель иностранному гражданину не может принадлежать на праве собственности земельный участок из земель сельскохозяйственного назначения или доля в праве общей собственности на земельный участок из земель сельскохозяйственного назначения. Этой категорией земель (или долей в праве общей собственности) иностранные граждане могут обладать только на праве аренды. Иностранный гражданин не вправе наследовать земельный участок из земель сельскохозяйственного назначения. В случае, если принятие наследства приводит к нарушению этих правил, к наследникам применяются требования, установленные Законом, а именно: наследник обязан произвести отчуждение земельного участка из земель сельскохозяйственного назначения или доли в праве общей собственности на земельный участок из земель сельскохозяйственного назначения.
———————————
СЗ РФ. 1998. N 16. Ст. 1801; 2000. N 48. Ст. 4632; 2002. N 12. Ст. 1093.
Законом устанавливаются ограничения правомочий собственника.
Нельзя не обратить внимание на следующее. В соответствии с Договором между Республикой Беларусь и Российской Федерацией о равных правах граждан от 25 декабря 1998 г. граждане Республики Беларусь пользуются равными правами с российскими гражданами и им обеспечивается равное право на приобретение, владение, пользование и распоряжение имуществом на территориях договаривающихся сторон (ст. 3 и 6 Договора). Этот Договор фактически «снимает» ограничения прав наследования для граждан Республики Беларусь в России.
Завещательная дееспособность лица как в отношении движимого имущества, так и в отношении недвижимого имущества определяется по праву страны, где завещатель имел место жительства в момент составления завещания. Закрепление такой кумулятивной коллизионной нормы, содержащей несколько привязок, создает более гибкую систему правового регулирования отношений по наследованию.
6. Унификация наследственных отношений (как материально-правовых, так и коллизионных) международными договорами крайне ограниченна. Существует несколько универсальных международных договоров в этой области, а именно Гаагские конвенции: О коллизии законов, касающихся формы завещательных распоряжений, 1961 г.; О праве, подлежащем применению к наследованию недвижимого имущества, 1989 г.; О праве, применимом к имуществу, распоряжение которым осуществляется на началах доверительной собственности, и о его признании 1985 г.; Конвенция относительно международного управления имуществом умерших лиц 1973 г. и Вашингтонская конвенция о единообразном законе о форме международного завещания 1973 г. Россия в указанных конвенциях не участвует.
Наиболее детально регулирование отношений по наследованию осуществлено двусторонними договорами о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам, участницей которых является Россия. Регламентация вопросов наследования осуществлена также и в ряде консульских конвенций, заключенных Россией с рядом стран (КНР, Великобритания, Швеция и др.).
7. Договоры о правовой помощи различны по своему содержанию: некоторые содержат достаточно разработанную систему норм о выборе закона по вопросам наследования (договоры с бывшими «социалистическими государствами»), в некоторых договорах нормы о наследовании отсутствуют либо немногочисленны.
Регламентация наследственных отношений в двусторонних договорах о правовой помощи и в Минской конвенции 1993 г. содержит ряд общих принципиальных положений.
В этих договорах закреплен принцип национального режима.
Договоры исходят из принципа различия движимого и недвижимого имущества. Деление и юридическая квалификация движимого и недвижимого имущества решается договорами в соответствии с законодательством той страны, на территории которой находится имущество, таким образом закрепляется принцип расщепления наследственного статута.
Существующее расщепление наследственного статута связывается в договорах с закреплением различного режима наследования для движимого и недвижимого имущества.
Договоры содержат коллизионные нормы, решающие вопросы, возникающие в отношении выморочного имущества. Наследование движимого выморочного имущества осуществляется в соответствии с законом того государства, гражданином которого наследодатель был к моменту смерти. Выморочное недвижимое имущество переходит к тому государству, на территории которого оно находится.
Завещательная дееспособность, форма завещания (отмена завещания) договорами решаются альтернативно: либо законодательством страны гражданства наследодателя, либо законодательством места составления (отмены) завещания. Несколько иначе регулирует этот вопрос Минская конвенция 1993 г. (ст. 47): завещательная дееспособность лица к составлению (отмене) завещания, форма завещания и его отмены определяются по праву страны, где завещатель имел место жительства в момент составления акта; завещание (его отмена) не могут быть признаны недействительными вследствие несоблюдения формы, если последняя удовлетворяет требованиям права места его составления.
Договорами регламентирован порядок производства по делам о наследовании. Производство по делам о наследовании движимого имущества компетентны вести учреждения той страны, на территории которой имел место жительства наследодатель в момент смерти. Производство по делам о наследовании недвижимого имущества компетентны вести учреждения той страны, на территории которой находится это имущество.
Договоры предусматривают меры по охране наследственного имущества.
Статья 1224. Право, подлежащее применению к отношениям по наследованию
Комментарий к статье 1224 Гражданского Кодекса РФ
2. Характеризуя существующие в мире принципы построения коллизионных норм, определяющих статут наследования, можно выделить два основных варианта решения коллизионного вопроса.
Законодательство одних государств (в частности, Австрии, Алжира, Бразилии, Буркина-Фасо, Венгрии, Венесуэлы, Германии, Греции, Грузии, Египта, Италии, Кубы, Литвы, Лихтенштейна, Макао, ОАЭ, Перу, Польши, Португалии, Чехии, Югославии, Южной Кореи, Японии) подчиняет наследственные отношения личному закону наследодателя (lex personalis) (см. также коммент. к ст. 1195 ГК). Этот вариант решения коллизионного вопроса основывается на принципе единства статута наследования и единой наследственной массы, не допуская возможности так называемого расщепления статута наследственных отношений, когда часть из них может регулироваться иным правом, нежели право, которому подчинена другая часть наследственных отношений.
Кроме того, существенные различия имеются не только в подходах к коллизионным правилам определения статута наследственных отношений, но и в самом материальном наследственном праве. Так, российскому правопорядку неизвестны институты договора дарения на случай смерти, институты совместных и взаимных завещаний, наследственных договоров, присутствующие в законодательстве и практике иных государств.
Нельзя не отметить, что наследственное право представляет собой одну из наиболее консервативных частей правовой системы каждого государства, в которой ярко отражаются особенности национальных правовых традиций, глубоко коренящиеся в истории и культуре. Эта самобытность крайне затрудняет осуществление и унификацию материального и коллизионного регулирования наследственных отношений в рамках международных договоров.
3. В коммент. ст. определяются общее и специальные правила о применимом праве к отношению по наследованию.
В качестве общей коллизионной нормы, сформулированной в абз. 1 п. 1 ст. 1224, ко всем указанным выше отношениям применимым является право страны, где наследодатель имел последнее место жительства (lex domicilii).
4. Понятие «место жительства» (домицилий) является классическим для доктрины МЧП и судебной практики и традиционно используется в качестве привязки коллизионных норм. Однако конкретное значение этого понятия и точные правила установления места жительства (домицилия) существенно разнятся в правопорядках различных государств.
Учитывая положения п. 1 ст. 1187 ГК (см. коммент. к ней) о квалификации юридических понятий, обратимся к российскому материальному праву, которому известны сходные, но нетождественные категории «место жительства гражданина» и «место пребывания гражданина». Содержание ст. 20 ГК о месте жительства гражданина дает основание сделать вывод, что последним местом жительства наследодателя для целей ст. 1224 следует признать то место и, соответственно, ту страну, где указанный гражданин постоянно или преимущественно проживал.
5. В абз. 2 п. 1 ст. 1224 устанавливается специальное коллизионное правило в отношении наследования недвижимого имущества. Понятие и состав такого имущества по российскому праву устанавливаются по правилам ст. 130 ГК. Наследование указанного недвижимого имущества определяется по праву страны, где находится это имущество. В то же время наследование недвижимого имущества, которое внесено в Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество и сделок с ним, происходит по российскому праву. Порядок ведения таких реестров устанавливается отдельными федеральными законами.
Согласно ст. 2 Закона о государственной регистрации государственная регистрация прав на недвижимое имущество и сделок с ним проводится на всей территории Российской Федерации по установленной указанным Федеральным законом системе записей о правах на каждый объект недвижимого имущества в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним. Обозначенная государственная регистрация осуществляется по месту нахождения недвижимого имущества в пределах регистрационного округа, если иное не установлено названным Федеральным законом.
Аналогичные правила установлены в Законе о государственной регистрации воздушных судов. Как определено в ст. 1 этого Закона, государственная регистрация прав на воздушные суда и сделок с ними осуществляется по установленной им системе записей о правах на воздушные суда, в том числе об ограничениях (обременениях) прав, и о сделках с воздушными судами в Едином государственном реестре прав на воздушные суда и сделок с ними.
6. В п. 2 коммент. ст. содержатся специальные правила, касающиеся выбора применимого права в отношении двух аспектов, имеющих значение при наследовании по завещанию.
Во-первых, речь идет о самой способности завещателя к составлению и отмене завещания, в том числе и завещания в отношении недвижимого имущества.
Во-вторых, здесь упоминается о форме завещания и акта его отмены. В обоих случаях к отмеченным способностям и форме завещания применяется право страны, где завещатель имел место жительства в момент составления такого завещания или акта. Так, если завещатель на момент составления завещания имел место жительства в Российской Федерации, то его способность к указанному составлению и форма завещания устанавливаются по праву Российской Федерации.