Так выпьем же за тех кто в море
За тех, кто в море. История популярного тоста
Кают-компания во все времена была местом общения офицеров корабля по служебным и товарищеским проблемам. Из-за отсутствия таковой в Национальном университете кораблестроения имени адмирала С. О. Макарова как-то незаметно для нас люди, служившие на флоте или причастные к флоту, иногда в обед, а когда и в другое время стали собираться в моем кабинете – бывшего меха-подводника. Иногда просто для общения, а когда и на «рюмку чая». Рюмка была мизерной, она служила не для захмеления, а была символом объединения флотских душ. Состав кампаний был переменным, все зависело от свободного времени. Ректорат знал или догадывался об этих посиделках, а так как флотские никогда под градусом в университете не появлялись, относился к этому снисходительно, несмотря на строгий запрет.
Третий тост «За тех, кто в море». Почему?
В начале девяностых годов к нам забрел «на огонек» почетный гражданин города Николаева, капитан яхты «Икар» Борис Немиров. Он первый в Союзе осуществил в 1987-88 гг. свою мечту – спроектировал, построил яхту и обогнул на ней земной шар, непременно вокруг мыса Горн, через «ревущие сороковые». Участники дальних шлюпочных походов военно-морской кафедры многие годы были с ним в дружеских отношениях, поэтому встретили с распростертыми объятиями, ведь ему, хоть он и не носил золотую серьгу в левом ухе, было положено получить безвозмездно рюмку рома в любой таверне мира – такова традиция парусного флота. Вот он-то, Немиров, и задал тот вопрос: «Откуда пошла традиция на нашем флоте пить третью рюмку под тост «За тех, кто в море»?
Мариманы, десятки лет отдавшие флоту, примолкли. Вопрос повис в воздухе. Борис, выдержав несколько мгновений, сказал, что этим вопросом он задался, когда яхта счастливо миновала мыс Горн.
В книге Немирова «На «Икаре» вокруг света» это событие описано так: «Мыс приветствовали. Построились на палубе. Шапки долой. Приспустили флаг. Трижды салютнули зелеными ракетами и монетку нашенскую бросили в пучину вод. Придем еще сюда». Потом до вечера сидел в кокпите.
Придя к нам, Немиров тогда сказал: «На любой вид спиртного на яхте наложил запрет. Но миновав Горн, подумал, может кто-то выпьет за нас – «за тех, кто в море». И стало как-то теплее на душе от этого тоста. Тогда и задумался я над вопросом: «Когда возник этот тост?»
Озадаченные вопросом Немирова, мы недоуменно смотрели друг на друга. Вадим Удовиченко, капитан 2 ранга в отставке, служивший на АПЛ «К-69», вспомнил строки из популярного в наше время на флоте стихотворения:
«Когда мы все с друзьями в сборе,
То самый первый лучший тост
У нас такой «За тех, кто в море!»
Другие вспомнили «Я пью до дна за тех, кто в море» А. Макаревича. Но эти воспоминания не были, однако, ответом на поставленный Борисом вопрос. Все уставились на владельца «кают-компании»: Бумагу мараешь?
Пришлось начать поиск
Начинал с «преданий старины глубокой», ведь много лет собираю для библиотеки и музея университета старинные книги по истории флота. В фонде около 300 томов книг и более 500 томов журнала «Морской сборник» до 1917 года. Книга «Устав морской и всем, что касается доброму управлению в бытность флота в море», СПб., 1789 год (шестое тиснение) ответа на этот вопрос не дала, но на тему пьянства содержит несколько поучительных статей:
— «Когда кто при молитве пьян явится, и через оное пьянство другим соблазие учинит, тогда оной, ежели офицер, имеет в первые и вдругоряд арестом у профоса наказан, а в третие на несколько времени от службы отставлен, и рядовым учинен быть; а рядовой, который в таком же образе обращается, имеет бит кошками».
— «Никто да не дерзает ни какого табаку и горячего вина и прочих заповетных питей, для продажи на корабль привозить, под потерянием всего того без повороту, и сверх наказанием по обстоятельству, по важности вины смотря».
— «Кто на вахту прийдет пьян. Ежели кто шумен придет на вахту, тот имеет быть наказан по сему: ежели офицер, то за первый раз вычетом на один месяц жалования, за другой на два, за третий отнятием чина на время или вовсе, по рассмотрению дела; а ежели рядовой, тот будет наказан биением у машты».
— «Глава третья определяет: «Поскольку, чего на месяц человеку». Провиант раздавать будет морским слушателям каждому человеку на месяц, в который почитается двадцать восем дней. Из хмельного положено было выдать пива 7 ведер, вина 16 чарок. Пива раздавали по 2 кружки в день, а вина по одной чарке в воскресенье, среду, пятницу и субботу».
К сожалению, мудрый царь Петр І ни словом о тостах не обмолвился.
«Регламент благочестивейшего государя Петра Великого Отца Отечества императора и Самодержца Всероссийского, о управлении Адмиралтейства и Верфи и о должностях Коллегии Адмиралтейской и прочих всех чинов при Адмиралтействе обратеющихся». – СПб., 1780 г. (пятое тиснение) примерно повторил «Устав Морской» в части выдачи спиртного.
Когда позволяло время были мною просмотрены и книги известных знатоков флота, его традиций и истории А. Боголюбова, А. Висковатого, И. Черкасова, С. Елагина, В. Бергмана, Д. Мертвого, А. Долгова, Л. Веселаго и других. Увы, результат тот же.
Из современных книг, естественно, были еще раз перечитаны имеемые книги В. Дыгало «Откуда и что на флоте пошло. Флот государства Российского» и официальное издание Министерства обороны СССР «Военно-морской протокол и церемониал», 1979 года. Книги В. Дыгало и типовой «Церемониал» питейный вопрос обошли вниманием.
Народная версия
Очаковские рыбаки, узнав об этом поиске, выдвинули свою версию-анекдот: «Казаки немного пограбив турок в их Анатолии, возвращались на «чайках» домой, нагруженные добычей, прихватив с собой турчанок, так на всякий случай. Атаман, не желая подставлять свою «эскадру» под пушки очаковских турок, провел «чайки» через промоину в Тендровской косе и мимо Белых кучуруг, острова Долгий привел их в Ягорлыцкий залив Кинбургской косы. Далее казакам предстояло волоком преодолеть пески косы и сбросить «чайки» в Днепровский лиман. Атаман понимал, что, увидев в лодках турчанок, жены истолкуют все «неправильно». Скрипя зубами и сердцем, он принял «разинское» решение – турчанок за борт. Вот почему Ягорлыцкий залив до недавнего времени был поставщиком прекрасных устриц и мидий. Дома после раздачи подарков казаки сели за стол. Приняв пару чарок горилки, вспоминая молодых и страстных турчанок, атаман философски посмотрел на хлопотавшую вокруг стола Мотрю. Из келиха тут же налил чарку оковытой и, смахнув оселедцем скупую слезу, поднял тост: «Хлопці! Давайте вип’ємо за тих, хто в морі!» Хлопцы, поняв намек, крикнули «Любо» и, не чокаясь, выпили по третьей». Тоже народная версия.
В конечном итоге помог Интернет. Там нашли: «Выражение стало популярным после постановки пьесы «За тех, кто в море!» (1945) советского драматурга Бориса Андреевича Лавренева (1891-1959). Используется как формула тоста, призыв помнить друзей, находящихся далеко, в сложных обстоятельствах, выполняющих некое важное дело (шутка)». А раз шутка, то это, пожалуй, тоже лишь одна из версий. Нужно двигаться дальше.
Помня, что этот поиск завершить одному сложно, заранее к нему подключил несколько сотрудников университета, в том числе из электронного читального зала библиотеки. И это дало свои плоды. Библиотека принесла мне распечатки с нескольких сайтов, которые и разъяснили истоки тоста.
Впервые этот тост прозвучал
Впервые этот тост прозвучал на борту 48-пушечного корабля «Крепость» (построен в 1699 году) из уст генерал-адмирала Ф. А. Головина. Сказан тост был после очередного морского сражения, в котором российский флот понес ощутимые потери. Звучал тост так: «За тех, кто остался в море». По прошествии некоторого времени, этот тост был «модернизирован» и стал звучать так: «За тех, кто в море» (умница философ Анахарсис Скифский). Почему же тост обязательно третий? На флоте в тот период принято было выпивать третий тост так: «За упокой». Поэтому новый морской вариант тоста по праву занял третье место.
Когда же питие происходила в присутствии дам, то четвертый тост всегда был за «присутствующих королев». При этом обычно добавляли очень корректно, что дам много, а настоящих королев всегда мало, и только у моряка есть своя самая любимая королева. Кстати, моряки никогда не пили тост просто за дам, что любили делать армейцы.
В кают-компаниях кораблей всей европейских стран был установлен ритуал передачи бутылки с вином. Каждый наливал себе сам. Бутылка за столом передавалась из рук в руки обязательно против солнца. За нарушение этого правила виновника дружески наказывали.
Рассказать об этом небольшом поиске Борису Немирову мы не смогли. Дело в том, что несколько лет назад мы проводили Немирова в Архангельск, где его дочь – капитан дальнего плавания командовала большим сухогрузом. Оттуда Борис писал пространные письма. Они всегда заканчивались одной фразой: «Я вспоминаю «рюмку чая» в кабинете 457». Писались письма по несколько дней и были пронизаны тревогой за судьбу яхты. Сначала ее хотели поставить в университете на постамент. Потом «назначили» в капитальный ремонт, с переделкой под научно-исследовательское судно для испытаний необитаемых подводных аппаратов, создаваемых в университете.
К сожалению, 22 октября 2013 года Почетного гражданина города Николаева, Заслуженного мастера спорта по парусному спорту, кругосветчика – капитана яхты «Икар», доцента кафедры конструкции корпуса корабля НКИ-НУК Бориса Степановича Немирова не стало. В память о нем в городе организована крупная регата. Конечно, когда-то его яхта все-таки станет на пьедестал в старейшем на юге страны николаевском Яхт-клубе. Этот вариант предлагают городские власти, но нам, коллегам, соратникам и друзьям Немирова хотелось бы установить яхту, все же, в центральном дворике университета. Ведь когда-то именно сюда Борис Немиров издалека пришел пешком, чтобы поступить в НКИ.
Машина времени — За тех, кто в море
Слушать Машина времени — За тех, кто в море
Текст Машина времени — За тех, кто в море
Ты помнишь, как все начиналось.
Все было впервые и вновь.
Как строили лодки, и лодки звались
Вера, Надежда, Любовь.
Как дружно рубили канаты,
И вдаль уходила земля.
И волны нам пели, и каждый пятый,
Как правило, был у руля.
Я пью до дна
За тех, кто в море,
За тех, кого любит волна,
За тех, кому повезет.
И если цель одна
И в радости, и в горе,
То тот, кто не струсил
И весел не бросил,
Тот землю свою найдет.
Напрасно нас бури пугали.
Вам скажет любой моряк,
Что бури бояться вам стоит едва ли,
В сущности, буря — пустяк.
В бури лишь крепче руки,
И парус поможет идти.
Гораздо трудней не свихнуться со скуки
И выдержать полный штиль.
Я пью до дна
За тех, кто в море,
За тех, кого любит волна,
За тех, кому повезет.
И если цель одна
И в радости, и в горе,
То тот, кто не струсил
И весел не бросил,
Тот землю свою найдет.
Я пью до дна
За тех, кто в море,
За тех, кого любит волна,
За тех, кому повезет.
И если цель одна
И в радости, и в горе,
То тот, кто не струсил
И весел не бросил,
Тот землю свою найдет.
Землю свою найдет,
Землю свою найдет.