статут международного трибунала по морскому праву
Законодательная база Российской Федерации
Бесплатная горячая линия юридической помощи
Бесплатная консультация
Навигация
Федеральное законодательство
Действия
СТАТУТ МЕЖДУНАРОДНОГО ТРИБУНАЛА ПО МОРСКОМУ ПРАВУ
1. Международный трибунал по морскому праву образуется и действует в соответствии с положениями настоящей Конвенции и настоящего Статута.
2. Местопребыванием Трибунала является вольный и ганзейский город Гамбург в Федеративной Республике Германии.
3. Трибунал может заседать и выполнять свои функции в других местах всякий раз, когда он считает это желательным.
4. Любая передача спора в Трибунал регулируется Частями XI и XV.
1. Трибунал состоит из коллегии в составе 21 независимого члена, избранных из числа лиц, пользующихся самой высокой репутацией беспристрастности и справедливости и являющихся признанными авторитетами в области морского права.
2. В составе Трибунала в целом должно быть обеспечено представительство основных правовых систем мира и справедливое географическое распределение.
1. В составе Трибунала не может быть двух граждан одного и того же государства. Лицо, которое можно рассматривать с точки зрения членства в Трибунале как гражданина более чем одного государства, считается гражданином того государства, в котором оно обычно осуществляет гражданские и политические права.
2. В составе Трибунала должно быть не менее трех членов от каждой географической группы, установленной Генеральной Ассамблеей Организации Объединенных Наций.
1. Каждое государство-участник может выдвинуть не более двух кандидатов, обладающих качествами, указанными в статье 2 настоящего Приложения. Члены Трибунала избираются из списка лиц, кандидатуры которых были выдвинуты таким образом.
3. Первые выборы проводятся не позднее чем через шесть месяцев с момента вступления настоящей Конвенции в силу.
1. Члены Трибунала избираются на девять лет и могут быть переизбраны с тем, однако, что срок полномочий семи членов из числа членов первого состава истекает через три года, а срок полномочий еще семи членов истекает через шесть лет.
2. Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций немедленно после первых выборов определяет по жребию, кто из членов Трибунала считается избранным на указанные выше первоначальные сроки в три года и в шесть лет.
3. Члены Трибунала продолжают исполнять свои обязанности впредь до замещения их мест. Даже п®блҐ замещения они заканчивают любое разбирательство, начатое ими до даты их замещения.
4. В случае отставки члена Трибунала заявление об отставке адресуется Председателю Трибунала. Место становится вакантным по получении такого заявления.
1. Открывающиеся вакансии заполняются в том же порядке, который установлен для первых выборов, с соблюдением нижеследующего правила: в течение месяца после открытия вакансии Секретарь Трибунала направляет приглашения, предусмотренные статьей 4 настоящего Приложения, а день выборов устанавливается Председателем Трибунала по консультации с государствами-участниками.
2. Член Трибунала, избранный взамен члена, срок полномочий которого еще не истек, занимает должность до истечения срока полномочий своего предшественника.
1. Ни один член Трибунала не может исполнять каких-либо политических или административных обязанностей или активно участвовать или быть материально заинтересованным в каких-либо операциях любого предприятия, занимающегося разведкой или разработкой ресурсов моря или морского дна или другими видами коммерческого использования моря или морского дна.
2. Ни один член Трибунала не может выступать в качестве представителя, поверенного или адвоката в каком-либо деле.
3. Любое сомнение по этим вопросам разрешается большинством других присутствующих членов Трибунала.
1. Ни один член Трибунала не может участвовать в решении какого-либо дела, в котором он ранее участвовал в качестве представителя, поверенного или адвоката одной из сторон или в качестве члена национального или международного суда, либо в ином качестве.
2. Если по какой-либо особой причине член Трибунала считает, что он не должен участвовать в решении конкретного дела, он сообщает об этом Председателю Трибунала.
3. Если Председатель находит, что кто-либо из членов Трибунала не должен по какой-либо особой причине участвовать в заседании по конкретному делу, он уведомляет его об этом.
4. Любое сомнение по этим вопросам разрешается большинством других присутствующих членов Трибунала.
Если по единогласному мнению других членов Трибунала какой-либо член Трибунала перестает удовлетворять предъявляемым требованиям, то Председатель Трибунала объявляет место вакантным.
Члены Трибунала при исполнении ими обязанностей в Трибунале пользуются дипломатическими привилегиями и иммунитетами.
Каждый член Трибунала обязан до вступления в должность сделать в открытом заседании торжественное заявление, что он будет отправлять свою должность беспристрастно и добросовестно.
1. Трибунал избирает Председателя и Заместителя Председателя на три года; они могут быть переизбраны.
2. Трибунал назначает своего Секретаря и может принять меры для назначения таких других должностных лиц, которые могут оказаться необходимыми.
3. Председатель и Секретарь Трибунала проживают в месте пребывания Трибунала.
1. В заседаниях участвуют все имеющиеся в наличии члены, при этом для образования присутствия необходим кворум из 11 избираемых членов Трибунала.
2. При условии соблюдения статьи 17 настоящего Приложения Трибунал определяет, кто из членов имеется в наличии, чтобы образовать присутствие для рассмотрения того или иного спора, принимая во внимание эффективное функционирование камер, предусмотренных в статьях 14 и 15 настоящего Приложения.
3. Все споры и заявления, представляемые Трибуналу, заслушиваются и разрешаются Трибуналом, кроме случаев, когда применяется статья 14 настоящего Приложения или когда стороны просят, чтобы дело рассматривалось в соответствии со статьей 15 настоящего Приложения.
В соответствии с Разделом 4 настоящего Приложения образуется Камера по спорам, касающимся морского дна. Она обладает компетенцией, полномочиями и функциями, предусмотренными в Разделе 5 Части XI.
1. Трибунал может образовывать такие камеры, состоящие из трех или более его избираемых членов, которые он считает необходимыми для разбирательства конкретных категорий споров.
2. Трибунал образует камеру для разбирательства переданного ему конкретного спора, если об этом просят стороны. Состав такой камеры определяется Трибуналом с одобрения сторон.
3. В целях ускоренного разрешения дел Трибунал ежегодно образует камеру в составе пяти его избираемых членов, которая может рассматривать и разрешать споры в порядке упрощенного производства. Для замещения членов, которые не могут участвовать в том или ином деле, избираются два заместителя членов.
4. Споры рассматриваются и разрешаются камерами, предусмотренными в настоящей статье, если об этом просят стороны.
5. Решение, принятое одной из камер, предусмотренных в настоящей статье и статье 14 настоящего Приложения, считается вынесенным самим Трибуналом.
Трибунал устанавливает регламент, определяющий порядок осуществления им своих функций. Трибунал, в частности, устанавливает правила производства дел.
1. Члены Трибунала, состоящие в гражданстве любой из сторон в споре, сохраняют право участвовать в разбирательстве в качестве членов Трибунала.
2. Если в составе Трибунала при рассмотрении любого спора находится член, состоящий в гражданстве одной стороны, любая другая сторона в споре может избрать какое-либо лицо для участия в качестве члена Трибунала.
3. Если в составе Трибунала при рассмотрении какого-либо спора нет ни одного члена, состоящего в гражданстве сторон, то каждая из этих сторон может избрать какое-либо лицо для участия в качестве члена Трибунала.
4. Настоящая статья применяется к камерам, упомянутым в статьях 14 и 15 настоящего Приложения. В таких случаях Председатель Трибунала по консультации со сторонами просит конкретных членов Трибунала из состава камеры в таком числе, какое требуется, уступить место членам Трибунала, состоящим в гражданстве заинтересованных сторон, либо, если таковых нет или они не могут присутствовать, членам, специально избранным сторонами.
5. Если у нескольких сторон имеется общий интерес, то они для цели предыдущих положений рассматриваются как одна сторона. Любое сомнение по этому вопросу разрешается определением Трибунала.
6. Члены, избранные согласно изложенной в пунктах 2, 3 и 4 процедуре, должны удовлетворять условиям, предусмотренным в статьях 2, 8 и 11 настоящего Приложения. Они участвуют в принятии решений на условиях полного равенства со своими коллегами.
1. Каждый избранный член Трибунала получает годовой оклад и особую надбавку за каждый день, когда он выполняет свои функции, при этом в любой год общая сумма, подлежащая выплате какому-либо члену Трибунала в качестве особой надбавки, не должна превышать сумму годового оклада.
2. Председатель Трибунала получает специальную годовую надбавку.
3. Заместитель Председателя Трибунала получает специальную надбавку за каждый день, когда он исполняет обязанности Председателя.
4. Избранные в порядке статьи 17 настоящего Приложения члены, не являющиеся избранными членами Трибунала, получают вознаграждение за каждый день осуществления ими своих функций.
5. Эти оклады, надбавки и вознаграждения устанавливаются время от времени на совещаниях государств-участников с учетом рабочей нагрузки Трибунала. Они не могут быть уменьшены в течение срока службы.
6. Оклад Секретаря устанавливается на совещаниях государств-участников по представлению Трибунала.
7. Правила, принятые на совещаниях государств-участников, определяют условия, на которых членам Трибунала и Секретарю назначаются пенсии при выходе их в отставку, равно как и условия, на которых члены Трибунала и Секретарь получают возмещение своих путевых расходов.
8. Оклады, надбавки и вознаграждения освобождаются от всякого налогообложения.
1. Государства-участники и Орган несут расходы Трибунала на условиях и в порядке, определяемых на совещаниях государств-участников.
2. Когда стороной в деле, переданном на рассмотрение Трибунала, является субъект, не являющийся государством-участником или Органом, Трибунал определяет сумму, которую данная сторона должна внести на покрытие расходов Трибунала.
1. Трибунал открыт для государств-участников.
2. Трибунал открыт для субъектов, не являющихся государствами-участниками, в любом деле, прямо предусмотренном в Части XI, или в любом деле, переданном на рассмотрение Трибунала в соответствии с любым другим соглашением, предусматривающим компетенцию Трибунала, на что дали согласие все стороны в этом деле.
К ведению Трибунала относятся все споры и все заявления, передаваемые ему в соответствии с настоящей Конвенцией, и все вопросы, специально указанные в любом другом соглашении, которое предусматривает компетенцию Трибунала.
По соглашению всех участников действующего договора или конвенции, касающихся вопросов, охватываемых настоящей Конвенцией, на рассмотрение Трибунала могут передаваться в соответствии с таким соглашением любые споры, касающиеся толкования или применения этого договора или этой конвенции.
Трибунал разбирает все споры и заявления в соответствии со статьей 293.
1. Споры передаются на рассмотрение Трибунала в зависимости от обстоятельств либо путем уведомления Секретаря о специальном соглашении, либо путем письменного заявления на его имя. В обоих случаях указываются предмет спора и стороны.
2. Секретарь незамедлительно уведомляет о специальном соглашении или заявлении все заинтересованные стороны.
3. Секретарь также уведомляет все государства-участники.
1. В соответствии со статьей 290 Трибунал и его Камера по спорам, касающимся морского дна, имеют право предписывать временные меры.
2. Если Трибунал не заседает или если нет достаточного числа членов, чтобы образовать кворум, временные меры предписываются камерой упрощенного производства, образуемой в соответствии с пунктом 3 статьи 15 настоящего Приложения. Несмотря на пункт 4 статьи 15 настоящего Приложения, такие временные меры могут быть приняты по просьбе любой стороны в споре. Они подлежат пересмотру и изменению Трибуналом.
2. Слушание проводится публично, если Трибунал не принял иного решения или если стороны не требуют, чтобы публика не была допущена.
Трибунал выносит распоряжения относительно ведения дела, определяет, в какой форме и в какие сроки каждая сторона должна изложить свои доводы, и принимает все меры, относящиеся к получению доказательств.
Если одна из сторон не является в Трибунал или не представляет своих доводов, другая сторона может просить Трибунал продолжить разбирательство и вынести решение. Отсутствие стороны или непредставление стороной своих доводов не является препятствием для ведения разбирательства. Прежде чем вынести решение, Трибунал должен удостовериться не только в том, что ему подсуден данный спор, но также и в том, что иск достаточно обоснован как с фактической, так и с юридической стороны.
1. Все вопросы решаются большинством голосов присутствующих членов Трибунала.
2. В случае разделения голосов поровну голос Председателя или замещающего его члена Трибунала является решающим.
1. В решении должны быть приведены мотивы, на которых оно основано.
2. В решении указываются фамилии членов Трибунала, участвовавших в его принятии.
3. Если решение, в целом или в части, не выражает единогласного мнения членов Трибунала, то любой член Трибунала имеет право представить свое особое мнение.
4. Решение подписывается Председателем и Секретарем. Оно оглашается в открытом заседании после надлежащего уведомления сторон в споре.
1. Если государство-участник считает, что решение по какому-либо спору может затронуть какой-либо его интерес правового характера, то это государство может обратиться в Трибунал с просьбой о разрешении вступить в дело.
2. Решение об удовлетворении такой просьбы принимает Трибунал.
3. Если просьба о вступлении в дело удовлетворяется, решение Трибунала по этому спору будет обязательным для вступившего в дело государства-участника постольку, поскольку оно касается вопросов, в связи с которыми это государство-участник вступило в дело.
1. В случае возникновения вопроса о толковании или применении настоящей Конвенции Секретарь незамедлительно уведомляет все государства-участники.
2. В случае возникновения, в соответствии со статьями 21 или 22 настоящего Приложения, вопроса о толковании или применении международного соглашения Секретарь уведомляет всех участников соглашения.
3. Каждая сторона, упомянутая в пунктах 1 и 2, имеет право вступить в разбирательство; если она воспользуется этим правом, то толкование, содержащееся в решении, будет равным образом обязательно и для нее.
1. Решение Трибунала является окончательным и выполняется всеми сторонами в споре.
2. Решение имеет обязательную силу только для сторон и только в отношении данного спора.
3. В случае спора о смысле или охвате решения Трибунал по просьбе любой стороны дает его толкование.
Если Трибунал не принял иного решения, каждая сторона покрывает свои собственные издержки.
1. Камера по спорам, касающимся морского дна, указанная в статье 14 настоящего Приложения, состоит из 11 членов, выбранных большинством избираемых членов Трибунала из их числа.
2. При выборе членов Камеры обеспечивается представительство основных правовых систем мира и справедливое географическое распределение. Ассамблея Органа может принимать рекомендации общего характера, касающиеся такого представительства и распределения.
3. Члены Камеры выбираются каждые три года и могут выбираться на второй срок.
4. Камера избирает из числа своих членов своего Председателя, который занимает эту должность в течение срока, на который выбрана Камера.
5. Если какое-либо разбирательство остается незавершенным на конец любого трехлетнего срока, на который выбрана Камера, она завершает данное разбирательство в своем первоначальном составе.
6. При открытии вакансий в Камере Трибунал выбирает из числа своих избираемых членов преемника, который занимает должность до истечения срока полномочий его предшественника.
7. Для образования присутствия в Камере требуется кворум в семь членов, избранных Трибуналом.
1. Камера по спорам, касающимся морского дна, образует камеру ad hoc в составе трех своих членов для рассмотрения какого-либо конкретного спора, переданного ей в соответствии с пунктом 1 «b» статьи 188. Состав такой камеры определяется Камерой по спорам, касающимся морского дна, с одобрения сторон.
2. Если стороны не согласны с составом камеры ad hoc, каждая сторона в споре назначает одного члена, а третий член назначается ими по соглашению. Если они не достигли соглашения или если какая-либо из сторон не производит назначения, Председатель Камеры по спорам, касающимся морского дна, незамедлительно производит такое назначение или назначения из числа ее членов после консультации со сторонами.
3. Члены камеры ad hoc не могут состоять на службе какой-либо из сторон в споре или являться ее гражданами.
Камера открыта для государств-участников, Органа и других субъектов, указанных в Разделе 5 Части XI.
В дополнение к положениям статьи 293 Камера применяет:
а) нормы, правила и процедуры Органа, принятые в соответствии с настоящей Конвенцией; и b) условия контрактов, касающихся деятельности в Районе, в вопросах, связанных с такими контрактами.
Исполнение решений Камеры обеспечивается в территориях государств-участников таким же образом, что и исполнение решений или распоряжений высшего суда государства-участника, в котором испрашивается исполнение.
1. Другие разделы настоящего Приложения, не являющиеся несовместимыми с настоящим Разделом, применяются к Камере.
2. При осуществлении своих функций, относящихся к консультативным заключениям, Камера руководствуется положениями настоящего Приложения, касающимися производства дел в Трибунале постольку, поскольку она признает их применимыми.
1. Поправки к настоящему Приложению, за исключением поправок к Разделу 4, могут приниматься лишь в соответствии со статьей 313 или консенсусом на конференции, созванной в соответствии с настоящей Конвенцией.
2. Поправки к Разделу 4 могут приниматься лишь в соответствии со статьей 314.
3. Трибунал может предлагать такие поправки к настоящему Статуту, какие он считает необходимыми, сообщая их в письменной форме государствам-участникам для рассмотрения в соответствии с пунктами 1 и 2.
Приложение VII
к Конвенции Организации
Объединенных Наций
по морскому праву
(Монтего-Бей, 10 декабря 1982 г.)
Международные суды и развитие международного права
О роли международных судов и арбитражей в развитии международного права учеными велись и ведутся большие дискуссии. В начале существования международных судов в мировой (которая была тогда в основном западноевропейской) литературе не было сомнений в том, что эта роль первостепенна[1]. В первой в мире книге о международном суде, написанной задолго до его создания, Л. А. Камаровский предлагал наделить суд компетенцией на «составление новых международных законов»[2]. Последней классической книгой, отразившей это направление мысли, была работа ученого и члена Международного суда X. Лаутерпахта[3]. Он пишет: «Хотя потребность в таком трибунале, который бы обеспечивал своим постоянством развитие международного права, была одним из главных доводов в пользу создания Постоянной палаты международного правосудия, возможно, что те юристы и государственные деятели, которые в 1920 г. спроектировали ее Статут, не оценили полностью потенциала создаваемого суда в этом направлении»[4].
В наше время в большинстве работ уже нет преувеличения роли судов и почти нет приравнивания их роли к той, которую играют национальные суды в странах common law, но мысль о важности судебных решений для состояния права встречается довольно часто. Это особенно характерно для периода разработки средств разрешения споров по морскому праву[5].
Советская наука международного права традиционно абстрагировалась от этой проблемы, удовлетворившись тезисом Г. И. Тункина: «Решения Международного суда входят в процесс нормообразования как часть международной практики в том, что касается констатации наличия норм международного права или их толкования»[6]. Это положение стало классическим в советской литературе. Оно и теперь в целом справедливо и может быть с успехом применено к оценке роли не только Международного Cуда, но и других судов.
В последнее время оживился интерес к той роли, которую международные суды могут сыграть в формировании международного права. Это объясняется, главным образом, двумя причинами. Во-первых, несмотря на рост числа международных судебных учреждений в последние десятилетия, обсуждения роли судов в развитии международного права почти не было, большинство писавших ограничивались обсуждением проблемы потенциальной фрагментации международного права[7]. Сейчас к фрагментации прибавились опасения по поводу того, что применение «фрагментированного» международного права национальными судами нанесет ущерб национальному праву.
Во-вторых, снова высказываются сомнения в эффективности международных судов: способны ли они занимать именно то место, которое отводится им государствами, и не станут ли они подменять дискреционные полномочия государств своими дискреционными полномочиями?[8]
Суды, как известно, призваны решать споры на основе норм международного права. Но судьи нередко сталкиваются с тем, что ясной нормы не существует, и возникает соблазн сформулировать новую норму. Некоторые авторы, особенно из числа американских, прямо утверждают, что если судья оказывается перед пробелом в международном праве, он должен этот пробел заполнить[9].
Ученые – международники всех стран воспринимают как аксиому положение Статута Международного Суда, где судебные решения и приравненные к ним «доктрины наиболее квалифицированных специалистов по публичному праву различных наций» отнесены к вспомогательным источникам международного права. Следует учесть, что ст. 38 Статута традиционно цитируется как перечисляющая источники международного права, хотя на самом деле это не источники международного права вообще, а лишь источники права для Международного суда, и источники очень ограниченного характера. Создатели Конвенции ООН по морскому праву, попытались, видимо, уточнить эту аксиому, и среди источников права, на которые должны опираться суды и арбитражи, предусмотренные Конвенцией по морскому праву, судебные решения, даже их собственные, не упомянуты[10].
Участие международных судов в развитии международного права ни в коем случае нельзя приравнивать к правотворчеству законодателей. В Статуте Международного суда (ст. 59) сказано, что его решение обязательно только для сторон в споре и только по данному делу. Такое же положение включено в ст. 296 Конвенции по морскому праву в отношении решений предусмотренных ею судов и арбитражей. Значит, уставные документы отнюдь не наделяют международные судебные процедуры правотворческой функцией. Точно так же эти документы не называют решения среди первостепенных источников международного права. Между тем жизнь показывает, что Международный суд, другие международные суды, а также и некоторые решения международных арбитражей постоянно привлекаются в качестве авторитетов для подтверждения наличия той или иной нормы права. Некоторые авторы даже считают, что судебные решения ныне составляют один из «новых» источников права наряду с резолюциями Генеральной Ассамблеи ООН. Например, Э. Макуинни пишет, что судебные решения «все больше рассматриваются как нормативные и правосоздающие в процессе осовременивания „старого» международного права и выработки «нового», в то время как суд становится сейчас более представительным в политико-идеологическом и системно-правовом смысле»[11]. Однако такой авторитетный ученый, как Р.Дженнингс, много лет бывший членом Международного Суда, писал: «Пожалуй, самое важное требование к судебной функции – применение уже существующих, признанных норм или принципов права, даже в тех случаях, когда суд создает право в том смысле, что он его развивает, модифицирует, заполняет пробелы, толкует, или даже придает ему новое направление»[12].
Какова бы ни была роль прецедента в международной системе, обзор практики международных судов показывает тенденцию опираться на предыдущие решения, и следовать им. Еще Постоянная палата международного правосудия отмечала, что у нее «нет причин отклоняться от той конструкции, которая построена на предыдущих решениях, если Палата считает аргументацию, лежащую в основе решений, разумной»[13]. В другом своем решении Палата ссылалась на «прецедент, предоставляемый ее консультативным заключением»[14]. Международный Суд, по подсчетам Т.Гинзбурга (по 2001 г.), 26 раз цитировал свои собственные решения[15]. Точно так же и Международный трибунал по морскому праву цитирует не только свои собственные решения, но и решения Международного Суда.
Характерно, что объектами цитирования служат, как правило, не только решения, но и консультативные заключения.
Место международного суда в развитии международного права определяется его статусом международной организации. Любая такая организация — постоянная или ad hoс — действует только в рамках, установленных для нее государствами-членами. Она является только исполнителем воли суверенных государств. Поэтому ни один из существующих международных судов не является непосредственным творцом норм общего международного права: в статуте ни одного из них не записано соответствующее полномочие.
И, тем не менее, и ученые, и политики признают за судами определенную роль в развитии международного права. Чтобы установить, на чем основаны подобные мнения, обратимся к практике, и станем свидетелями того, что участие судов в развитии международного права идет по двум направлениям:
— по пути создания прецедента и затем обычая;
— по пути создания основы для последующей кодификации.
Прецедент в таком виде, как он действует в системах common law, в международном праве не существует. Однако каждый юридический факт становится объектом пристального внимания и примером для одобрения или осуждения. Поэтому труды судов можно расценивать как констатирующие состояние права[16].
Они отбирают значимые факты, обобщают их и выстраивают таким образом, чтобы стало ясно, формируется ли основа для обычая. Эта форма работы очень хорошо проявлена в решении Постоянной палаты международного правосудия по делу судна «Лотус»[17]
Приведем также некоторые примеры из практики Международного Суда. Государства обычно обращаются к этому Суду с просьбами двоякого рода:
— установить, какой принцип или норма применимы к конкретной спорной ситуации;
— решить, что один из участников спора своими действиями нарушает международное право.
Но это не типичный пример. Гораздо чаще государства бывают последовательны в своем поведении. Впрочем, международная жизнь так разнообразна, что два случая, кажущиеся на первый взгляд совершенно одинаковыми и требующими одной и той же реакции, по существу совершенно различны.
Норма, сформулированная Судом для сторон в споре, в дальнейшем может быть воспринята и другими участниками международного общения. Ее повторяющееся применение ведет к созданию обычая, и тогда норма может стать частью общего международного права. Этот путь развития права, который носит признаки прецедентного, в наше время отмечается не очень часто, хотя И. П. Блищенко считает, что «довольно реальное влияние могут оказывать судебные решения на развитие международного права, определив как принципы, так и направления развития его норм в конкретной области». Автор подчеркивает значение прецедентов в международном морском праве[23].
Гораздо более продуктивен другой способ участия международных судебных процедур в развитии международного права, когда их решения используются в процессе кодификации в качестве подготовительных материалов. Собственно, именно в этом качестве решения судов ближе всего подходят к доктрине и к той роли, которая отведена им в ст.38 Статута Международного Суда. Однако в нынешних условиях вернее было бы сравнивать решения международных судебных процедур не с трудами ученых-юристов, а с актами международных организаций и международных неправительственных организаций[24].
В области международного права так называемая неофициальная кодификация, предпринимаемая такими организациями, как Институт международного права, Академия сравнительного правоведения и особенно Ассоциация международного права[25], вносят немалый вклад в формирование норм и принципов международного права. Решения международных судов более действенно участвуют в кодификационном процессе, чем акты других межгосударственных и общественных организаций, поскольку они лучше юридически отработаны.
Решения Международного Суда сыграли роль подготовительных материалов при разработке важнейших кодифицирующих документов, в том числе универсальных. Международное морское право и Конвенция ООН по морскому праву служат здесь прекрасной иллюстрацией. Член Международного суда Р. Дженнингс приводит англо-норвежское дело о рыболовстве как имевшее величайшее значение в придании нового направления правовому развитию в особенно важной и чувствительной области международного права. Остановимся вкратце на этом деле.
12 июля 1935 г. в Норвегии был издан королевский Декрет, определивший те морские пространства, в которых запрещалось иностранное, в частности британское, рыболовство у норвежских берегов, к северу от полярного круга. Декрет ограничивал эти пространства прямыми линиями, проводимыми через те точки морского берега, которые выдавались в открытое море, и по внешнему краю цепи шхер. Великобритания считала декрет противоречащим международному праву, и ее траулеры продолжали вести рыболовство у берегов Норвегии, задерживались сторожевыми судами. Конфликт тянулся до начала второй мировой войны и возобновился после нее. 28 сентября 1949 г. Англия обратилась в Международный Суд.
Суд вынес свое решение 18 декабря 1951 г.[26] В нем устанавливается, прежде всего, что хотя спор возник по поводу рыбной ловли и в связи с декретом 1935 г., он, по существу, идет о пределах норвежских территориальных вод, в частности, о допустимости с точки зрения международного права разграничения, произведенного декретом.
Выводы Международного Суда были приняты во внимание Комиссией международного права при подготовке проекта статей для Женевской конференции 1958 г. и легли в основу ст. 4 Женевской конвенции о территориальном море и прилежащей зоне. В дальнейшем метод прямых исходных линий, примененный Норвегией, стал одним из краеугольных камней концепции государства-архипелага и архипелажных вод. Правомерность методов делимитации, закрепленных в Женевской конвенции, была подтверждена и на III Конференции ООН по морскому праву. Концепция архипелажных вод дала толчок развитию целой области правового регулирования[27].
Международным судом были приняты и другие решения, явно повлиявшие на развитие международного морского права, например дела о проливе Корфу, о континентальном шельфе Северного моря и др.
Дело о проливе Корфу было первым, с которого начал свою деятельность Международный суд. Оно состояло в следующем.
15 мая 1946 г. Британское Адмиралтейство направило два военных корабля в пролив Корфу с целью прохода в той его части, которая составляла территориальные воды Албании. Эти корабли были обстреляны береговыми батареями. В последовавшем обмене нотами Албанское правительство утверждало, что проход иностранных судов правомерен только после предварительного уведомления и при условии получения разрешения. Английское правительство настаивало на праве прохода через пролив Корфу без какого-либо предварительного извещения или разрешения. И затем была предпринята попытка силой утвердить право английских военных кораблей плавать в этих водах. 22 октября 1946 г. английская эскадра в составе двух крейсеров и двух контрминоносцев появилась в албанских территориальных водах. Проходя заливом Саранда, оба контрминоносца подорвались на минах и были тяжело повреждены. Последовали человеческие жертвы.
13 ноября 1946 г. английскими военно-морскими силами были предприняты работы по очистке пролива от мин, несмотря на решительный протест Албанского правительства 22 мая 1947 г. Англия обратилась в Международный Суд ООН.
По данному делу было принято три решения, из которых для нашего исследования особый интерес представляет второе, от 9 апреля 1949 г.[28], где Суд, собственно, излагает свое мнение о международно-правовой стороне дела.
Британская сторона утверждала, что пролив Корфу является международным, поскольку он соединяет две части открытого моря. По мнению албанской стороны, пролив Корфу не мог рассматриваться в качестве международного, поскольку не был единственным возможным проходом между Эгейским и Адриатическим морями и использовался, главным образом, для каботажного плавания. Ширина пролива не превышает двойной ширины территориальных вод прибрежных государств. Суд счел возможным, ссылаясь на международный обычай, заявить, что в водах пролива Корфу может существовать специальный режим судоходства, поскольку данный пролив служит для международного судоходства и соединяет две части открытого моря. Суд при этом опирался на тот факт, что пролив Корфу в течение 80 лет использовался как военными судами, так и большим количеством торговых судов и что один из берегов пролива принадлежит Греции. Очень легко просматривается связь этого вывода Международного суда с формулировкой ст. 37 Конвенции ООН по морскому праву, поскольку совпадает почти текстуально.
Что касается самого режима судоходства в проливах, служащих для международной навигации, в споре о проливе Корфу стоял вопрос о правомерности плавания военных кораблей. Британская сторона утверждала, что при проходе через пролив Корфу как торговых, так и военных судов не требуется разрешения прибрежного государства. По мнению Албании, иностранные военные корабли могли войти в ее территориальные воды в проливе Корфу лишь при условии предварительного разрешения. Албанское правительство представило Суду материалы, из которых видно, что оно, учитывая политическую обстановку и, в частности, наличие «состояния войны» с Грецией, заявило в 1946 г., что иностранные суда должны испрашивать разрешение для входа в территориальные воды Албании. Англия же считала, что разрешение не требуется даже и для прохода через территориальные воды, поскольку проход является мирным, т. е. не затрагивает интересов берега. Суд заявил: «Общепризнано и соответствует обычаям международного права, чтобы в мирное время государства могли направлять свои военные корабли через проливы между двумя частями открытого моря, используемые для международного судоходства, не испрашивая заранее разрешения прибрежного государства, при том условии, что проход является мирным. Если иное не предусмотрено международными конвенциями, прибрежное государство не вправе воспретить в мирное время такого рода проход через проливы».
Заметную роль в развитии морского права в области делимитации сыграло решение Международного суда о разграничении континентального шельфа Северного моря[29], в котором всесторонне исследованы соответствующие положения Женевской конвенции о континентальном шельфе. Общепринято мнение о том, что в Женевских конвенциях были кодифицированы основные принципы и нормы морского права, сформировавшиеся в ходе предыдущей практики государств.
В отношении правил разграничения континентального шельфа на Женевской конференции была сделана попытка создать аналоговую систему делимитации, которая бы позволила благодаря наличию достаточно четких правил разграничения территориального моря упростить и облегчить задачу разграничения. Однако в дальнейшем проблема разграничения оказалась значительно сложнее, чем это представлялось в 1958 г.
Уже в конце 1960-х годов был поставлен вопрос о валидитарности ст. 6 Конвенции ООН о континентальном шельфе. Он был подробно рассмотрен Международным судом в делах о континентальном шельфе Северного моря. Суть дела изложена выше, отметим лишь, что в конечном итоге участники Конференции не только восприняли идею Международного суда о соглашении как основе разграничения, но и развили ее. Если решение Суда 1969 г. представляет собой шаг от Женевских конвенций в сторону предоставления разграничивающим государствам большей свободы усмотрения, то содержание статей 74 и 83 Конвенции является таким же шагом от этого решения в сторону той же свободы в рамках международного права.
Просьба, содержавшаяся в обращении ФРГ, была довольно ограниченной: заявить, что меры, принимаемые Исландией по защите своих рыбных ресурсов в районах открытого моря, прилежащих к ее побережью, не должны противопоставляться рыболовным правам Федеративной Республики. Просьба Англии была более широкой: заявить, что установление Исландией 50-мильной рыболовной зоны не обосновано с точки зрения международного права и ничтожно.
Интересен сам процесс принятия решения по данным делам как проявление в работе Международного суда того движения, которое происходило в международных отношениях.
Суд воздержался от общего вывода о правомерности установления 50-мильной рыболовной зоны. Он решил:
— меры, принятые Исландией, не могут быть противопоставлены правам Англии и ФРГ без учета их традиционных рыболовных прав в спорном районе, и потому Исландия не должна в одностороннем порядке не допускать английские и западногерманские суда к рыболовству в нем;
— на спорящих сторонах лежит взаимная обязанность вступить в добросовестные переговоры с целью достичь соглашения о справедливом распределении рыбных ресурсов. При этом должны быть учтены:
а) преференциальная доля Исландии, поскольку прибрежное рыболовство доставляет ее населению средства к жизни и к экономическому развитию;
б) обоснованные рыболовные права Англии, ФРГ и других государств, которые обыкновенно эксплуатировали рыболовные ресурсы зоны, так что часть их населения также зависит в своем существовании и экономическом развитии от этих ресурсов.
Такое решение Суда объясняется тремя факторами: Суд учитывал ход обсуждения вопроса о рыболовных зонах на Женевских конференциях 1958 и 1960 гг. и тенденции решения этого вопроса в рамках уже начавшейся тогда IIIКонференции ООН по морскому праву; на решение Суда повлияли и большие разногласия среди самих судей.
Во-первых, Суд считал установленным, что на Конференциях 1958 и 1960 гг. существовало общее согласие относительно права прибрежного государства на установление 12-мильной исключительной рыболовной зоны и на преимущественное использование ресурсов прилежащих вод в тех случаях, когда имеет место особая зависимость населения такого государства от рыболовства.
Во-вторых, некоторые судьи особенно подчеркивали, что из дискуссий в рамках III Конференции выявляется общее признание права прибрежного государства на расширение зон национальной юрисдикции.
В-третьих, некоторые судьи придерживались твердого мнения о том, что расширение зон национальной юрисдикции и установление рыболовных зон уже закреплено в нормах международного права, так как международное сообщество признало такие зоны, установленные латиноамериканскими государствами.
Характерно, что тенденции развития международного морского права, зафиксированные в решении по делам о рыболовстве 1974 г., подтвердились как в результатах деятельности III Конференции ООН по морскому праву, так и в практике самих споривших государств: после 1977 г. Исландия и страны Общего рынка пошли по пути взаимного предоставления прав рыболовства в своих 200-мильных зонах.
Решение Международного суда по тунисско-ливийскому делу является показательным в плане изменений, происходящих в сфере разрешения международных споров. Ставя во главу угла достижение решения, которое удовлетворило бы стороны, Суд правильно воспринял развитие права, достигнутое к тому времени на III Конференции, где все яснее вырисовывалось соглашение как главный принцип делимитации и где к тому времени уже сложилась новая концепция континентального шельфа, в достаточной мере условная с точки зрения геологии, но более наполненная юридическим содержанием, чем та, которая изложена в Женевской конвенции о континентальном шельфе 1958 г.
В 1982 г. Международному суду было передано еще одно дело с участием Ливии — спор о разграничении континентального шельфа Средиземного моря, где вторым партнером была Мальта.
Решение по существу дела было принято 3 июня 1985 г.[31] К этому времени уже была принята Конвенция ООН по морскому праву 1982 г., в соответствующих статьях которой, относящихся к делимитации континентального шельфа, был развит принцип справедливости, заложенный в проектах.
Отметив, что обе спорящие стороны поставили свои подписи под Конвенцией, Суд счел возможным применять ее положения. В решении по этому делу повторяется мнение, высказанное ранее: делимитация континентального шельфа должна осуществляться путем соглашения в соответствии со справедливыми принципами, но, уточнено здесь таким образом, чтобы достичь справедливого решения.
Данное дело касалось делимитации в принципе того же района континентального шельфа, что и между Тунисом и Ливией, и Суд отмечает, что физико-географические характеристики сами по себе не могут составить достаточную основу для разграничения, и предлагает сочетание срединной линии с учетом соответствующих обстоятельств и факторов.
Рассмотрение дела о разграничении в заливе Мэн привлекает внимание тем, что, во-первых, оно впервые в истории Международного суда велось специальной камерой, во-вторых, это был первый случай делимитации единой границы, обозначающей пределы как континентального шельфа, так и водной толщи над ним, т. е. рыболовной зоны и исключительной экономической зоны; в-третьих, стороны просили Суд не указать принципы и методы, с помощью которых они могли бы провести делимитацию, а указать конкретную линию разграничения. Решение камеры вышло в1984 г.[32]
Как и в делах о континентальном шельфе Средиземного моря, камера как часть Суда руководствовалась положениями Конвенции о континентальном шельфе 1958 г., сторонами которой являлись и Канада и США, а также применяла Конвенцию ООН по морскому праву.
Последние три дела отличаются от других. Если в предыдущих делах можно было выделить сформулированные Судом нормы, позднее ставшие частью конвенционного права, три последних случая были актом применения Судом права, находящегося в стадии кодификации. Применив это право, Суд способствовал его консолидации.
Некоторые другие решения Международного суда содействовали развитию права в других областях.
В консультативном заключении о возмещении ущерба, понесенного на службе ООН[33], была впервые признана правосубъектность международных организаций в некоторых случаях. Консультативное заключение относительноКонвенции о геноциде[34] является примером подхода к толкованию оговорок к соглашениям. В деле Ноттебома[35]основательно проанализирована проблема гражданства.
О. Шахтер отмечает, что все большим вниманием пользуются отдельные мнения судей. Их изучают, цитируют. В них привлекает выбор аргументов, выдвигаемых для определения позиции в защиту или против выводов, сделанных в решении суда[36].
Таким образом, путем создания прецедентов или участия в кодификации решения международных судебных учреждений составляют часть общего процесса развития международного права. Влияние этих решений на содержание складывающихся норм тем сильнее, считает М. Л. Энтин, «чем больше они отвечают потребностям развития международных отношений, чем шире международная поддержка, на которую они опираются»[37].
Новое явление в определении роли судебных учреждений – это фактическое делегирование им правотворческой функции. Показательным примером здесь служит Трибунал по бывшей Югославии, в Статуте которого (ст.15) прямо указано, что судьи Международного трибунала примут правила процедуры и дачи показаний для досудебной фазы расследований, следствия и апелляций, снятия показаний, защиты свидетелей и жертв и по другим подобным вопросам[38]. Таким образом, Трибунал уполномочен формировать нормы международного процессуального уголовного права, причем Совет Безопасности не дал существенных указаний. Например, в деле Брджанин и ТаличТрибуналу пришлось решать вопрос о наличии у журналистов привилегии не раскрывать источники информации, которая обычно предусмотрена в национальном праве, но не имеет прямого закрепления в международной судебной процедуре[39]. Вероятно, такое делегирование полномочий Трибуналу было необходимостью в условиях, когда национальное уголовное право приспосабливается к международному разбирательству[40].
Другой пример относится к Компенсационной комиссии ООН, которая была уполномочена Советом Безопасности сформулировать правила для проведения компенсационных выплат лицам, потерпевшим ущерб в результате вторжения Ирака в Кувейт и оккупации последнего. Комиссия, конечно, не является судом как таковым, но она применила механизм делегированного правотворчества в целях наиболее точного выполнения резолюций Совета Безопасности[41].
[1] См. анализ литературы до второй мировой войны: Хадсон М. О. Международные суды
в прошлом и будущем. С. 305. Это русский перевод книги Хадсона: Hudson M. О.
International tribunals: past and future. N.Y., 1944.
[2] Камаровский Л. А. О международном суде. М., 1881.С. 529.
[3] Lauterpacht H. The development of international law by the International Court. L., 1958.
[5] Обзор позиций государств см.: Sohn L. В.Problems of dispute settlement // Law of the sea: conference outcomes and problems of implementation. Proceedings of the law of the sea
institute. Tenth annual conference. Cambridge (Mass.), 1977. P. 223—232. См. также: Saxena J. N. Limits of compulsory jurisdiction in respect of the law of the sea disputes // Law of the sea. Caracas and beyond / Ed. by R. P. Anand. The Hague; Boston; L., 1980; Irwin P. C. Settlement of maritime boundary disputes. An analysis of the law of the sea negotiations //Ocean Development and International Law. 1980. Vol. 8. P. 105—148.
[6] Тункин Г. И. Теория международного права. М., 1970. С. 208.
[7] Alford R.P. The Proliferation of International Courts and Tribunals: International Adjudication in Ascendance// 94 American Society of International Law Proceedings. V. 160, 2000; Charney J.I. Is International Law Threatened by Multiple International Tribunals? // Recueil des Cours. V. 271, 1998.; Dupuy P.-M. The Danger of Fragmentation or Unification of the International Legal System and the International Court of Justice//31 New-York University Journal of International Law and Policy.V.31, 1999; Higgins R. Respecting Sovereign States and Running a Tight Courtroom// 50 International and Comparative Law Quarterly. V.50, 2001.
[8] См.: Goldsmith J., Posner E. The Limits of International Law. N.-Y., 2005.
[9] Shapiro M. Judges as Liars// Harvard Journal of Law and Public Policy. V.17, 1994 P. 156.
[10] В ст. 293 сказано, что «они применяют настоящую Конвенцию и другие нормы
[11] Макуинни Э. От «классического» международного права к современному // Сов.
государство и право. 1989. № 6. С. 80—81.
[12] Jennings R.Y. General Course on Principles of International Law, 121 Recueil Des Cours 1967, Р.343-44.
[13] См.: Case of Readaptation of the Mavrommatis Jerusalem Concessions, Jurisdiction, 1927 P.C.I.J. (ser. A), No. 11, at 18 (Oct. 10)
[14] Exchange of Greek and Turkish Populations, 1925 P.C.I.J. (ser. B) No. 10, at 21 (Feb. 21)
[15] Ginsburg T. Bounded Discretion in International Judicial Lawmaking// Virginia Journal of International Law. Va. J. Int’l L. V.45, Spring, 2005.P.638.
[16] См.: Kammerhofer J. Uncertainty in the Formal Sources of International Law: Customary International Law and Some of its Problems//European Journal of International Law. V. 15, 2004. P. 523.
[17] Lotus case (Fr. v. Turk.), 1927 P.C.I.J. (ser. A) No. 10, at 12 (Sept. 27).
[18] См. дела о континентальном шельфе Северного моря, о разграничении
континентального шельфа Средиземного моря, о морской границе в заливе Мэн,
о границе между Буркина-Фасо и Мали.
[19] North Sea continental shelf: Judgment // I.C.J.Reports 1969. P. 3—257. Подробное изложение
всего дела см.: Свиридов Э. П. Границы континентального шельфа. М.,1981. С. 95—106.
[20] См.: United States diplomatic and consular staff in Tehran: Judgment // I.C.J.Reports. 1980. P. 7.
[21] Scott R., Stephan P.B. Self-Enforcing International Agreements and the Limits of Coercion// Wisconsin Law Review. V.51, 2004. P.580-8.
[22] Хадсон М. О. Указ. соч. С. 323.
[23] Блищенко И. П. Прецеденты в международном праве. М., 1977. С. 9.
[24] См.: Starushenko G. International law and national liberation //International affairs. 1983.
Febr. P. 79—85; Верещетин В. С., Мюллерсон Р. А. Новое мышление и международное
право// Сов. государство и право, 1987. № 3. С. 3—9.
[25] Например, резолюции Ассоциации международного права, разрабатываемые на ее
двухгодичных конференциях и представляющие собой результат работы юристов
всего мира, направляются в ООН, в Комиссию международного права, в другие
межправительственные и неправительственные организации. См., напр.: International
law association. Report of the Sixty-Third Conference. Warsaw, 1988.
[26] Fisheries case (United Kingdom v. Norway). Judgment of December 18, 1951.
I.C.J.Reports 1951. P. 116.
[27] См.: Шинкарецкая Г.Г. Государства на архипелагах. М., 1979.
[28] Corfu Channel Case. I.C.J. Reports, 1949. P. 243
[29] The North Sea continental shelf cases. Judgment of 20 February 1969.
I.C.J.Reports 1968—1969. P. 54.
[30] Fisheries jurisdiction (United Kingdom v. Iceland). Merits, Judgment. I.C.J.Reports 1974.
[31] Continental shelf (Libyan Arab Jamahiriya v. Malta). I.C.J.Reports 1985. P. 13.
[32] Gulf of Main case (Canada v. United States of America). I.C.J.Reports 1984. P. 267.
[33] Reparation for injuries suffered in the service of the United Nations. Advisory opinion.
I.C.J.Reports 1949. P. 174—220.
[34] Reservations to the convention on the prevention and punishment of the crime of genocide.
Advisory opinion. I.CJ.Reports 1951. P. 15—69.
[35] Nottebohm case. Second phase. Judgment // I.C.J.Reports 1955. P. 4—65.
[36] Schachter O. Creativity and objectivity in international tribunals // Volkerrecht als
Rechtsordnung. Festschrift fur H. Mosler. Berlin, Heidelberg, N.Y., 1983. P. 815—816.
[37] Энтин М. Л. Международные судебные учреждения. С. 167.
[38] S.C. Res. 827, U.N. SCOR, 48th Sess., 3217th mtg., Annex, U.N. Doc S/Res/827 (May 25, 1993)
[39] Prosecutor v. Brdjanin & Talic, Case No. IT-99-36-AR73.9 (ICTY App. Chamber Dec. 11, 2002).
[40] См.:Substantive and Procedural Aspects of International Criminal Law: The Experience of International and National Courts (Kirk McDonald G., Swaak-Goldman O. eds., О., 2000.