Системная и несистемная оппозиция что это
«Системная» оппозиция современной или уже не очень современной России
Рассмотрим системную оппозицию в современной России как неотъемлемую часть системы и даже как элемент поддержки режима. Мы называем оппозицию системной не потому, что у нее нет никаких идей о том, как изменить систему. С точки зрения идеологии практически любая оппозиция может быть довольно антисистемной. Иными словами, идеологическое разделение не является веским основанием для дифференциации системной оппозиции от несистемной. Системная оппозиция, в отличие от несистемной оппозиции, размещается в рамках существующей системы. Сильная оппозиция может быть как в демократических, так и в авторитарных режимах. Однако покорный тип встречается только в авторитарных режимах.
Наиболее подходящей теорией для понимания системной оппозиции является теория институционализма рационального выбора. Аналитическая парадигма, которую мы используем, касается рационального поведения оппозиционных субъектов, стремящихся увеличить свои политические прибыли в современных условиях. С рациональной точки зрения получение прибыли внутри системы дает больше возможностей и меньше рисков, чем борьба за власть на национальном уровне, где шансы на победу равны нулю. Части субнациональной власти могут быть той прибылью, в которой системная оппозиция нуждается больше всего и которую она может получить тем или иным способом. Однако такой рационализм не означает, что субъекты будут просто соглашаться с правилами и играть в игру лояльности: они могут попытаться продвигать свои идеи и преодолевать границы, установленные режимом, а затем ждать, что произойдет в тех случаях, когда они нарушат правила. При таком раскладе оппозиция будет выдвигать альтернативную политику и критиковать режим. Здесь мы видим, что возможна как конкуренция, так и авторитаризм.
Чтобы понять практику этой системы, важно видеть ее с обеих сторон. Со стороны властей это постоянный процесс установления правил, установления границ и наказания тех, кто выходит за рамки дозволенного. Власти создают как механизмы контроля, так и ограниченные возможности для политических субъектов. Все политические институты находятся под контролем лояльных партий и групп. В нынешней системе это означает включение в «Единую Россию» губернаторов, мэров, региональных и муниципальных депутатов, а также контроль губернаторов и единороссов за распределением трофеев, которые приходят с такими должностями. Для усиления контроля Кремля над этими институтами используется целый ряд методов. Так, например, Кремль контролирует регистрацию партий и кандидатов на выборах, а также контроль за подсчетом голосов. Если процесс не является полностью безотказным и некоторые кандидаты, которые не были одобрены властями, могут прийти к власти, режим может возбудить против них уголовные или коррупционные обвинения и использовать другие формы давления, чтобы заставить их уйти в отставку.
Так, например, исполнительная власть всех уровней практически закрыта для системной оппозиции, за исключением нескольких случаев распределения (губернаторы КПРФ, ЛДПР и «Справедливой России») или толерантности (небольшое число избранных глав КПРФ и других муниципальных образований). Однако само существование таких случаев заставляет системную оппозицию надеяться на плодотворное сотрудничество и искать возможности победить или быть избранной (или терпимой) для победы на субнациональных выборах. Но большие возможности для размещения системной оппозиции имеются в более слабой и менее мощной законодательной ветви власти. Эта ветвь власти не является закрытой для оппозиции, а политика там менее ограничительная, учитывая меньшую значимость этой ветви власти. Более важным является более широкое распространение распределительной политики доминирующих региональных субъектов и «Единой России». Примерно в половине регионов другие партии занимают должности вице-спикеров и руководителей комитетов и комиссий (Рейтер, Туровский, 2012). В еще большем количестве регионов могут быть меньшие трофеи заместителей глав комитетов и комиссий.
Авторитарный режим в России опирается на распределительную политику, направленную на размещение системной оппозиции. Федеральный доминирующий субъект распределяет позиции кандидатов на губернаторских выборах в целях повышения легитимности выборов, а также распределяет позиции самих губернаторов, но редко в интересах других партий. Региональный доминирующий субъект очень часто распределяет трофеи в законодательной власти, но обычно блокирует оппозицию от завоевания мэрских постов, пытаясь сохранить внутри региональную «вертикаль власти» нетронутой.
Проанализируем стратегии оппозиционных субъектов с учетом гипотезы о том, что они будут стремиться максимизировать свою прибыль в заданных пределах. Избирательные стратегии стоят на первом месте. Одним из важнейших вариантов является выбор между бойкотом и участием. Сильные субъекты никогда не бойкотируют выборы в России. Стратегия участия в выборах, даже если она формальна, более рациональна. Она радует власть легитимизацией выборов и дает партиям системной оппозиции возможность еще раз мобилизовать своих избирателей.
Другой выбор делается между избирательными стратегиями жесткой критики и полной лояльности (с некоторыми вариациями между ними). Стратегия жесткой критики может принести больше голосов (и мандатов), но создает риски конфликта с властями, ведущего к блокаде дальнейшей деятельности и другим наказаниям. Стратегия лояльности дает больше шансов на победу в политике распределения (например, трофеи в законодательных органах), но имеет очевидный риск плохой электоральной эффективности.
Рассмотрим также четыре долгосрочные политические стратегии оппозиции. Первая – электоральная мобилизация для того, чтобы сохранить основной электорат в неприкосновенности, регулярно привлекать сторонников определенных идеологических ценностей и лидеров. Для этого партия должна как можно больше участвовать в выборах.
Другая стратегия заключается в достижении парламентского представительства, т. е. в приобретении части власти. Возможностей достаточно много, и их количество может возрасти в ассамблеях всех уровней по ряду причин. Один из них-электоральный, когда «Единая Россия» теряет свою поддержку. Еще одна причина – распространение голосования по партийным спискам на муниципальный уровень. Муниципальные выборы особенно важны для системной оппозиции, поскольку они увеличивают число депутатов и фракций и укрепляют территориальные сети партий. Для более старых и опытных партий это шанс сохранить свои более сильные позиции по сравнению с новыми. Останавливаясь на чрезвычайно высоких барьерах для кандидатов в губернаторы, каждая крупная партия могла бы создать большую и растущую сеть депутатов и фракций.
Третья стратегия-развитие карьеры партийных активистов. Партии нужны и депутатские мандаты, и трофеи в собраниях, чтобы показать своим членам их реальные перспективы. Эта стратегия частично совпадает с распределительной политикой доминирующего субъекта. Однако ясно, что только небольшое число активистов может стать депутатами и еще меньшее число может выиграть любые трофеи. Так много активистов остаются недовольными, и это заставляет их приходить и уходить, дестабилизируя местные партийные структуры.
Четвертая стратегия системной оппозиции – рассматривать политику как бизнес. Это означает, что партийные структуры занимаются как легальным, так и нелегальным финансированием. Партии часто обвиняют в том, что они продают свою поддержку (например, буквально продавая места в своих партийных списках специальным спонсорам) и свои информационные ресурсы (для дискредитации кампаний). Такая деятельность дает им финансовые ресурсы, но делает их уязвимыми для обвинений.
Все упомянутые выше политические стратегии подразумевают включение системной оппозиции, заставляя ее играть по правилам и торговаться за прибыль.
Нынешний рост числа партий создает новые условия структурного доминирования. Парадокс заключается в том, что больше возможностей для участия означает еще меньше возможностей для победы. Иными словами, партийная система становится еще более раздробленной, а несистемная оппозиция подрывает популярность тех оппозиционных партий, которые участвуют в выборах. Стратегия властей по усилению формальной конкуренции обернулась раздробленностью оппозиции и еще большим доминированием «Единой России». Недавние губернаторские, законодательные и мэрские выборы показали, что идея объединенной оппозиции-это миф. Каждая сторона вырабатывает свою стратегию, и объединение сил нерационально, так как не создает больше шансов на победу. Например, самый успешный левоцентристский альянс КПРФ и «Справедливой России» никогда не создавался на губернаторских выборах. Рациональность власти четко выражена в вечной Максиме «разделяй и властвуй», в то время как партии системной оппозиции отстаивают только свои интересы.
Включение оппозиции в авторитарную систему с доминирующим субъектом представляется рациональной стратегией для обеих сторон, если уместно одно «железное» правило: ни одна оппозиционная партия или альянс не имеет шансов победить на общенациональных выборах. Тем не менее, это правило хорошо работает для России, и нет никакой перспективы изменить его. В результате более или менее короткие жизненные циклы партий и их лидеров делают их оппортунистическими.
Оппозиция сама по себе является очень спорным термином, а классическое разделение «власть – оппозиция» в российском режиме-это вводящая в заблуждение аналитическая структура. Фактически все зарегистрированные партии являются частью одной политической системы, и их роли и функции придают этой системе дополнительную стабильность. Их следует рассматривать как не доминирующих субъектов с ограниченным доступом к власти. Анализ оппозиции в России более актуален с точки зрения не доминирующих системных субъектов, в то время как понятие оппозиции может быть бессмысленным. Все крупные партии имеют свои отношения с властью и пытаются выторговать более выгодные условия и позиции у власти. Рациональная стратегия преобладает у всех не доминирующих субъектов, сочетающих оппозиционное электоральное поведение с политическим оппортунизмом и коллаборационизмом. Политическая система в целом остается стабильной и воспроизводственной, поскольку позволяет трансформировать общественное недовольство в консолидацию политических субъектов.
Уроки выборов: между системной и несистемной оппозициями растет неодолимая стена
Серьезный анализ задач, которые решала Система на этих выборах, не может обойти одну пусть и неочевидную на первый взгляд, но имеющую огромное влияние на ситуацию.
Как мы с вами знаем, с давних пор существует разделение оппозиции на т.н. «системную» и «несистемную». В координатах самой Системы это разделение выглядит так: первыми занимается АП, вторыми — Лубянка.
С несистемными стиль общения простой: «спецназ не ведёт переговоров с террористами». Они — Враги с большой буквы «В». С ними ведут денно и нощно информационную войну, против них принимают все более жесткие законы. Их лидеров персонально прессуют, сажают, выдавливают из страны. А любой хоть как-то связанный с ними имярек автоматически получает «волчий билет» на любых выборах, от какой бы партии ни шёл. Более того: даже никак не связанные, но попавшие, на свою беду, в списки УГ «системные» получают кратно возрастающее сопротивление — УГ не должно побеждать, поэтому «ничего личного».
То же самое — и «крупными формами». С этим я столкнулся, что называется, «деятельно». То, что по голосам «Новые люди» проходят барьер и даже с небольшим запасом, мы в штабе увидели где-то недели за полторы до начала голосования. Но дальше был вопрос — пустят или нет. Однако, когда имам-мухтасиб Леонид именем аятоллы Алексея издал для всей уммы фетву топить за КПРФ, я подрасслабился. В таких случаях Кремль последователен, как Ленин. Поэтому прогноз дал такой: подобгрызут, конечно, но пустят. Так что, когда в ночь подсчета весь штаб сидел у экрана и стиснув зубы смотрел, как ползут вниз проценты, я сберёг кучу нервных клеток — глядишь, пригодятся еще.
Как именно на выборах работает эта установка «враг не должен пройти»? Павловский в недавних интервью — сначала «Новой Газете», а потом «Дождю» — неплохо объяснил эту механику. Он там рассказывает, что появившаяся еще аж после украинской «оранжевой революции» идея, что достаточно вывести на площадь достаточно значимое количество людей с хорошими лицами, и режим падет, глубоко ошибочна и вредна. Майданы побеждают лишь там и тогда, где и когда к тому моменту есть оппозиция, которая сидит в парламенте и местной власти, и в нужный момент возглавляет процесс. Их там не обязательно должно быть много — тому же Пашиняну хватило всего девяти депутатов; но они должны быть.
Грубо упрощая: до тех пор, пока у политической «улицы» нет значимой прослойки сторонников именно внутри_ системы власти, режиму ничто не угрожает.
И, соответственно, фронда всегда имеет больше шансов на успех, чем жакерия.
Все это была присказка. Сказка вот в чем.
Граница между «системной» и «несистемной» оппозициями всегда была полупрозрачна, легко проницаема и часто пересекалась в обе стороны. На этой кампании я вижу, как Система пытается построить между ними намного более жёсткий барьер, пересечение которого — целое дело; примерно, как Берлинскую стену перелезть. Отречение Явлинского от «навальнизма» — лишь самый заметный из эпизодов.
Причём стена, в отличие от Берлинской, похоже, строится с двух сторон. Видно, как, к примеру, Рашкин или Бондаренко или Кац пытаются просигналить «той стороне» что-то вроде «я теперь ваш» — а та сторона отвечает им холодным презрением. Даже Макса Шевченко, который единственный из участников дебатов на всех центральных кнопках ТВ топил за освобождение Навального, имам Леонид демонстративно прокатил мимо УГ.
Почему так происходит и что это значит — еще только предстоит понять. «Буду думать»…
Несистемная оппозиция: а кто это?
После отказа в официальной регистрации новым политическим партиям (Парнас, РОТ-Фронт, Родина: здравый смысл), вновь заговорили о положении несистемной оппозиции и ее возможных действиях на ближайших парламентских и президентских выборах.
При этом каждый из журналистов и околополитических аналитиков вкладывает в понятие «несистемная оппозиция» свой смысл (или вообще не вкладывает, просто повторяя это клише за другими).
Но насколько системна наша системная оппозиция и насколько несистемна несистемная, мало кто задумывается.
Подразумевается, что «вхождение» оппозиции в политическую систему имеет две плоскости: формальную (наличие официальной регистрации в качестве политической партии и представительство в структурах власти, прежде всего в виде фракции в Государственной Думе) и неформальную (контакты с представителями правящей группы).
Соответственно, другие оппозиционные структуры в политическую систему «не включаются», если не имеют ни того, ни другого. Многие по отношению к таким употребляют даже термин «внесистемная оппозиция».
Абсурдность такого подхода очевидна.
Во-первых, с точки зрения политической науки оппозиция вообще не может быть внесистемной.
Политическая система – это совокупность общественных отношений по поводу политической власти, это весь комплекс взаимодействий различных политических субъектов и институтов. Политическая жизнь конкретной страны – и есть политическая система. Любая оппозиция (зарегистрирована она или нет) является политическим институтом системы.
Называя оппозицию «внесистемной», мы должны признавать, что она находится за пределами системы и никак с ней не взаимодействует. Однако в таком случае речь будет идти уже не о политической оппозиции, а о некоторой структуре, существующей вне политической жизни и никаким образом с ней не соприкасающейся.
Значит, вряд ли можно сказать, что, например, выдвижение альтернативных кандидатур на президентские выборы и одно из ключевых требований «внесистемной» оппозиции – отставка Путина – никак не связаны с взаимодействием с политической системой, т.е. не являются отношениями по поводу политической власти.
Не говоря уже о митингах, заявки на которые подаются в официальные органы власти, апеллирование к СМИ, которые зарегистрированы этими же органами власти, жалобы во всевозможные суды, прокуратуры и следственные комитеты (привет Навальному) и т.д.
Еще более наглядный пример подобного системного взаимодействия демонстрирует отставка мэра Лужкова, когда представители так называемой «внесистемной» оппозиции приняли участие в делегитимации московской властной группировки вместе с системой и в рамках принятых в ней правил игры.
Происходило это в условиях, когда мэр Москвы не избирается населением на прямых выборах, а назначается президентом. Многие даже не задумываются, что участие оппозиции в этой кампании оказало влияние на укоренение института административных назначений и увеличение влияния президента на процесс формирования региональной власти. Лужков был самым сильным и самым самостоятельным из губернаторов, оппозиция же помогла власти «разделаться» и с ним.
Во-вторых, рассматривая несистемную оппозицию с точки зрения самого автора этого разделения (на системную и несистемную) итальяно-американского социолога Джованни Сартори, наши привычные представления о российской оппозиции перевернутся «с ног на голову».
Когда он впервые определил, что существует оппозиция, которая «не вписывается в рамки» политической системы (правда, он называл ее антисистемной), ее главным отличием от системной он назвал диаметрально противоположные ценности и идеологию, а не радикальность методов политической борьбы. Антисистемность не обязательно носит революционный характер, она может проявляться в диапазоне от простого неприятия до открытого протеста против системы.
Сегодня реальная максимальная ценностно-идеологическая дистанция между властью и оппозицией наблюдается только в лице организаций Э. Лимонова и КПРФ. Хотя именно парламентских коммунистов все сегодня считают системной партией.
В свою очередь, ценности «несистемных демократов», представленных «Солидарностью» и Парнасом, не являются абсолютно противоположными таковым правящей группы. Скорее наоборот, они достаточно близки, поскольку политическая система современной России формировалась не только в последние несколько лет (в 2000-х произошла лишь ее максимизация), а начиная с 1990-х годов, когда «несистемные демократы» еще находились по другую сторону баррикад.
Сегодняшние их лидеры вплоть до начала – середины 2000-х годов имели значительный контроль над функциями и ресурсами системы, принимали участие в ее конструировании, занимая ключевые посты в правительстве, администрации президента, Госдуме и партиях власти.
Они не выражали принципиального несогласия, например, с созданием неформального института передачи верховной власти преемнику президента, с трансформацией института выборов из механизма формирования власти в механизм легитимации кандидатов, заранее выбранных элитой, до тех пор, пока не лишились своих постов и контроля над властными ресурсами в силу изменения баланса внутри элиты. Считать Немцова и Касьянова несистемной оппозицией – это тоже самое, что называть таковым Лужкова, который стал жестко критиковать власть, лишившись своего места в ней.
Это обстоятельство свидетельствует, что открытое противостояние «несистемных демократов» с властью сегодня имеет не ценностно-идеологический характер, а скорее персональный. Не случайно ключевой лозунг «несистемных демократов» («Долой Путина») акцентирует внимание только на персональных изменениях, нежели на ценностных или институциональных.
Можно предположить, что, имея сегодня контроль над властными ресурсами, «несистемные демократы» вряд ли выступали бы против текущего функционирования системы, а представляли бы одну из существующих внутриэлитных группировок, так называемых «либералов».
Именно в этом сегменте постоянно происходит их перетекание из власти – в оппозицию, и обратно. Наглядный пример – Никита Белых, который, будучи лидером СПС, выходил на «марши несогласных», требовал изменения закона о выборах, но став губернатором не стал изменять региональное законодательство – не отменил сбор подписей для непарламентских партий, не снизил проходной барьер и т.д.
В-третьих, употребление категории «несистемности» относительно незарегистрированных партий в России, не отражает сути различий между оппозиционными организациями. В реальности системность характеризуется отношением оппозиции к политической системе.
Но по этому параметру почти все оппозиционные структуры, включая представленные в парламенте, являются несистемными. Не будем забывать, что на протяжении столетия российские оппозиционные политики всегда отвергали политическую систему предшественников, пытались разрушить ее и установить новую. Связано это с тем, что институциональная структура России формировалась не на основе компромисса между различными политическими силами, а по принципу «игры с нулевой суммой», при котором успех одной стороны означает поражение и уничтожение другой. Но, если при конструировании системы, формировании ее институциональной структуры не учитываются интересы разных социальных групп и политических субъектов, оппозиция, их выражающая, будет относиться к системе априори негативно.
Фундаментальное неприятие политической системы связано с несогласием с принципами ее функционирования и распределением ролей в ней, которые ограничивают оппозицию и не допускают ее к процессам распределения власти. Фундаментальное согласие с системой демонстрируют только правящая группа. Оппозиционные структуры внутренне политическую систему не принимают, хотя некоторые и вынуждены играть по ее правилам.
Конечно, не нужно забывать, что различные группы оппозиции сегодня имеют разные функциональные ограничения, когда одни только ограничены в возможности влияния на процесс выработки политических решений, другие – его фактически лишены. Тем не менее, каждая из оппозиционных партий хочет большего влияния, но она не может его получить не в силу свой слабой активности, а из-за текущей институциональной структуры, жестко контролируемой правящей группой.
Таким образом, «несистемность» – лишь инструмент манипуляций, повод громко крикнуть о своей оппозиционности. Хотя глубина этой оппозиционности может быть намного меньшей, чем у тех, кого они презрительно называют «системными».
Об оппозиции – системной и не только (интервью ТАСС)
Опубликована пятнадцатая часть интервью Владимира Путина информационному агентству ТАСС.
Проект «20 вопросов Владимиру Путину»–интервью с главой государства на наиболее актуальные темы общественно-политической жизни в стране и мире. Общий хронометраж записи составил три с половиной часа.
А.Ванденко: Вы комплимент, по сути, сказали оппозиции о том, что она нужна, несистемная в том числе.
В.Путин: Это не комплимент – это мои убеждения, это я так искренне считаю.
А.Ванденко: В общем, объективно говоря, у нас какая-то, то, что мы называем оппозицией, она ручная – с ладошки кормится.
В.Путин: Это неправда.
А.Ванденко: Системная, то, что мы называем системной.
В.Путин: У нас четыре парламентских партии, и у них очень часто свой взгляд на вещи. «Единая Россия» имеет контрольный пакет в Думе. Кто-то может сказать: знаете, это так… скучновато.
В.Путин: Нет, скучновато.
В.Путин: Нет, скучновато.
А.Ванденко: Так и есть, Владимир Владимирович.
В.Путин: Я понимаю. Вы хотите попрыгать от радости, когда там будут драться, как на Украине либо где-то в другом месте?
А.Ванденко: «Не место для дискуссий» – мы помним.
В.Путин: Нет. Это как раз место для дискуссий. Но это не место для драки и внутренних разборок и самопиара.
А.Ванденко: Почему Вы как-то радикально – либо драка, либо болото. Какая-то должна быть взвешенная позиция.
В.Путин: Вот я Вам говорю. Послушайте выступления Геннадия Андреевича Зюганова.
В.Путин: А что ой? У него есть своя позиция, и не только у него – и у других представителей КПРФ.
А.Ванденко: Они витийствовали вместе с Жириновским, когда Вы ещё в Дрездене работали.
В.Путин: Это не важно. Это не имеет значения.
А.Ванденко: То есть профессиональный оппозиционер живёт на даче Управления делами Президента, ездит на BMW с мигалкой – это супер?
В.Путин: Да послушайте меня.
В.Путин: Если Вы хотите сами «таковать», то Вы не услышите моего ответа.
А.Ванденко: Я слушаю.
В.Путин: А эта несистемная оппозиция – это что такое? Это легальные партии. У нас их вообще 50 партий. Сейчас в стране мы либерализовали регистрацию политических партий – у нас их 50.
Значит, ездит человек из оппозиционной партии на автомобиле или не ездит – это другой вопрос. Вопрос заключается в том, какую позицию он занимает по отношению к власти и тем решениям, которые предлагает Правительство либо правящая партия по тем или другим вопросам.
Вы меня хотели, видимо, сбить… Но у Вас не получится. Я Вам о чём хочу сказать: вот есть партия «Единая Россия», у которой есть «контрольный пакет». Есть другие партии, которые часто не согласны – всего четыре в парламенте, – не согласны с точкой зрения правящей партии.
Но если Вы вспомните, что было в 90-х, Вы же взрослый человек, бардак это был, а не парламент. Там драки были сплошные и невозможность принять ни одного решения. Хуже того – знаете, что хуже того?
В.Путин: А хуже то, что принимали решения, которые были невозможны к исполнению. Загнали практически экономику в тупик. Вот до чего это довело. Когда нет конструктивного обсуждения.
Так вот, мой вопрос в чём: Вы хотите наблюдать, как там пляски устраивают или государственные решения принимают? И в этой связи не могу не вспомнить известного государственного деятеля России: «Вам нужны великие потрясения? А мне нужна Великая Россия».
Думаю, что всем нам нужна Великая Россия, а не шоу на различных уровнях политической власти.
А.Ванденко: Безусловно. Но оппозиция нужна в том числе для того, чтобы запускать власти ежа под череп.
В.Путин: Да, правильно. А я сказал поэтому, что и системная нужна, и несистемная нужна. Я Вам даже говорю не как действующий Президент, а просто как гражданин России. Но бардак нам не нужен, и шоу нам не нужно – нам нужна серьёзная политическая деятельность.
А.Ванденко: Понимаете, когда оппозиционер несистемный, это сразу же практически автоматом – враг государства.
В.Путин: Ничего подобного. Откуда Вы это взяли? Вам так хочется думать? Это не соответствует действительности. Почему это? У нас 50 партий. Люди должны просто… Ведь понимаете, в чём дело? Нужно ведь, понимаете…
А.Ванденко: Люди должны иметь возможность и без партий выйти на улицу и выразить своё мнение… Должны иметь возможность!
В.Путин: Политическое сознание рядовых граждан России очень выросло за предыдущий год. Да, мы с удовольствием можем посмотреть, как кто-то эпатирует. Да, с удовольствием смотрим, как кто-то кого-то разоблачает.
Но! Даже рядовой гражданин хочет видеть не только то, как ругают власть, а он хочет слышать и понять, а что же предлагают те, кто её критикует. Как он-то сам собирается решать те проблемы, перед которыми стоит страна?
И когда, кроме критики, не слышит ничего в ответ, то тогда возникает вопрос: за кого голосовать? Кого избирать в местный парламент, в региональный, в федеральный?
Вы знаете, конечно, рядовой гражданин, он пошёл на работу, вернулся с работы – и так каждый день. Но всё равно, всё равно уже так просто, за колбасу не купишь человека.
А.Ванденко: Просто я исхожу из того, что Вы – сильный человек.
А.Ванденко: И единоборством занимались.
В.Путин: И сейчас занимаюсь.
А.Ванденко: И сейчас занимаетесь, тем более. То есть как бы в поддавки играть – оппонент должен быть достойным. Оппонент из числа тех, кто ездит на BMW и живёт на госдачах, не может Вам возразить всерьёз.
В.Путин: Да послушайте меня.
Вы считаете, что в любой другой демократической стране, включая Соединённые Штаты, депутаты конгресса или сената, они на козе, что ли, ездят?
А.Ванденко: Дело не только в депутатах…
В.Путин: Или на кривой кобыле? Они тоже пользуются государственным транспортом и ездят…
А.Ванденко: Дело не в машинах, правда?
В.Путин: Нет, дело в этом. Вы же намекнули на то, что они как бы отчасти купленные.
Они пользуются тем, что даёт им государство для отправления их функций. Это даёт не власть действующая – это даёт государство в рамках действующего закона. Оппозиционер он или не оппозиционер…
Есть у него определённая позиция, он в соответствии с законом получает то, что государство обязано ему дать как раз на осуществление своей деятельности, в том числе и той, в результате пропаганды которой, представительства которой тот или иной человек попал в какую-то структуру власти, в том числе, скажем, в парламент.
Это же не Президент даёт ему машину. Это важно. Президент и Управление делами Президента обязаны дать по закону. Нравится ему этот, допустим, депутат либо лидер партии или не нравится.
А.Ванденко: Да не в машинах и не в депутатах дело…
В.Путин: В этом весь смысл. Это говорит о том, что государство обязано предоставить всем одинаковые возможности для отправления своих политических функций.
А.Ванденко: Речь идёт о политической борьбе, а не персонально о каких-то машинах или дачах…
В.Путин: А это и есть политическая борьба. Государство обязано создать условия для того, чтобы человек любых взглядов, каких бы он ни придерживался, имел возможность эффективно работать.
А не так, чтобы Председатель: «Ты – правящая партия? Замечательно. Будешь ездить на BMW, а все остальные будут ездить на «Запорожце». Нет! Все должны быть поставлены в равные условия.