Так и остался в моей памяти этот жизненосный по весеннему обещающий удачу день

Синтаксический разбор предложения

Синтаксический раз­бор пред­ло­же­ния — это пол­ная харак­те­ри­сти­ка пред­ло­же­ния с ука­за­ни­ем цели выска­зы­ва­ния, инто­на­ции, коли­че­ства и типа грам­ма­ти­че­ских основ, раз­бор по чле­нам пред­ло­же­ния и пр., состав­ле­ние схемы.

Синтаксический разбор простого предложения

Одним из важ­ных при­зна­ков пред­ло­же­ния явля­ет­ся грам­ма­ти­че­ская осно­ва, в кото­рой сосре­до­то­чен смысл выска­зы­ва­ния. Предложение явля­ет­ся про­стым, если в нём содер­жит­ся одна грам­ма­ти­че­ская осно­ва. Она пред­став­ля­ет собой соче­та­ние под­ле­жа­ще­го и ска­зу­е­мо­го или содер­жит один глав­ный член (под­ле­жа­щее или ска­зу­е­мое).

Синтаксический раз­бор про­сто­го пред­ло­же­ния выпол­ня­ем поша­го­во в соот­вет­ствии со сле­ду­ю­щим алгоритмом:

Рассмотрим подроб­нее и объ­яс­ним все пунк­ты син­так­си­че­ско­го раз­бо­ра про­сто­го предложения.

Характеристика простого предложения

1. По цели выска­зы­ва­ния раз­ли­ча­ют предложения:

Повествовательное пред­ло­же­ние сооб­ща­ет о ком-то или о чём-то и про­из­но­сит­ся со спо­кой­ной интонацией.

На ули­це дует силь­ный ветер. Он быст­ро разо­гнал обла­ка на небе. Вскоре засве­ти­ло яркое солнце.

Вопросительное пред­ло­же­ние выра­жа­ет вопрос, на кото­рый нуж­но полу­чить ответ. С помо­щью вопро­си­тель­но­го пред­ло­же­ния гово­ря­щий хочет узнать о чём-то, полу­чить досто­вер­ную инфор­ма­цию. Вопросительное пред­ло­же­ние про­из­но­сит­ся с осо­бой инто­на­ци­ей, под­чер­ки­ва­ю­щей глав­ное сло­во в нём.

Побудительное пред­ло­же­ние содер­жит совет, при­каз, запрет, прось­бу, при­зыв к действию.

2. По эмо­ци­о­наль­ной окрас­ке, по силе выра­жен­но­го чув­ства пред­ло­же­ния делят на

Невосклицательные пред­ло­же­ния про­из­но­сят­ся без про­яв­ле­ния чувств со спо­кой­ной интонацией.

Дети с инте­ре­сом слу­ша­ют бабуш­ки­ну сказку.

Восклицательные пред­ло­же­ния выра­жа­ют опре­де­лён­ное чув­ство. Они про­из­но­сят­ся с осо­бой инто­на­ци­ей. В кон­це их ста­вит­ся вос­кли­ца­тель­ный знак.

3. Следующий шаг раз­бо­ра — опре­де­ле­ние грам­ма­ти­че­ской осно­вы. Если в пред­ло­же­нии выяв­ле­на одна грам­ма­ти­че­ская осно­ва, это про­стое пред­ло­же­ние. В слож­ном пред­ло­же­нии содер­жат­ся две и более грам­ма­ти­че­ских основ.

4. Если в пред­ло­же­нии нали­цо оба глав­ных чле­на пред­ло­же­ния, под­ле­жа­щее и ска­зу­е­мое, такое пред­ло­же­ние явля­ет­ся двусоставным.

Осеннее небо запла­ка­ло мел­ким дождем.

Если в пред­ло­же­нии выяв­лен один глав­ный член (под­ле­жа­щее или толь­ко ска­зу­е­мое), такое пред­ло­же­ние назы­ва­ет­ся одно­со­став­ным.

5. Определяем тип одно­со­став­но­го пред­ло­же­ния по тому, чем выра­жен его глав­ный член. Если это под­ле­жа­щее в фор­ме име­ни­тель­но­го паде­жа, то это назыв­ное пред­ло­же­ние.

Односоставные гла­голь­ные пред­ло­же­ния раз­ли­ча­ют по грам­ма­ти­че­ской фор­ме сказуемого:

7. Если в струк­ту­ре пред­ло­же­ния мож­но ука­зать все чле­ны, необ­хо­ди­мые для пони­ма­ния его смыс­ла, такое пред­ло­же­ние явля­ет­ся пол­ным. В непол­ных пред­ло­же­ни­ях отсут­ству­ет один или несколь­ко чле­нов, кото­рые под­ска­зы­ва­ет преды­ду­щий контекст.

Ты где сей­час нахо­дишь­ся? — Дома (Я сей­час нахо­жусь дома).

8. Осложнённым явля­ет­ся про­стое пред­ло­же­ние, если в нем имеются

Если этих эле­мен­тов нет в про­стом пред­ло­же­нии, то оха­рак­те­ри­зу­ем его как неосложнённое.

9. Далее при­сту­пим к раз­бо­ру по чле­нам пред­ло­же­ния, выявив под­ле­жа­щее и ска­зу­е­мое и вто­ро­сте­пен­ные чле­ны пред­ло­же­ния. Подчеркнем каж­дый из чле­нов пред­ло­же­ния соот­вет­ству­ю­щей линией:

Для нагляд­но­сти при­ве­дем при­ме­ры син­так­си­че­ско­го раз­бо­ра про­сто­го предложения.

Примеры синтаксического разбора простого предложения

После дождя над лесом повис­ла раз­но­цвет­ная радуга.

Повествовательное, невос­кли­ца­тель­ное, про­стое, дву­со­став­ное, рас­про­стра­нён­ное, пол­ное, неослож­нен­ное предложение.

Чтобы най­ти под­ле­жа­щее, к сло­ву с пред­мет­ным зна­че­ни­ем зада­дим вопрос что?

Радуга — это под­ле­жа­щее, выра­же­но суще­стви­тель­ным в име­ни­тель­ном паде­же ед. ч. жен­ско­го рода.

Радуга (что сде­ла­ла?) повис­ла. Это про­стое гла­голь­ное ска­зу­е­мое, кото­рое выра­же­но гла­го­лом изъ­яви­тель­но­го накло­не­ния про­шед­ше­го вре­ме­ни ед. ч. ж. р.

Радуга (какая?) раз­но­цвет­ная. Определение выра­же­но при­ла­га­тель­ным в фор­ме ед. ч. ж. р. име­ни­тель­но­го падежа.

Повисла (где?) над лесом. Обстоятельством места высту­па­ет суще­стви­тель­ное в фор­ме тво­ри­тель­но­го паде­жа ед. ч. муж­ско­го рода.

Повисла (когда?) после дождя. В роли обсто­я­тель­ства вре­ме­ни исполь­зу­ет­ся суще­стви­тель­ное в фор­ме роди­тель­но­го паде­жа ед. ч. муж­ско­го рода.

Каждый член пред­ло­же­ния обо­зна­чим, какой частью речи он выражен.

Побудительное, вос­кли­ца­тель­ное, про­стое, одно­со­став­ное, определённо-личное, рас­про­стра­нён­ное, пол­ное пред­ло­же­ние, ослож­нен­ное обращением.

Синтаксический разбор сложного предложения

Синтаксический раз­бор слож­но­го пред­ло­же­ния начи­на­ет­ся с общей харак­те­ри­сти­ки, как и про­сто­го пред­ло­же­ния. Выполним раз­бор в соот­вет­ствии с планом:

Выполним син­так­си­че­ский раз­бор слож­ных предложений.

Примеры синтаксического разбора сложного предложения

На тем­ном небе сверк­ну­ла яркая мол­ния, и раз­дал­ся оглу­ши­тель­ный гром.

Повествовательное, невос­кли­ца­тель­ное, слож­ное пред­ло­же­ние, состо­я­щее из двух грам­ма­ти­че­ских основ (мол­ния сверк­ну­ла, гром раз­дал­ся); союз­ное, соеди­ни­тель­ный союз «и», слож­но­со­чи­нен­ное.

Городская пло­щадь, на кото­рой шуме­ла ярмар­ка, была укра­ше­на шара­ми, фла­га­ми и ярки­ми транспарантами.

Повествовательное, невос­кли­ца­тель­ное, слож­ное пред­ло­же­ние, две грам­ма­ти­че­ские осно­вы (пло­щадь была укра­ше­на; ярмар­ка шуме­ла), союз­ная связь, союз­ное сло­во «на кото­рой» соеди­ня­ет глав­ное пред­ло­же­ние (Городская пло­щадь была укра­ше­на шара­ми, фла­га­ми и ярки­ми транс­па­ран­та­ми) с зави­си­мым (на кото­рой шуме­ла ярмар­ка), слож­но­под­чи­нен­ное пред­ло­же­ние с при­да­точ­ным определительным.

Девушка огор­чи­лась: она забы­ла вер­нуть подру­ге журнал.

Повествовательное, невос­кли­ца­тель­ное, слож­ное пред­ло­же­ние, две грам­ма­ти­че­ские осно­вы (девуш­ка огор­чи­лась; она забы­ла вер­нуть), бес­со­юз­ная связь, вто­рое про­стое пред­ло­же­ние выра­жа­ет при­чи­ну того, о чем идет речь в пер­вом пред­ло­же­нии; бес­со­юз­ное слож­ное предложение.

Источник

Синтаксический разбор предложения в тексте

Чтобы сделать синтаксический разбор предложений в тексте, введите текст в текстовое поле и нажмите кнопку разобрать.

Как программа делает разбор предложений?
Программа разбивает весь текст по словам и предложениям, далее разбирает каждое слово по отдельности, выделяет морфологические признаки и начальную форму слова.

Оцените нашу программу ниже, оставляйте комментарии, мы обязательно ответим.

Характеристика предложения

О инструменте

После того как вы нажмете кнопку «Разобрать», вы получите результат синтаксического разбора предложения. Сверху результата будет указано количество символов в тексте и количество слов.

Каждая часть речи подсвечивается отдельным цветом, если вы хотите отображать только определенные части речи в предложении, выберите в панели инструментов нужную вам часть.

Какой вариант разбора выбрать?

Омонимы — это слова одинаковые по написанию, но разные по значению, такие слова могут попасться в предложении и программа не может определить какой смысл несет слово. Здесь нужно выбрать подходящей разбор слова в предложение, смотрите по контексту.

Для этого вам помогут морфологические признаки слова, чтобы их увидеть наведите на слово и в раскрывающемся меню выберите «Все характеристики».

Часть речи сверху слова

Чтобы показывать часть речи сверху слова, включите соответствующею функцию в настройке разбора.

Источник

Синтаксический разбор предложения

Каждое наше выражение мыслей состоит из логически связанных предложений. Чтобы грамотно составить предложение, которое полностью передаст весь смысл, нужно знать, из чего оно состоит, и какая структура должна быть для правильного понимания. Чем сложнее формулировка, тем больше составных частей, которые сложно уловить и осмыслить с первого раза. Чтобы упростить понимание, существует синтаксический разбор.

Что такое синтаксический разбор предложения?

Синтаксический анализ подразумевает изучение строения текста. Это выражается через выявление взаимосвязей между определенными частями речи. Соединение словосочетаний и предложений между собой также играет важную роль. Синтаксический анализ текста позволяет:

При таком разборе определяют какого времени и наклонения часть речи, действующие лица, а также количество главных членов предложения.

Какие члены предложения определяют при синтаксическом анализе?

Полный синтаксический разбор выполняется для того, чтобы проанализировать структуру предложения и, тем самым, повысить уровень грамотности в сфере пунктуации. Этот анализ проводится:

Выделяют 5 основных членов предложения:

Подлежащее и сказуемое являются главными членами предложения (существительное или местоимение + глагол). Остальные 3 части речи являются второстепенными. Определение выражается прилагательным, обстоятельство уточняет место, либо время, а дополнение относится к подлежащему.

Как провести синтаксический разбор предложения онлайн?

Пользователю будет показано число каждой части речи, содержащейся в тексте. Каждая часть речи выделена в тексте определенным цветом, что наглядно показывает, где в предложении она находится. Наведя на определенную часть речи, всплывает дополнительное окно, где указана информация:

Это позволяет детально разобрать каждую составляющую текста и лучше понять их взаимосвязь.

Результаты анализа можно сохранить. После каждого разбора, пользователю предоставляется индивидуальная ссылка на результаты анализа введенного текста.

Кому понадобится синтаксический анализ предложений?

В первую очередь, этот инструмент очень полезен для учащихся и студентов. Они могут использовать его как для более подробного разбора темы и улучшения понимания, так и для проверки своих знаний и закрепления. Также его могут использовать копирайтеры и редакторы, это поможет повысить качество текстов и значительно уменьшит количество стилистических ошибок.

Источник

Так и остался в моей памяти этот жизненосный по весеннему обещающий удачу день

Он повернул голову к окну, увидел пронизанные ранним солнцем янтарные складки не задернутой полностью шторы, нагромождения городских крыш – и смотрел, боясь повернуться, встретить ее взгляд.

– Почему… тебе жаль меня? – не отводя глаз от окна, вынужденно улыбаясь, спросил он и еле справился с сердцебиением, мешавшим ему сейчас говорить. Она промолчала. И он повторил:

– Ты не представляешь, как мне жаль тебя, – заговорила она шепотом. – Разве ты не думаешь, что уже скоро нам придется расстаться друг с другом… и со всем расстаться?

Он понял и, скользнув сознанием мимо неизбежного, неумолимого, ждавшего их впереди, с облегчением, похожим на радостное безумие (нет, она не лгала ему, и оставался запас надежды на неопределенный срок любви), сказал осторожно:

– Ты еще любишь меня?

– Наверно, это больше чем «любишь». Я молю судьбу, чтобы мне не пережить тебя.

– И я думаю о том же, – сказал он хрипло, думая, однако, о том, чтобы она не погасила тлеющий огонек многолетнего костра между ними, напоминавший им обоим молодость, веселое озорство, ненасытность любви и ожидание еще непрожитой жизни.

– Наверное, тебе приснилось что-нибудь грустное? – спросил он, успокаивая ее и себя.

Она выпростала руку из-под подушки, погладила его по голове, как ребенка, всматриваясь в его лицо, готовыми плакать и смеяться глазами.

Январская метелица, скрип мерзлых тополей в переулке, верховой ветер гремел железом, срывал снежную пыль с карнизов, нес ее вдоль побеленных заборов, над свежими сугробами, а оно, это единственное в ночи окно, светилось зеленым уютным пятном и, всегда одинаково яркое, теплое, занавешенное, притягивало к себе, вызывало приятное ощущение неразгаданной тайны.

Неизменно каждый вечер меня встречал в переулке этот домашний маячок в деревянном домике, загороженный занавеской огонек настольной лампы – и я представлял натопленную, комнату, стеллажи, заставленные книгами, по всем стенам, потертый коврик на полу перед диваном, письменный стол, стеклянный абажур лампы, распространяющий оранжевый круг в полумраке, и кого-то, мило сутуловатого, в старческих добрых морщинах, кто одиноко жил там, окруженный благословенным раем книг, листал их ласкающими пальцами, ходил по комнате шаркающей походкой, думал, работал до глубокой ночи за письменным столом, ничего не требуя от мира, от суетных его удовольствий. Но кто же он был – ученый, писатель? Кто?

Раз прошлой весной (в набухшей сыростью мартовской ночи всюду капало, тоненько звенели расколотые сосульки, фиолетовыми стеклышками отливали под месяцем незамерзшие лужицы на мостовой) я глядел на знакомое, бессонное окно, на ту же, зеленовато-теплую, освещенную изнутри занавеску, испытывая необоримое чувство. Мне хотелось подойти, постучать в стекло, увидеть колыхание отодвинутой занавески и его знакомое в моем воображении лицо, иссеченное сеточкой морщин вокруг прищуренных глаз, увидеть стол, заваленный листами бумаги, внутренность комнатки, заполненной книгами, коврик на полу… Мне хотелось сказать, что я, наверное, ошибся номером дома, никак не найду нужную мне квартиру – примитивно солгать, чтобы хоть мельком заглянуть в пленительный этот воздух чистоплотного его жилья и работы в окружении книг, казалось, единственных его друзей.

Но я не решился, не постучал. И позднее не мог простить себе этого.

Нет, спустя два месяца ничего не изменилось, все было по-прежнему, а в тихоньком переулке была весна, майский вечер медленно темнел в глубине замоскворецких двориков; среди свежей молодой зелени зажигались фонари над заборами, майский жук с гудением потянул из дворика, ударился о стекло фонарного колпака, упал на тротуар, замер, потом задвигал ошеломленно лапками, пытаясь перевернуться. Тогда я помог ему, сказав зачем-то «Что ж ты. » Он пополз по тротуару к стене дома, к водосточной трубе (она была в трех шагах от окна), почувствовал я какое-то внезапное неудобство, глянувшее на меня из майских сумерек.

Окно в домике не горело. Оно было как провал…

Я дошел до конца переулка, постоял на углу, вернулся, надеясь увидеть знакомый свет в окне. Но окно сумрачно отблескивало стеклами, занавеска висела неподвижно, не теплилось на ней преоранжевое зарево, как бывало по вечерам, и в один миг все стало мертвенно неприютным, и показалось – там, в невидимой этой комнатке, произошло несчастье.

С беспокойством я опять дошел до угла, выкурил две сигареты и, уже подсознательно торопясь, вернулся в переулок. Я внушал себе, что сейчас вспыхнет зеленый свет на занавеске и все в переулке станет обыденным, умиротворенным…

Свет в окне не зажегся.

А на следующий день я почти бегом завернул по дороге домой в соседний переулок, и здесь неожиданное открытие поразило меня. Окно было распахнуто, занавеска отдернута, выказывая нутро комнаты, книжные полки, какую-то карту на стене, – все это впервые увидел я, не раз представляя моего неизвестного друга за вечерней работой.

Пожилая женщина с мужским лицом и мужской прической стояла у письменного стола, курила, смотрела в пространство отсутствующими глазами.

Тотчас она заметила меня, рывком задернула занавеску – и шершавый холодок вполз в мою душу. И дом, и переулок, и окно представились мне ложными, незнакомыми.

И я понял, что случилось несчастье, что мой воображаемый друг, тот седенький старичок с шаркающей походкой, к которому так тянуло меня душевно, был нужен мне, как близкий друг.

Шел по улице в сторону площади Старого собора, мимо костела, где была служба. Там горели свечи, звучала органная музыка, вызывая неземное очищение, уплывая в недосягаемое лоно умиротворения, что должно когда-то стать сущностью человеческого бытия.

Я слушал орган, думал о предсмертных словах Декарта и ходил по площади вокруг костела.

Потом какая-то компания подгулявших молодых людей выскочила из ближнего ресторанчика; один, пьяно взвизгивая, вдруг выхватил металлическую урну из гнезда на столбе и швырнул ее в своих приятелей. Урна покатилась по брусчатке, рассыпая смятые коробки от сигарет, клочки газеты, огрызки яблок. Двое парней кинулись к пьяному, а из открытого окна ресторана высунулась женская фигура, крикнула что-то зло ругаясь.

Двое парней схватили пьяного под руки и повели его, уговаривая:

Прохожие, стоя на автобусной остановке, смотрели на них с боязнью и любопытством. Пьяному было лет семнадцать. Его вели, у него подкашивались ноги, запрокидывалась голова, он плевался.

Когда, сделав круг по площади, я возвращался к костелу, три девушки с зонтиками, смеясь, входили в притемненный подъезд; одна, закрывая и стряхивая зонтик перед парадным, повернула лицо, посмотрела на меня насмешливо-вопросительным взглядом.

Наверное, ее удивило то, чего я сам не мог видеть на своем лице, подходя к костелу, наполненному огоньками свечей и безгрешным великолепием, органа.

Ласковый, апрельский день шестьдесят третьего года, огромная, квартира Яна, его кабинет с коллекцией фарфора XVII века, с ценнейшим набором курительных трубок времен Наполеона, старинными часами (были даже личные часы Лихтенштейна), дорогими картинами голландских мастеров. Везде бросалась в глаза немецкая опрятность, переизбыток достатка, утонченный вкус, и сам хозяин квартиры был приветлив, доволен собой, жизнью, женой – она, тоже молодая, недавно родила ему дочь, которую назвали Камилой в честь героини нового и шумного его фильма.

Мы сидели на открытой террасе с видом на Прагу, на Градчаны, сидели, пригретые весной, верховым ветерком, и было настроение свободы, беспечности, какое бывает в душистом воздухе апреля. Ян с удовольствием делал коктейли, беря разнообразные бутылки со столика на колесиках, бросал в напиток ломтики лимона, мешал соломинками в бокалах, то и дело падал на спинку кресла со смехом, слушая мой рассказ о Житомире, который в сорок третьем году мы взяли с ходу после Киева и тут же возле раскаленных пушек «обмыли» победу по причине обилия шампанского, оставленного немцами на продуктовых складах. Ян смеялся и восклицал:

– То есть фантастицне!

Так и остался в моей памяти этот жизненосный, по-весеннему обещающий удачу день, и солнце в большой уютной квартире, и пахучий ветерок на высоте террасы, и городская даль Праги и главное – ощущение здоровья, успеха, легкости жить в этом послевоенном мире.

И когда в семидесятых годах, я приезжаю в Прагу, мне не хочется верить, что не будет уже того молодого весеннего дня, и той веселости, что не встречусь с Яном, не буду сидеть на открытой террасе его квартиры – не верю, что его нет в живых, и, не веря, каждый раз по приезде с мистической надеждой думаю в гостинице: может быть, вот сейчас раздастся телефонный звонок и я услышу голос Яна, его смех из того незабытого дня нашей молодости?

Поздним октябрьским вечером, наполненным ветром, близких холодов, я остановился перед дачей совершенно один под блещущими зигзагами созвездий, где-то плыла отдаленная музыка, пел женский голос, как показалось, об ушедших днях, об утраченном лете: была включена радиола, видимо, в санатории.

Долго смотрел в чащу деревьев, на знакомый в листьях забор, словно все это, и забор и деревья, и музыка – перенеслось на десятки лет назад, в пору, ушедшую, полузабытую, которой как бы и не было. Где это было? Когда?

Да, ведь тогда была война, осень, окраина, заборы, редкие фонари, скрипящие на ветру, и я шел мимо этих заборов на окраине, семнадцатилетний курсант пехотного училища, голодный, влюбленный, еще не знающий, что такое война, но мечтающий о подвигах так, как может мечтать мальчик в семнадцать лет, с верой в бессмертие, славу, в восхищенные от любви глаза той, которая терпеливо ждала меня вечерами в маленьком актюбинском дворе.

Я ждал впереди целую жизнь. Я верил в нескончаемость своей юности, и все было юным: и она, и я, и фонари на ветру, и окраина, и осень…

Неужели это были лучшие дни моей жизни?

– Я хотел сказать, дорогие друзья…

– Петя, у тебя нет никаких предложений гостям?

– Я люблю природу. Мы ходим по лесу с женой и целуем каждое дерево… каждую березку… Пусть осень, опадают листья, но все равно будет весна. И будет много весен. Надо охранять свое поле… поле прожитой жизни. Я каждое воскресенье уезжаю из каменного города, хожу по лесам, и я здоров как слон…

Источник

Так и остался в моей памяти этот жизненосный по весеннему обещающий удачу день

Пожилая женщина с мужским лицом и мужской прической стояла у письменного стола, курила, смотрела в пространство отсутствующими глазами.

Тотчас она заметила меня, рывком задернула занавеску – и шершавый холодок вполз в мою душу. И дом, и переулок, и окно представились мне ложными, незнакомыми.

И я понял, что случилось несчастье, что мой воображаемый друг, тот седенький старичок с шаркающей походкой, к которому так тянуло меня душевно, был нужен мне, как близкий друг.

Шел по улице в сторону площади Старого собора, мимо костела, где была служба. Там горели свечи, звучала органная музыка, вызывая неземное очищение, уплывая в недосягаемое лоно умиротворения, что должно когда-то стать сущностью человеческого бытия.

Я слушал орган, думал о предсмертных словах Декарта и ходил по площади вокруг костела.

Потом какая-то компания подгулявших молодых людей выскочила из ближнего ресторанчика; один, пьяно взвизгивая, вдруг выхватил металлическую урну из гнезда на столбе и швырнул ее в своих приятелей. Урна покатилась по брусчатке, рассыпая смятые коробки от сигарет, клочки газеты, огрызки яблок. Двое парней кинулись к пьяному, а из открытого окна ресторана высунулась женская фигура, крикнула что-то зло ругаясь.

Двое парней схватили пьяного под руки и повели его, уговаривая:

Прохожие, стоя на автобусной остановке, смотрели на них с боязнью и любопытством. Пьяному было лет семнадцать. Его вели, у него подкашивались ноги, запрокидывалась голова, он плевался.

Когда, сделав круг по площади, я возвращался к костелу, три девушки с зонтиками, смеясь, входили в притемненный подъезд; одна, закрывая и стряхивая зонтик перед парадным, повернула лицо, посмотрела на меня насмешливо-вопросительным взглядом.

Наверное, ее удивило то, чего я сам не мог видеть на своем лице, подходя к костелу, наполненному огоньками свечей и безгрешным великолепием, органа.

Ласковый, апрельский день шестьдесят третьего года, огромная, квартира Яна, его кабинет с коллекцией фарфора XVII века, с ценнейшим набором курительных трубок времен Наполеона, старинными часами (были даже личные часы Лихтенштейна), дорогими картинами голландских мастеров. Везде бросалась в глаза немецкая опрятность, переизбыток достатка, утонченный вкус, и сам хозяин квартиры был приветлив, доволен собой, жизнью, женой – она, тоже молодая, недавно родила ему дочь, которую назвали Камилой в честь героини нового и шумного его фильма.

Мы сидели на открытой террасе с видом на Прагу, на Градчаны, сидели, пригретые весной, верховым ветерком, и было настроение свободы, беспечности, какое бывает в душистом воздухе апреля. Ян с удовольствием делал коктейли, беря разнообразные бутылки со столика на колесиках, бросал в напиток ломтики лимона, мешал соломинками в бокалах, то и дело падал на спинку кресла со смехом, слушая мой рассказ о Житомире, который в сорок третьем году мы взяли с ходу после Киева и тут же возле раскаленных пушек «обмыли» победу по причине обилия шампанского, оставленного немцами на продуктовых складах. Ян смеялся и восклицал:

– То есть фантастицне!

Так и остался в моей памяти этот жизненосный, по-весеннему обещающий удачу день, и солнце в большой уютной квартире, и пахучий ветерок на высоте террасы, и городская даль Праги и главное – ощущение здоровья, успеха, легкости жить в этом послевоенном мире.

И когда в семидесятых годах, я приезжаю в Прагу, мне не хочется верить, что не будет уже того молодого весеннего дня, и той веселости, что не встречусь с Яном, не буду сидеть на открытой террасе его квартиры – не верю, что его нет в живых, и, не веря, каждый раз по приезде с мистической надеждой думаю в гостинице: может быть, вот сейчас раздастся телефонный звонок и я услышу голос Яна, его смех из того незабытого дня нашей молодости?

Поздним октябрьским вечером, наполненным ветром, близких холодов, я остановился перед дачей совершенно один под блещущими зигзагами созвездий, где-то плыла отдаленная музыка, пел женский голос, как показалось, об ушедших днях, об утраченном лете: была включена радиола, видимо, в санатории.

Долго смотрел в чащу деревьев, на знакомый в листьях забор, словно все это, и забор и деревья, и музыка – перенеслось на десятки лет назад, в пору, ушедшую, полузабытую, которой как бы и не было. Где это было? Когда?

Источник