структурно функциональный подход к изучению международных отношений
1. Особенности и основные направления системного подхода к анализу Международных отношений
1. Особенности и основные направления системного подхода к анализу Международных отношений
Эти особенности естественно вытекают прежде всего из самой специфики анализируемого объекта, и поскольку она уже была подробно рассмотрена в первой главе, постольку ограничимся здесь лишь несколькими краткими замечаниями, касающимися общих и специфических особенностей международных отношений и, соответственно, международных систем.
К числу общих особенностей международных отношений относится то, что по своему характеру они являются социальными отношениями, из чего следует, что международные системы относятся к типу социальных систем. Это означает, что они должны рассматриваться как сложные адаптирующиеся системы, анализ которых невозможен по аналогии с анализом моделей механических систем. Кроме того, социальные – в том числе и международные – системы принадлежат, как правило, к особому типу открытых и слабоорганизованных систем. Иными словами, здесь «далеко не всегда можно провести ясную и четкую границу между изучаемым комплексом и его внешней средой, как можно сделать, скажем, при определении границы между объектом и средой двух пространственно отграниченных друг от друга объектов». В отличие от систем физического или биологического типа, пространственные границы международных систем носят, чаще всего, условный характер. Впрочем, эту условность не следует абсолютизировать, представляя дело таким образом, что международные системы вообще не даны в реальности, где существует только множество людей и множество отношений, или же утверждая, что они всегда конструируются наблюдателем. Это верно лишь отчасти. Система ЕЭС или же ОАЕ, хотя они и отличаются друг от друга характером своих отношений со средой (первая является относительно автономной, т. е. отношения между ее элементами здесь играют более значительную роль, чем отношения со средой; вторая – проницаемой, т. к. взаимодействие с внешней средой для нее оказывается важнее отношений между элементами), не только существуют в реальности, а не в воображении исследователя, но и имеют некоторые, хотя и весьма относительные пространственные границы. Это, в известной степени, верно и для региональных международных систем. Конечно, подобное нельзя утверждать, скажем, о системе межгосударственного сотрудничества (например, экономического, политического и т. п.) или же о системе взаимодействия традиционных и новых международных акторов. Однако и в этом случае международные системы представляют собой не просто некие аналитические объекты, а конкретные связи между реально существующими социальными общностями, взаимодействие которых проявляет определенные (пусть даже минимальные) черты системной организации. Это не означает, конечно, что подобного рода неформальные системы представляют собой четко различимую конкретную общность, наподобие какой-либо вещественной системы, например, биологического организма. Как пишет Ф. Брайар, имея в виду неформальные международные системы, они, «разумеется, должны как определенная целостность, проявляться и в феноменологическом плане, но только опосредованно», что и обнаруживается путем теоретического анализа.
Еще одна общая особенность международных отношений, которая оказывает влияние на системный подход к их изучению, связана с тем, что их основные элементы представлены социальными общностями, группами и отдельными индивидами. Отсюда следует, что международные системы – это системы взаимодействия людей, руководствующихся в своих действиях волей, сознанием, ценностными ориентациями и т. п. В свою очередь, это означает, что, как подчеркивают С. Фридлендер и Р. Коэн, определяющие факторы международной системы связаны с такими феноменами, как выбор, мотивации, восприятие и т. п.
Третья общая особенность международных отношений, которая с необходимостью должна приниматься во внимание при системном подходе к их изучению, заключается в том, что они являются по преимуществу политическими отношениями, главным звеном которых остаются взаимодействия между государствами. Поэтому, например, ядром глобальной международной системы является система межгосударственных отношений.
Что касается специфических особенностей международных отношений, то главная из них состоит в том, что, как уже было показано, они характеризуются отсутствием верховной власти и «плюрализмом суверенитетов». С этим связан свойственный международным системам низкий уровень внешней и внутренней централизации. Иначе говоря, международные системы – это социальные системы особого типа, отличающиеся слабой степенью интеграции элементов в целостности, а также значительной автономией этих элементов. Разумеется, степень такой автономии нельзя абсолютизировать: международные отношения характеризуются не только конфликтом интересов, но и взаимозависимостью акторов. А интегрированное общество (внутриобщественные отношения), в свою очередь, не избавлено от конфликтного измерения, которое при некоторых условиях может придать ему черты определенной анархии, свойственные международным отношениям (см.: там же, р. 109), в том числе и вполне реальную дезинтеграцию, в чем мы смогли убедиться на примере судьбы СССР.
Различия в понимании специфики международных отношений и, соответственно, особенностей международных систем влекут за собой разные подходы к их изучению. Существует несколько таких подходов: традиционно-исторический, историко-социологический, эвристический, смешанный и эмпирический. Подчеркнем, что их выделение носит условный и отнюдь не взаимоисключающий характер, отражая лишь приоритеты в позициях того или иного автора.
Так, в основе традиционно-исторического подхода лежит использование понятия «международная система» для обозначения дипломатических отношений между государствами в тот или иной исторический период, в том или ином регионе: например, европейской системы XVII века, основанной на принципах Вестфальского договора 1648 года; системы политического равновесия европейских государств («европейский концерт наций») XIX века; глобальной биполярной межгосударственной системы 1945—1990-х годов. Основной недостаток подобного «панорамного» подхода состоит в том, что он не нацеливает на поиск закономерностей функционирования международных (а вернее сказать, межгосударственных) систем, ограничиваясь, как правило, описанием взаимодействий между главными акторами – великими державами, тогда как главное в системном подходе – именно в убежденности относительно существования закономерных связей между характером международных систем и поведением их основных элементов – международных акторов. Именно на подобной убежденности основаны другие из названных подходов.
Так, например, Р. Арон, являющийся одним из основателей историко-социологического подхода к изучению международных отношений, делает отправным пунктом своих размышлений о международных системах опыт истории, отклоняя любую попытку конструирования абстрактных моделей. Сравнивая отношения между греческими полисами, европейскими монархиями XVII века, государствами Европы XIX столетия и взаимодействие современных ему систем Востока и Запада, он искал в них повторяемость, которая позволила бы выделить некоторые общие закономерности, подтверждаемые уроками исторического прошлого и изучением настоящего. Понимая, что «анализ типичной международной системы не дает возможности предвидеть дипломатическое событие или диктовать правителям линию поведения, соответствующую типу системы», Р. Арон считал, что системный подход позволяет выявить ту долю социального детерминизма, которая имеется в функционировании международных отношений, и потому рассматривал его как необходимый элемент их изучения.
В отличие от Р. Арона, американский исследователь М. Каплан далек от ссыпок на историю, считая исторические данные слишком бедными для теоретических обобщений. Основываясь на общей теории систем и системном анализе, он конструирует абстрактные теоретические модели, призванные способствовать лучшему пониманию международной реальности. Исходя из убежденности в том, что анализ возможных международных систем предполагает изучение обстоятельств и условий, в которых каждая из них может существовать или трансформироваться в систему другого типа, он задается вопросами – почему та или иная система развивается, как она функционирует, по каким причинам приходит в упадок? В этой связи М. Каплан выделяет пять переменных, свойственных каждой системе: основные правила системы; правила трансформации системы; правила классификации акторов; их способностей и информации. Главными из них являются первые три группы переменных. Так, «основные правила» описывают отношения между акторами, поведение которых зависит не столько от индивидуальной воли и особых целей каждого, сколько от характера системы, компонентом которой они являются. «Правила трансформации» выражают законы изменения систем. Так, известно, что общая теория систем делает акцент на гомеостатическом характере систем, т. е. на их способности адаптации к изменениям среды и тем самым – к самосохранению. При этом каждая система имеет свои правила адаптации и трансформации. Наконец, к «правилам классификации акторов» относятся их структурные характеристики, в частности существующая между ними иерархия, которая также оказывает влияние на поведение каждого актора.
Несмотря на абстрактный характер подхода М. Каплана к исследованию международных систем, за который его много критиковали, такой подход обладает и определенными достоинствами методологического характера, что позволило Ж. Унцингеру квалифицировать его как эвристический.
Другой американский ученый, Р. Роузкранс, предпринял попытку синтеза историко-социологического и эвристического подходов. Основываясь на изучении конкретных исторических ситуаций, он выделяет девять последовательных международных систем, соответствующих следующим историческим периодам: 1740–1789, 1789–1814, 1814–1822, 1822–1848, 1848–1871, 1871–1888, 1888–1918, 1918–1945 и 1945–1960 гг. Затем он проводит системный анализ каждой из них с целью нахождения факторов, способствующих стабильности системы, или же, наоборот, влияющих на ее дестабилизацию (16). Подобный же подход использовал и Дж. Френкел, который сделал попытку проследить историческую эволюцию международных отношений, основываясь на их системных характеристиках и, в частности, на особенностях их структуры (17). Однако он не стал выделять последовательные международные системы, считая, что современное состояние системною анализа международных отношении не позволяют решить такую задачу вполне удовлетворительным образом. Рассматриваемому подходу был близок и английский ученый Е. Луард, много и плодотворно работавший в области социологии международных отношений. Он выделял семь исторических международных систем: древнекитайская система (771–721 гг. до н. э.), система древнегреческих государств (510–338 гг. до н. э.), эпоха европейских династий (1300–1559 гг.), эра религиозного господства (1559–1648 гг.), период возникновения и расцвета режима государственного суверенитета (1648–1789 гг.), эпоха национализма (1789–1914 гг.), эра господства идеологии (1914–1974 гг.). Выделив указанные исторические системы, Е. Луард анализирует их при помощи таких концептуальных орудий (переменных), как идеология, элиты, мотивации, используемые акторами средства, стратификация, структура, нормы, роли и институты. Опираясь на указанные переменные, автор прослеживает соотносительное воздействие каждой из них на структуру и функционирование международных систем, на их изменение в пространстве и времени.
По мщению Б. Корани, описываемый комплексный подход имеет целый ряд преимуществ: он более конкретен и ясен по сравнению с подходом М. Каплана; он базируется на солидном эмпирическом материале, накопленном специалистами-историками, на достижениях политологии и других социальных дисциплин; наконец, он характеризуется удобством и простотой с точки зрения как проверки его выводов, так и использования в качестве самостоятельного метода изучения международных систем. Эти преимущества способствовали тому, что данный подход привлек внимание и специалистов чикагской школы во главе с М. Капланом, которые также стали использовать его в своих исследованиях.
Наконец, существует и такой подход к системному изучению международных отношений, который может быть назван эмпирическим подходом, поскольку опирается на реально существующие в практике международных отношений взаимодействия в рамках определенных географических регионов. От традиционно-исторического подхода его отличает стремление объяснить особенности международно-политической ситуации в том или ином регионе планеты спецификой сложившихся здесь системных связей, раскрыть степень влияния, которую оказывают на поведение акторов такие факторы, как общерегиональное соотношение сил, социокультурные реалии, региональные международные организации и т. п. Иначе говоря, данный подход отличает поиск закономерностей, объясняющих поведение международных акторов, и дедуктивность выводов относительно существования и содержания таких законов.
Имеются и другие подходы к системному изучению международных отношений, в которых проявляется несовпадение позиций представителей различных теоретических школ и направлений. И все же, существенных различий между ними меньше, а принципиального согласия больше, чем это может показаться на первый взгляд. Действительно, за исключением традиционно-исторического подхода, все они исходят из существования законов функционирования международных систем (хотя характер и самих систем, и законов их функционирования могут пониматься по-разному). Совпадение и взаимодополнительность различных подходов проявляется и в других важных вопросах. Так, например, признается обусловленность поведения государств характером взаимоотношений между наиболее крупными и влиятельными из них – великими державами. Считается, что общей чертой всех международных систем является их олигополитический характер, в том смысле, что в ней доминируют наиболее мощные государства и тип существующих между ними отношений. Наконец, допускается возможность существования разных типов международных систем и критериев их классификаций. Рассмотрим этот вопрос более подробно.
Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Продолжение на ЛитРес
Читайте также
Глава I ОСНОВЫ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ
Глава I ОСНОВЫ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ Международные отношения – составная часть науки, включающей дипломатическую историю, международное право, мировую экономику, военную стратегию и множество других дисциплин, которые изучают различные аспекты единого для них
2. Современные теории международных отношений
2. Современные теории международных отношений Указанное выше многообразие намного осложнило и проблему классификации современных теорий международных отношений, которая сама по себе становится проблемой научного исследования.Существует множество классификаций
21.1. Формы международных экономических отношений
21.1. Формы международных экономических отношений Мировое хозяйство – это глобальная экономика, связывающая национальные хозяйства в единую систему международным разделением труда.В мировом хозяйстве складываются международные экономические отношения. Они существуют
3. Основные формы международных экономических отношений
3. Основные формы международных экономических отношений Международные хозяйственные отношения как таковые существуют уже более века и за это время были достаточно сильно развиты и усовершенствованы. В настоящее же время международные экономические отношения
Глава I ОСНОВЫ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ
Глава I ОСНОВЫ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ Международные отношения – составная часть науки, включающей дипломатическую историю, международное право, мировую экономику, военную стратегию и множество других дисциплин, которые изучают различные аспекты единого для них
2. Современные теории международных отношений
2. Современные теории международных отношений Указанное выше многообразие намного осложнило и проблему классификации современных теорий международных отношений, которая сама по себе становится проблемой научного исследования.Существует множество классификаций
1. Понятие и критерии международных отношений
1. Понятие и критерии международных отношений На первый взгляд, определение понятия «международные отношения» не представляет каких-то особых трудностей: это – совокупность экономических, политических, идеологических, правовых, дипломатических и иных связей и
4. Предмет международных отношений
4. Предмет международных отношений Одним из вопросов, широко обсуждаемых сегодня в научном сообществе ученых-международников, является вопрос о том, можно ли считать Международные отношения самостоятельной дисциплиной, или же это неотъемлемая часть политологии. На
Глава IV ЗАКОНОМЕРНОСТИ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ
Глава IV ЗАКОНОМЕРНОСТИ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ Любая наука направлена на поиск существенных, повторяющихся, необходимых связей исследуемого ею объекта, или, иначе говоря, на поиск законов его функционирования и развития. Только на этой основе она может выполнить свое
2. Содержание закономерностей международных отношений
2. Содержание закономерностей международных отношений Одной из иллюстраций немногочисленности закономерностей, имеющих непосредственное отношение к сфере международных взаимодействий может служить их перечень, приводимый Ж. – Б. Дюрозелем. Приведем их
3. Универсальные закономерности международных отношений
3. Универсальные закономерности международных отношений Универсальные, или наиболее общие закономерности, в отличие от закономерностей меньшей степени общности, должны отвечать критериям пространственно-временного и структурнофункционального характера. Это значит,
1. Особенности среды международных отношений
1. Особенности среды международных отношений Действительно, относительно легко представить себе систему, структуру и среду межгосударственных, например, региональных отношений. Так, структура Европейского союза может быть представлена как способ организации
Глава VII УЧАСТНИКИ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ
Глава VII УЧАСТНИКИ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ Наиболее употребительным термином, которым в науке о международных отношениях принято обозначать участников взаимодействия на мировой арене, является термин «актор». В русском переводе он звучал бы как «актер». И
2. Негосударственные участники международных отношений
2. Негосударственные участники международных отношений Среди негосударственных участников международных отношений выделяют межправительственные организации (МПО), неправительственные организации (НПО), транснациональные корпорации (ТНК) и другие общественные силы и
История системного подхода
История системного подхода Сначала зарождается идея в философии, на уровне категориального анализа. Это идея организации языка и знаний. И так это и фиксируется Кондильяком. Потом идею начинают переносить на объекты. При этом объекты — обратите внимание —не являются
Теория малых групп и теория международных отношений (исследование проблемы соответствия)
Ни одна отрасль знания, изучающая жизнь и поведение человека, не кажется нам настолько интегрирующей идеографическую и номотетическую традиции в науке, как теория международных отношений. Большой объем описательной информации и объяснительных моделей сводится к изучению жизни одного или нескольких государств в определенные отрезки времени, к примеру «предвоенная политика государства X», «отношения между странами X и Y в пятидесятые годы» и т.д. Материалы науки оперируют настоящими, реальными именами, и в объяснениях часто фигурируют коннотации, связанные с этими личными именами. Таким образом, научная традиция международных отношений была похожа на большинство исторических традиций других наук, и только недавно социологи, политологи на основе моделей уже хорошо изученных систем попытались установить существенные отличия теории международных отношений от других дисциплин.
В некотором смысле это необычно, поскольку совершенно очевидно, что международные отношения – конструктивная наука. В отличие от истории эта отрасль знания может никогда не иметь дела с одним элементом системы; история часто изучает личность, а теория международных отношений вынуждена описывать жизнь одного государства на фоне других, с которыми оно взаимодействует. Совершенно верно и то, что существуют исследования отдельных наций. Иногда работу ученого из государства X о государстве Y рассматривают как относящуюся к теории международных отношений. Способствовать развитию политологии и политической социологии можно, даже просто изучая и описывая довольно далекие от них вещи. Но когда международная система или какая-нибудь ее подсистема рассматривается как таковая, [c.135] появляется предмет теории международных отношений. Можно сказать, что соотношение между политологией и теорией международных отношений такое же, как между психологией и социологией – это переход от тщательного изучения одного элемента в определенные отрезки времени к исследованию структуры взаимодействия между элементами, которое характеризует отношение данных пар друг к другу.
Как социологии требуется теория личности, как теории международных отношений нужна доктрина национальной политической системы, но насколько мало социология отождествляется с комплексом интерсубъективных элементов, настолько часто международные отношения имеют дело со спецификой общезначимых знаний в политических системах на страновом уровне.
Дисциплинами, на которые опирается теория международных отношений, являются: политическая наука благодаря информации, которую она предоставляет об элементах, участвующих в том или ином процессе, и социология, отчасти по той же причине, что и политология, но еще и потому, что социология – единственная наука, занимающаяся структурой взаимодействия общественных элементов как таковой.
В этом плане значительно менее важна психология, поскольку она анализирует явления, которые не подпадают под общие законы и правила, и, главным образом, поскольку она не рассматривает вопросы, связанные с взаимодействием структурных элементов.
Ключевое понятие данной работы – изоморфизм. Несложно прийти к общей идее, что международная система, насчитывающая около 135 2 элементов, называемых нациями, и около 80 крупных образований, которые рассматриваются как теории, имеющие отношение к международной системе, является системой, элементы которой находятся во взаимном соответствии и по этой причине уподобляются социальным структурам, взаимодействующим на национальном уровне.
Подходы к изучению международных отношений
Исходным моментом является соответствие между личностными элементами на социальном уровне и национальными на международном уровне и соответствие межличностного и международного взаимодействий. «Взаимодействие» определяется как деятельность, которая направлена не только на анализ, например, поведения каких-либо объектов, но и на изучение неписаных законов, установленных этими объектами для самих себя. [c.136]
Каким же образом люди взаимодействуют друг с другом? Ответить на этот вопрос можно по-разному. Прежде всего, имеет место государственное взаимодействие, когда лидеры представительной власти (глава государства, глава правительства, министр иностранных дел и уполномоченные ими представители) являются объектами взаимодействия национального характера.
Однако международное взаимодействие не ограничивается интеракцией этих элементов. Если бы это было так, проблема изоморфизма свелась бы к простому изучению взаимодействующих элементов политической верхушки, которая связана с международными отношениями, и превратилась бы в подотрасль еще одной отрасли общей теории малых групп, имеющей отношение к взаимодействию политиков – лидеров представительной власти. Мы будем защищать позицию, которая считает более важным изучение международного взаимодействия, нежели взаимодействия представителей верхушки общества.
По существу, можно выделить три типа взаимодействия: во-первых, взаимодействие, которое помогает устанавливать формальные статусы, оно встречается наиболее часто; во-вторых, взаимодействие, выходящее за рамки формальных статусов; в-третьих, частично смоделированное взаимодействие, которое не генерализировано, а связано с отдельными людьми, и частично несистематизированное и неинституционализированное взаимодействие. Взаимодействия третьего типа связаны с деятельностью отдельных людей и мы можем рассматривать его как межличностное взаимодействие, которое противоположно межгрупповому. Решающим при определении типа взаимодействия является следующее: необходимо выяснить, что остается постоянным при замене людей в группе, а что зависит от поведения отдельных людей. Группа, достигшая определенного уровня структурного развития, сохраняет стабильное состояние даже при значительной реорганизации, а группа, находящаяся на первоначальной стадии формирования, весьма болезненно воспринимает какие бы то ни было изменения.
Любой министр иностранных дел не просто характеризуется личными качествами и положением в среде коллег, он является визитной карточкой государства. Это означает, что в малой группе, состоящей из министров иностранных дел, можно постулировать существование четырех взаимодействующих систем: 1) система, в которой каждый представитель избран народом; 2) формальная система с такими статусами, как «президент», «председатель» и т.д.; 3) неформальная система, включающая такие категории, как «компетентный человек», «ярко выраженный лидер» и т.д.; 4) система личностей; главным образом, это остаточная и диосинкретическая категория. Как дополнение выступает система [c.137] личностного взаимодействия, но поскольку оно не смоделировано, то не может сформировать систему. Деятельность каждого представителя перечисленных моделей можно обозначить с помощью четырех компонентов: национального, формального, неформального и личностного: B = N + F + I + P.
Кроме наших ограниченных знаний о личностных типах общественных деятелей, обширный материал по компонентам N и F дают служебные документы а по компонентам I и P – научные работы, биографический материал, мемуары и т.д. Таким образом, теории международных отношений доступны весьма обширный материал по предмету исследования, качественная информация, поэтому она часто находится в намного лучших условиях, чем социология.
Из общей социологии известно многое о социальных структурах, которые состоят более чем из одной системы. Например, если группа характеризуется значительной стратификацией и разницей в социальных позициях, неизбежно возникнут трудности во взаимодействии. Применим это положение к международным отношениям: власть или престиж государства не согласуется с ролью, которую играет министр иностранных дел в формальной или неформальной структуре. Весьма вероятна ситуация, когда министр иностранных дел небольшого государства является харизматической личностью и способен влиять на людей в неформальной системе, а министр иностранных дел крупной державы не обладает такими качествами. Здесь возможны следующие варианты взаимодействия: а) министр иностранных дел небольшого государства скрывает свои возможности, чтобы избежать конкуренции; б) они избегают друг друга; в) они ненавидят друг друга до такой степени, что их ненависть может иметь международные последствия; г) министры иностранных дел других небольших государств будут на стороне министра крупной державы до тех пор, пока классовое соответствие не будет восстановлено.
При полном соответствии (изоморфизме) работа системы высокопрогнозируема, но система характеризуется жесткостью функционирования. При полном неизоморфизме невозможно прогнозировать взаимодействие элементов международной системы на основе поведения социальных структур. При частичном изоморфизме имеет место движение к согласованности действий между элементами систем, например между компонентами N и P, в процессах поляризации и деполяризации; короче говоря, обнаруживается тенденция к взаимосогласованию систем.
Теперь можно сказать, что использованный в теории международных отношений подход зависит от того, какому компоненту в уравнении B = N + F + I + P придается большое значение. Таким образом, [c.138] четыре подхода: индивидуальный, когда внимание акцентируется на личностном элементе взаимодействия, неформальный подход – соответственно на неформальном компоненте, формальный подход – на формальном компоненте и, наконец, структурный подход – на национальном компоненте.
Одновременное использование личностного и структурного подходов дает тезис о важности классового равновесия в системах и их полный изоморфизм при анализе конфликтных ситуаций. Изоморфизм систем достигается благодаря социализации и интернализации норм конфликтного поведения, а возможность классового равновесия объясняется стремлением крупных держав к расширению сферы влияния, что, в свою очередь, требует квалифицированных специалистов, из числа которых будут подбираться кандидаты на важные государственные должности; поэтому велика вероятность зависимости статуса государства и таланта его министра иностранных дел.
Между структурным подходом и общепринятым положением, согласно которому государства как таковые ничем не управляют, нет противоречия, нет его и между определением социологии как науки о взаимоотношениях и определением социологии как науки, имеющей дело с инвариантами в социальной структуре при замене индивидов. Структурный подход изучает поведение представителей государств (во время их встреч на международном уровне), что позволяет смоделировать, например, поведение лидера государства в ходе встреч с лидерами других государств в ситуации конфликта.
Большое значение мы придаем двум понятиям международного взаимодействия: конкретному (взаимодействие представителей государств посредством трех способов, упоминавшихся выше) и абстрактному (взаимодействие государств как таковых). Последнее часто отражается в сообщениях типа «Государство X проголосовало против такого-то решения, а государство Y за». Такого рода сообщения вряд ли введут в заблуждение политических лидеров, но они создают определенное настроение. Поэтому нет необходимости изучать аспекты поведения министров иностранных дел – нужно рассматривать международное взаимодействие как таковое.
Итак, социология относится к теории международных отношений так, как наука о конкретном взаимодействии между представителями различных государств во время их встреч друг с другом – к абстрактной концепции национального взаимодействия. Для первой пары наук не требуется изоморфизм; необходимы социология и психология, что в каждом отдельном случае [c.139]позволит объяснить мотивационные структуры и т.д., а кроме того, политология, четко разъясняющая, например, выражение «статус представителя» в каждом отдельном случае. Что касается моделирующего подхода, то он может использоваться при условии изоморфизма.
Модель социологии малых групп
Социология малых групп может помочь при изучении «конкретного» международного взаимодействия, но существуют значительные основания для изучения с ее помощью моделей «абстрактной» международной системы взаимодействия, по крайней мере на современном уровне международной организации. Приведем некоторые аргументы в подтверждение этого.
1. Малые группы и международные системы могут рассматриваться как изоморфные вследствие наличия явных соответствий, обсуждавшихся выше (индивид – нация; межличностное взаимодействие – межнациональное взаимодействие); обычно взаимодействует сравнительно небольшое количество наций, что свидетельствует о справедливости употребления термина «малая», а сравнительно слабая организация системы международных отношений оправдывает употребление термина «группа».
2. Теория малых групп – это теория взаимодействия в наиболее открытой (явной) форме, свободной от всех коннотаций. Для макросоциологии это то же, что камерная музыка для симфонического оркестра.
3. Теория малых групп, опирающаяся на здравый смысл, лабораторный эксперимент, исследовательские отчеты и т.д., практически полностью разработана и дает вполне достоверные результаты, но при некоторой искусственности приемов. Международные взаимодействующие системы должны изучаться непосредственно, без привлечения искусственных методов, например не с помощью экспериментов, а через наблюдение, что позволит системам вырабатывать собственные данные. Возможно, лучшей точкой сравнения было бы огромное количество хорошо проанализированных данных о процессах взаимодействия, происходящих в естественных, а не в искусственно созданных группах, – но тогда ученые-социологи не получили бы в свое распоряжение мнений испытуемых. С этой оговоркой теория малых групп, тем не менее, имеет преимущество: она основывается на разнообразных и относительно надежных сведениях.
4. Теория малых групп имеет не только хорошо разработанные концепции, но и относительно высокий уровень их теоретической интеграции. Это означает, что установленные соответствия затронут отношения между многими элементами. [c.140]
Предлагаем словарь соответствий понятий теории малых групп и теории международных отношений: малые группы – международные отношения; индивидуум – нация; группа – союз, группа государств; кодекс норм – международное право; статус, роль – национальный статус, роль; взаимодействие – обмен, взаимодействие; руководитель, власть – глава государства, власть; раб – колония, рабовладелец – колониальная держава; демократическая система – демократическая система.
Понятно, что любая малая группа не изоморфна структуре групп всех наций в любой отрезок времени и изоморфический метод имеет смысл использовать только в том случае, если малая группа представляется как модель подсистемы приблизительно такого же уровня организации. Малые группы наций включают от двух наций до максимального количества наций, которые могут взаимодействовать одновременно (возможно, не более 10 или 7). При этом малая группа государств не похожа ни на союз, который обычно представляет собой военную организацию стран с определенной общей целью, ни на федерацию, которая является политической организацией наций: группа – намного более примитивная организация с менее развитой структурой. О такой организации достаточно подробно говорится в книге «Человеческое поведение» Берельсона и Стейнера, где разделяются понятия «формация», «влияние» и «внутренние процессы».
Говоря о «человеческой группе», мы подразумеваем, что индивиды, которые являются членами свободно сформированного коллектива, при определенных условиях равноправия разделяют одни и те же нормы и ценности и стремятся понравиться друг другу. Таким образом, взаимодействие в целом сводится к дружбе, что далеко не всегда возможно в чрезвычайно стратифицированной международной организации наций, ориентированных на господство. В некотором смысле международное взаимодействие основывается на простом принципе организации – географической близости, так как по той или иной причине наше сегодняшнее представление о государстве: неразрывно с идеей единой территории. Поскольку большинство видов затрат, связанных с взаимодействием государств, возрастает с увеличением географического расстояния, мы не имеем свободы выбора соседей и вынуждены общаться с географическими соседями. Это может привести к таким последствиям: если возникает некая склонность, что соседние государства должны больше любить друг друга [c.141] и больше походить друг на друга; в противном случае они воздерживаются от взаимодействия или даже вступают в негативное взаимодействие.
По сравнению с государствами индивиды имеют ряд преимуществ при формировании группы, даже группы из двух человек – диады. Естественно, что индивидов больше, чем наций, у них широкий выбор партнеров, не ограниченный расстоянием: в современных обществах они могут передвигаться из одного места в другое, что уменьшает расходы на взаимодействие с выбранными партнерами. Можно сказать, что индивиды изменяют структуру взаимодействия для того, чтобы это взаимодействие происходило в соответствии с образцами поведения типа сходства и склонности. Государства могли бы сделать это только в том случае, если бы расходы на взаимодействие не зависели от расстояний между государствами, т.е. если бы они были обозначены не территориально и социально. Таким образом, международная организация, как и другие общественные объединения с сильно развитыми традициями, формируется в зависимости от принципа соседства.
Отметим, что данная теория объясняет сходство между государствами-соседями, рассматривая его не как следствие культурации, а как результат межгруппового взаимодействия, которое, очевидно, также зависит от расстояния между взаимодействующими государствами.
В рациональных группах географический фактор выступает как сдерживающий: нация при неблагоприятном окружении не может изменять своих соседей, поскольку [c.142] у нее нет возможности свободно передвигаться. Так, Аргентина, которая по многим факторам может быть отнесена к региону Южной Европы, тем не менее граничит с такими государствами, как Боливия и Бразилия, которые ни по каким параметрам нельзя отнести к Южной Европе. По этой причине для государства, имеющего потенциал для развития международных взаимодействий, но оказавшегося в неблагоприятном соседстве, есть только один выход из этой ситуации – ослабление взаимодействия, однако это серьезно уменьшит возможность развития внутреннего потенциала. В известном смысле это положение может применяться в отношении Латинской Америки: страны этого региона как развивающиеся относят к африкано-азиатской группе, а как государства с населением преимущественно белого цвета кожи – к развитым странам; они не подходят полностью ни под одно определение групп развивающихся и развитых государств. В любой общественной теории, объясняющей противоречия, традиционно существуют утверждения о поляризации. Конкретным выражением поляризации на международной арене является формирование союзов и блоков. Как группа реагирует на нового партнера? Отрицательно, если присоединяется сразу много партнеров, поскольку нужно время, чтобы приспособиться к новым членам и предотвратить создание подгрупп путем интеграции старых и новых членов. Если новичок вступает в какое-либо объединение, он вынужден приспосабливаться к существующим в объединении порядкам и почувствует зависимость. Аналогичные последствия имеют место при формировании союза и международных организаций: нельзя допускать вступления в союз, ассоциацию многих новых членов. Это может оказать разрушительное влияние, поэтому лучше позволить вступить сначала одному члену. Период адаптации новых членов целесообразно использовать для выполнения ими тех задач, от которых отказались старые члены. Однако если нежелательно, чтобы старожилы и лидеры явно доминировали над остальными членами, и необходим некий плюрализм, новички должны вступать в блоки с общими и отчетливо определенными статусами. Это положение применимо к группам наций.
Влияние – смысл слова «власть». Общеизвестно, что трудно или даже невозможно оказывать сопротивление большинству ценностей и отношений, а индивида с девиантным поведением довольно легко убедить в том, что он не прав, и вынудить его уступить мнению большинства, даже если он прав. Чем согласованнее взгляды членов группы, тем настойчивее их придерживаются, тем теснее внутригрупповое взаимодействие, тем меньше риск возникновения других взглядов; чем значительнее поведение отдельного индивида отклоняется от принятого в группе и чем сильнее он хочет остаться в группе и занять более высокое положение, тем эффективнее попытки заставить его подчиниться лидерам группы.
Так же и на международной арене. Воздействие, необходимое для того, чтобы вовлечь в сотрудничество другую страну или какого-то члена группы, может подняться на уровень общественного и быть со всеми факторами (неформальным, формальным и структурным) на уровне групп людей. Это зависит от политических структур внутри страны, особенно от реакции государственных лиц на общественное мнение. Лица, принимающие решения, могут оказывать давление на государства-девианты с помощью санкций во взаимодействующей системе, например отмены государственных визитов, менее благоприятных торговых соглашений и т.д.
Международную систему и малые группы можно считать изоморфными, поскольку составные части системы могут воспринимать, оценивать и взаимодействовать до тех пор, пока возможны коммуникации. При этом самым важным является сходство не столько в степени [c.143] влияния в пределах одной малой группы, сколько в степени влияния международной системы на входящие в ее состав различные группы. По данным многих научных исследований, наиболее важным фактором, влияющим на процессы, протекающие в группе, является власть группы над ее членами.
Установлено, что наиболее сильное давление в целях подчинения группа оказывает на лидеров, новичков, девиантов; другими словами, самое сильное давление – в центре группы и на периферии. Таким образом, можно ожидать, что лидирующие и маргинальные государства в союзе будут строже всех придерживаться принятых в международной системе норм. Так, лидер группы должен уметь приспосабливаться, чтобы оставаться лидером (если он не обяжет себя не злоупотреблять властью, он не руководитель, а деспот). Для того чтобы быть «своим» в группе, маргинальный блок перестраивается и принимает буквально все нормы, но более опытные члены группы знают, что есть нормы, которые являются лишь «украшением витрин», и нормы, которые должны строго выполняться.
Этот фактор давления создает особый тип интеграции между центром и крайней периферией и объясняет, почему центр часто не обращается к средним слоям, а находит поддержку в раболепски преданных ему частях периферии, которые благодаря этому могут достичь более высокого ранга, т.е. происходит отдаление средних слоев и системе придается некоторая мобильность. Таким образом, крупная держава, руководитель союза могут найти поддержку в малых государствах не только потому, что на них легче воздействовать, но и из-за простой структурной причины. Примером могут служить отношения США к ряду небольших латиноамериканских государств и к еще меньшим союзникам в рамках НАТО (Португалия, Греция, Турция).
Если стратификация в обществе зависит от возможности реализовать ценности, то классовое равновесие устанавливается при согласовании ценностей. Поскольку лучше функционирует та система, в которой меньше внутренних противоречий, классового неравенства, мы можем сформулировать два условия: 1) ценности должны быть согласованы; 2) целесообразно, чтобы основу организации составляла только одна ценность. Появление нескольких ценностей говорит о том, что имеют место различные классовые иерархии и вследствие противоречий между ними, обусловленных ранговым несоответствием и классовым неравенством, союз разрушится. В малых группах эта проблема решается [c.144] достаточно просто, например путем создания подгрупп и новых групп, мобильности отдельных членов групп. В государствах решить такую проблему очень сложно: изменение членства в группах наций очень заметно и значимо.
Кто же является лидером группы? Перечень характеристик для лидера включает: физические данные (рост, вес), уверенность в своих силах, коммуникабельность, энергичность, ум. Некоторые из этих характеристик являются или синонимами, или коррелятами слова «сила». Отметим очень важный момент: лидерство зависит не только от наличных свойств, но в большей степени от приписываемых свойств. Это можно сказать и о государствах, для которых мы определяем «приписываемость» как свойство, передаваемое неизменным из поколение в поколение. К таким свойствам относят площадь территории, численность населения, географическое положение, историческое прошлое (современная история – достояние нынешнего поколения). Государство, занимающее площадь в тысячи квадратных километров, с населением в десятки миллионов жителей, находящееся на пересечении путей, имеющее «славную историю», трудно не признать лидером, например, когда оно взаимодействует с международными организациями. Здесь свою роль играет обобщенное восприятие; обычно полагают, что такое государство должно быть мощным в целом. Такое восприятие в дальнейшем обусловливает те же проблемы, которые возникают в группах: маленькие, периферийные, «незнаменитые» государства могут обладать более значимыми ценностями, чем крупные державы, национальные группы, и все же не занимать надлежащее место. Это ранговое неравновесие может привести к отчуждению и агрессии.
Очень важны зависимости между рангом и взаимодействием: 1) чем выше ранг групп, тем лучше взаимодействие; 2) чем более равноценны положения двух групп, тем выше уровень их взаимодействия; 3) взаимодействие чаще всего инициируется сверху вниз, нежели наоборот. Обозначив высшие ранги Г (главенствующие) и низшие П (подчиняющиеся), можно предложить ранговый порядок взаимодействия: 1) Г – Г; 2) Г – П; 3) П – Г; 4) П – П. На основе этой схемы можно предположить, что отношения между главенствующими государствами будут более дипломатичными, чем между подчиняющимися; варианты 2 и 3 – это существующие сегодня дипломатические отношения между главенствующими и подчиняющимися государствами, но здесь нельзя четко знать, какого типа будут эти взаимодействия: главенствующе-подчиненного или подчиненно-главенствующего.
Согласно теории малых групп, чем более открыто общение в группе, тем результативнее ее деятельность. Например, в трехчленной группе может быть шесть путей коммуникации, поскольку присутствуют три [c.145] пары, а связь может быть в одном или в обоих направлениях. Что будет, если данную схему сжимать, удаляя сначала один, а затем второй путь общения. Оригинальный эксперимент Хайза и Миллера показывает, что продуктивность общения зависит от количества путей общения и от его структуры: не менее эффективна модель односторонней связи во всех парах, более продуктивна модель с центральной фигурой и двусторонним общением с остальными членами группы, но наиболее эффективна модель с двусторонними связями во всех парах.
Ряд экспериментов, проведенных Бавеласом, привел к следующим выводам относительно коммуникационной сети: чем ближе к центру позиция того или иного блока (военного союза), тем выше его положение; обратное тоже верно. Но известно, что взаимодействие в соответствии с более централизованной или асимметричной моделью приводит к меньшей продуктивности деятельности группы. Следовательно, наиболее полное использование потенциала блоков достигается, если будет побеждена тенденция групп развиваться асимметрично, что характерно для групп с иерархической структурой.
В международных отношениях этот вывод можно интерпретировать следующим образом: чем более асимметрична структура схемы взаимодействия, тем интенсивнее взаимодействие главенствующих государств и слабее взаимодействие подчиняющихся стран.
Есть смысл различать шесть компонентов во взаимодействии: формальный, неформальный, постоянный, и каждый на национальном и индивидуальных уровнях. Конечно, это обусловливает еще большую сложность проблем согласованности и соответствия. Представители государств, общаясь между собой, отчасти отражают модель межгосударственного общения, а отчасти стараются действовать в соответствии со своими представлениями о межгосударственном взаимодействии в данный момент. При этом представители государств могут сознательно создавать ранговое несоответствие, разрушать изоморфизм. [c.146]
1 Оригинал: Galtung Johan. Small Group Theory and the Theory of International Relations. A Study in Isomorthism // New Approaches to International Relations / Ed. by M. Kaplan. N.Y., 1968. P. 270–295 (перевод О. Петрович).