Так разошлись в часы рассвета
Блок. Всё отлетают сны земные. Прочтение
13. «Всё отлетают сны земные…»
Так — разошлись в часы рассвета.
А.Б.
Всё отлетают сны земные,
Всё ближе чуждые страны.
Страны холодные, немые,
И без любви, и без весны.
Там — далеко, открыв зеницы,
Виденья близких и родных
Проходят в новые темницы
И равнодушно смотрят в них.
Там — матерь сына не узнает,
Потухнут страстные сердца…
Там безнадежно угасает
Мое скитанье — без конца…
И вдруг, в преддверьи заточенья,
Послышу дальние шаги…
Ты — одиноко — в отдаленьи,
Сомкнешь последние круги…
4 мая 1901
(Гомер. Одиссея. ПЕСНЬ 11:
…»Старец, пускай совершится, что мне предназначили боги.
[140] Ты же теперь мне скажи, ничего от меня не скрывая:
Матери милой я вижу отшедшую душу; близ крови
Тихо сидит неподвижная тень и как будто не смеет
Сыну в лицо поглядеть и завесть разговор с ним. Скажи мне,
Старец, как сделать, чтоб мертвая сына живого узнала?»
[145] Так я его вопросил, и, ответствуя, так мне сказал он:
«Легкое средство на это в немногих словах я открою:
Та из безжизненных теней, которой приблизиться к крови
Дашь ты, разумно с тобою начнет говорить; но безмолвно
Та от тебя удалится, которой ты к крови не пустишь».
[150] С сими словами обратно отшедши в обитель Аида,
Скрылась душа прорицателя, мне мой сказавшая жребий.
Я ж неподвижно остался на месте; но ждал я недолго:
К крови приблизилась мать, напилася и сына узнала…)
»
«Сегодня в ночь одной тропою
Тенями грустными прошли
Определенные судьбою
Для разных полюсов земли.
И разошлись в часы рассвета,
И каждый молча сохранял
Другому чуждого завета
От века розный идеал…
В тенях сплетенные случайно
С листами чуждые листы —
Все за лучом стремятся тайно
Принять привычные черты.
19 марта 1900″
«В тенях сплетенные случайно
С листами чуждые листы… «
…создают ощущение бесконечных толп, но спустя много лет, из своего уже «Третьего тома», он, опять упоминая «разные полюса земли», напишет:
«…И крепко спим мы оба
На разных полюсах Земли.
Ты обо мне быть грезишь в эти
Часы…
1 августа 1908″
«Мы оба»… Так что и в стихотворении эпиграфа никаких толп нет, никаких «народов» нет, это она приснилась, она явилась к нему, а в «часы рассвета» они «разошлись».
Соответственно сюжет исходного стихотворения, 13 эпизода, 13 «картины» первой главы раздела «Стихи о Прекрасной Даме»: имеем ночной ужас, в истоке которого, согласно эпиграфу то, что те, двое, «разошлись». Результатом – сущий апокалипсис. Но:
И вдруг, в преддверьи заточенья,
Послышу дальние шаги…
Ты — одиноко — в отдаленьи,
Сомкнешь последние круги…
Ал. Блок.Из дневника 18-ого года:
«МАЙ 1901:
Очевидно, под влиянием ее непрекращающейся (или растущей, или случайной) суровости — май начался теми же мрачными предчувствиями: я удалюсь в “страны холодные, немые, без любви и без весны”, где нет “страстей, любви матери”, где царит “равнодушие” и где “угасает” мое скитанье — без исхода (“без конца”), и… оказываюсь непричастным к совершающемуся (мысль о возможности моего участия явилась не сразу, но здесь она уже является, по-видимому, готовой): она “одиноко, в отдаленьи (от меня) сомкнет последние круги”.»
Повторю и выделю фразу: “мысль о возможности моего участия…” и слово “ в совершающемся ”. Блок видел это «совершающееся», и решение принять участие уже вызрело в нем. То есть оно было не одномоментным.
вкратце о месте стихотворения в общем своде книги «Стихи о Прекрасной Даме».
Для Блока было важно подчеркнуть рабочий, реалистический характер книги («к моим же словам прошу отнестись как к словам, играющим служебную роль, как к Бедекеру [путеводитель], которым по необходимости пользуется путешественник»), поэтому вместо трёх разделов с мистическими названиями «Неподвижность», «Перекрёстки», «Ущерб» первого издания в канонической редакции их стало шесть, у которых вместо всякой философии теперь только указания на место и время действия.
Данное стихотворение относится к третьей сцене первого раздел. Всего сцен – шесть:
1.Юный теург обретает свет.
2.И понимает: «Ты» есть солнце!
3.Далее в книгу не пропущена – в книгу не допущена! – сцена: «ты» – манишь в Тёмный храм.
4.И реакция – ночь! В которой – люди, звери, призрак белолицый и «твоя» враждебная сила.
5.И тяжёлые предчувствия, с которыми получается бороться.
6.И вставка чужим – Её! – почерком: «Она» прямо отзывается и признает: «ты нездешней силой наделён».
К сцене данного стихотворения относятся три произведения:
Лирический цикл А. Блока «Стихи о Прекрасной Даме»
Александр Блок вошел в литературу, как поэт-символист. Сам он говорил об этом так: «Символистом можно только родиться…быть художником – значит, выдерживать ветер из миров искусства, совершенно непохожих на этот мир, только влияющих на него; в тех мирах нет причин и следствий, времени и пространства, плотного и бесплотного, и мирам этим нет числа…».
Во время его восхождения на литературный Олимп, европейская культура переживала далеко не самые лучшие времена. Возник глубокий кризис, в связи с разочарованием о прежних, ставших уже своеобразным достоянием общественности, идеалах. Гибель прежнего общественного строя казалась неизбежной, поэтому неизбежным казался и вопрос, связанный с пересмотром прежних, устоявшихся моральных ценностей. В результате чего и появился символизм.
Он представляет собой одно из наиболее ярких литературных течений в литературе на рубеже веков. Данное направление можно назвать своеобразной попыткой человека-писателя уйти от противоречий в реальности и окунуться с головой в омут вечных идей и истин.
Именно таким человеком и является Блок. Особенно заметно это в «Стихах о Прекрасной даме». Сборник вышел в свет в 1904 году. Сборник в «Стихах о Прекрасной Даме» состоит из 129 небольших стихотворений, каждое из которых богато своей историей. В большинстве своем здесь звучат грезы об идеале, идея-мечта, поразившая собой Блока о неких грандиозных событиях. Собственно, можно сказать, что весь символизм писателя был сосредоточен именно в этом сборнике. Последующие произведения творца в дальнейшем частично меняются. Чаще всего они пронизывают чувство необходимости установить новые отношения с реальностью, без каких-либо возвышенных идеалов и грез, как в «Стихах о Прекрасной Даме». Сам Блок говорил об этом в своем письме С.М. Соловьеву так: «Во мне что-то обрывается, и наступает новое в положительном смысле, причем для меня это желательно, как когда реже».
Тихо вечерние тени В синих ложатся снегах. Сонмы нестройных видений Твой потревожили прах. Спишь ты за дальней равниной, Спишь в снеговой пелене… Песни твоей лебединой Звуки почудились мне. Голос, зовущий тревожно, Эхо в холодных снегах… Разве воскреснуть возможно? Разве былое – не прах? Нет, из господнего дома Полный бессмертия дух Вышел родной и знакомой Песней тревожить мой слух. Сонмы могильных видений, Звуки живых голосов… Тихо вечерние тени Синих коснулись снегов.
Так – разошлись в часы рассвета.
Всё отлетают сны земные, Всё ближе чуждые страны. Страны холодные, немые, И без любви, и без весны. Там – далеко, открыв зеницы, Виденья близких и родных Проходят в новые темницы И равнодушно смотрят в них. Там – матерь сына не узнает, Потухнут страстные сердца… Там безнадежно угасает Мое скитанье – без конца… И вдруг, в преддверьи заточенья, Послышу дальние шаги… Ты – одиноко – в отдаленьи, Сомкнешь последние круги…
Всё бытие и сущее согласно В великой, непрестанной тишине. Смотри туда участно, безучастно, — Мне всё равно – вселенная во мне. Я чувствую, и верую, и знаю, Сочувствием провидца не прельстишь. Я сам в себе с избытком заключаю Все те огни, какими ты горишь. Но больше нет ни слабости, ни силы, Прошедшее, грядущее – во мне. Всё бытие и сущее застыло В великой, неизменной тишине. Я здесь в конце, исполненный прозренья, Я перешел граничную черту. Я только жду условного виденья, Чтоб отлететь в иную пустоту.
Творчество Александра Блока, гениального поэта, “трагического тенора эпохи”, как звала его А. Ахматова, во многом определилось эстетикой одного из модернистских литературных течений того времени — символизма. Именно с ним связаны основные темы, идеи и образы блоковской лирики, ее художественные средства и приемы. Для того чтобы проследить наличие символистских мотивов в творчестве поэта, необходимо остановиться на основных положениях эстетики и поэтики данного течения. Символизм как направление в искусстве возник во Франции в 70—80-е годы XIX века. Именно в творчестве великих французских поэтов того времени черпали свое вдохновение и русские поэты. Символизм принято считать проявлением декаданса. Для символистов символ перестает быть лишь средством художественной образности, условно выражающим суть какого-либо явления. Отныне он призван отразить глубинные, доступные только взору поэта связи вещей. Он принципиально многозначен, и эта многозначность достигается за счет неясности, неопределенности, размытости образа. Основной принцип изображения — никаких красок, только оттенки. Формирование, развитие и творческий рост Блока связаны с воздействием на его эстетические взгляды идей символизма. Особенно велико было влияние русского философа и поэта Вл. Соловьева. Именно из его произведений Блок позаимствовал идею о близящейся мировой катастрофе и учение о Мировой Душе, или Вечной Женственности, призванной обновить мир. Это влияние и в биографическом плане любовь к Л. Д. Менделеевой и определили во многом мистико-элегическую направленность стихов Блока, их индивидуализм и отрешенность от мира. В наибольшей степени это относится к циклу стихов о Прекрасной Даме. Хотя цикл этот в целом автобиографичен, но реальная основа событий тщательно зашифрована, переведена на особый, мистический язык. Невесту, любимую девушку поэт изобразил в стихах как земное воплощение Вечной Женственности. Образ Прекрасной Дамы — один из ключевых в поэзии Блока. Она для него — идеал духовной красоты, божество, символ гармонии и света. Поэт не дает ее портрета — ведь она почти бесплотна, как всякое видение, греза, сон. К тому же описать — значит определить, а определить — значит ограничить. И образ Прекрасной Дамы остается в блоковском творчестве нераскрытым, недосказанным, неопределенным. Он явлен нам только во множестве имен: Прекрасная Дама, Вечная Женственность, Владычица Вселенной: Лирический герой цикла предстает несомненным индивидуалистом, человеком не только одиноким, но и жаждущим одиночества, живущим своей внутренней жизнью, которая чужда общественным интересам. Пейзажи стихов Блока полны отвлеченных и усложненных образов, призванных передать символическое соответствие внешнего мира, мира природы, и мира внутреннего.
В поэтическом мире Блока, который, как творец, искал сжатые поэтические формы, конкретные образы превращались в емкие символы, говорящие о беспредельном. Одно-два «магических» слова могли означать для лего бесконечно многое. Наиболее известные, классические тому примеры мы находим в стихотворениях цикла о Прекрасной Даме, «Незнакомка», «Нечаянная радость». Причем, особую значимость приобретает многомерность и глубина подразумеваемых смыслов.
Символика Блока не остается неизменной, она по-новому переосмысляется, скрещивается с новыми символами.
Стихотворение «Незнакомка» было написано А.А. Блоком в 1906 году. Жанр произведения – рассказ в стихах. Сюжет – встреча с Незнакомкой в загородном ресторане. Основная тема – столкновение мечты и реальности.
Прекрасная Дама из первых стихотворений поэта трансформируется здесь в образ своего «демонического двойника», куклы. Отметим, что в этом произведении поэт использует устойчивые в символизме мотивы, образы, ситуации. Это мотив вечера, солнца, романтического опьянения. Сама ситуация встречи с Незнакомкой уже присутствовала в произведениях В.Я. Брюсова. Однако у Блока все устойчивые символистские мотивы и ситуации трансформируются и обретают новый, зачастую противоположный смысл. В основе композиции стихотворения лежит принцип антитезы. Мечта противопоставлена грубой действительности. Первая часть – это подчеркнуто гротескная картина обывательского быта. Открывается стихотворение описанием весеннего вечера. Однако лирический герой не чувствует свежего дыхания весны.
Образ ресторана здесь также символичен. Это воплощение пошлости, бытового мира, окружающего героя. И этот мир поэт представляет нам зримо, слышимо, ощутимо конкретно. В этом описании передано не только мироощущение лирического героя, но и конкретные детали современной поэту действительности. Друг Блока, Евгений Павлович Иванов, вспоминал, что, будучи у него в Озерках (дачное место под Петербургом), видел показанные поэтом вывески булочной, канавы, прислушивался к крикам плывущих на лодках по озеру. И действительно, мы видим канавы и шлагбаумы, вдыхаем «переулочную пыль», ощущаем горячий, несвежий весенний воздух, слышим пьяные окрики, скрип уключин, «детский плач», «женский визг». Детали пейзажа также демонстративно снижены у Блока: луна равнодушно взирает на происходящее.
Вместо солнца золотится «крендель булочной», любовь подменена прогулками дам с «испытанными остряками». Во всем здесь отталкивающая дисгармония – звуков, запахов, красок и форм, ощущений и чувств. Все эти выразительные детали ярко характеризуют лирического героя, передавая его мироощущение, неприятие им уродливой, прозаической реальности. В стихотворении звучат два устойчивых мотива. Один из них – мотив опьянения. Незнакомка у Блока идет «меж пьяными». Однако опьянение его – это еще и погружение его в мир мечты, романтики, любви:
Другой устойчивый мотив «Незнакомки» – мотив вечера. Открывается стихотворение описанием вечернего ресторана, вечернего пейзажа. Далее анафора повторяется трижды: в бытовой, пошлой картине прогулок дам и их местных кавалеров, в описании ощущений лирического героя (его опьянение), в описании Незнакомки. Вторая часть стихотворения открывается появлением Незнакомки. Повествование здесь переходит в романтический план. «Дыша духами и туманами», Прекрасная Незнакомка возникает словно из страны грез, старинных преданий.
Если вам нужна помощь в написании работы, то рекомендуем обратиться к профессионалам. Более 70 000 авторов готовы помочь вам прямо сейчас. Бесплатные корректировки и доработки. Узнайте стоимость своей работы.
Старинные предания и сказки вновь оживают в душе героя. И ему неважно, наяву или во сне происходит эта метаморфоза: он уходит в «очарованную даль» от окружающей пошлой реальности, ото всего, что оскорбляло его эстетическое чувство. Погружаясь в мир мечты, он открывает иную действительность: духи и туманы, бездонные синие очи, дальний берег – все эти детали составляют целостный, единый образ мира мечты и поэзии. И пусть образ этот только греза, видение, минутное опьянение, но истинный смысл жизни открывается герою именно в эти минуты. Именно об этом он говорит в финале стихотворения: «Я знаю – истина в вине». Что стоит за образом Незнакомки у Блока? Как мы уже отмечали выше, толкования этого образа в литературоведении различны: Незнакомка – трансформированный образ Прекрасной Дамы; это обычная посетительница загородного ресторана, «падшая звезда»; это «смутное видение» лирического героя. Образ этой героини символизирует раздвоенность сознания героя, создает мотив двоемирия. Он уходит от грубой, пошлой действительности, однако окружающий мир никуда не исчезает, он продолжает существовать, именно в него приходит Незнакомка. Все это лишает образ лирического героя цельности, необходимой для гармонической, счастливой жизни, придает этому образу трагедийные ноты. Как мы уже отмечали, в основе композиции произведения – принцип антитезы. Первая часть (первые шесть строф) – описание реальной действительности. Вторая часть – (последние семь строф) – уход лирического героя в мир мечты и сказки. Два эти мира у Блока несовместимы. Стихотворение написано четырехстопным ямбом, катренами, рифмовка – перекрестная. Поэт использует различные средства художественной выразительности: эпитеты, метафору, инверсию, аллитерацию, ассонанс.
Блоковскую Незнакомку исследователи сравнивали с героиней Гоголя из повести «Невский проспект». У Гоголя панельная красотка сводит с ума несчастного художника, представ перед ним в виде неземного видения. Блок же рассматривает этот сюжет в ином ракурсе: иллюзия торжествует у него над пошлостью и однообразием жизни. Впоследствии эту тему поэт развивает в лирической драме «Незнакомка». Однако в этой пьесе Блок утверждает уже горько-ироническое отношение к ситуации: поэт у него обречен на вечную тоску по прекрасному идеалу.
Поможем написать любую работу на аналогичную тему
Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Узнать стоимость
И тяжкий сон житейского сознанья
Ты отряхнешь, тоскуя и любя.
Предчувствую Тебя. Года проходят мимо — Всё в облике одном предчувствую Тебя. Весь горизонт в огне – и ясен нестерпимо, И молча жду, – тоскуя и любя.
Весь горизонт в огне, и близко появленье, Но страшно мне: изменишь облик Ты, И дерзкое возбудишь подозренье, Сменив в конце привычные черты. О, как паду – и горестно, и низко, Не одолев смертельные мечты! Как ясен горизонт! И лучезарность близко. Но страшно мне: изменишь облик Ты.
4 июня 1901. С. Шахматово
Стихи о Прекрасной Даме
«Стихи о Прекрасной Даме», вышедшие в свет в 1904 году, представляют собой первый поэтический сборник Александра Блока. Впоследствии оно станет по-настоящему оригинальным, единственным в своем роде гениальным произведением, такого же гениального человека. Специалисты называют этот сборник лирическим дневником. Это вполне логично и понятно, так как сам писатель во многом изложил в стихах некоторые факты из своей собственной биографии. В сборнике он повествует читателям о собственных переживаниях, чувствах и размышлениях. Сам цикл «Стихов о Прекрасной Даме» представляет собой центральную часть сборника. Однако его особенности трудно понять без обращения к тем стихотворениям, которые составили раздел «Ante Lucem», открывающий книгу. В переводе с латинского это означает «во мраке». Тем самым автор как бы намекает читателю о том, что его герой в это время – сугубо лирический, который пребывает в одиночестве и, естественно, страдает от этого. Его герой буквально находится в беспросветном мраке. Особенно заметно это в произведении «Пусть светит месяц — ночь темна…». Здесь и рассказывается об отреченности главного героя от внешнего мира, его душевных терзаниях:
«Пусть светит месяц — ночь темна. Пусть жизнь приносит людям счастье- В моей душе любви весна Не сменит бурного ненастья. Ночь распростерлась надо мной И отвечает мертвым взглядом На тусклый взор души больной, Облитой острым, сладким ядом. И тщетно, страсти затая, В холодной мгле передрассветной Среди толпы блуждаю я С одной лишь думою заветной: Пусть светит месяц — ночь темна. Пусть жизнь приносит людям счастье- В моей душе любви весна Не сменит бурного ненастья.»
Тут Блок связывает состояние души главного героя с темной ночью. Ночь распростерлась над ним, а в душе его царит и властвует такая же темнота. Одиночество усугубляется оторванностью человека от реальной жизни, так как главный герой обладает характерным романтическим мироощущением. Несмотря на то что автор не указывает никакого прямого противопоставления «я» или «мы», он все равно указывает, что главный герой находится где-то среди людей. Тем не менее они живут совершенно по-другому, в отличие от нашего главного героя, который не может никак порвать со своим одиночеством. Его позиция весьма странна: «Пусть жизнь приносит людям счастье», но сам он о себе этого не говорит. Сам человек – творческая личность, он пытается постигнуть тайны неземного, мироздания, а самая лучшая пора для таких размышлений – ночь. Стихотворение и начинается, и заканчивается одним и тем же четверостишием. Главный герой убежден, что ночь так и останется для него темной, хотя и светит месяц.
Все минуло: и счастье и горе.
Не сердись и прости. Ты цветешь одиноко, Да и мне не вернуть Этих снов золотых, этой веры глубокой… Безнадежен мой путь. Мыслью сонной цветя, ты блаженствуешь много, Ты лазурью сильна. Мне – другая и жизнь, и другая дорога, И душе – не до сна. Верь – несчастней моих молодых поклонений Нет в обширной стране, Где дышал и любил твой таинственный гений, Безучастный ко мне.
Незнакомка — анализ стихотворения по плану
Предыстория написания этого произведения довольно печальна — в период создания поэт переживал личную трагедию — его жена ушла к Александру Белому. Поэт пытался забыться, много пил и проводил время в местах сомнительных. Возможно, в одном и таких мест он и повстречал таинственную незнакомку.
Тема произведения
Автор описывает атмосферу вечернего города и обстановку некоторого злачного заведения: пыльный воздух и привычные слуху звуки городской жизни, окрики пьяных, женский визг, детский плач создают образ душного, как будто чем-то затянутого места. Во второй же половине стихотворения А. Блок описывает незнакомку — прекрасную, загадочную особу, всегда появляющуюся в одиночестве и совсем не вписывающуюся в интерьер питейного заведения.
Идея произведения, основная мысль
Стихотворение Незнакомка — ставшее переломным моментом в жизни и творчестве поэта. Возвышенный образ посетительницы явно противопоставляется атмосфере кабака, полного пьяных мужчин, людей, которые пытаются утопить свое горе в вине.
Хрупкая девушка оказывается сильнее всех их, она не опускается до пьянства, и поэт восхищается её духовной силой и задумывается над своей жизнью и над тем, как он её проводит.
Средства художественной выразительности
Цветопись: “Чуть золотится крендель булочной”, “И очи синие бездонные”. Эпитеты: “И правит окриками пьяными/Весенний и тлетворный дух”, “Испытанные остряки”, “И влагой терпкой и таинственной” и т.д. Звукопись: в первой половине стихотворения повторяются звуки “к”, “х”, “п”, “р”, “т”, создается впечатление духоты, шума; во второй половине стихотворения больше гласных, повторяются звуки “л”, “н”, создается мягкий, как бы плавный образ незнакомки.
Метафоры: “А в небе, ко всему приученный/Бессмысленно кривится диск (имеется в виду луна)”, “И влагой терпкой и таинственной (т.е. вином)”, “И вижу берег очарованный/И очарованную даль(лицо девушки)” Риторическое обращение: “Ты право, пьяное чудовище!”
Особенности жанра, композиции
Написано в жанре рассказа в стихах, композиция выстроена на основе антитезы (противопоставление темного и светлого). Относится к символистской лирике.
Образ лирического героя
Образ лирического героя в этом стихотворении есть сам автор. Опьяненный вином, опустившийся до пьянства, запивая свое горе, встретивший что-то светлое и подвигнутый пересмотреть отношение к своей жизни, он находился в таком же кабаке и встречал незнакомку.
Стихотворный размер. Стихотворение написано четырехстопным ямбом, катренами, рифмовка – перекрестная.
История создания
Стихотворение написано в крайне сложный для поэта период. Жена изменила с его другом, Андреем Белым, кроме того, в этот же год Александр осуществляет разрыв с поэтами-символистами. Конечно, такие потрясения не могли не сказаться на его творчестве. Все эти скитания, душевные переживания и впечатления нашли отражение в «Незнакомке».
Видимо, автор решил создать для себя иллюзорную реальность, как убежище от земных страданий. Мечта об идеале, воплощенная в стихотворении, дала ему стимул жить и творить. Ведь если есть красота, облаченная в рифму, значит, есть и предназначение творца, данное Блоку свыше.
Александр Блок ✏ и о Прекрасной даме (Цикл)
Цикл «Стихи о Прекрасной Даме»
Вступление
Отдых напрасен. Дорога крута.
Вечер прекрасен. Стучу в ворота.
Дольнему стуку чужда и строга,
Ты рассыпаешь кругом жемчуга.
Терем высок, и заря замерла.
Красная тайна у входа легла.
Кто поджигал на заре терема,
Что воздвигала Царевна Сама?
Каждый конёк на узорной резьбе
Красное пламя бросает к тебе.
Купол стремится в лазурную высь.
Синие окна румянцем зажглись.
Все колокольные звоны гудят.
Залит весной беззакатный наряд.
Ты ли меня на закатах ждала?
Терем зажгла? Ворота отперла?
***
Я вышел. Медленно сходили
На землю сумерки зимы.
Минувших дней младые были
Пришли доверчиво из тьмы…
Пришли и встали за плечами,
И пели с ветром о весне…
И тихими я шёл шагами,
Провидя вечность в глубине..
О, лучших дней живые были!
Под вашу песнь из глубины
На землю сумерки сходили
И вечности вставали сны.
25 января 1901. С.- Петербург
***
Ветер принёс издалёка
Песни весенней намёк,
Где-то светло и глубоко
Неба открылся клочок.
В этой бездонной лазури,
В сумерках близкой весны
Плакали зимние бури,
Реяли звёздные сны.
Робко, темно и глубоко
Плакали струны мои.
Ветер принёс издалёка
Звучные песни твои.
***
Тихо вечерние тени
В синих ложатся снегах.
Сонмы нестройных видений
Твой потревожили прах.
Спишь ты за дальней равниной,
Спишь в снеговой пелене…
Песни твоей лебединой
Звуки почудились мне.
Голос, зовущий тревожно,
Эхо в холодных снегах…
Разве воскреснуть возможно?
Разве былое — не прах?
Нет, из господнего дома
Полный бессмертия дух
Вышел родной и знакомой
Песней тревожить мой слух.
Сонмы могильных видений,
Звуки живых голосов…
Тихо вечерние тени
Синих коснулись снегов.
***
Душа молчит. В холодном небе
Всё те же звёзды ей горят.
Кругом о злате иль о хлебе
Народы шумные кричат…
Она молчит, — и внемлет крикам,
И зрит далёкие миры,
Но в одиночестве двуликом
Готовит чудные дары,
Дары своим богам готовит
И, умащённая, в тиши,
Неустающим слухом ловит
Далёкий зов другой души…
Так- белых птиц над океаном
Неразлучённые сердца
Звучат призывом за туманом,
Понятным им лишь до конца.
***
Ты отходишь в сумрак алый,
В бесконечные круги.
Я послышал отзвук малый,
Отдалённые шаги.
Близко ты или далече
Затерялась в вышине?
Ждать иль нет внезапной встречи
В этой звучной тишине?
В тишине звучат сильнее
Отдалённые шаги,
Ты ль смыкаешь, пламенея,
Бесконечные круги?
Ночью сумрачной и дикой —
Сын бездонной глубины —
Бродит призрак бледноликий
На полях моей страны,
И поля во мгле великой
Чужды, хладны и темны.
Лишь порой, заслышав бога,
Дочь блаженной стороны
Из родимого чертога
Гонит призрачные сны,
И в полях мелькает много
Чистых девственниц весны.
***
Навстречу вешнему расцвету
Зазеленели острова.
Одна лишь песня не допета,
Забылись вечные слова…
Душа в стремленьи запоздала,
В пареньи смутном замерла,
Какой-то тайны не познала,
Каких-то снов не поняла…
И вот — в завистливом смущеньи
Глядит — растаяли снега,
И рек нестройное теченье
Свои находит берега.
***
В день холодный, в день осенний
Я вернусь туда опять
Вспомнить этот вздох весенний,
Прошлый образ увидать.
Я приду — и не заплачу,
Вспоминая, не сгорю.
Встречу песней наудачу
Новой осени зарю.
Злые времени законы
Усыпили скорбный дух.
Прошлый вой, былые стоны
Не услышишь — я потух.
Самый огнь — слепые очи
Не сожжёт мечтой былой.
Самый день — темнее ночи
Усыплённому душой.
27 апреля 1901, Поле за Старой Деревней
***
Так — разошлись в часы рассвета.
А. Б.
Всё отлетают сны земные,
Всё ближе чуждые страны.
Страны холодные, немые,
И без любви, и без весны.
Там — далеко, открыв зеницы,
Виденья близких и родных
Проходят в новые темницы
И равнодушно смотрят в них.
Там — матерь сына не узнает,
Потухнут страстные сердца…
Там безнадёжно угасает
Моё скитанье — без конца…
И вдруг, в преддверьи заточенья,
Послышу дальние шаги…
Ты — одиноко — в отдаленьи,
Сомкнёшь последние круги…
***
В передзакатные часы
Среди деревьев вековых
Люблю неверные красы
Твоих очей и слов твоих.
Прощай, идёт ночная тень,
Ночь коротка, как вешний сон,
Но знаю — завтра новый день,
И новый для тебя закон.
Не бред, не призрак ты лесной,
Но старина не знала фей
С такой неверностью очей,
С душой изменчивой такой!
***
Всё бытиё и сущее согласно
В великой, непрестанной тишине.
Смотри туда участно, безучастно, —
Мне всё равно — вселенная во мне.
Я чувствую, и верую, и знаю,
Сочувствием провидца не прельстишь.
Я сам в себе с избытком заключаю
Все те огни, какими ты горишь.
Но больше нет ни слабости, ни силы,
Прошедшее, грядущее — во мне.
Всё бытиё и сущее застыло
В великой, неизменной тишине.
Я здесь в конце, исполненный прозренья,
Я перешёл граничную черту.
Я только жду условного виденья,
Чтоб отлететь в иную пустоту.
***
Кто-то шепчет и смеётся
Сквозь лазоревый туман.
Только мне в тиши взгрустнётся
Снова смех из милых стран!
Снова шопот — и в шептаньи
Чья-то ласка, как во сне,
В чьём-то женственном дыханьи,
Видно, вечно радость мне!
Пошепчи, посмейся, милый,
Милый образ, нежный сон;
Ты нездешней, видно, силой
Наделён и окрылён.
***
Белой ночью месяц красный
Выплывает в синеве.
Бродит призрачно-прекрасный,
Отражается в Неве.
Мне провидится и снится
Исполпенье тайных дум.
В вас ли доброе таится,
Красный месяц, тихий шум?
***
Небесное умом не измеримо,
Лазурное сокрыто от умов.
Лишь изредка приносят серафимы
Священный сон избранникам миров.
И мнилась мне Российская Венера,
Тяжёлою туникой повита,
Бесстрастна в чистоте, нерадостна без меры,
В чертах лица — спокойная мечта.
Она сошла на землю не впервые,
Но вкруг неё толпятся в первый раз
Богатыри не те, и витязи иные…
И странен блеск её глубоких глаз…
29 мая 1901, с. Шахматово
***
Они звучат, они ликуют,
Не уставая никогда,
Они победу торжествуют,
Они блаженны навсегда.
Кто уследит в окрестном звоне,
Кто ощутит хоть краткий миг
Мой бесконечный в тайном лоне,
Мой гармонический язык?
Пусть всем чужда моя свобода,
Пусть всем я чужд, в саду моём
Звенит и буйствует природа.
Я — соучастник ей во всём!
***
Одинокий, к тебе прихожу,
Околдован огнями любви.
Ты гадаешь. — Меня не зови —
Я и сам уж давно ворожу.
От тяжёлого бремени лет
Я спасался одной ворожбой,
И опять ворожу над тобой,
Но неясен и смутен ответ.
Ворожбой полонённые дни
Я лелею года, — не зови…
Только скоро ль погаснут огни
Заколдованной тёмной любви?
1 июня 1901, с. Шахматово
***
И тяжкий сон житейского сознанья
Ты отряхнёшь, тоскуя и любя.
Вл. Соловьёв
Предчувствую Тебя. Года проходят мимо —
Всё в облике одном предчувствую Тебя.
Весь горизонт в огне — и ясен нестерпимо,
И молча жду, — тоскуя и любя.
Весь горизонт в огне, и близко появленье,
Но страшно мне: изменишь облик Ты,
И дерзкое возбудишь подозренье,
Сменив в конце привычные черты.
О, как паду — и горестно, и низко,
Не одолев смертельные мечты!
Как ясен горизонт! И лучезарность близко.
Но страшно мне: изменишь облик Ты.
4 июня 1901, с. Шахматово
***
…и поздно желать,
Всё минуло: и счастье и горе.
Вл. Соловьёв
Не сердись и прости. Ты цветёшь одиноко,
Да и мне не вернуть
Этих снов золотых, этой веры глубокой…
Безнадёжен мой путь.
Мыслью сонной цветя, ты блаженствуешь много,
Ты лазурью сильна.
Мне — другая и жизнь, и другая дорога,
И душе — не до сна.
Верь — несчастней моих молодых поклонений
Нет в обширной стране,
Где дышал и любил твой таинственный гений,
Безучастный ко мне.
***
За туманом, за лесами
Загорится — пропадёт,
Еду влажными полями —
Снова издали мелькнёт.
Так блудящими огнями
Поздней ночью, за рекой,
Над печальными лугами
Мы встречаемся с Тобой.
Но и ночью нет ответа,
Ты уйдёшь в речной камыш,
Унося источник света,
Снова издали манишь.
***
В бездействии младом, в передрассветной лени
Душа парила ввысь, и там Звезду нашла.
Туманен вечер был, ложились мягко тени.
Вечерняя Звезда, безмолвствуя, ждала.
Невозмутимая, на тёмные ступени
Вступила Ты, и, Тихая, всплыла.
И шаткою мечтой в передрассветной лени
На звёздные пути Себя перенесла.
И протекала ночь туманом сновидений.
И юность робкая с мечтами без числа.
И близится рассвет. И убегают тени.
И, Ясная, Ты с солнцем потекла.
***
Сегодня шла Ты одиноко,
Я не видал Твоих чудес.
Там, над горой Твоей высокой,
Зубчатый простирался лес.
И этот лес, сомкнутый тесно,
И эти горные пути
Мешали слиться с неизвестным,
Твоей лазурью процвести.
***
Внемля зову жизни смутной,
Тайно плещущей во мне,
Мысли ложной и минутной
Не отдамся и во сне.
Жду волны — волны попутной
К лучезарной глубине.
Чуть слежу, склонив колени,
Взором кроток, сердцем тих,
Уплывающие тени
Суетливых дел мирских
Средь видений, сновидений,
Голосов миров иных.
***
Прозрачные, неведомые тени
К Тебе плывут, и с ними Ты плывёшь,
В объятия лазурных сновидений,
Невнятных нам, — Себя Ты отдаёшь.
Перед Тобой синеют без границы
Моря, поля, и горы, и леса,
Перекликаются в свободной выси птицы,
Встаёт туман, алеют небеса.
А здесь, внизу, в пыли, в уничиженьи,
Узрев на миг бессмертные черты,
Безвестный раб, исполнен вдохновенья,
Тебя поёт. Его не знаешь Ты,
Не отличишь его в толпе народной,
Не наградишь улыбкою его,
Когда вослед взирает, несвободный,
Вкусив на миг бессмертья Твоего.
***
Я жду призыва, ищу ответа,
Немеет небо, земля в молчаньи,
За жёлтой нивой — далёко где-то —
На миг проснулось моё воззванье.
Из отголосков далёкой речи,
С ночного неба, с полей дремотных,
Всё мнятся тайны грядущей встречи,
Свиданий ясных, но мимолётных.
Я жду — и трепет объемлет новый.
Всё ярче небо, молчанье глуше…
Ночную тайну разрушит слово…
Помилуй, боже, ночные души!
На миг проснулось за нивой, где-то,
Далёким эхом моё воззванье.
Всё жду призыва, ищу ответа,
Но странно длится земли молчанье.
***
Не ты ль в моих мечтах, певучая, прошла
Над берегом Невы и за чертой столицы?
Не ты ли тайный страх сердечный совлекла
С отвагою мужей и с нежностью девицы?
Ты песнью без конца растаяла в снегах
И раннюю весну созвучно повторила.
Ты шла звездою мне, но шла в дневных лучах
И камни площадей и улиц освятила.
Тебя пою, о, да! Но просиял твой свет
И вдруг исчез — в далёкие туманы.
Я направляю взор в таинственные страны, —
Тебя не вижу я, и долго бога нет.
Но верю, ты взойдёшь, и вспыхнет сумрак алый,
Смыкая тайный круг, в движеньи запоздалый.
***
За городом в полях весною воздух дышит.
Иду и трепещу в предвестии огня.
Там, знаю, впереди — морскую зыбь колышет
Дыханье сумрака — и мучает меня.
Я помню: далеко шумит, шумит столица.
Там, в сумерках весны, неугомонный зной.
О, скудные сердца! Как безнадёжны лица!
Не знавшие весны тоскуют над собой.
А здесь, как память лет невинных и великих,
Из сумрака зари — неведомые лики
Вещают жизни строй и вечности огни…
Забудем дольний шум. Явись ко мне без гнева,
Закатная, Таинственная Дева,
И завтра и вчера огнём соедини.
***
Вечереющий день, догорая,
Отступает в ночные края.
Посещает меня, возрастая,
Неотступная Тайна моя.
Неужели и страстная дума,
Бесконечно земная волна,
Затерявшись средь здешнего шума,
Не исчерпает жизни до дна?
Неужели в холодные сферы
С неразгаданной тайной земли
Отошли и печали без меры,
И любовные сны отошли?
Умирают мои угнетенья,
Утоляются горести дня,
Только Ты одинокою тенью
Посети на закате меня.
***
Не жди последнего ответа,
Его в сей жизни не найти.
Но ясно чует слух поэта
Далёкий гул в своём пути.
Он приклонил с вниманьем ухо,
Он жадно внемлет, чутко ждёт,
И донеслось уже до слуха:
Цветёт, блаженствует, растёт…
Всё ближе — чаянье сильнее,
Но, ах! — волненья не снести…
И вещий падает, немея,
Заслыша близкий гул в пути.
Кругом — семья в чаду молений,
И над кладбищем — мерный звон.
Им не постигнуть сновидений,
Которых не дождался он.
***
Не пой ты мне и сладостно, и нежно:
Утратил я давно с юдолью связь.
Моря души — просторны и безбрежны,
Погибнет песнь, в безбрежность удалясь.
Одни слова без песен сердцу ясны.
Лишь правдой их над сердцем процветёшь.
А песни звук — докучливый и страстный —
Таит в себе невидимую ложь.
Мой юный пыл тобою же осмеян,
Покинут мной — туманы позади.
Объемли сны, какими я овеян,
Пойми сама, что будет впереди.
***
Не жаль мне дней ни радостных, ни знойных,
Ни лета зрелого, ни молодой весны.
Они прошли — светло и беспокойно,
И вновь придут — они землёй даны.
Нет, хоть в конце тревожного скитанья
Найду пути, и не вздохну о дне!
Не омрачить заветного свиданья
Тому, кто здесь вздыхает обо мне.
***
Признак истинного чуда
В час полночной темноты —
Мглистый мрак и камней груда,
В них горишь алмазом ты.
А сама — за мглой речною
Направляешь горный бег
Ты лазурью золотою
Просиявшая навек.
29 июля 1901, Фабрика
***
Дождёшься ль вечерней порой
Опять и желанья, и лодки,
Весла, и огня за рекой?
Фет
Сумерки, сумерки вешние,
Хладные волны у ног,
В сердце — надежды нездешние,
Волны бегут на песок.
Отзвуки, песня далёкая,
Но различить — не могу.
Плачет душа одинокая
Там, на другом берегу.
Тайна ль моя совершается,
Ты ли зовёшь вдалеке?
Лодка ныряет, качается,
Что-то бежит по реке.
В сердце — надежды нездешние,
Кто-то навстречу — бегу…
Отблески, сумерки вешние,
Клики на том берегу.
***
Ты горишь над высокой горою,
Недоступна в Своём терему.
Я примчуся вечерней порою,
В упоеньи мечту обниму.
Ты, заслышав меня издалёка,
Свой костёр разведёшь ввечеру,
Стану, верный велениям Рока,
Постигать огневую игру.
И когда среди мрака снопами
Искры станут кружиться в дыму,
Я умчусь с огневыми кругами
И настигну Тебя в терему.
***
Видно, дни золотые пришли.
Все деревья стоят, как в сияньи.
Ночью холодом веет с земли;
Утром белая церковь вдали
И близка и ясна очертаньем.
Всё поют и поют вдалеке,
Кто поёт — не пойму; а казалось,
Будто к вечеру там, на реке —
В камышах ли, в сухой осоке, —
И знакомая песнь раздавалась.
Только я не хочу узнавать.
Да и песням знакомым не верю.
Всё равно — мне певца не понять.
От себя ли скрывать
Роковую потерю?
***
Кругом далёкая равнина,
Да толпы обгорелых пней
Внизу — родимая долина,
И тучи стелятся над ней.
Ничто не манит за собою,
Как будто даль сама близка.
Здесь между небом и землёю
Живёт угрюмая тоска.
Она и днём и ночью роет
В полях песчаные бугры.
Порою жалобно завоет
И вновь умолкнет — до поры.
И всё, что будет, всё, что было,
Холодный и бездушный прах,
Как эти камни над могилой
Любви, затерянной в потях.
25 августа 1901, д. Ивлево
***
Я всё гадаю над тобою,
Но, истомлённый ворожбой,
Смотрю в глаза твои порою
И вижу пламень роковой.
Или великое свершилось,
И ты хранишь завет времён
И, озарённая, укрылась
От дуновения племён?
Но я, покорствуя заране,
Знай, сохраню святой завет.
Не оставляй меня в тумане
Твоих первоначальных лет.
Лежит заклятье между нами,
Но, в постоянстве недвижим,
Скрываю родственное пламя
Под бедным обликом своим.
***
Нет конца лесным тропинкам.
Только встретить до звезды
Чуть заметные следы…
Внемлет слух лесным былинкам.
Всюду ясная молва
Об утраченных и близких…
По верхушкам ёлок низких
Перелётные слова…
Не замечу ль по былинкам
Потаённого следа…
Вот она — зажглась звезда!
Нет конца лесным тропинкам.
2 сентября 1901, Церковный лес
***
Мчит меня мёртвая сила,
Мчит по стальному пути.
Небо уныньем затмило,
В сердце — твой голос: «Прости».
Да, и в разлуке чиста ты
И непорочно свята.
Вон огневого заката
Ясная гаснет черта.
Нет безнадёжного горя!
Сердце — под гнётом труда,
А на небесном просторе —
Ты — золотая звезда.
6 сентября 1901, Почтовый поезд
Посвящение
Встали надежды пророка —
Близки лазурные дни.
Пусть лучезарность востока
Скрыта в неясной тени.
Но за туманами сладко
Чуется близкий рассвет.
Мне мировая разгадка
Этот безбрежный поэт.
Здесь — голубыми мечтами
Светлый возвысился храм.
Всё голубое — за Вами
И лучезарное — к Вам.
***
Пройдёт зима — увидишь ты
Мои равнины и болота
И скажешь: «Сколько красоты!
Какая мёртвая дремота!»
Но помни, юная, в тиши
Моих равнин хранил я думы
И тщетно ждал твоей души,
Больной, мятежный и угрюмый.
Я в этом сумраке гадал,
Взирал в лицо я смерти хладной
И бесконечно долго ждал,
В туманы всматриваясь жадно.
Но мимо проходила ты, —
Среди болот хранил я думы,
И этой мёртвой красоты
В душе остался след угрюмый.
***
Встану я в утро туманное,
Солнце ударит в лицо.
Ты ли, подруга желанная,
Всходишь ко мне на крыльцо?
Настежь ворота тяжёлые!
Ветром пахнуло в окно!
Песни такие весёлые
Не раздавались давно!
С ними и в утро туманное
Солнце и ветер в лицо!
С ними подруга желанная
Всходит ко мне на крыльцо!
***
Снова ближе вечерние тени,
Ясный день догорает вдали.
Снова сонмы нездешних видении
Всколыхнулись — плывут — подошли.
Что же ты на великую встречу
Не вскрываешь свои глубины?
Или чуешь иного предтечу
Несомненной и близкой весны?
Чуть во мраке светильник завижу
Поднимусь и, не глядя, лечу.
Ты же в сумраке, милая, ближе
К неподвижному жизни ключу.
***
Хранила я среди младых созвучий
Задумчивый и нежный образ дня.
Вот дунул вихрь, поднялся прах летучий,
И солнца нет, и сумрак вкруг меня.
Но в келье — май, и я живу, незрима,
Одна, в цветах, и жду другой весны.
Идите прочь — я чую серафима,
Мне чужды здесь земные ваши сны.
Идите прочь, скитальцы, дети, боги!
Я расцвету ещё в последний день,
Мои мечты — священные чертоги,
Моя любовь — немеющая тень.
***
Скрипнула дверь. Задрожала рука.
Вышла я в улицы сонные.
Там, в поднебесьи, идут облака
Через туман озарённые.
С ними — знакомое, слышу, вослед…
Нынче ли сердце пробудится?
Новой ли, прошлой ли жизни ответ,
Вместе ли оба почудятся?
Если бы злое несли облака,
Сердце моё не дрожало бы…
Скрипнула дверь. Задрожала рука.
Слёзы. И песни. И жалобы.
***
Зарево белое, жёлтое, красное,
Крики и звон вдалеке.
Ты не обманешь, тревога напрасная,
Вижу огни на реке.
Заревом ярким и поздними криками
Ты не разрушишь мечты.
Смотрится призрак очами великими
Из-за людской суеты.
Смертью твоею натешу лишь взоры я,
Жги же свои корабли!
Вот они — тихие, светлые, скорые —
Мчатся ко мне издали.
***
Я ли пишу, или ты из могилы
Выслала юность свою, —
Прежними розами призрак мне милый
Я, как тогда, обовью.
Если умру — перелётные птицы
Призрак развеют, шутя.
Скажешь и ты, разбирая страницы:
«Божье то было дитя».
***
Жду я холодного дня,
Сумерек серых я жду.
Замерло сердце, звеня:
Ты говорила: «Приду, —
Жди на распутьи — вдали
Людных и ярких дорог,
Чтобы с величьем земли
Ты разлучиться не мог.
Тихо приду и замру,
Как твоё сердце, звеня,
Двери тебе отопру
В сумерках зимнего дня».
***
Будет день — и свершится великое,
Чую в будущем подвиг души.
Ты — другая, немая, безликая,
Притаилась, колдуешь в тиши.
Но во что обратишься — не ведаю,
И не знаешь ты, буду ли твой,
А уж Там веселятся победою
Над единой и страшной душой.
***
Я долго ждал — ты вышла поздно,
Но в ожиданьи ожил дух,
Ложился сумрак, но бесслёзно
Я напрягал и взор и слух.
Когда же первый вспыхнул пламень
И слово к небу понеслось, —
Разбился лёд, последний камень
Упал, — и сердце занялось.
Ты в белой вьюге, в снежном стоне
Опять волшебницей всплыла,
И в вечном свете, в вечном звоне
Церквей смешались купола.
***
Ночью вьюга снежная
Заметала след.
Розовое, нежное
Утро будит свет.
Встали зори красные,
Озаряя снег.
Яркое и страстное
Всколыхнуло брег.
Вслед за льдиной синею
В полдень я всплыву.
Деву в снежном инее
Встречу наяву.
Ворожба
Я могуч и велик ворожбою,
Но тебя уследить — не могу.
Полечу ли в эфир за тобою —
Ты цветёшь на земном берегу.
Опускаюсь в цветущие степи —
Ты уходишь в вечерний закат,
И меня оковавшие цепи
На земле одиноко бренчат.
Но моя ворожба не напрасна:
Пусть печально и страшно «вчера».
Но сегодня — и тайно и страстно
Заалело полнеба с утра.
Я провижу у дальнего края
Разгоревшейся тучи — тебя.
Ты глядишь, улыбаясь и зная,
Ты придёшь, трепеща и любя.
***
Недосказанной речи тревогу
Хороню до свиданья в ночи.
Окна терема — все на дорогу,
Вижу слабое пламя свечи.
Ждать ли поздней условленной встречи?
Знаю — юная сердцем в пути, —
Ароматом неведомой встречи
Сердце хочет дрожать и цвести.
В эту ночь благовонные росы,
Словно влажные страсти слова,
Тяжко лягут на мягкие косы —
Утром будет гореть голова…
Но несказанной речи тревогу
До свиданья в ночи — не уйму.
Слабый пламень глядит на дорогу,
Яркий пламень дрожит в терему.
***
Молчи, как встарь, скрывая свет, —
Я ранних тайн не жду.
На мой вопрос — один ответ:
Ищи свою звезду.
Не жду я ранних тайн, поверь
Они не мне взойдут.
Передо мной закрыта дверь
В таинственный приют.
Передо мной — суровый жар
Душевных слёз и бед,
И на душе моей пожар —
Один, один ответ.
Молчи, как встарь, — я услежу
Восход моей звезды,
Но сердцу, сердцу укажу
Я поздних тайн следы.
Но первых тайн твоей весны
Другим приснится свет.
Сольются наши две волны
В горниле поздних бед.
***
Вечереющий сумрак, поверь,
Мне напомнил неясный ответ.
Жду — внезапно отворится дверь,
Набежит исчезающий свет.
Словно бледные в прошлом мечты,
Мне лица сохранились черты
И отрывки неведомых слов,
Словно отклики прежних миров,
Где жила ты и, бледная, шла,
Под ресницами сумрак тая,
За тобою — живая ладья,
Словно белая лебедь, плыла,
За ладьёй — огневые струи —
Беспокойные песни мои…
Им внимала задумчиво ты,
И лица сохранились черты,
И запомнилась бледная высь,
Где последние сны пронеслись.
В этой выси живу я, поверь,
Смутной памятью сумрачных лет,
Смутно помню — отворится дверь,
Набежит исчезающий свет.
При посылке роз
Смотрел отвека бог лукавый
На эти душные цветы.
Их вековечною отравой
Дыши и упивайся ты.
С их страстной, с их истомной ленью
В младые сумерки твои
И пламенной и льстивой тенью
Войдут мечтания мои.
Неотвратимы и могучи,
И без свиданий, и без встреч,
Они тебя из душной тучи
Живою молньей будут жечь.
Ночь на новый год
Лежат холодные туманы,
Горят багровые костры.
Душа морозная Светланы
В мечтах таинственной игры.
Скрипнет снег — сердца займутся —
Снова тихая луна.
За воротами смеются,
Дальше — улица темна.
Дай взгляну на праздник смеха,
Вниз сойду, покрыв лицо!
Ленты красные — помеха,
Милый глянет на крыльцо…
Но туман не шелохнётся,
Жду полуночной поры.
Кто-то шепчет и смеётся,
И горят, горят костры…
Скрипнет снег — в морозной дали
Тихий, крадущийся свет.
Чьи-то санки пробежали…
«Ваше имя?» — Смех в ответ.
Вот поднялся вихорь снежный,
Побелело всё крыльцо…
И смеющийся, и нежный
Закрывает мне лицо…
Лежат холодные туманы,
Бледнея, крадется луна.
Душа задумчивой Светланы
Мечтой чудесной смущена…
Бегут неверные дневные тени.
Высок и внятен колокольный зов.
Озарены церковные ступени,
Их камень жив — и ждёт твоих шагов.
Ты здесь пройдёшь, холодный камень тронешь,
Одетый страшной святостью веков,
И, может быть, цветок весны уронишь
Здесь, в этой мгле, у строгих образов.
Растут невнятно розовые тени,
Высок и внятен колокольный зов,
Ложится мгла на старые ступени….
Я озарён — я жду твоих шагов.
***
Высоко с темнотой сливается стена,
Там — светлое окно и светлое молчанье.
Ни звука у дверей, и лестница темна,
И бродит по углам знакомое дрожанье.
В дверях дрожащий свет и сумерки вокруг.
И суета и шум на улице безмерней.
Молчу и жду тебя, мой бедный, поздний друг,
Последняя мечта моей души вечерней.
***
Там, в полусумраке собора,
В лампадном свете образа.
Живая ночь заглянет скоро
В твои бессонные глаза.
В речах о мудрости небесной
Земные чуятся струи.
Там, в сводах — сумрак неизвестный,
Здесь — холод каменной скамьи.
Глубокий жар случайной встречи
Дохнул с церковной высоты
На эти дремлющие свечи,
На образа и на цветы.
И вдохновительно молчанье,
И скрыты помыслы твои,
И смутно чуется познанье
И дрожь голубки и змеи.
***
Я укрыт до времени в приделе,
Но растут великие крыла.
Час придёт — исчезнет мысль о теле,
Станет высь прозрачна и светла.
Так светла, как в день весёлой встречи,
Так прозрачна, как твоя мечта.
Ты услышишь сладостные речи,
Новой силой расцветут уста.
Мы с тобой подняться не успели, —
Загорелся мой тяжёлый щит.
Пусть же ныне в роковом приделе,
Одинокий, в сердце догорит.
Новый щит я подниму для встречи,
Вознесу живое сердце вновь.
Ты услышишь сладостные речи,
Ты ответишь на мою любовь.
Час придёт — в холодные метели
Даль весны заглянет, весела.
Я укрыт до времени в приделе,
Но растут всемощные крыла.
***
Вдали мигнул огонь вечерний —
Там расступились облака.
И вновь, как прежде, между терний
Моя дорога нелегка.
Мы разошлись, вкусивши оба
Предчувствий неги и земли.
А сердце празднует до гроба
Зарю, мигнувшую вдали.
Так мимолётно перед нами
Перепорхнула жизнь — и жаль:
Всё мнится — зорь вечерних пламя
В последний раз открыло даль.
***
Сны раздумий небывалых
Стерегут мой день.
Вот видений запоздалых
Пламенная тень.
Все лучи моей свободы
Заалели там.
Здесь снега и непогоды
Окружили храм.
Все виденья так мгновенны —
Буду ль верить им?
Но Владычицей вселенной,
Красотой неизреченной,
Я, случайный, бедный, тленный,
Может быть, любим.
Дни свиданий, дни раздумий
Стерегут в тиши…
Ждать ли пламенных безумий
Молодой души?
Иль, застывши в снежном храме
Не открыв лица,
Встретить брачными дарами
Вестников конца?