тунис и турция отношения
Заговор против Турции в Тунисе наши подробности; все еще актуально
Икрам Нур, автор haqqin. az 28 июля 2021, 21:12
«Переворот в Тунисе не имел ничего общего с экономическим кризисом и коронавирусом. Он был запланирован еще тогда, когда вирус находился под контролем, а в экономике наблюдалась стабильность». Этой точки зрения придерживается сегодня большинство международных наблюдателей.
Армия на улицах, аэропорты заблокированы, указом президента Каиса Саида запрещено появляться на улицах с семи вечера до шести утра, а также собираться группами более трех человек в общественных местах. Классическая, как по учебнику, картина военного переворота, который путчисты пытаются представить «конституционным замораживанием».
Но чем дальше – тем очевиднее, что ссылки на Конституцию страны – фиговый листок, которым Саид и его хунта пытаются прикрыть очевидную реальность: в стране произошел тщательно подготовленный военный переворот, у истоков которого стояли не только местные военные, но и Париж, саудиты и Эмираты. И произошедшее – звено в масштабном заговоре против Турции, о чем теперь можно говорить с полной уверенностью.
Что примечательно, всего два месяца назад произошла знаменательная утечка информации: 23 мая 2021 года издание Middle East Eye публикует план старших советников президента Туниса с пометкой «совершенно секретно», согласно которому страна должна перейти к «конституционной диктатуре».
Расписывались и детали: ключевые лица правительства, лидеры в парламенте и движения Ан-Нахда, напомню – местное отделение «братьев-мусульман», будут помещены под домашний арест. Чтобы заручиться поддержкой населения, счета за воду, электричество и интернет станут бесплатными на 30 дней, а цены на основные товары и топливо будут снижены на 20%.
Судя по последним событиям, документ был подлинным. Но Саиду и его окружению удалось убедить всех в Тунисе, что это не более чем дезинформация и попытка скомпрометировать президента. Главный аргумент выглядел достаточно убедительно: «Как вы можете нас в чем-то подобном заподозрить, когда всего год назад, в мае 2020-го, мы вместе с нашими друзьями из Ан-Нахда, получив данные от турецкой разведки, сорвали попытку государственного переворота, готовившегося при поддержке Эмиратов».
Так-то оно так, действительно, прошлогодняя попытка путча была сорвана. Другое дело, что, во-первых, это, по всей видимости, было «пробой пера», некой «разведкой боем», при проведении которой путчисты и их иностранные партнеры не ставили себе слишком уж масштабных задач. Просто проверяли правительство, тунисское общество и движение Ан-Нахда на прочность.
Партия была, повторю, разыграна классически. На правительство Туниса и лидера Ан-Нахды аль-Ганнуши обрушилась волна обвинений в коррупции, которую поддержали СМИ Эмиратов, Франции и Саудовской Аравии. Затем рукотворные и хорошо организованные народные «протесты», в ходе которых «возмущенные массы» начали громить офисы Ан-Нахды в различных городах.
Как кульминация – армия блокирует парламент, опечатывает офис катарской Аль-Джазиры, блокируя возможность правительству и парламенту передавать миру реальную картину происходящего. Стандартный, в общем, набор: «Зимний, вокзал, почта и телеграф».
В произошедшем есть немалая доля вины и самого аль-Ганнуши. Слишком уж доверчивым оказался лидер Ан-Нахды, слишком уж стремился он сохранить «консенсусное правительство», слишком уж часто уступал он своим оппонентам ради сохранения стабильности. И – слишком уж был уверен в том, что гражданское общество Туниса, по примеру Турции, может остановить любой военный путч.
Столь милое его сердцу «консенсусное правительство» отложило, а не разрешило лежащие в основе конфликта тунисских элит светско-исламские противоречия. И, как результат, отказалось от решения таких острых вопросов, как формирование системы правосудия, реформирование сектора безопасности, проведение модернизации экономики и создание Конституционного суда.
Ан-Нахда и ее лидер надеялись: «было бы национальное согласие – остальное приложится, все урегулируется само собой». За что и поплатились. И еще неизвестно, является ли отстранение от власти окончательной расплатой. Достаточно взглянуть на Египет с его смертными приговорами в отношении «братьев-мусульман», как становится очевидным – может быть, и еще хуже, процесс укрепления власти Каиса Саида еще только начинается. А его окружение крови не боится…
Сейчас, после произошедшего, вникая в детали, все чаще на ум приходит сравнение аль-Ганнуши с Сальвадором Альенде, ставшим жертвой путчистов в Чили. Такой же идеалист. С той лишь разницей, что Альенде погиб физически – а аль-Ганнуши выброшен из большой политики. И его место в Тунисе заняли те, кто, выполняя пожелания своих иностранных спонсоров, готовы развернуть внешнюю политику Туниса на сто восемьдесят градусов – против Турции и ее союзников.
Пока у Каиса Саида все получается, как им и его иностранными покровителями планировалось. Вскоре нам следует ожидать официального присоединения Туниса к коалиции против Турции в составе Эмиратов, Франции и Египта. Ведь вся эта история с переворотом лишь звено глобального антитурецкого заговора, главная цель которого – отсечь от Анкары ее союзников.
Почему Турция столь сдержанна в вопросе переворота в Тунисе?
Правительство Турции избегает называть переворотом захват властных полномочий тунисским президентом Кайсом Сайедом, при этом Анкара стремится поддерживать открытые каналы связи и придерживается дипломатического подхода для поощрения демократического процесса в Тунисе, сообщает Middle East Eye со ссылкой на турецких чиновников. «Голос Ислама» решил пересказать материал колумниста Рагипа Сойлу.
Сайед погрузил страну в политический хаос после своего решения 25 июля заморозить работу парламента, отстранить премьер-министра Хишама Машиши и взять на себя исполнительную и судебную власть в этой североафриканской стране сроком на 30 дней. Он до сих пор не представил дорожную карту или план действий, что вызывает опасения по поводу возвращения к авторитарному правлению.
В ответ мусульманская демократическая партия «Ан-Нахда», крупнейшая в парламенте, назвала захват власти «переворотом».
Президент Турции Реджип Тайип Эрдоган и его правящая Партия справедливости и развития (AKP) разделяют тесные идеологические и дружеские связи с лидером Нахды Рашидом Ганнуши, спикером парламента, который не может войти в свой официальный офис с момента «переворота».
Несмотря на то, что официальный представитель AKP Омер Челик назвал захват власти переворотом, и Эрдоган, и министр иностранных дел Мевлют Чавушоглу избегали этого термина.
Эрдоган посетил Тунис в 2019 году, через несколько месяцев после избрания Сайеда на этот пост.
Тарек Мегериси, старший научный сотрудник Европейского совета по международным отношениям (ECFR), считает, что Анкара смогла «прочитать знаки» и увидеть, насколько широка народная поддержка Сайеда.
В конце концов разница между генералом, свергнувшим законного президента, и всенародно избранным президентом, использующим пусть и спорные, но все же конституционные полномочия, слишком очевидна, чтобы рубить с плеча.
В понедельник Эрдоган разговаривал по телефону с Сайедом. В тщательно сформулированном отчете, опубликованном администрацией турецкого президента, говорится, что Эрдоган подчеркнул важность как для Туниса, так и для региональной демократии, чтобы тунисский парламент, «источник вдохновения для демократических преобразований в регионе», продолжал свою работу вопреки всему.
По словам чиновника, еще одной причиной сдержанного подхода Анкары стало доверие к Ганнуши.
В сообщении в Facebook в четверг «Ан-Нахда» уже показала серьезное изменение своей риторики, заявив, что решение Сайеда должно стать возможностью для реформ.
Турецкий чиновник сказал, что Чавушоглу совершит поездку в регион на следующей неделе, сначала посетит Алжир, а затем Тунис, чтобы увидеть, что Анкара может сделать для улучшения ситуации.
Мегериси считает, что Турция могла бы попытаться поддержать Алжир в качестве посредника в Тунисе и, таким образом, продолжить наращивать свое влияние в регионе.
Тунис и турция отношения
Несмотря на историческую зависимость Туниса от Османской империи на протяжении нескольких столетий, экономические отношения арабской страны с Турцией в новейшей истории нельзя охарактеризовать как активные. По мнению ряда исследований, их уровень значительно отстает от своего потенциала.
В качестве причин такого положения дел стоит выделить прежде всего выбор обоими государствами европейского направления в качестве приоритетного для внешнеэкономической политики. Тунис, около 80 % торгового оборота которого приходится на европейские страны, тем самым частично утрачивает свои географические преимущества и почти не может рассматриваться как экономические ворота в страны Северной Африки и Африки вообще. Хотя в последние годы в арабской республике активизировались разговоры о «повороте на юг», пока значимых шагов в этом направлении не предпринято.
Еще одна причина – это наличие причин для конкуренции за европейские рынки в таких важных для двух стран сферах, как туризм, экспорт сельскохозяйственной, текстильной продукции, трудовой миграции. Ввиду этого Тунис вряд ли может стать площадкой для проникновения турецкого бизнеса на европейский континент и наоборот.
Относительно крупный потенциал для экономического сотрудничества остается лишь в строительном секторе, экспорте промышленных товаров, отдельных видов сельскохозяйственной продукции и сельскохозяйственной техники, фосфатных удобрений.
В качестве важного (по мнению цитируемых авторов утверждения – даже основного) препятствия для расширения экономического сотрудничества указывается и отсутствие оптимального морского логистического коридора между двумя странами[i].
При этом руководство обеих стран заявляло о стремлении развивать двусторонние экономические отношения. В 1991 году Тунис и Анкара подписали Соглашение о стимулировании и защите инвестиций, в 1992 году – Соглашение о техническом, коммерческом и экономическом сотрудничестве, в 2005 году – Соглашение о промышленном сотрудничестве. С 1 июля 2005 года так же вступило в силу Соглашение об Ассоциации, которое подразумевало в том числе ликвидацию таможенных пошлин для широкого перечня товаров и должно было стимулировать дальнейший торговый оборот[ii].
Отмечается, что Соглашение об Ассоциации и иные документы оказали положительное влияние, но не изменили положение дел в корне: торговый оборот с 2006 года остается скромным, в лучшем случае немного достигая 1,1 млрд долл. США. Но до 80 % торгового оборота приходятся на экспорт товаров турецкого производства, большую часть которых составляет текстиль и волоконная оптика. Основу тунисского экспорта в Турцию составляют фосфатные удобрения. Показатели очень скромные: для Туниса это 1,7 % в общей структуре внешней торговли, для Турции – 0,3 %[iii]. С другой стороны, весь объем торгового оборота Турции и Африки составляет 23 млрд долл. США (данные 2013 года), и доля Туниса на этом фоне выглядит как логичная.
Рост торгового оборота и инвестиций происходит главным образом за счет турецкого экспорта и финансовых ресурсов, и турецкий бизнес заинтересован в расширении этого направления (наиболее привлекательными сферами являются строительство транспортной, туристической, энергетической, жилой инфраструктуры, экспорт текстиля, сельскохозяйственной продукции, оборудования), что подтверждается активизацией экономических контактов в последние годы.
По состоянию на 2010 год на территории Туниса осуществляли деятельность 23 турецких компании[iv], что тоже выглядит очень скромно: для сравнения, количество французских компаний в арабской республике в то время оценивалось в 1250[v]. Объемы турецких инвестиций тоже были незначительными – около 200 млн долл. США в год.
Наиболее крупными проектами стали оказание помощи в реконструкции 2007 – 2009 гг. и эксплуатации аэропорта Энфида – Хаммамет силами турецкой компании TAV, объем инвестиций с ее стороны составил 500 млн евро[vi]. С 2008 года TAV является оператором аэропорта Монастир имени Хабиба Бургибы (права на эксплуатацию до 2047 года). Напомним, что TAV имеет серьезный опыт реализации проектов по строительству и эксплуатации аэропортов в Турции, Саудовской Аравии, Омане, ОАЭ, Македонии, Ливии и в некоторых иных странах.
Еще один крупный проект – строительство цементного завода (завершено в 2010 году) Джебель Расас силами компании EKON.
Во время революции 2011 года турецкий бизнес в Тунисе, как и любой другой, испытал значительные затруднения из-за снижения инвестиционной привлекательности, роста издержек, роста цен и возникшего дефицита финансовых ресурсов. Некоторые инвесторы стали покидать страну.
Однако революция, как и политические события в Египте и Марокко в том же году, были восприняты турецкими политиками и бизнес-сообществом как шанс укрепить свои позиции в этих странах. Предпосылки для этого в 2011 году действительно имелись: после первых месяцев шока обозначилась вероятность прихода к власти в каждой стране исламистских партий, называемых на Западе «умеренными». И турецкая Партия справедливости и развития (ПСР) сразу стала позиционировать себя как старший товарищ и некий политический образец для стран Северной Африки. Приход к власти исламистских сил мог открыть широкие возможности для политического сближения, а значит и расширения экономического сотрудничества Анкары с Каиром, Тунисом, Рабатом и Триполи (вероятно, в последнем случае Анкара рассчитывала на подобное развитие событий). Кроме того, исламистские партии, появившиеся на политической арене в виде полноправных игроков, отпугивали традиционных европейских партнеров, в отличие от турецкого бизнеса, для которого подобные политические силы более близки. Следовательно, для турок появлялась реальная возможность занять освободившиеся европейцами места.
В 2011 – 2012 годах значительная часть этого сценария стала сбываться, что горячо приветствовалось турецким руководством.
В отношении Туниса уже в первой половине 2011 года Анкара заявила о намерении укреплять экономические и политические отношения с этой страной, о желании помочь стране в переходный период, и озвучила официальный призыв турецким компаниям инвестировать в экономику Туниса. Турция была первой страной, заявившей после революции о намерении оказать помощь туристическому сектору Туниса: в феврале 2011 года страну посетила делегация Турецкой Ассоциации туристических агентств, правда, никаких договоренностях об инвестициях достигнуто не было. В том же месяце министр иностранных дел А.Давутоглу заявил о поддержке демократического процесса в Тунисе и о том, что Тунис имеет все основания для восприятия в качестве политической модели для стран Северной Африки. В сентябре 2011 года состоялся визит премьер-министра Турции Р.Т.Эрдогана в Тунис, в ходе которого было подписано Соглашение о дружбе и сотрудничестве.
Стоит отметить, что заявления Анкары о помощи оказались не пустыми словами. В январе 2012 года Турция предоставила Тунису грант на сумму 500 млн долл. США, и увеличила квоту на импорт тунисской продукции с 2 млн тонн до 5 млн тонн ежегодно. Последнее, правда, не оказало серьезного влияния на положение дел. Тогда же было достигнуто соглашение об открытии в стране офиса Turkish Cooperation and Development Agency (TIKA). Интересно, что по итогам 2015 года объем помощи арабской республике по линии этого агентства составил 44,7 млн долл. США, что сделало Тунис крупнейшим получателем средств от TIKA, опередив даже Сомали (22,3 млн долл. США)[vii]. В рамках этой помощи проводятся мероприятия по борьбе с эпидемиями, улучшением здравоохранения, ирригации, образования. Правда, эта цифра значительно уступают объемам помощи, оказываемой Тунису со стороны фондов и бюджета ЕС.
По итогам 2011 года, несмотря на снижение экономических показателей в Тунисе и снижение тунисского экспорта в Турцию на 11 %, турецкий экспорт сюда показал рост на 6 %. Однако в последующие годы ни кардинального увеличения, ни даже тенденции по увеличению торгового оборота не произошло: показатели колеблются на прежнем уровне, демонстрируя рост или снижение в несколько процентов.
Как положительный отмечается факт увеличения объема турецких инвестиций: в 2016 году посол Турции в Тунисе Омар Фарук Доган заявил о 75 турецких компаниях, осуществляющих деятельность в Тунисе (более чем в 3 раза больше 2010 года) и об объеме инвестиций 1 млрд долл. США (в 5 раз больше «дореволюционных» показателей). Турецкие предприятия обеспечивают работой 1 600 граждан Туниса, а турецкое руководство надеется увеличить количество своих компаний здесь до 100 к 2018 году[viii].
Помимо строительства, перспективной сферой для сотрудничества является и энергетика, особенно возобновляемая. Как и все страны Северной Африки, Тунис провозгласил амбициозные цели по развитию ВИЭ и выразил заинтересованность в сотрудничестве с Турцией. С учетом того, что турецкая продукция в этой сфере имеет ценовое преимущество перед европейскими производителями, это сотрудничество имеет дальнейшие перспективы к расширению.
Интересен и проект Motorway of the sea между Турцией, Италией и Тунисом по созданию транспортного коридора из Турции в Тунис и далее в юго-западное Средиземноморье, который был разработан по инициативе Анкары (подробнее см. http://www.iimes.ru/?p=30787). Очевидно, одна из главных целей этого проекта – создание логистического коридора Турция – Тунис, что позволит устранить указанный выше недостаток в виде отсутствия морского пути. В случае реализации идеи будут значительно улучшены условия для турецких экспортеров, что расширит возможности для турецкого бизнеса. Однако пока практическая стадия реализации этой идеи не началась.
Активность экономических отношений Туниса и Турции в последние годы повысилась, хотя сами эти отношения пока остаются на прежнем уровне. Перспективы прежде всего для турецкого бизнеса здесь имеются, и Анкара работает на этом направлении, хотя Тунис менее привлекателен по сравнению, например, с огромным по населению Египтом или Ливией с ее нефтяными доходами. С другой стороны, политическая обстановка в Тунисе сейчас более подходящая для турецкого бизнеса по сравнению с Египтом или Ливией, и закрепление здесь лучше чем ничего. Никакого разворота Туниса в сторону Турции, конечно, не произошло: главным экономическом партнером остаются европейские страны. Но при продолжении наметившихся тенденций и в случае реализации некоторых проектов турецкие компании в более долгосрочной перспективе (от 5 лет) могут составить европейцам серьезную конкуренцию за доступ к внутренним рынкам сбыта товаров и услуг.
В заявлении отмечено, что Турция отправляет наёмников и террористов в Ливию, что документально подтверждено и известно мировому сообществу. Сообщается, что президент Реджеп Тайип Эрдоган использует завербованных агентов влияния для работы среди молодёжи для подрывной деятельности в Ливии и Тунисе.
Данное сообщение не следует расценивать как информационный вброс. Правящая в Турции Партия справедливости и развития тесно связана с международной организацией «Братья-мусульмане» (организация запрещена в РФ), одним из спонсоров которых является Катар. EADaily ранее сообщало, что тунисские силовики взяли штурмом и закрыли офис телекомпании «Аль-Джазира», чья штаб-квартира расположена в Дохе, столице Катара. Это событие произошло на следующий день после того, как президент Каис Саид отправил в отставку премьер-министра Хишама Машиши и приостановил деятельность парламента. Судя по всему это было не спонтанное решение, а продуманный шаг, так как во время «Арабской весны» 2011 года «Аль-Джазира» поддерживала протестующих, которые свергли светские режимы в ряде арабских стран.
Ещё одна нить, ведущая в Турцию, связана с самой тунисской оппозицией. Главным противником президента Каиса Саида была партия «Эн-Нахда» Рашида Ганнуши. О связях этой партии с «Братьями-мусульманами», Турцией и Катаром прямо написал бывший премьер-министр Италии Романо Проди. Он же отметил, что Каиса Саида поддержали Саудовская Аравия, Египет, ОАЭ и Бахрейн. Все эти страны являются противниками «Братьев-мусульман» и Турции. Из них всех самым важным является Египет, где в своё время появились «Братья-мусульмане». Нынешний президент Египта Абдель Фаттах ас-Сиси в 2013 году показал успешный пример борьбы с «Братьями-мусульманами», когда в результате военного переворота был свергнут президент-исламист Мухаммед Мурси. С тех пор у Египта ухудшились отношения с Турцией, причём лишь в последнее время появились признаки, говорящие об их нормализации. И вот здесь особенно важно напомнить о заявлении египетского парламента в поддержку тунисского президента Каиса Саида. В этом заявлении было прямо указано, что Тунис борется с «Братьями-мусульманами». Следовательно, действия Каиса Саида, направленные на борьбу с исламистами, разрушили планы Турции и Катара. EADaily также сообщало о переговорах Каиса Саида с саудовским королём Салманом, а также о существенной саудовской помощи, оказываемой Тунису в борьбе с коронавирусом. То есть после действий тунисского президента, которого обвиняли в нарушении демократии, Саудовская Аравия оказывает помощь Тунису в борьбе с пандемией. Эти действия Эр-Рияда имеют отношение не только к медицине, но и к политике, так как Саудовская Аравия рассматривает Турцию и «Братьев-мусульман» в качестве противников.
В случае с Ливией турецкое участие вообще является секретом Полишинеля. Анкара открыто поддерживает Правительство национального согласия и называет противником фельдмаршала Халифу Хафтара и его Ливийскую национальную армию.
Таким образом, данное сообщение имеет под собой веские основания.
Зачем Италия и Турция строят коридор в Африку
Прочные торговые отношения Италии и Турции последнее время выходят далеко за рамки регионального сотрудничества. Вооруженные силы двух стран проводят военные учения на фоне эскалации греко-турецкого конфликта, а в июне стало известно, что Рим и Анкара приложат совместные усилия для урегулирования ливийского конфликта.
Автор Telegram-канала «Балканская сплетница» выясняла, на что нацелен союз Рима и Анкары и сможет ли он повлиять на геополитику стран Средиземноморья.
Как Италия «расширила» Средиземноморье
Несмотря на то, что внешняя политика Рима по-прежнему зиждется на традиционных столпах евроатлантического содружества, в ее амбиции теперь входит статус ключевого игрока на более широком поле. Итальянские стратеги рассматривают территорию страны как «центральную линию», вокруг которой образовался геополитический континуум в форме подковы — il Mediterraneo allargato («расширенное Средиземноморье»). С одной стороны он ограничен странами Магриба и Восточной Африки, с другой — Балканами и Ближним Востоком.
Основным принципом внешнеполитической стратегии Италии стало расширение экономического и политического присутствия в регионах Mediterraneo allargato, а внешняя политика была переориентирована на то, чтобы стать ключевым звеном на пути средиземноморских торговых маршрутов, соединяющих Европу с Африкой и Ближним Востоком. При этом диверсификация коммерческих связей в «расширенном Средиземноморье» выходит далеко за рамки идеологии конкретных политических партий Италии, это — новый стратегический императив Рима.
В течение последних двух десятилетий торговля Италии со странами Средиземноморья росла быстрыми темпами, а объемы итальянского экспорта на их рынки превышают показатели экспорта в США и Китай. Ведущий итальянский эксперт Алессандро Марроне, отмечая структурный характер программы Mediterraneo allargato, сказал:
«Главным фактором является формирование морских торговых путей через итальянские порты — это важно не только для мировой торговли, но и для ВВП Италии».
Средиземноморье больше не рассматривается как географически и экономически ограниченный регион. Став «расширенным», оно простирается на юге до Сахеля, а на востоке — до Черного моря.
Враг моего врага – мой друг
Подобная стратегия отлично укладывается в турецкую концепцию развития межрегиональных связей на географическом пространстве территорий бывшей Османской империи. С экономической точки зрения, отношения двух стран стабильны: Италия формирует крупнейший рынок для турецкого экспорта — в 2019 году оборот на нем оценивался в 9,53 миллиарда долларов США. Кроме того, Рим и Анкара разделяют круг общих интересов в средиземноморском бассейне и стремятся к расширению своего экономического присутствия в Северной Африке и на остальной части континента. Однако, несмотря на географическую близость Италии к североафриканскому побережью, доминирующим игроком в странах Магриба остается Франция. Хотя экспорт Рима примерно на треть превышает французский, развитие ее экономических отношений со странами Африки сдерживается чрезмерным влиянием Парижа на модель коммерческих связей в регионе. Например, в Марокко доминируют французские производственно-сбытовые цепочки.
Париж, Каир и Абу-Даби противостоят Анкаре и Риму и на востоке Ливии — они поддерживают Ливийскую национальную армию (ЛНА) маршала Халифы Хафтара, в то время как Италия и Турция выступают союзниками Правительства национального согласия (ПНС).
Африка нас связала
В рамках усилий по расширению экономического и политического влияния с 2010 по 2016 год Анкара открыла 26 дипмиссий в африканских странах. Однако в западной части Средиземноморья ее действия сдерживаются Марокко, а в восточной его части — Египтом.
Военная интервенция Турции в Ливию в первой половине 2020 года создала важный стратегический плацдарм в регионе: поддержка Анкары стала решающим фактором, благодаря которому ПНС удалось укрепить позиции под Триполи. Анкара разместила военный контингент на захваченной базе «Аль-Ватыя», а также подписала соглашение о строительстве базы ВМС в Мисурате. Это еще больше усилило ее позиции в регионе — в том числе, в глазах соседних с Ливией Тунисом и Алжиром.
В январе 2020 года Реджеп Тайип Эрдоган посетил Алжир в рамках визита в страны Африки, в которые также входили Сенегал и Гамбия — два африканских «экономических тигра», с которыми Турция поступательно расширяет свои торговые связи. Анкара уже сделала серьезную заявку на стратегическое присутствие: благодаря инвестициям в размере 3,5 миллиарда долларов она вошла в число крупнейших иностранных инвесторов в Алжире. Поставив своей целью увеличение оборота двусторонней торговли до 5 миллиардов долларов, президент Турции объявил Алжир одним из стратегических партнеров, назвав его «воротами Турции в Магриб и Африку».
В то же время Италия давно является крупнейшим торговым партнером Алжира. Кроме того, Рим активно поддерживает трехстороннее энергетическое взаимодействие с Алжиром и Тунисом, наиболее символичным проектом которого стал магистральный газопровод Transmed протяженностью 2475 км.
По нему природный газ из Алжира транспортируется через Тунис в Италию. Совместно с Sonatrach итальянская Eni проводит обширные буровые работы в Алжире, а в июле 2020 года компании подписали соглашение о расширении сферы сотрудничества в области геологоразведки. К 2025 году планируется также объединить электроэнергетические мощности Алжира, Туниса и Италии в одну сеть после прокладки подводного кабеля между Тунисом и Сицилией.
За последнее десятилетие ведущие итальянские строительные компании активно участвовали и в модернизации дорожно-транспортной системы Алжира: Anas International и ITALCONSULT строят 399-километровый участок трассы, который проходит от Бордж-Бу-Арреридж до границы с Тунисом.
Коридор «Турция-Италия-Тунис»
10 июля 2020 года в итальянском порту Таранто были возобновлены контейнерные перевозки. Это случилось после пятилетнего перерыва благодаря турецкой Yilport — дочерней компании группы Yildirim Holding Inc. во главе с Робертом Юкселем Йилдиримом, которая 30 июля 2019 года заключила концессионный договор на эксплуатацию порта Таранто в течение 49 лет. Несмотря на то, что строительство контейнерного терминала было отложено на три месяца из-за вспышки пандемии COVID-19, первая фаза реализации проекта завершена. При этом у турецкого портового оператора уже есть 50-процентная доля акций в терминале в порту Марсашлокк на южном побережье Мальты.
Стратегический союз Рима и Анкары нацелен на формирование нового транспортного коридора, который позволит сформировать торговые пути из стран Магриба в бассейн Черного моря. Коридор «Турция-Италия-Тунис» будет простираться от крупных портов Турции на Эгейском море до центрального узла в Таранто, а оттуда до портов Бизерта и Сфакс в Тунисе.
Его участок «Таранто-Тунис» является также основным звеном транспортного коридора «Европа-Африка», который соединяет побережье Северной Африки с производственными центрами Италии, Германии и Северной Европы через европейские высокоскоростные железнодорожные системы. А из портов Туниса он потенциально может быть расширен в Западную Африку до Лагоса (Нигерия) через Транссахарскую магистраль.
В качестве ключевого транзитного узла коридор также включает в себя Мальту, сообщение которой с итальянским Таранто поддерживается ЕС в качестве южного звена его скандинавско-средиземноморского коридора. Соединив скандинавско-средиземноморский коридор ЕС с африканской магистралью «Алжир — Нигерия», путь «Турция-Италия-Тунис» рискует стать жизненно важным звеном для создания мега-коридора, охватывающего Европу и Африку.
Смена геополитической парадигмы Средиземноморья
Хотя проект коридора «Турция-Италия-Тунис» все еще находится на начальной стадии, он уже меняет геополитическую канву Средиземноморья. В 2018 году Италия приняла решение вывести из Ирака и Афганистана часть развернутых там подразделений, чтобы привлечь их к операциям в Ливии и Нигере. В качестве официальной причины отправки итальянских войск в Нигер была указана борьба с незаконной миграцией и радикальными террористическими группировками. Однако занимавшая тогда пост министра обороны Роберта Пинотти заявила, что теперь стратегическим приоритетом Италии стал Mediterraneo Allargato, простирающийся от Балкан до Сахеля и Африканского Рога.
Заложив основу для торгового коридора «Турция-Италия-Тунис» с центральным узлом в итальянском порту Таранто, Анкара и Рим не просто стремятся развить торгово-экономические отношения со странами Северной Африки. Они нацелены на то, чтобы в будущем открыто влиять на политику государств региона вплоть до превращения их в своих сателлитов.