сторона которая недобросовестно ведет или прерывает переговоры о заключении договора обязана
Статья 434.1. Переговоры о заключении договора
Информация об изменениях:
Федеральным законом от 8 марта 2015 г. N 42-ФЗ настоящий Кодекс дополнен статьей 434.1, вступающей в силу с 1 июня 2015 г.
Статья 434.1. Переговоры о заключении договора
ГАРАНТ:
См. Энциклопедии, позиции высших судов и другие комментарии к статье 434.1 ГК РФ
1. Если иное не предусмотрено законом или договором, граждане и юридические лица свободны в проведении переговоров о заключении договора, самостоятельно несут расходы, связанные с их проведением, и не отвечают за то, что соглашение не достигнуто.
2. При вступлении в переговоры о заключении договора, в ходе их проведения и по их завершении стороны обязаны действовать добросовестно, в частности не допускать вступление в переговоры о заключении договора или их продолжение при заведомом отсутствии намерения достичь соглашения с другой стороной. Недобросовестными действиями при проведении переговоров предполагаются:
1) предоставление стороне неполной или недостоверной информации, в том числе умолчание об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны быть доведены до сведения другой стороны;
2) внезапное и неоправданное прекращение переговоров о заключении договора при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать.
3. Сторона, которая ведет или прерывает переговоры о заключении договора недобросовестно, обязана возместить другой стороне причиненные этим убытки.
Убытками, подлежащими возмещению недобросовестной стороной, признаются расходы, понесенные другой стороной в связи с ведением переговоров о заключении договора, а также в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом.
4. Если в ходе переговоров о заключении договора сторона получает информацию, которая передается ей другой стороной в качестве конфиденциальной, она обязана не раскрывать эту информацию и не использовать ее ненадлежащим образом для своих целей независимо от того, будет ли заключен договор. При нарушении этой обязанности она должна возместить другой стороне убытки, причиненные в результате раскрытия конфиденциальной информации или использования ее для своих целей.
5. Стороны могут заключить соглашение о порядке ведения переговоров. Такое соглашение может конкретизировать требования к добросовестному ведению переговоров, устанавливать порядок распределения расходов на ведение переговоров и иные подобные права и обязанности. Соглашение о порядке ведения переговоров может устанавливать неустойку за нарушение предусмотренных в нем положений.
Условия соглашения о порядке ведения переговоров, ограничивающие ответственность за недобросовестные действия сторон соглашения, ничтожны.
6. Предусмотренные пунктами 3 и 4 настоящей статьи положения об обязанности стороны возместить убытки, причиненные другой стороне, не применяются к гражданам, признаваемым потребителями в соответствии с законодательством о защите прав потребителей.
7. Правила настоящей статьи применяются независимо от того, был ли заключен сторонами договор по результатам переговоров.
8. Правила настоящей статьи не исключают применения к отношениям, возникшим при установлении договорных обязательств, правил главы 59 настоящего Кодекса.
Сторона которая недобросовестно ведет или прерывает переговоры о заключении договора обязана
Ответственность за недобросовестное ведение переговоров
19. К отношениям, связанным с причинением вреда недобросовестным поведением при проведении переговоров, применяются нормы главы 59 ГК РФ с исключениями, установленными статьей 434.1 ГК РФ. Например, юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный недобросовестным поведением его работника при проведении переговоров (статья 1068 ГК РФ). В случае, когда вред при проведении переговоров причинен несколькими контрагентами совместно, они отвечают перед потерпевшим солидарно (статья 1080 ГК РФ).
Предполагается, что каждая из сторон переговоров действует добросовестно и само по себе прекращение переговоров без указания мотивов отказа не свидетельствует о недобросовестности соответствующей стороны. На истце лежит бремя доказывания того, что, вступая в переговоры, ответчик действовал недобросовестно с целью причинения вреда истцу, например, пытался получить коммерческую информацию у истца либо воспрепятствовать заключению договора между истцом и третьим лицом (пункт 5 статьи 10, пункт 1 статьи 421 и пункт 1 статьи 434.1 ГК РФ). При этом правило пункта 2 статьи 1064 ГК РФ не применяется.
Вместе с тем недобросовестность действий ответчика предполагается, если имеются обстоятельства, предусмотренные подпунктами 1 и 2 пункта 2 статьи 434.1 ГК РФ. В этих случаях ответчик должен доказать добросовестность своих действий.
20. Сторона, которая ведет или прерывает переговоры о заключении договора недобросовестно, обязана возместить другой стороне причиненные этим убытки.
В результате возмещения убытков, причиненных недобросовестным поведением при проведении переговоров, потерпевший должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы не вступал в переговоры с недобросовестным контрагентом. Например, ему могут быть возмещены расходы, понесенные в связи с ведением переговоров, расходы по приготовлению к заключению договора, а также убытки, понесенные в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом (статья 15, пункт 2 статьи 393, пункт 3 статьи 434.1, абзац первый пункта 1 статьи 1064 ГК РФ).
21. Если стороне переговоров ее контрагентом представлена неполная или недостоверная информация либо контрагент умолчал об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны были быть доведены до ее сведения, и сторонами был заключен договор, эта сторона вправе потребовать признания сделки недействительной и возмещения вызванных такой недействительностью убытков (статьи 178 или 179 ГК РФ) либо использовать способы защиты, специально предусмотренные для случаев нарушения отдельных видов обязательств, например, статьями 495, 732, 804, 944 ГК РФ.
Если указанные действия контрагента по предоставлению неполной или недостоверной информации послужили основанием для отказа стороны от заключения договора, последняя вправе требовать возмещения убытков в соответствии с пунктом 3 статьи 434.1 ГК РФ.
Сторона которая недобросовестно ведет или прерывает переговоры о заключении договора обязана
(введена Федеральным законом от 08.03.2015 N 42-ФЗ)
1. Если иное не предусмотрено законом или договором, граждане и юридические лица свободны в проведении переговоров о заключении договора, самостоятельно несут расходы, связанные с их проведением, и не отвечают за то, что соглашение не достигнуто.
2. При вступлении в переговоры о заключении договора, в ходе их проведения и по их завершении стороны обязаны действовать добросовестно, в частности не допускать вступление в переговоры о заключении договора или их продолжение при заведомом отсутствии намерения достичь соглашения с другой стороной. Недобросовестными действиями при проведении переговоров предполагаются:
1) предоставление стороне неполной или недостоверной информации, в том числе умолчание об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны быть доведены до сведения другой стороны;
2) внезапное и неоправданное прекращение переговоров о заключении договора при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать.
3. Сторона, которая ведет или прерывает переговоры о заключении договора недобросовестно, обязана возместить другой стороне причиненные этим убытки.
Убытками, подлежащими возмещению недобросовестной стороной, признаются расходы, понесенные другой стороной в связи с ведением переговоров о заключении договора, а также в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом.
4. Если в ходе переговоров о заключении договора сторона получает информацию, которая передается ей другой стороной в качестве конфиденциальной, она обязана не раскрывать эту информацию и не использовать ее ненадлежащим образом для своих целей независимо от того, будет ли заключен договор. При нарушении этой обязанности она должна возместить другой стороне убытки, причиненные в результате раскрытия конфиденциальной информации или использования ее для своих целей.
5. Стороны могут заключить соглашение о порядке ведения переговоров. Такое соглашение может конкретизировать требования к добросовестному ведению переговоров, устанавливать порядок распределения расходов на ведение переговоров и иные подобные права и обязанности. Соглашение о порядке ведения переговоров может устанавливать неустойку за нарушение предусмотренных в нем положений.
Условия соглашения о порядке ведения переговоров, ограничивающие ответственность за недобросовестные действия сторон соглашения, ничтожны.
6. Предусмотренные пунктами 3 и 4 настоящей статьи положения об обязанности стороны возместить убытки, причиненные другой стороне, не применяются к гражданам, признаваемым потребителями в соответствии с законодательством о защите прав потребителей.
7. Правила настоящей статьи применяются независимо от того, был ли заключен сторонами договор по результатам переговоров.
8. Правила настоящей статьи не исключают применения к отношениям, возникшим при установлении договорных обязательств, правил главы 59 настоящего Кодекса.
Верховный суд разобрался в преддоговорной ответственности
Недобросовестность в переговорах: как это работает
Ответственность за недобросовестный выход из переговоров существует в большинстве стран континентальной Европы, и только в Великобритании к ответственности может привести разве что прямая ложь. В России такая ответственность появилась с 1 июня 2015 года со вступлением в силу ст. 434.1 ГК. Согласно статистике, предъявление исков о взыскании убытков, связанных с недобросовестным ведением переговоров, встречается в судебной практике достаточно редко. Еще меньше случаев, когда требования были полностью удовлетворены. Мы насчитали 11 таких случаев.
При этом, как разъяснил Верховный суд в п. 19 Пленума № 7, вина причинителя не презюмируется. Согласно абз. 2 п. 19 Постановления от 24 марта 2016 г. № 7, Пленум ВС указал на презумпцию добросовестности участников переговоров: «Предполагается, что каждая из сторон переговоров действует добросовестно и само по себе прекращение переговоров без указания мотивов отказа не свидетельствует о недобросовестности соответствующей стороны. На истце лежит бремя доказывания того, что, вступая в переговоры, ответчик действовал недобросовестно с целью причинения вреда истцу. Например, пытался получить коммерческую информацию у истца либо воспрепятствовать заключению договора между истцом и третьим лицо».
Вместе с тем в п. 2 ст. 434.1 ГК указаны исключения из этого общего правила для двух ситуаций, при которых бремя доказывания добросовестности своих действий возложено на ответчика, напоминает Иван Веселов.
1. Предоставление стороне неполной или недостоверной информации, в том числе умолчание об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны быть доведены до сведения другой стороны.
2. Внезапное и неоправданное прекращение переговоров о заключении договора при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать.
Третья проблема в том, что в России исторически существовала проблема со взысканием убытков, считает Тапуть. «Суды предъявляли завышенные требования, например, к доказыванию размера понесенных убытков. Законодатель на уровне кодекса попытался исправить это и ввел правила об абстрактных и конкретных убытках, о разумной степени достоверности доказывания размера убытков». Этим занимаются суды и на уровне постановлений пленума, и в конкретных делах, но развитие практики требует времени.
П. 2 ст. 434.1 ГК устанавливает открытый перечень критериев недобросовестности при ведении переговоров. При выявлении одного из критериев суд имеет право прямо применить нормы п. 4 ст. 10 ГК о возмещении убытков, возникших вследствие злоупотребления правом. Таких составов в п. 2 ст. 434.1 ГК четыре:
Иван Веселов, партнер Bryan Cave Leighton Paisner (Russia).
По п. 3 ст. 434.1 ГК сторона, которая ведет или прерывает переговоры о заключении договора недобросовестно, обязана возместить другой стороне причиненные этим убытки. Речь идет о расходах, которые понесла другая сторона в связи с ведением переговоров или при утрате возможности заключить договор с третьим лицом. Пленум ВС указал, что перечень ситуаций отнюдь не исчерпывающий. Согласно разъяснениям, потерпевший должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы не вступал в переговоры с недобросовестным контрагентом.
«Пока здесь нет предсказуемости, бизнес, вероятно, будет нечасто обращаться к этому способу защиты», – Дмитрий Тапуть, Petrol Chilikov.
Эксперты сходятся в признании необходимым выработки критериев признания выхода из переговоров недобросовестным, что могло бы снизить неопределенность и исключить риски, сформировав полезную практику. Такая возможность представилась при рассмотрении нового дела в Верховном суде.
В делах о недобросовестном ведении переговоров суд в наибольшей степени может реализовать свою дискрецию, поскольку оценить поведение стороны сделки может только суд. Стандарт недобросовестности должен быть настроен так, чтобы не попирать принцип автономии воли. Например, продавец может вести переговоры одновременно с несколькими лицами в поисках лучших условий. Возлагать при этом на него обязанность раскрывать эту информацию представляется чрезмерным.
Юлий Ровинский, адвокат Art de Lex
Неоправдавшиеся ожидания и напрасные расходы
Павел Плетнев, несостоявшийся покупатель фитнес-клуба «Аква-Ферст» рядом с Павелецким вокзалом, требовал взыскать убытки более 0,5 млн руб. за то, что продавцы – ООО «Юниверсал-аква», «Юниверсаква» и их участники – внезапно, по его мнению, прекратили переговоры и продали клуб другому лицу на более выгодных для себя условиях. Плетнев собирался купить клуб за 52 млн руб. Из двух вариантов (приобрести 100% долей в обоих обществах (одному принадлежали активы, другое ими управляло) или купить все активы, забрать уже действующих клиентов и права аренды) покупатель остановился на втором. Для осуществления плана он подал заявление о регистрации двух ООО, с помощью которых был намерен управлять бизнесом.
Стороны согласовали все условия сделки, в том числе договорились о цене и порядке оплаты. Была определена дата подписания договора, но за неделю до этого дня продавцы вышли из переговоров, отказавшись от продажи. Как утверждал покупатель, «внезапно и неоправданно». Клуб продали другому покупателю на более выгодных для компаний условиях с повышением цены. Такие условия Плетневу не предлагали, обратил внимание он и подал в суд, чтобы взыскать убытки. Он указал, что продавцы скрывали факт параллельных переговоров, из-за чего он фактически зря потратился на юристов: 500 000 руб. невозвратного аванса он отдал за услуги компании «Люди дела», которая содействовала ему при переговорах и составлении нужных бумаг.
Три инстанции истцу отказали (дело № А40-98757/2018). Они ссылались на разъяснения Пленума и ГК, из которых следует, что для ответственности за недобросовестные переговоры по ст. 434.1 ГК необходимо наличие одновременно таких условий, как неоправданность прекращения переговоров и наличие обстоятельств, при которых другая сторона не могла разумно ожидать их прекращения. Суды обратили внимание, что доказать недобросовестность стороны должен истец, а заявителю этого не удалось. В апелляции также отметили, что само по себе прекращение переговоров не говорит, что сторона ведет себя недобросовестно. Также суды отметили, что истец затягивал переговоры.
Деньги важнее симпатий?
Плетнев обжаловал в ВС судебные акты, сославшись на то, что суды неправильно применили положения ст. 434.1 ГК. В ней не говорится, что сторона может прекратить переговоры при их затянутости или заключении более выгодной сделки с другим лицом, так что эти доводы не такие важные, считал он. «Единственное, что позволяет стороне выйти из переговоров (прекратить переговоры) без возмещения убытков, – это добросовестное поведение этой стороны», – говорится в определении о передаче. По мнению заявителя, судам следовало оценить добросовестность ответчиков. В частности, то, что они не сообщили о ведении параллельных переговоров.
Умолчание о параллельных переговорах Плетнев и расценивает как предоставление неполной информации по пп. 1 п. 2 ст. 434.1 ГК. Он также считает, что ответчики должны были предложить ему купить клуб по той цене, по которой его в итоге продали третьему лицу. Он был готов заплатить больше, возможности позволяли повысить цену еще на 20 млн руб.
Основной аргумент заявителя, изложенный его представителем в заседании, состоял в том, что переговоры были в завершающей стадии. В этот период ожидания сторон, что договор будет заключен, очень высоки, «а критерии правомерного выхода из таких переговоров должны быть жестче и более обоснованными с учетом времени и затрат сторон на такие длительные переговоры». Представитель Плетнева указал, что его клиент нанял юристов только потому, что считал, что вкладывается в свое дело, о чем он и сообщил контрагентам. На тот момент было очевидно, что договоренности достигнуты, осталось обсудить только два вопроса: об оплате суммы наличными и об обслуживании перешедших от прежних владельцев клиентов клуба. Он настаивал, что его клиента должны были проинформировать о параллельных переговорах, хотя в соглашении о ведении переговоров, которое заключили стороны, не было такого обязательства, оно презюмировалось, указал юрист. «Сообщение о третьем лице улучшит переговорный процесс. Если третье лицо предлагает лучшие условия – это, по сути, оферта, которая должна быть «предоставлена» Плетневу», – настаивал представитель заявителя. «Нам не обязаны сообщать персонально, с кем идут переговоры, но назвать сам факт переговоров – это добросовестное поведение».
Ответчики не согласились с фактами, которые привел заявитель. Они указали, что переговоры с Плетневым затягивались, поскольку он не хотел соглашаться на принципиальные для продавца условия, в том числе касающиеся перехода в клуб клиентов с ранее проданными абонементами. Отказ от последних мог повлечь сотни исков для прежнего владельца. Они также объяснили, что сделка с покупателем была заключена очень быстро – фактически за пять дней. Как только стало понятно, что новый покупатель пошел на все условия продавца, Плетневу сообщили о выходе из переговоров. Ст. 434.1 направлена не на защиту от выхода из переговоров, а на защиту от их недобросовестного ведения, отметили представители продавца. Недобросовестности ответчика не было: он долго вел переговоры, пытаясь договориться, предоставлял все необходимые документы по запросу покупателя и проводил инвентаризацию. В итоге продавец просто согласился на более выгодную сделку.
«Что такое выгода? Это не только рубли, но и сроки: сделка за пять дней или за пять лет – это большая разница, плюс благонадежность контрагентов. Цена – это не единственный важный фактор, но и она была выше», – сказал представитель продавца.
Выслушав стороны, коллегия постановила: отменить судебные акты нижестоящих судов и направить дело на новое рассмотрение в первую инстанцию – АСГМ (дело № А40-98757/2018).
В итоговом определении хотелось бы видеть какие-то маркеры, на которые смогут опираться суды нижестоящих инстанций при разрешении схожих вопросов, сходятся во мнении эксперты. Пока же дело вызывает немало опасений. «В определении о передаче суд отметил, что продавец не предложил первому потенциальному покупателю заключить сделку на условиях, которые предложил второй покупатель. Если такая позиция будет отражена в итоговом определении, то получится, что у первого вступившего в переговоры контрагента возникает некое преимущественное право на заключение договора», – опасается Юлий Ровинский.
Артем Карапетов предупреждает, что у сторон должна оставаться свобода взвешивать все риски и альтернативные варианты, передумать в последний момент, иначе можно создать риски, затрудняющие продвижение переговоров. «Будет страшно двигаться по ним к финальной точке, опасаясь, что на каком-то этапе мы пересечем границу, за которой закончить переговоры без того, чтобы не быть привлеченным к ответственности, будет нельзя», – пишет он в своем блоге.
Ключевой вопрос в подобных делах – это вопрос о том, давал ли один партнер другому некоторые прямо выраженные или конклюдентные гарантии или уверения в отношении того, что все по сути решено и сделка состоится, и создавал ли он тем самым защищаемые правом разумные ожидания в отношении заключения сделки. Если да, то выход из переговоров может быть действительно оценен как недобросовестный. Если же таких уверений не было, то каждая из сторон, сколь бы далеко ни продвинулись переговоры, должна быть готова к тому, что они неожиданно прекратятся по миллиону разных причин, включая просто потерю доверия или получение партнером более выгодных условий от третьих лиц.
Артем Карапетов, профессор факультета Права ВШЭ
Недобросовестный выход из переговоров по ст. 434.1 ГК: неформальный amicus curiae к делу, дошедшему до ВС РФ
Друзья, на днях в Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ будет рассматриваться важное дело по преддоговорной ответственности.
Подробнее документы по данному делу см. здесь.
Дело передано в Коллегию определением от 20.12.2019 № 305-ЭС19-19395. Мне как ученому тема преддоговорной ответственности крайне интересна. Так что не смог пройти мимо.
Речь в деле идет о взыскании убытков, понесенных покупателем в виде оплаты услуг юристов в связи с сопровождением сделки приобретения бизнеса. Эти расходы оказались тщетными в связи с тем, что в итоге сделка покупки не состоялась, а продавец решил продать свой бизнес другому покупателю.
Дело фактурное, так что не берусь сказать, была ли там, действительно, недобросовестность.
Но хочу обратить внимание на ряд важных обстоятельств.
1. Ответственность за недобросовестный выход из переговоров есть практически во всех странах континентальной Европы, а с 1 июня 2015 года закреплена у нас в ГК в ст.434.1 ГК. У англичан ее нет, так как у них не признается общий принцип добросовестности на стадии ведения переговоров и деликтным иском караются только самые вопиющие деликты вроде прямой лжи на переговорах. Как бы то ни было, в России мы такую ответственность имеем. Поэтому нам надо выработать критерии признания выхода из переговоров недобросовестным. Это очень важный вопрос, который сильно беспокоит многих юристов, сопровождающих серьезные и длительные переговоры. Непроясненность критериев недобросовестности здесь формирует неприятные юридические риски и неопределенность. Поэтому тот факт, что данное дело попало в ВС, это здорово. Есть отличный повод для Суда внести некоторую ясность и унифицировать судебную практику.
2. Также стоит напомнить, что в силу Постановления Пленума ВС РФ от 24 марта 2016 №7 при недобросовестном ведении переговоров убытки взыскиваются по модели защиты т.н. негативного интереса: то есть истцу присуждается такая сумма, которая должна поставить его в положение, в котором он находился бы, если бы не вступал в переговоры с недобросовестным лицом. Позитивный интерес не защищается (в отличие от случая нарушения уже заключенного договора). В рамках модели защиты негативного интереса в первую очередь идет о расходах, понесенных в связи с ведением переговоров (например, оплата услуг юристов, оценщиков и т.п.). Теоретически может взыскиваться и упущенная выгода по негативной модели – выгода, которую пострадавший мог извлечь из взаимодействия с третьими лицами, если бы не вступал в переговоры с недобросовестным лицом (см., например, дело Ашан – Декорт). В данном конкретном деле речь идет о взыскании расходов на юристов.
3. Итак, что же по ГК может свидетельствовать о недобросовестности выхода из переговоров? Это а) внезапность, б) неоправданность и в) неожиданность для другой стороны выхода из переговоров. В Постановлении Пленума ВС РФ №7 от 24 марта 2016 года (п.19) справедливо указано, что сам факт того, что сторона вышла из переговоров без объяснения причин, не свидетельствует о недобросовестности выхода из переговоров. Требуется нечто большее. Но что конкретно? В этом весь вопрос.
4. Сам факт того, что выход из переговоров произошел на поздней стадии, когда базовые параметры сделки были согласованы, также недостаточен для признания выхода недобросовестным. В то же время очевидно, что чем дальше зашли переговоры, тем больше оснований считать, что у другой стороны могли возникнуть ожидания успешного завершения переговоров. Но означает ли это, что после достижения в переговорах определенной стадии произвольный выход из переговоров без объяснения причин будет недобросовестным? Ведь далеко не все ожидания защищаются правом. По этому поводу в разных странах разные подходы.
На мой взгляд, ни в коем случае ответственности просто в силу факта выхода из переговоров на поздней их стадии быть не должно, иначе это будет грубым попранием принципа автономии воли и может породить серьезные проблемы. Переговоры – вопрос тонкий. До заключения сделки присматриваются друг к другу, оценивают информацию и риски, сопоставляют с альтернативными предложениями. В основе здесь лежит доверие, а доверие – феномен очень хрупкий. Многое основано здесь на интуиции. Потом в суде ты не сможешь убедительно обосновать свой выход из переговоров, но на самом деле вышел, например, потому что что-то тебя насторожило в поведении контрагента и его словах, пришла какая-то закрытая информация о репутации потенциального партнера и т.п. Поэтому мне кажется важно исходить из того, что сам факт того, что переговоры продвинулись далеко, еще не создает того интереса в «непрекращении переговоров», который стоит защищать судам. Для защиты ожиданий и для приобретения этими ожиданиями природы защищаемого правом интереса требуется нечто большее.
Другое дело, если контрагент своими заявлениями или конклюдентным поведением сам сформировал у партнера разумные ожидания в отношении того, что сделка будет подписана (как в деле Ашан-Декорт). Вот здесь, на мой взгляд, ответственность при произвольном выходе из переговоров может наступать. Например, после многомесячных переговоров я говорю партнеру, что на следующей неделе сделка аренды будет подписана, все условия устраивают, остались формальности и пусть он начинает готовить помещение для сдачи мне в аренду: очевидно, что я волю на вступление в договор не выразил, но создал у партнера уверенность в том, что сделка состоится, и подтолкнул его понести те или иные расходов, и в такой ситуации не объяснимый какими-то серьезными резонами мой выход из переговоров может быть в контексте конкретных обс тоятельств расценен как грубо противоречивое поведение и недобросовестность.
Я не знаю, есть ли в материалах данного дела подобные эксплицитные или конклюдентные заявления. В тексте определения о передаче указаний на них не нашел. Если нет, то вывод о недобросовестности кажется мне сомнительным. Если же такие уверения были, то стоит задуматься о признании выхода недобросовестным. Но очень бы не хотелось, чтобы в итоговом кассационном определении прозвучала позиция о том, что сам факт выхода из переговоров на поздней стадии свидетельствует о деликте. Это было бы неправильно и опасно. Пока стороны по рукам не ударили, они свободы думать и взвешивать все риски, финансовые и правовые аспекты сделки, альтернативные варианты и в самый последний момент передумать. Иначе мы создаем риски, которые будут затруднять продвижение переговоров. Будет страшно двигаться по ним к финальной точке, опасаясь, что на каком-то этапе мы пересечем границу, за который закончить переговоры без того, чтобы не быть привлеченным к ответственности, будет нельзя.
5. Еще в деле есть второй важный аспект – параллельные переговоры. Он меня очень беспокоит. Я так понимаю, обсуждается вопрос о том, не является ли сам факт ведения параллельных переговоров с разными покупателями недобросовестным. Ответ абсолютно мне очевиден – конечно нет. Это нормальная практика. Работодатель может обсуждать вакансию с рядом претендентов параллельно, равно как и потенциальный соискатель может ходить параллельно на многочисленные раунды собеседований с разными работодателями. Это нормально. В конце каждый смотрит, какие из переговоров привели его к лучшим условиям, и выбирает с кем заключить сделку. То же и при ведении переговоров о продаже чего-либо.
Не является недобросовестным и умолчание о параллельных переговорах. Право вести такие переговоры подразумевается. Тот же покупатель мог вести параллельно переговоры с каким-то другим продавцом. Переговоры – это процесс нащупывания лучших условий. Вполне нормально обсуждать условия с разными потенциальными партнерами одновременно, дабы выявить лучший из вариантов.
Когда стороны хотят привязать друг другу на некоторый период переговоров, на практике они заключают соглашение о переговорах и там обещают друг другу не вести параллельные переговоры. В таком случае ведение таких переговоров будет, естественно, неправомерно. Но при отсутствии соглашения на сей счет вывод о недобросовестности был бы неверным.
6. Если мы признаем, что ведение параллельных переговоров при отсутствии соглашения о запрете оных само по себе не является недобросовестным, то выпадает и такое условие для признания поведения стороны недобросовестным как неоправданность выхода из переговоров. Тот факт, что в ходе параллельных переговоров продавцу удалось выторговать лучшие условия с одним покупателем является вполне убедительной экономической причиной закончить переговоры с конкурирующим покупателем.
7. Наконец, последнее: в Определении о передаче заметил обсуждение вопроса о том, что добросовестный продавец, выторговав на параллельных переговорах с одним покупателем, лучшие условия, чем те, которые у него варисовывались на переговорах с другим покупателем, прежде чем выйти со стола переговоров с последним, должен ему предложить оформить сделку на этих условиях. Своего рода преимущественное право. Мне эта идея кажется несколько странной. Во-первых, предпочтение одному из двух вариантов может отдаваться не только потому, что там условия лучше, но и в силу массы иных причин (большее доверие к кредитоспособности партнера, вопросы репутации, расчет на расширение сотрудничества в будущем и т.п.). Во-вторых, получается замкнутый круг. Ведь если продавец, выторгует с покупателем 1 более высокую цену, чем с покупателем 2, потом сообщит об этом покупателю 1 и тот, скрепя сердцем, согласится купить имущество по этой более высокой цене, продавец по такой логике проявит недобросовестность в отношении покупателя 2, выйдя из переговоров с ним недобросовестно. Это тупиковая линия рассуждений.
Резюме. Мне кажется, ключевой вопрос в подобных делах – это вопрос о том, давал ли один партнер другому некоторые прямо выраженные или конклюдентные гарантии или уверения в отношении того, что все по сути решено и сделка состоится, и создавал ли он тем самым защищаемые правом разумные ожидания в отношении заключения сделки. Если да, то выход из переговоров может быть действительно оценен как недобросовестный. И в такой ситуации даже тот факт, что у вышедшей стороны будет такое кажущееся оправдание, что она достигла лучших условий на параллельных переговорах, представляется не извиняющим обстоятельством. Если же таких уверений не было, то каждая из сторон (сколь бы далеко ни продвинулись переговоры) должна быть готова к тому, что переговоры неожиданно прекратятся по миллиону разных причин, включая просто потерю доверия или получение партнером более выгодных условий от третьих лиц. Стороны, которые хотят повысить стандарт поведения на стадии переговоров, могут сделать это, заключив соглашение о порядке ведения переговоров и там расписать вопрос более детально (например, установить запрет на параллельные переговоры или согласовать т.н. break fee – компенсацию, выплачиваемую при произвольном выходе из переговоров).
Изложил тут свои мысли. Посмотрим, что в итоге Коллегия отпишет в кассационном определении. В любом случае это будет крайне важное для развития российской доктрины преддоговорной ответственности событие.