судебная практика по ст 308 ук рф в отношении потерпевшего
Отказ от дачи показаний: к каким последствиям он приведет?
Отказ от дачи показаний: право хранить молчание
Любой гражданин, хоть однажды побывавший на допросе или обращавшийся с заявлением в органы полиции знает о существовании ст.51 Конституции РФ, гласящей о том, что никто не обязан свидетельствовать против самого себя, супруга и близких родственников (бабушек, дедушек, внуков, братьев и сестер, родителей, усыновителей и усыновленных). Смысл этой нормы, казалось бы, ясен: в ходе дачи объяснений или на допросе у следователя, дознавателя или в суде можно хранить молчание, если сказанное может навредить самому гражданину или его близким. Многие юристы призывают пользоваться предоставленным ст. 51 Конституции правом во всех случаях, утверждая, что молчание гарантированно избавит Вас от возможных неприятностей. Но на самом деле все не так просто.
Разберем некоторые утверждения, предлагаемые в Интернете как руководство к действию.
К чему же ведет отказ допрашиваемого от дачи показаний со ссылкой на ст.51 Конституции РФ? Фактически гражданин дает понять, что он или его близкие совершили то или иное преступление, но говорить о нем он не желает. Поэтому опытные уголовные адвокаты советуют не ссылаться в протоколах допросов на указанную статью: на практике это может трактоваться как косвенное признание своей вины.
Можете отказаться от дачи показаний, но сослаться на п.2 ч. 4 ст. 46 и п. 3 ч. 4 ст. 47 УПК РФ: эти положения закрепляют право подозреваемого и обвиняемого ничего не сообщать следствию относительно имеющихся в отношении них подозрений или обвинений. Тогда такой отказ будет воспринят правильно, а не как косвенное признание своей вины. При этом стоит быть готовыми к тому, что следователь или дознаватель будут настаивать на том, чтобы Вы объяснили свой отказ, сославшись на ст. 51 Конституции РФ; в этом случае можно напомнить следователю, что показания даёте Вы, пользуясь предоставленными Вам законом правами, при этом Вы, не являясь юристом, не обязаны знать номера статей законов.
«Отказаться от дачи показаний могут любые допрашиваемые лица».
Конечно, это касается не всех: так, например, свидетели и потерпевшие показания давать обязаны, а за отказ от дачи показаний этих лиц можно привлечь к уголовной ответственности по ст. 308 УК РФ. Однако здесь действует оговорка: субъекту не грозит данная статья, если он отказывается свидетельствовать против самого себя или своих близких.
Таким образом, свидетель и потерпевший при даче показаний могут пользоваться ст. 51 Конституции РФ только в отношении тех сведений, которые могут повлечь привлечение их к уголовной ответственности. К примеру, отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний относительно фамилии, имени и отчества, иных персональных данных, также отказ дать показания относительно обстоятельств совершённого преступления другим лицом, не являющимся близким родственником допрашиваемого, повлечёт привлечение его к уголовной ответственности по ст. 308 УК РФ.
С другой стороны, если свидетель все же пожелает давать показания, ему следует быть особенно внимательным: нередки случаи, когда в последующем его статус меняется на подозреваемого или обвиняемого. Такая «уловка» ранее часто использовалась следователями, чтобы получить от граждан нужную информацию для дальнейшего ведения расследования. Между тем Конституционный Суд РФ разъяснил, что независимо от формального статуса участника процесса, в случае привлечения лица к уголовной ответственности впоследствии, он вправе отказаться от дачи показаний, за что его к ответственности по ст. 308 УК РФ привлечь нельзя.
«Отказ от показаний усложнит работу следствия и позволит оказаться подозреваемому (обвиняемому) в более выигрышном положении».
В данном случае все зависит от ситуации. Отказ от дачи показаний можно использовать, если подозреваемый или обвиняемый не успел тщательно продумать стратегию защиты, сомневается насчет того, может ли ему навредить та или иная информация, не знает, какие доказательства собраны следствием против него Между тем, отказ от дачи показаний лицом, привлекаемым к уголовной ответственности, это по существу и отказ от своей защиты, отказ от опровержения обвинения или подозрения и отказ от предоставления своей версии событий.
Для следственных органов же отказ от дачи показаний – это, скорее плюс, поскольку если показаний нет, то и опровергать изложенные в них фактыне нужно, да и сама позиция защиты в деле отсутствуют. А это, в свою очередь, позволяет направлять ход следствия в обвинительное русло. Однако это утверждение справедливо, если других доказательств в деле достаточно.
К примеру, представим ситуацию, в которой в отношении Вас подано заявление о совершении преступления, например, об умышленном причинении телесных повреждений. После получения заявления, сотрудник полиции вызовет Вас для получения объяснения. Если Вы откажетесь от дачи объяснений, то при наличии объяснений заявителя и справки о тяжести телесных повреждений в отношении Вас наверняка будет решаться вопрос о возбуждении уголовного дела, и решён он будет положительно. Однако, если бы Вы в подобной ситуации дали объяснение о своей непричастности, например, сообщили о наличии алиби, то, возможно, дело в отношении Вас бы даже не возбудили.
Поэтому, советуем во всех случаях, когда Вы не совершали противоправных деяний, дать показания, хотя бы коротко.
Статьей 51 Конституции РФ следует пользоваться лишь в случаях, когда:
Вы понимаете, что привлечение Вас к ответственности не беспочвенно и имеет основания;
Когда нет определенности в позиции по делу (например, Вы не определились, стоит ли признавать вину, чтобы нацелиться на смягчение наказания, либо следует побороться за оправдательный приговор);
Когда Вы не доверяете следствию и нацелены на то, чтобы воспользоваться своими правами и опровергнуть обвинение в стадии судебного рассмотрения уголовного дела (данное основание наиболее актуально по общественно-значимым уголовным делам, в которых затронуты интересы государства, политических или финансовых элит).
Вы не хотите, чтобы Ваша позиция и версия событий стали известны до судебного рассмотрения дела, чтобы следствие не дополнило материалы дела доказательствами, опровергающими Вашу позицию (в подобной ситуации следует всегда учитывать риск возвращения уголовного дела судом прокурору на основании ст. 238 УПК РФ).
«Нанимать адвоката, чтобы отказаться от дачи показаний, не нужно».
Вместо заключения
Итак, если вас вызвали на допрос, и вы решили воспользоваться «правом на молчание», помните о следующих моментах:
Проанализируйте ситуацию и выясните, обоснованны ли предъявляемые Вам претензии и достаточно ли в деле других доказательств. Если обвинение обоснованно и доказательств обвинения достаточно, то показания давать стоит, хотя бы коротко. Однако стратегию защиты нужно хорошо продумать.
Проверьте свой процессуальный статус. Если подозреваемые или обвиняемые могут отказаться от дачи показаний без негативных последствий для себя, то свидетелям и потерпевшим грозит уголовная ответственность по ст.308 УК РФ.
Отказываясь от дачи показаний, ссылайтесь на п.2 ч. 4 ст. 46 или п. 3 ч. 4 ст. 47 УПК РФ (если вы находитесь в статусе подозреваемого или обвиняемого). Если же вы – свидетель или потерпевший, можете руководствоваться ст.51 Конституции РФ. Указывать в Ваших объяснениях или показаниях номер статьи не обязательно, допрашиваемый не обязан знать и указывать процессуальное основание отказа от дачи показаний.
Заявляя отказ от дачи показаний, подозреваемый или обвиняемый вправе, но не обязан объяснять причины такого отказа и мотивы, побудившие его к этому; указывать мотивы и причины отказа или нет, следует решать в каждом конкретном случае исходя из обстоятельств дела и избранной по делу позиции.
При наличии финансовой возможности пригласите с собой к следователю адвоката, который проконтролирует ход следственного мероприятия и не допустит нарушений со стороны следователя. Подозреваемым и обвиняемым (подсудимым) не следует при отсутствии средств на оплату услуг защитника по соглашению отказываться от участия в деле адвоката по назначению.
Учитывайте, что «право на молчание» – не панацея и не гарант того, что вас не привлекут к уголовной ответственности; неправильное и несвоевременное использование ст. 51 Конституции РФ может не защитить Вас, а наоборот повлечь неблагоприятные для Вас правовые последствия Все зависит от конкретной ситуации и обстоятельств дела.
Судебная практика по ст 308 ук рф в отношении потерпевшего
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, А.И. Бойцова, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, Ю.Д. Рудкина, О.С. Хохряковой, В.Г. Ярославцева,
рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы гражданина М.В. Карпова к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации, установил:
1. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданин М.В. Карпов оспаривает конституционность положений статей 303 «Фальсификация доказательств и результатов оперативно-розыскной деятельности» и 307 «Заведомо ложные показание, заключение эксперта, специалиста или неправильный перевод» УК Российской Федерации.
Как следует из представленных материалов, по факту допущенного следователем, осуществлявшим расследование по уголовному делу в отношении М.В. Карпова, нарушения закона при составлении протокола допроса свидетеля проводилась регламентированная статьей 144 УПК Российской Федерации проверка, по результатам которой было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного частью третьей статьи 303 УК Российской Федерации (прокурор отказался от представления этого доказательства в суде, и оно не было учтено при вынесении приговора в отношении М.В. Карпова). В принятии жалобы его адвоката на предшествующее решение, которым было отменено постановление о возбуждении уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного частью третьей статьи 303 УК Российской Федерации, судом было отказано, с чем согласились суды апелляционной и кассационной инстанций.
Кроме того, М.В. Карпов обратился с заявлением о том, что свидетелями по его уголовному делу были даны заведомо ложные показания, по результатам рассмотрения которого в возбуждении уголовного дела также было отказано. В удовлетворении поданной в порядке статьи 125 УПК Российской Федерации его адвокатом жалобы было отказано вступившим 5 мая 2017 года в силу постановлением суда.
По мнению заявителя, оспариваемые нормы противоречат статьям 1, 2, 23 (часть 1), 45, 46, 52, 55 (часть 3), 71 (пункты «в», «о») и 76 (часть 1) Конституции Российской Федерации, поскольку они позволяют признавать фальсификацию следователем доказательств по уголовному делу об особо тяжком преступлении малозначительным деянием и не привлекать к ответственности свидетелей, давших заведомо ложные показания по такому делу.
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.
Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 19 марта 2003 года № 3-П, законодательное установление уголовной ответственности и наказания без учета личности виновного и иных обстоятельств, имеющих объективное и разумное обоснование и способствующих адекватной юридической оценке общественной опасности как самого преступного деяния, так и совершившего его лица, и применение мер ответственности без учета характеризующих личность виновного обстоятельств противоречили бы конституционному запрету дискриминации и выраженным в Конституции Российской Федерации принципам справедливости и гуманизма.
Принцип справедливости закреплен и в Уголовном кодексе Российской Федерации, согласно которому наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, т.е. соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного (часть первая статьи 6).
Статья 303 УК Российской Федерации устанавливает уголовную ответственность за фальсификацию доказательств по уголовному делу лицом, производящим дознание, следователем, прокурором или защитником (часть вторая), за фальсификацию доказательств по уголовному делу о тяжком или об особо тяжком преступлении, а равно фальсификацию доказательств, повлекшую тяжкие последствия (часть третья). Деяние, предусмотренное частью третьей этой статьи, с учетом положений статьи 15 данного Кодекса отнесено к категории тяжких преступлений.
Такая оценка федеральным законодателем характера и степени общественной опасности фальсификации доказательств по уголовному делу отражает то значение, которое имеют доказательства (которыми согласно части первой статьи 74 УПК Российской Федерации являются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном этим Кодексом, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела) для принятия решений в уголовном судопроизводстве, а также то обстоятельство, что искажение доказательств может привести к незаконным и ошибочным судебным решениям и, в конечном счете, не только нарушает установленный данным Кодексом процессуальный порядок, но и подрывает сущность правосудия по уголовным делам как такового.
Соответственно, положения статьи 303 УК Российской Федерации не могут оцениваться в отрыве от норм, регулирующих соответствующие уголовно-процессуальные вопросы.
Так, при исключительных обстоятельствах, свидетельствующих о совершении участниками производства по уголовному делу, в том числе следователем или дознавателем, преступления, вследствие чего искажалось бы само существо правосудия, уголовно-процессуальный закон допускает возможность проведения отдельного, самостоятельного расследования этих обстоятельств, по результатам которого может быть вынесен приговор; вступление такого приговора в силу позволяет осуществить пересмотр ранее вынесенного приговора или иного судебного решения по делу ввиду вновь открывшихся обстоятельств. Соответствующее расследование проводится в формах и порядке, закрепленных уголовно-процессуальным законом, и не предполагает какое-либо ограничение участников уголовного судопроизводства и других заинтересованных лиц в их правах, в том числе в праве на обжалование в суд затрагивающих их конституционные права и свободы решений и действий (бездействия) органов предварительного расследования (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 15 апреля 2008 года № 304-О-О, от 17 ноября 2009 года № 1413-О-О, от 25 февраля 2013 года № 182-О и № 289-О, от 23 апреля 2015 года № 840-О и др.).
При этом значимость нефальсифицированных доказательств для уголовного судопроизводства не ограничивается судебными стадиями. В Постановлении от 8 декабря 2003 года № 18-П Конституционный Суд Российской Федерации указал, что в соответствии с установленным в Российской Федерации порядком уголовного судопроизводства предшествующее рассмотрению дела в суде досудебное производство призвано служить целям полного и объективного судебного разбирательства по делу; в результате проводимых в ходе предварительного расследования следственных действий устанавливается и исследуется большинство доказательств по делу, причем отдельные следственные действия могут проводиться только в этой процессуальной стадии; именно в досудебном производстве происходит формирование обвинения, которое впоследствии становится предметом судебного разбирательства и определяет его пределы (часть первая статьи 252 УПК Российской Федерации).
Положения статей 144 и 145 УПК Российской Федерации, регламентирующие порядок рассмотрения сообщений о преступлении и определяющие решения, принимаемые по его результатам, предусматривают проведение проверки сообщения о любом преступлении, в том числе совершенном следователем при производстве по уголовному делу. При этом обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором суда, не могут служить препятствием для возбуждения уголовного дела и свидетельствовать об отсутствии признаков преступления в действиях лиц, осуществляющих производство по уголовному делу (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 23 июня 2009 года № 886-О-О и от 20 ноября 2014 года № 2678-О).
При отсутствии же основания для возбуждения уголовного дела, в частности при отсутствии в деянии состава преступления, руководитель следственного органа, следователь, орган дознания или дознаватель выносит постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, при этом такой отказ может быть обжалован, в том числе в суд, в порядке, установленном статьей 125 УПК Российской Федерации, регламентирующей судебный порядок рассмотрения жалоб (пункт 2 части первой статьи 24, части первая и пятая статьи 148 УПК Российской Федерации).
Соответственно, статья 303 УК Российской Федерации, действующая во взаимосвязи с приведенными уголовно-процессуальными положениями, не предполагает произвольного отказа в возбуждении уголовного дела по признакам предусмотренного в ней преступления, в том числе совершенного следователем на досудебных стадиях уголовного судопроизводства.
Что же касается статьи 307 УК Российской Федерации, то данная норма, применяемая в единстве с положениями Общей части указанного Кодекса (статьи 5, 8, часть первая статьи 14 и статья 25), предусматривает привлечение к уголовной ответственности лишь за заведомо ложные показания свидетеля или потерпевшего и предполагает наличие в их действиях прямого умысла, когда эти лица осознают, что показания, которые они дают, являются ложными, и желают дать именно такие показания (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 28 марта 2017 года № 561-О).
Соответственно, оспариваемые М.В. Карповым нормы не могут расцениваться как нарушающие его конституционные права в указанном им аспекте. Проверка же решений, вынесенных в отношении лиц, участвовавших в производстве по уголовному делу заявителя, к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, как она определена в статье 125 Конституции Российской Федерации и статье 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», не относится.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации определил:
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Карпова Максима Викторовича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
| Председатель Конституционного Суда Российской Федерации | В.Д. Зорькин |
Обзор документа
Относительно норм УК РФ о заведомо ложных показаниях КС РФ отметил следующее.
Данные нормы применяются в единстве с положениями Общей части УК РФ.
С учетом этого предусматривается привлечение к уголовной ответственности лишь за заведомо ложные показания свидетеля или потерпевшего. При этом предполагается наличие в их действиях прямого умысла, т. е. когда подобные лица осознают, что показания, которые они дают, являются ложными, и желают дать именно такие показания.
КС: отказ свидетеля от дачи показаний не позволяет огласить показания, данные им в качестве подсудимого
Конституционный Суд опубликовал Определение № 1859-О от 23 июля 2020 г., в котором отметил невозможность оглашения показаний осужденного в случае, когда это лицо отказалось от дачи показаний в качестве свидетеля по другому уголовному делу.
Александр Колосов обратился в КС РФ, посчитав, что ст. 281 УПК противоречит Конституции. Согласно данной норме, по ходатайству стороны суд вправе принять решение об оглашении показаний потерпевшего или свидетеля, ранее данных при производстве предварительного расследования либо в суде, при наличии существенных противоречий между ранее данными показаниями и показаниями, данными в суде (ч. 3); заявленный в суде отказ потерпевшего или свидетеля от дачи показаний не препятствует оглашению его показаний, данных в ходе предварительного расследования, если эти показания получены в соответствии с требованиями ч. 2 ст. 11 этого Кодекса (ч. 4).
По мнению заявителя, данные положения в случае отказа лица от дачи показаний в судебном заседании позволяют оглашать в качестве показаний свидетеля показания, ранее данные им в другом уголовном деле в качестве подозреваемого, обвиняемого, но приобщенные к рассматриваемому уголовному делу после их выделения из первоначального дела на основании ст. 155 УПК.
Между тем КС РФ указал, что в силу ч. 1 ст. 252 УПК судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению, что направлено на установление пределов судебного разбирательства, диктуемых интересами обвиняемого, целями реализации им права на защиту. «Соответственно, лица, уже осужденные по уголовным делам, выделенным в отдельное производство в связи с заключением с ними досудебных соглашений о сотрудничестве, могут быть допрошены по основному уголовному делу лишь в качестве участников уголовного процесса, располагающих сведениями об обстоятельствах совершения преступления подсудимым по основному уголовному делу и вызванных по ходатайству стороны обвинения. Они не могут при рассмотрении уголовного дела по обвинению другого лица обладать в полной мере процессуальным статусом обвиняемых, а потому и давать показания в этом уголовном деле по правилам допроса обвиняемого; следовательно, не могут оглашаться и ранее данные ими показания в порядке и по основаниям, предусмотренным статьей 276 УПК Российской Федерации», – подчеркнул Конституционный Суд.
Высшая инстанция указала, что процедура допроса таких лиц – в том числе тех, уголовные дела по обвинению которых были выделены в отдельное производство и в отношении которых по результатам состоявшегося судебного разбирательства был вынесен вступивший в законную силу обвинительный приговор, – а равно оглашение ранее данных ими показаний должны обеспечивать право обвиняемого по основному уголовному делу на эффективную судебную защиту, включая право на допрос показывающих против него (ч. 1 ст. 46 Конституции, подп. «e» п. 3 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах и подп. «d» п. 3 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод). Это гарантируется помимо прочего ст. 278 и 281 УПК, не предусматривающими каких-либо изъятий из установленного порядка доказывания по уголовным делам, согласно которому, в частности, в основу обвинительного приговора могут быть положены лишь доказательства, не вызывающие сомнения с точки зрения их достоверности и соответствия закону.
Суд сослался на свое Постановление от 20 июля 2016 г. № 17-П и на определения от 23 декабря 2014 г. № 2951-О и от 19 декабря 2017 г. № 2823-О и отметил, что распространение правил допроса свидетеля на процедуру дачи показаний лицом, уголовное дело которого выделено в отдельное производство, в судебном заседании по основному уголовному делу не превращает его – в системе действующего правового регулирования – и в свидетеля в собственном смысле этого слова (как относящегося к иным, помимо сторон обвинения и защиты, участникам уголовного судопроизводства). КС заметил, что такое лицо одновременно является по выделенному уголовному делу обвиняемым в совершении преступления, в котором в рамках основного уголовного дела обвиняются его возможные соучастники. Тем самым такое лицо при допросе в производстве по уголовному делу в отношении другого лица, с которым оно связано обвинением в совершении одного деяния, не является надлежащим субъектом преступлений, предусмотренных ст. 307 и 308 УК, и потому не предполагается возможность привлечения его к уголовной ответственности на основании указанных статей, а значит, и необходимость предупреждения о таковой при его допросе в производстве по основному уголовному делу.
Сославшись на ряд определений, КС РФ отметил, что сомнения, возникающие при оценке оглашенных в суде показаний на предмет их допустимости и достоверности, в силу ч. 3 ст. 49 Конституции должны истолковываться в пользу обвиняемого. В случае оглашения судом – при наличии указанных в законе оснований – изобличающих обвиняемого показаний отсутствующего лица и последующего их использования сторонам должна быть предоставлена возможность защиты своих интересов в суде всеми предусмотренными законом способами, включая оспаривание оглашенных показаний и заявление ходатайств об их проверке с помощью других доказательств, а также путем использования иных средств, способствующих предупреждению, выявлению и устранению ошибок при принятии судебных решений.
«Таким образом, оспариваемые нормы не могут расцениваться как нарушающие конституционные права заявителя в обозначенном им аспекте», – резюмировал Конституционный Суд и отказал в принятии жалобы.
Адвокат АП г. Москвы Алексей Новиков назвал позицию КС взвешенной и последовательной. «На мой взгляд, отсутствуют какие-либо существенные противоречия в рассматриваемой части норм, закрепленных в УПК РФ, положениям Конституции», – отметил он.
Адвокат согласился с позицией КС о том, что в основу обвинительного приговора могут быть положены лишь доказательства, не вызывающие сомнения с точки зрения их достоверности и соответствия закону, то есть в полном объеме отвечающие требованиям гл. 11 УПК. «В свою очередь доводы жалобы, приведенные в определении, носят скорее формальный характер, отражают процессуальное несовершенство закона. Очевидно, что предусмотреть на законодательном уровне все возможные варианты нельзя. Однако это не должно являться оправданием или препятствием к совершенствованию УПК РФ», – подчеркнул адвокат.
По его мнению, больше всего заслуживает внимания безосновательное оглашение стороной обвинения показаний, данных на предварительном следствии, поскольку на данном этапе показания могли даваться под давлением. «Нередко встречаются случаи подмены протоколов или их части», – заметил Алексей Новиков. Он указал, что таким образом сторона обвинения пытается закрепить доказательства или поставить под сомнение показания, данные в суде без какого-либо давления и отражающие реалии исследуемых событий. При этом судами удовлетворяются такие ходатайства, несмотря на отсутствие на то оснований, указанных в ст. 281 УПК РФ: «Это имеет дурную тенденцию, безусловно нарушающую основной принцип равноправия сторон в процессе».
Партнер уголовно-правовой практики, адвокат ART DE LEX Александр Тонконог посчитал, что позиция заявителя является обоснованной и абсолютно актуальной с точки зрения сформировавшейся негативной практики использования показаний лиц, заключивших досудебное соглашение для установления вины его возможных соучастников преступления.
По его мнению, Конституционный Суд абсолютно взвешенно рассуждает, в частности, о важнейшем проблемном аспекте – лицо, заключившее «досудебку» и дающее показания на своих соучастников, не является свидетелем по делу в силу закона, так как при даче показаний оно имело другой процессуальный статус и не было предупреждено об уголовной ответственности за дачу ложных показаний.
Александр Тонконог также посчитал важным, что КС констатирует тот факт, что при отказе от дачи показаний «досудебщик» фактически превращает свои показания в доказательство, которое имеет обоснованное сомнение и которое по закону трактуется в пользу обвиняемого. Это, заметил он, важно для тех процессов, где лицо, осужденное в особом порядке и фактически получившее от судебной системы минимальное наказание, отказывается от взятых на себя обязательств по досудебному соглашению.
«Таким образом, КС РФ фактически установил, что заявитель, по сути, обосновал свою позицию, но в аспекте признания ст. 281 УПК неконституционной Суд не сделал того, что должен был – не устранил возникающие на практике разночтения судьями статьи УПК РФ», – резюмировал Александр Тонконог.