Посвяти мне все мысли свои, Подари мне все дни и все ночи, Все минуты и годы твои Мне отдай и, конечно же, дочке.
Мир мне кажется сразу красивей И светлее становится дом В те мгновенья, когда ты, мой милый, Наконец появляешься в нем.
Для любви не придумано меры И не ведает правил она, Но когда есть надежда и вера, То в душе торжествует весна!
Когда станет совсем невозможно, Вдруг дышать, не умру всё-равно. Мне любви к тебе чувство поможет, Оживить меня сможет оно.
Если вдруг меня случай в дороге, Сбить сумеет ударом под дых. Мне поможет подняться на ноги, Глаз прекрасных сиянье твоих.
Никогда я любить не устану, Даже если здесь тело умрёт. Загляни ты в стихов моих замок: Там любовь к тебе, песню поёт.
Если чувство печали нагрянет, Не ругай ты его, но гони. Пусть веселье вернёт тебе память, Показав нашей юнности.
. я все время смотрю на браслет как звенит серебро и цацки, как змея по руке ползет возбуждая эмоции ласки
кундалини бежит разделяя все привязки инь и янь, вы живите все принимая сердцем как вечную длань
опыт жизни и опыт познания светит солнцем и зеленью дня как прекрасна эта сказка и ее продолжение для.
Снова времени мне мало, Всё в него мне не впихнуть. Жизнь за спешку наказала, И труднее стал в ней путь.
Снова всё не рассчитал, Да и это невозможно. Подскользнулся и упал, Спешить нужно осторожно!
Всё спланировал вперёд, Коррективы жизнь внесла. Вышло всё наоборот, Жизнь бывает с нами зла.
И всё снова кувырком, Снова я не успеваю. Тяну руку за добром, Почему-то, зло хватаю!
Эта нежность, эта хрупкость, этот цвет Юною природою раскрыты. «Да» её прекрасно, трогательно «нет» – Для любви звучат и для защиты.
Новый год я давно не встречаю, День рождения также забыл. И гостей больше не привечаю, Не припомню, когда водку пил.
Что мне водка, когда хлеб насущный Каждый день у меня на столе, Только жизнь не становится лучше. А так хочется жить на земле!
Это просто великое чудо Созерцать, что творится вокруг, Как везде постсоветские люди Образуют опять общий.
Мы богаты на ночь, Мы открыты на свет, Нас разоряет холод, Нас опекают огни, Мы ложимся в закат, Нас вскрывает рассвет, Это все о тебе, Это все для любви.
Мы собираем терпение, Мы утопаем в страстях, Нам благодарная музыка Нас прописала в стихи, Мы обжигаем заботой, Мы остаемся в следах Запахом сладкого дыма, Легкого дыма любви.
Мы встречаем болезнь, Мы лечим безжалостно, С нами давно не ново, Но мы, как дети новы, Ты открываешь глаза И эта самая малость, Это все обо.
Достаточно времени для любви, или Жизни Лазаруса Лонга
Достаточно времени для любви
Жизнеописание старейшины Семейств Говарда (Вудро Уилсона Смита, Эрнста Гиббонса, капитана Аарона Шеффилда, Лазаруса Лонга, Счастливчика Кайфа, его ясности Серафина Младшего, Верховного первосвященника Единого Бога во всех ипостасях Его и судии на земле и на небесах, осужденного № 83М2742, мистера Джастиса Ленокса, капрала Теда Бронсона, доктора Лейфа Хуберта и прочих), старейшего представителя человеческой расы записано по собственным словам сениора, зафиксированным в разных местах, в том числе в реювенализационной клинике Говарда и дворце главы государства в Новом Риме на планете Секундус в 2053 году от великой Диаспоры (2272 год по григорианскому летоисчислению старой Земли), с подтверждениями очевидцев и письменными их свидетельствами: переработано, увязано и согласовано (где возможно) с официальной историей и мемуарами современников под руководством Попечителей фонда Говарда собственноручно Говардовским почетным архивариусом. Несмотря на то что архивариус решился оставить в тексте откровенные фальсификации, выгодные самооценки и многочисленные непристойные анекдоты, не предназначенные для молодежи, труд имеет уникальное историческое значение.
Введение. О написании исторических трудов
История имеет такое же отношение к истине, что и теология к вере, а именно — никакого.
Великое рассеяние человеческой расы началось более двух тысячелетий назад, когда был создан привод Либби-Шеффилда. Оно продолжается и поныне, обнаруживая, однако, некоторые признаки замедления. По этой причине написание единого исторического повествования, равно как и многих, согласующихся между собой, оказалось невозможным. Уже к двадцать первому веку по григорианскому календарю[1] наша раса была способна каждое столетие утраивать число принадлежащих к роду людскому — были бы только сырье и пространство.
7 · 10 9 · 2 68 = 2 066 035 336 255 469 780 992 000 000 000, иначе говоря — чуть более двух тысяч миллионов миллиардов триллионов людей.
Или, если прикинуть общую массу, — в двадцать пять миллионов раз тяжелее всей нашей родной планеты Соль-3, Старого отечества.
То есть это было бы абсурдно, если бы не великая Диаспора. Наша раса, достигнув потенциала, при котором она могла удваиваться трижды за столетие, оказалась в кризисе, не позволяющем удваиваться даже однажды. Мы попали на ту ветвь закона роста дрожжевых клеток, где популяция может достичь стабильности, нулевого прироста, только быстро убивая своих же собственных членов — иначе выделяемые ею яды отравят ее, или же она погубит себя в тотальной войне, или споткнется о любой другой вариант всеобщего мальтузианского финала.
Однако численность человеческой расы не возросла, как мы полагаем, до этой чудовищной цифры потому, что сразу Землю покинули не все семь миллиардов ее жителей, а всего несколько миллионов, за ними последовали еще сотни миллионов. Люди оставляли Землю и земные колонии и продвигались все дальше.
Мы не стремимся дать разумную оценку численности рода людского и не пытаемся сосчитать число колонизированных планет. Приблизительные цифры таковы: больше двух тысяч планет, больше пятисот миллиардов человек. Возможно, планет окажется раза в два больше, а людей — раза в четыре, а то и того больше. Кто знает.
Сбор демографических данных — задача почти невыполнимая: когда цифры доходят до нас, они устаревают, к тому же они всегда неполны; кроме того, данные так многочисленны и так недостоверны, что приходится трудиться нескольким сотням моих сотрудников и их компьютерам. Прежде чем занести сведения в анналы, их нужно проанализировать, объединить, интерполировать и экстраполировать, а также сопоставить с другими цифрами. Мы пытаемся обеспечить 95% вероятности скорректированных данных, в худшем случае — 85%; реально же способны достичь соответственно 89 и 81 процента, и положение все ухудшается.
Поселенцев мало заботит то, что дома ждут их отчетов; они заняты другими делами: выживают, рожают детей, уничтожают все на своем пути. Обычно в колонии успевают смениться четыре поколения, прежде чем первые посланные оттуда цифры попадают к нам.
(Иначе и быть не может. Колонист, которым так интересуется статистика, рано или поздно становится статистической единицей — когда умирает. Я и сам намереваюсь уехать. И когда это случится, мне будет решительно все равно, знает обо мне статистика или нет. Почти столетие я занимался этой бесполезной работой, побуждаемый к тому генетической предрасположенностью: я прямой потомок самого Эндрю Джексона Слипстика Либби. Но вместе с тем я происхожу и от старейшего и унаследовал, как мне кажется, часть его беспокойной натуры. Я хочу последовать за дикими гусями и посмотреть, что получится: хочу опять жениться, наплодить с дюжину потомков на новой чистой планете, а потом, возможно, двинуться дальше. Я записал мемуары старейшего, и Попечители могут, как он сам говорит, подтереться ими.)
Кто же он, этот старейший — мой предок, да и ваш, наверное, тоже; безусловно, самый старый из ныне живущих, единственный активный участник событий времен кризиса человеческой расы и преодоления его с помощью Диаспоры?
Мы перевалили через вершину. Теперь наша раса могла бы оставить пятьдесят планет, плотнее сомкнуть ряды и двинуться дальше. Наши галантные дамы возместят потерю за одно поколение. Но едва ли подобное случится; до сих пор нам не удалось повстречаться ни с одной расой, такой же бессовестной, настырной и коварной, как наша. Консервативная оценка свидетельствует, что приведенного выше невероятного числа мы достигнем всего за несколько поколений и отправимся к другим галактикам, так и не освоив до конца свою собственную. И в самом деле, отчеты, поступающие издалека, свидетельствуют о том, что межгалактические корабли уже несут колонистов-людей сквозь бесконечные просторы Вселенной. Сообщения эти пока не проверены, поскольку самые жизнеспособные колонии всегда располагаются вдалеке от многолюдных центров. Остается ждать.
Итак, в лучшем случае, историю трудно осознать; в худшем — невозможно, поскольку она представляет собой безжизненное нагромождение сомнительных сведений. Оживает она лишь в словах очевидцев, но только один из них своими глазами видел все двадцать три столетия кризиса и Диаспоры. Следующий за ним по старшинству человек, чей возраст мы сумели установить документально, прожил чуть более тысячи лет. Согласно теории вероятности, можно найти где-нибудь еще одного человека также в два раза моложе, однако и математика, и история утверждает, что кроме него людей, родившихся в двадцатом столетии, сейчас нет в живых.[2]
Некоторые могут усомниться в том, что этот «старейший» действительно тот самый член Семейств Говарда, который родился в 1912 году и под именем Лазаруса Лонга увел Семейство из Старого отечества в 2136 году и так далее — на том основании, что результаты идентификации (отпечатки пальцев, сетчатки и прочие) теперь можно подделать. Это, конечно, так, но для своего времени эти методы были вполне надежны. Фонд Говарда имел особые причины пользоваться ими с осторожностью: так что «Вудро Уилсон Смит», рождение которого фонд зарегистрировал в 1912 году, вне сомнения, является «Лазарусом Лонгом» 2136 и 2210 годов. Прежде чем старые методики утратили свою надежность, их результаты были подтверждены современными, абсолютно надежными тестами, основывавшимися поначалу на использовании плановых трансплантатов, а потом на абсолютно точной идентификации генетических цепочек. (Интересно отметить, что три столетия назад здесь, на Секундусе, объявился самозванец, которому пересадили сердце из клонированного псевдотела старейшего, но оно убило незадачливого претендента.) И тот старейший, слова которого я привожу здесь, обладает генетическими характеристиками, идентичными образчикам мускульной ткани, которые были взяты у «Лазаруса Лонга» доктором Гордоном Харди на звездолете «Нью Фронтирс» примерно в 2145 году и сохранены им в культуре для исследований процесса старения. Quod erat demonstrandum.
Земной григорианский календарь знают повсюду; даже галактический стандартный не пользуется подобной известностью; с ним, конечно, знакомы ученые всех планет. Но для ясности следует добавлять даты по местному календарю (Дж. Ф.45-й)
Печорин, Григорий Александрович («Герой нашего времени») — Смотри также С первого взгляда ему казалось не более двадцати трех лет. Он был среднего роста; стройный, тонкий стан его и широкие плечи доказывали крепкое сложение, способное переносить все трудности кочевой жизни и перемены климатов, не… … Словарь литературных типов
«Герой нашего времени» — «ГЕРОЙ НАШЕГО ВРЕМЕНИ» (1837 40), роман Л., его вершинное творение, первый прозаич. социально психологич. и филос. роман в рус. лит ре. «Герой нашего времени» впитал в себя многообразные творчески трансформированные на новой историч. и нац.… … Лермонтовская энциклопедия
Смысл любви (Соловьёв) — Смысл любви цикл из пяти статей Владимира Соловьева, опубликованный в журналах 1892 1893 годах. Н. А. Бердяев считал, что « Смысл любви Вл. Соловьева самое замечательное, что было написано о любви»[1]. Как пишет А.Ф.Лосев в своей… … Википедия
ЛИТЕРАТУРА для детей и юношества — область худож. творчества. Включает худож., науч. худож. и науч. популярные произведения, написанные специально для детей, а также лит. произведения, к рые отвечают духовным и эстетич. запросам ребенка, возможностям его восприятия и поэтому… … Российская педагогическая энциклопедия
Жан де Лабрюйер — (1645 1696 гг.) писатель, мастер афористической публицистики Беда, когда у человека не хватает ума, чтобы хорошо сказать, или здравого смысла, чтобы осторожно промолчать. Благородно только то, что бескорыстно. Благородный человек выше обид,… … Сводная энциклопедия афоризмов
Семейство лошадиные — Лошади отличаются средней величиной, прекрасным сложением, относительно сильными конечностями и худощавой вытянутой головой, имеющей большие, живые глаза, заостренные подвижные уши средней величины и широко открытые ноздри. Шея толстая, с … Жизнь животных
Хайнлайн, Роберт Энсон — Роберт Энсон Хайнлайн Robert Anson Heinlein Роберт Хайнлайн раздаёт автографы, Worldcon 76 … Википедия
Александр III — ныне благополучно царствующий Император Всероссийский, второй сын императора Александра II и императрицы Марии Александровны, родился 26 февраля 1845 г., вступил на прародительский престол 2 марта 1881 г. Воспитание получил при ближайших заботах… … Большая биографическая энциклопедия
Гарин-Михайловский, Николай Георгиевич — В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Гарин. В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Михайловский. Николай Георгиевич Гарин Михайловский … Википедия
Жизнеописание старейшины Семейств Говарда (Вудро Уилсона Смита, Эрнста Гиббонса, капитана Аарона Шеффилда, Лазаруса Лонга, Счастливчика Кайфа, его ясности Серафина Младшего, Верховного первосвященника Единого Бога во всех ипостасях Его и судии на земле и на небесах, осужденного № 83М2742, мистера Джастиса Ленокса, капрала Теда Бронсона, доктора Лейфа Хуберта и прочих), старейшего представителя человеческой расы, записано по собственным словам сениора, зафиксированным в разных местах, в том числе в реювенализационной клинике Говарда и дворце главы государства в Новом Риме на планете Секундус в 2053 году от Великой диаспоры (2272 год по григорианскому летоисчислению старой Земли), с подтверждениями очевидцев и письменными их свидетельствами: переработано, увязано и согласовано (где возможно) с официальной историей и мемуарами современников под руководством Попечителей фонда Говарда собственноручно Говардовским почетным архивариусом. Несмотря на то что архивариус решился оставить в тексте откровенные фальсификации, выгодные самооценки и многочисленные непристойные анекдоты, не предназначенные для молодежи, труд имеет уникальное историческое значение.
ВВЕДЕНИЕ О НАПИСАНИИ ИСТОРИЧЕСКИХ ТРУДОВ
Великое рассеяние человеческой расы началось более двух тысячелетий назад, когда был создан привод Либби-Шеффилда. Оно продолжается и поныне, обнаруживая некоторые признаки замедления. По этой причине написание единого исторического повествования, равно как и многих, согласующихся между собой, оказалось невозможным. Уже к двадцать первому веку по григорианскому календарю земной григорианский календарь знают повсюду; даже галактический стандартный не пользуется подобной известностью; с ним, конечно, знакомы ученые всех планет. Но для ясности следует добавлять даты по местному календарю (Дж. Ф. 45-й) наша раса была способна каждое столетие утраивать число принадлежащих к роду людскому — были бы только сырье и пространство.
Звездный двигатель предоставил людям и то и другое. Человечество начало распространяться по просторам Галактики и росло как на дрожжах. Если бы темпы удвоения рода людского и впредь сохранили потенциал двадцать первого столетия, нас сейчас было бы примерно 7×10ˆ9×2ˆ68. Подобное число совершенно не воспринимается разумом, им могут оперировать только компьютеры:
7×10ˆ9×2ˆ68 = 2 066 035 336 255 469 780 992 000 000 000, иначе говоря — чуть более двух тысяч миллионов миллиардов триллионов людей.
Или, если прикинуть общую массу, — в двадцать пять миллионов раз тяжелее всей нашей родной планеты Соль-3, Старого отечества.
То есть это было бы абсурдно, если бы не Великая диаспора. Наша раса, достигнув потенциала, при котором она могла удваиваться трижды за столетие, оказалась в кризисе, не позволяющем удваиваться даже однажды. Мы попали на ту ветвь закона роста дрожжевых клеток, где популяция может достичь стабильности, нулевого прироста, только быстро убивая своих же собственных членов — иначе выделяемые ею яды отравят ее, или же она погубит себя в тотальной войне, или споткнется о любой другой вариант всеобщего мальтузианского финала.
Но численность человеческой расы не возросла, как мы полагаем, до этой чудовищной цифры потому, что сразу Землю покинули не все семь миллиардов ее жителей, а всего несколько миллионов, за ними последовали еще сотни миллионов. Люди оставляли Землю и земные колонии и продвигались все дальше.
Мы не стремимся дать разумную оценку численности рода людского и не пытаемся сосчитать число колонизированных планет. Приблизительные цифры таковы: больше двух тысяч планет, больше пятисот миллиардов человек. Возможно, планет окажется раза в два больше, а людей — раза в четыре, а то и того больше. Кто знает.
Сбор демографических данных — задача почти невыполнимая: когда цифры доходят до нас, они устаревают, к тому же они всегда неполны; кроме того, данные так многочисленны и так недостоверны, что приходится трудиться нескольким сотням моих сотрудников и их компьютерам. Прежде чем занести сведения в анналы, их нужно проанализировать, объединить, интерполировать и экстраполировать, а также сопоставить с другими цифрами. Мы пытаемся обеспечить 95 % вероятности скорректированных данных, в худшем случае — 85 %; реально же способны достичь соответственно 89 и 81 процента, и положение все ухудшается.
Поселенцев мало заботит то, что дома ждут их отчетов; они заняты другими делами: выживают, рожают детей, уничтожают все на своем пути. Обычно в колонии успевают смениться четыре поколения, прежде чем первые посланные оттуда цифры попадают к нам.
(Иначе и быть не может. Колонист, которым так интересуется статистика, рано или поздно становится статистической единицей — когда умирает. Я и сам намереваюсь уехать. И когда это случится, мне будет решительно все равно, знает обо мне статистика или нет. Почти столетие я занимался этой бесполезной работой, побуждаемый к тому генетической предрасположенностью: я прямой потомок самого Эндрю Джексона Свинтуса Либби[1]. Но вместе с тем я происхожу и от старейшего и унаследовал, как мне кажется, часть его беспокойной натуры. Я хочу последовать за дикими гусями и посмотреть, что получится: хочу опять жениться, наплодить с дюжину потомков на новой чистой планете, а потом, возможно, двинуться дальше. Я записал мемуары старейшего, и Попечители могут, как он сам говорит, подтереться ими.) Кто же он, этот старейший — мой предок, да и ваш, наверное, тоже; безусловно, самый старый из ныне живущих, единственный активный участник событий времен кризиса человеческой расы и преодоления его с помощью Диаспоры?
Мы перевалили через вершину. Теперь наша раса могла бы оставить пятьдесят планет, плотнее сомкнуть ряды и двинуться дальше. Наши галантные дамы возместят потерю за одно поколение. Но едва ли подобное случится; до сих пор нам не удалось повстречаться ни с одной расой, такой же бессовестной, настырной и коварной, как наша. Консервативная оценка свидетельствует, что приведенного выше невероятного числа мы достигнем всего за несколько поколений и отправимся к другим галактикам, так и не освоив до конца свою собственную. И в самом деле, отчеты, поступающие издалека, свидетельствуют о том, что межгалактические корабли уже несут колонистов-людей сквозь бесконечные просторы Вселенной. Сообщения эти пока не проверены, поскольку самые жизнеспособные колонии всегда располагаются вдалеке от многолюдных центров. Остается ждать.
Итак, в лучшем случае, историю трудно осознать; в худшем — невозможно, поскольку она представляет собой безжизненное нагромождение сомнительных сведений. Оживает она лишь в словах очевидцев, но только один из них своими глазами видел все двадцать три столетия кризиса Диаспоры. Следующий за ним по старшинству человек, чей возраст мы сумели установить документально, прожил чуть более тысячи лет. Согласно теории вероятности, можно найти где-нибудь еще одного человека также в два раза моложе, но и математика, и история утверждают, что кроме него людей, родившихся в двадцатом столетии, сейчас нет в живых. Когда члены Семейства Говарда захватили звездолет «Нью фронтирс», мало кому из них было больше одного с четвертью столетия; все из этой малой горстки, исключая старейшего, уже умерли — места и даты их смерти известны. (Я исключаю странный и, по-видимому, мифический случай «жизни и смерти», происшедший со старшей Мэри Сперлинг.) Несмотря на генетическое преимущество и использование продлевающих жизнь методов, известных ныне как «комплекс бессмертия», последний из них умер в 3003 г. григорианского календаря. Судя по записям, причиной смерти в основном был отказ от очередной реювенализации. В современной статистике эта причина занимает второе место. (Дж. Ф. 45-й) Некоторые могут усомниться в том, что этот «старейший» действительно тот самый член Семейств Говарда, который родился в 1912 году и под именем Лазаруса Лонга увел Семейство из Старого отечества в 2136 году и так далее — на том основании, что результаты идентификации (отпечатки пальцев, сетчатки и прочие) теперь можно подделать. Это, конечно, так, но для своего времени эти методы были вполне надежны. Фонд Говарда имел особые причины пользоваться ими с осторожностью: так что «Вудро Уилсон Смит», рождение которого фонд зарегистрировал в 1912 году, вне сомнения, является «Лазарусом Лонгом» 2136 и 2210 годов. Прежде чем старые методики утратили свою надежность, их результаты были подтверждены современными, абсолютно надежными тестами, основывавшимися поначалу на использовании плановых трансплантатов, а потом на абсолютно точной идентификации генетических цепочек. (Интересно отметить, что три столетия назад здесь, на Секундусе, объявился самозванец, которому пересадили сердце из клонированного псевдотела старейшего, но оно убило незадачливого претендента.) И тот старейший, слова которого я привожу здесь, обладает генетическими характеристиками, идентичными образчикам мускульной ткани, которые были взяты у «Лазаруса Лонга» доктором Гордоном Харди на звездолете «Нью Фронтирс» примерно в 2145 году и сохранены им в культуре для исследований процесса старения. Quod erat demonstrandum[2].
К времени большинство людей относится как к бытовому явлению. Например, планируют успеть сегодня сделать дела за определенное количество часов и минут. Но великие умы чаще задумывались о том, насколько важно время. Философы подарили миру сотни различных высказываний, призывающих ценить каждую секунду. Да и просто те, кто в молодости бездумно тратили время на различные глупые дела, затем горько жалеют об этом.
Предлагаем ряд цитат, которые позволят по-новому взглянуть на быстротечность времени.
360 фраз про время
Заключение:
Данные фразы могут показаться спорными. Особенно для молодых людей, которые считают, что им все удастся успеть в жизни и на все хватит времени. Но чем раньше человек осознает, что время является одним из важнейших ресурсов, тем продуктивнее он проживет свою жизнь. Возможно, мысли исторических личностей в этом плане окажут большую пользу.
Разумеется, если большая часть жизни уже позади, то бессмысленно погружаться в долгие рассуждения о прожитых годах и упущенных возможностях. Лучше сосредоточиться на том, что есть сейчас. Те, кто даже после 50 лет научились правильно распоряжаться временем, порой кардинально меняли свою жизнь, получая новую специальность и совершая научные открытия в определенных отраслях.
