в блокадных днях мы так и не узнали меж юностью и детством где черта
В блокадных днях мы так и не узнали меж юностью и детством где черта
Детям планету без войн
В киноэпопее «Великая Отечественная» есть эпизод, который не просто взволновал, а потряс меня. Женщины провожают детей из блокадного Ленинграда. Катер отчаливает от берега. И вот матери видят, как на него пикирует бандит со свастикой, как тонут, гибнут их дочери, сыновья. И лишь белые панамки плывут по воде.
Но дети в ту суровую пору были не только жертвами они становились и воинами. За особые заслуги, мужество и героизм, проявленные в борьбе с захватчиками, звание Героя Советского Союза было присвоено Александру Чекалину, Леониду Голикову, Марату Казею.
Особые заслуги! А были они мальчишками. Еще не достигнув совершеннолетия, ребята достигали таких высот мужества, что оказывались достойными Золотых Звезд Героев, орденов, медалей. И вот что поразительно: в указах Президиума Верховного Совета СССР об их награждении никогда не упоминалось, что речь идет о детях. Их называли по имени и отчеству, как взрослых. Почему? Да потому, что их воинская и трудовая доблесть не была доблестью «в масштабе детского возраста»: она стояла в одном строю, плечом к плечу с мужеством взрослых.
За этот бой Толе присвоили звание Героя Советского Союза. Ему не пришлось прикрепить к своей гимнастерке Золотую Звезду. Анатолий погиб в октябре 1943 года, а Указ о его награждении был подписан 22 февраля 1944 года.
Пусть же станет одним из памятников подвигам Марата Казея, Толи Перфильева и других юных героев эта книга!
В ней собраны очерки, корреспонденции журналистов, писателей-публицистов. Книга строго документальна: все, о чем здесь рассказано, каким бы трагичным, невероятным это ни представлялось, было. Было на самом деле.
Фронт, партизанский край, тыл. Эвакуация, оккупация, потери, поиски, встречи через десятилетия. Истории военных и послевоенных лет, сюжеты драматические и почти детективные. Судьбы тех, кого война застигла в младенчестве, и тех ребят военной поры, которые сами давно уже стали родителями, но по жизни которых ее черный след тянется и сейчас. Из всего этого складывается не просто объемная картина, а как бы панорама войны с детьми на переднем плане. Не потому только, что авторы намеренно выбирают их судьбы. Дети были на переднем плане жизни у всего воюющего народа. Выживут они выживут народ, его история, идеалы, будущее!
До войны в Сталинграде была установлена скульптурная группа танцующие ребята. Они радостно кружились, крепко держась за руки, словно так, не разлучаясь, не размыкая рук, собирались пройти весь свой путь. Но вот в город, который сама история позже нарекла городом-героем, ворвалась война. Во фронтовой кинохронике есть кадр: дети так и не разомкнули рук, не разорвали кольца дружбы, хотя кругом были руины и сталинградская скульптура была изранена, изрешечена снарядами и пулями.
Помню, до войны в школьном классе учительница сказала нам, пятиклассникам: «Как вы знаете, Ванька Жуков написал на деревню дедушке. Но допустим, что письмо все же дошло. Что ответил бы дедушка внуку?» Это был не только урок творчества, но прежде всего урок гуманизма. Непримиримо, истово протестовал каждый из нас против того, что у Ваньки отняли детство. Мы уже понимали: весенняя пора человеческой жизни отличается от весны обыкновенной тем, что никогда больше не возвращается. А через несколько лет многие из тех самых мальчиков и девочек отдали свое детство настоящее, солнечное, с книгами и тетрадями, смехом, играми, праздниками.
Отдали, чтобы земля осталась землей людей, у которых жизнь обязательно должна начинаться с книг и тетрадей, игр и праздников. С такой святой уверенностью написаны все очерки, из которых сложилась эта книга. Самой природой, условиями существования рода человеческого детям предназначено жить в мире, оберегаемом взрослыми. Война на время разрушила этот закон, но она же и доказала: когда страна в самых трагических обстоятельствах, на пределе возможностей считает своей важнейшей исторической миссией спасение детства, она победит все!
Один западный журналист как-то спросил:
Не слишком ли вы, советские писатели, романтизируете своих юных персонажей? И вообще не приукрашиваете ли вы истоки, с которых начинается человеческое бытие?
А не приукрашивал ли эти истоки Виктор Гюго, посылая на баррикаду Гавроша? А не идеализировал ли их Лев Толстой, с горечью и восторгом поведавший нам об отваге Пети Ростова? Или Александр Фадеев, рассказавший о молодогвардейцах?
Нет, мы ничего не приукрашиваем.
Мы готовим своих юных и взрослых граждан к битвам против битв, к сражениям против сражений!
Повторяю: мы ничего не приукрашиваем. Мы просто хотим, чтобы новые поколения знали о героизме своих ровесников, вдохновлялись их биографиями, вгляделись в характеры тех, кто должен стать для них не только легендой, но и высоким образцом, достойным восхищения и подражания.
И я мечтаю, чтобы никогда не пришлось им испытать ужасы, которыми обрушивается на людей война. Я верю, что «марши» вражды и ненависти, которые не раз наблюдал в капиталистических странах, будут побеждены маршами братства и мира!
В блокадных днях мы так и не узнали меж юностью и детством где черта
Детям планету без войн
В киноэпопее «Великая Отечественная» есть эпизод, который не просто взволновал, а потряс меня. Женщины провожают детей из блокадного Ленинграда. Катер отчаливает от берега. И вот матери видят, как на него пикирует бандит со свастикой, как тонут, гибнут их дочери, сыновья. И лишь белые панамки плывут по воде.
Но дети в ту суровую пору были не только жертвами они становились и воинами. За особые заслуги, мужество и героизм, проявленные в борьбе с захватчиками, звание Героя Советского Союза было присвоено Александру Чекалину, Леониду Голикову, Марату Казею.
Особые заслуги! А были они мальчишками. Еще не достигнув совершеннолетия, ребята достигали таких высот мужества, что оказывались достойными Золотых Звезд Героев, орденов, медалей. И вот что поразительно: в указах Президиума Верховного Совета СССР об их награждении никогда не упоминалось, что речь идет о детях. Их называли по имени и отчеству, как взрослых. Почему? Да потому, что их воинская и трудовая доблесть не была доблестью «в масштабе детского возраста»: она стояла в одном строю, плечом к плечу с мужеством взрослых.
За этот бой Толе присвоили звание Героя Советского Союза. Ему не пришлось прикрепить к своей гимнастерке Золотую Звезду. Анатолий погиб в октябре 1943 года, а Указ о его награждении был подписан 22 февраля 1944 года.
Пусть же станет одним из памятников подвигам Марата Казея, Толи Перфильева и других юных героев эта книга!
В ней собраны очерки, корреспонденции журналистов, писателей-публицистов. Книга строго документальна: все, о чем здесь рассказано, каким бы трагичным, невероятным это ни представлялось, было. Было на самом деле.
Фронт, партизанский край, тыл. Эвакуация, оккупация, потери, поиски, встречи через десятилетия. Истории военных и послевоенных лет, сюжеты драматические и почти детективные. Судьбы тех, кого война застигла в младенчестве, и тех ребят военной поры, которые сами давно уже стали родителями, но по жизни которых ее черный след тянется и сейчас. Из всего этого складывается не просто объемная картина, а как бы панорама войны с детьми на переднем плане. Не потому только, что авторы намеренно выбирают их судьбы. Дети были на переднем плане жизни у всего воюющего народа. Выживут они выживут народ, его история, идеалы, будущее!
До войны в Сталинграде была установлена скульптурная группа танцующие ребята. Они радостно кружились, крепко держась за руки, словно так, не разлучаясь, не размыкая рук, собирались пройти весь свой путь. Но вот в город, который сама история позже нарекла городом-героем, ворвалась война. Во фронтовой кинохронике есть кадр: дети так и не разомкнули рук, не разорвали кольца дружбы, хотя кругом были руины и сталинградская скульптура была изранена, изрешечена снарядами и пулями.
Помню, до войны в школьном классе учительница сказала нам, пятиклассникам: «Как вы знаете, Ванька Жуков написал на деревню дедушке. Но допустим, что письмо все же дошло. Что ответил бы дедушка внуку?» Это был не только урок творчества, но прежде всего урок гуманизма. Непримиримо, истово протестовал каждый из нас против того, что у Ваньки отняли детство. Мы уже понимали: весенняя пора человеческой жизни отличается от весны обыкновенной тем, что никогда больше не возвращается. А через несколько лет многие из тех самых мальчиков и девочек отдали свое детство настоящее, солнечное, с книгами и тетрадями, смехом, играми, праздниками.
Отдали, чтобы земля осталась землей людей, у которых жизнь обязательно должна начинаться с книг и тетрадей, игр и праздников. С такой святой уверенностью написаны все очерки, из которых сложилась эта книга. Самой природой, условиями существования рода человеческого детям предназначено жить в мире, оберегаемом взрослыми. Война на время разрушила этот закон, но она же и доказала: когда страна в самых трагических обстоятельствах, на пределе возможностей считает своей важнейшей исторической миссией спасение детства, она победит все!
Один западный журналист как-то спросил:
Не слишком ли вы, советские писатели, романтизируете своих юных персонажей? И вообще не приукрашиваете ли вы истоки, с которых начинается человеческое бытие?
А не приукрашивал ли эти истоки Виктор Гюго, посылая на баррикаду Гавроша? А не идеализировал ли их Лев Толстой, с горечью и восторгом поведавший нам об отваге Пети Ростова? Или Александр Фадеев, рассказавший о молодогвардейцах?
Нет, мы ничего не приукрашиваем.
Мы готовим своих юных и взрослых граждан к битвам против битв, к сражениям против сражений!
Повторяю: мы ничего не приукрашиваем. Мы просто хотим, чтобы новые поколения знали о героизме своих ровесников, вдохновлялись их биографиями, вгляделись в характеры тех, кто должен стать для них не только легендой, но и высоким образцом, достойным восхищения и подражания.
И я мечтаю, чтобы никогда не пришлось им испытать ужасы, которыми обрушивается на людей война. Я верю, что «марши» вражды и ненависти, которые не раз наблюдал в капиталистических странах, будут побеждены маршами братства и мира!
В блокадных днях мы так и не узнали меж юностью и детством где черта
СТИХИ О ГОРОДАХ-ГЕРОЯХ
Впервые городами-героями 1 мая 1945 года были названы Ленинград, Сталинград, Севастополь и Одесса. 21 июня 1961 года к их числу добавился Киев, а с 8 мая 1965 года почетное звание «Город-герой» стало официальным и присваивалось «городам Советского Союза, трудящиеся которых проявили массовый героизм и мужество в защите Родины в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.». С 18 июля 1980 года звание города-героя стало высшей степенью отличия для населенного пункта.
Есть в этой бронзовой медали
Синь затемненных фонарей
И отраженный в грозной дали
Огонь тяжелых батарей.
И ярость та, что клокотала
В атаках русских штыковых,
Упругий, чистый звон металла,
Как перестук сердец живых.
Она свидетельствует миру
О нашей доблести в бою.
Солдаты, дети, командиры
В крови, у смерти на краю.
Забыв в дыму, в окопной глине,
Что сон бывает наяву, —
Мы беспощадный путь к Берлину
Открыли битвой за Москву.
«О Москве». А. Прокофьев
2. Ленинград (Санкт-Петербург)
Задумчиво в Черное море глядит
Бессмертный гранит обелиска.
К нему одинокая чайка летит,
Над берегом кружится низко.
Акации в парке опять расцвели,
Где встал обелиск величавый.
И курс на Одессу берут корабли-
На Вечный огонь ее славы.
«Берег славы». В. Бершадский
4. Волгоград (Сталинград)
Идут полки. Готовятся отряды
У пристаней, в завесе дымовой,
Здесь, на святых руинах Сталинграда,
Принять великий, небывалый бой…
Подобного никто не знал похода,
Такого подвига не мог свершить,
Как эти люди – воины народа,
С которыми нельзя не победить!
«Дорога». М. Бажан
Мой Минск, мой город славный!
Твой взор горяч и чист –
Как часовой, ты смотришь
На светлый обелиск.
И нет такого часа,
И нет такого дня,
Чтоб люди не стояли
У вечного огня.
И стар, и млад на площадь
Идут со всех сторон,
Чтоб здесь героям спящим
Земной отдать поклон…
«На площади Победы». П. Бровка
Вставал рассвет над Керченским проливом,
Еще мигали сонно маяки…
Уверенно, не то чтоб торопливо,
В атаку поднимались моряки.
Врага накрыли «черные бушлаты»
Сразу среди тысячи огней,
И в город на заре вошла тогда ты,
Победа, вместе с песней сыновей.
«Вставал рассвет». В. Харитонов
Город-порт, заснеженный и гордый,
Вечно у экзотики в плену.
Город-порт у Кольского фиорда,
Мужественно встретивший войну.
Я тебя таким ещё не знала,
Город-порт, глядящий в океан,
На заводах, слипах и причалах
Развернувший наступленья план.
Город-порт, уверенный и гордый,
Лютой смертью недругу грозит.
Город-порт у Кольского фиорда
Неприступной крепостью стоит.
Я видел груды битого стекла,
Я видел горы каменных развалин…
Здесь городская улица была,
И нет ее: здесь немцы побывали.
Я видел место, где в былые дни
Густые липы небо закрывали.
Их больше нет. Остались только пни:
Здесь враг прошел. Здесь немцы побывали.
Я видел холм у старых стен Кремля,
И этот холм забудется едва ли.
Здесь вся в слезах и вся в крови земля:
Здесь был конец. Здесь яму зарывали.
Я видел все, что видеть мне пришлось,
Что враг терзал без всяких сожалений…
Но ни на миг ему не удалось
Тебя, Смоленск, поставить на колени.
Здесь, на западе державы,
Был окоп передовой.
Это — город нашей славы,
Первый воин и герой.
Шли с фронтов плохие вести,
Задыхался Минск в огне.
Но бойцы сражались в Бресте.
На войне как на войне.
Стены крепости дрожали,
С каждым днем был враг лютей.
Из-под стен бойцы вставали,—
Люди крепче крепостей.
Песня о героях-городах. Муз. М. Протасова. Сл. Е. Шкловского
Уходят в глубь истории года
Со славою военной, как солдаты.
Но остаются с нами даты
И вечные герои-города.
Москва и Ленинград,
Керчь, Новороссийск,
Киев, Волгоград,
Севастополь, Минск,
Одесса, Тула, Брест,
Мурманск и Смоленск,
Герои-города!
Мы отдаём Вам честь всегда!
Всегда!
В блокадных днях мы так и не узнали меж юностью и детством где черта
СТИХИ О ГОРОДАХ-ГЕРОЯХ
Впервые городами-героями 1 мая 1945 года были названы Ленинград, Сталинград, Севастополь и Одесса. 21 июня 1961 года к их числу добавился Киев, а с 8 мая 1965 года почетное звание «Город-герой» стало официальным и присваивалось «городам Советского Союза, трудящиеся которых проявили массовый героизм и мужество в защите Родины в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.». С 18 июля 1980 года звание города-героя стало высшей степенью отличия для населенного пункта.
Есть в этой бронзовой медали
Синь затемненных фонарей
И отраженный в грозной дали
Огонь тяжелых батарей.
И ярость та, что клокотала
В атаках русских штыковых,
Упругий, чистый звон металла,
Как перестук сердец живых.
Она свидетельствует миру
О нашей доблести в бою.
Солдаты, дети, командиры
В крови, у смерти на краю.
Забыв в дыму, в окопной глине,
Что сон бывает наяву, —
Мы беспощадный путь к Берлину
Открыли битвой за Москву.
«О Москве». А. Прокофьев
2. Ленинград (Санкт-Петербург)
Задумчиво в Черное море глядит
Бессмертный гранит обелиска.
К нему одинокая чайка летит,
Над берегом кружится низко.
Акации в парке опять расцвели,
Где встал обелиск величавый.
И курс на Одессу берут корабли-
На Вечный огонь ее славы.
«Берег славы». В. Бершадский
4. Волгоград (Сталинград)
Идут полки. Готовятся отряды
У пристаней, в завесе дымовой,
Здесь, на святых руинах Сталинграда,
Принять великий, небывалый бой…
Подобного никто не знал похода,
Такого подвига не мог свершить,
Как эти люди – воины народа,
С которыми нельзя не победить!
«Дорога». М. Бажан
Мой Минск, мой город славный!
Твой взор горяч и чист –
Как часовой, ты смотришь
На светлый обелиск.
И нет такого часа,
И нет такого дня,
Чтоб люди не стояли
У вечного огня.
И стар, и млад на площадь
Идут со всех сторон,
Чтоб здесь героям спящим
Земной отдать поклон…
«На площади Победы». П. Бровка
Вставал рассвет над Керченским проливом,
Еще мигали сонно маяки…
Уверенно, не то чтоб торопливо,
В атаку поднимались моряки.
Врага накрыли «черные бушлаты»
Сразу среди тысячи огней,
И в город на заре вошла тогда ты,
Победа, вместе с песней сыновей.
«Вставал рассвет». В. Харитонов
Город-порт, заснеженный и гордый,
Вечно у экзотики в плену.
Город-порт у Кольского фиорда,
Мужественно встретивший войну.
Я тебя таким ещё не знала,
Город-порт, глядящий в океан,
На заводах, слипах и причалах
Развернувший наступленья план.
Город-порт, уверенный и гордый,
Лютой смертью недругу грозит.
Город-порт у Кольского фиорда
Неприступной крепостью стоит.
Я видел груды битого стекла,
Я видел горы каменных развалин…
Здесь городская улица была,
И нет ее: здесь немцы побывали.
Я видел место, где в былые дни
Густые липы небо закрывали.
Их больше нет. Остались только пни:
Здесь враг прошел. Здесь немцы побывали.
Я видел холм у старых стен Кремля,
И этот холм забудется едва ли.
Здесь вся в слезах и вся в крови земля:
Здесь был конец. Здесь яму зарывали.
Я видел все, что видеть мне пришлось,
Что враг терзал без всяких сожалений…
Но ни на миг ему не удалось
Тебя, Смоленск, поставить на колени.
Здесь, на западе державы,
Был окоп передовой.
Это — город нашей славы,
Первый воин и герой.
Шли с фронтов плохие вести,
Задыхался Минск в огне.
Но бойцы сражались в Бресте.
На войне как на войне.
Стены крепости дрожали,
С каждым днем был враг лютей.
Из-под стен бойцы вставали,—
Люди крепче крепостей.
Песня о героях-городах. Муз. М. Протасова. Сл. Е. Шкловского
Уходят в глубь истории года
Со славою военной, как солдаты.
Но остаются с нами даты
И вечные герои-города.
Москва и Ленинград,
Керчь, Новороссийск,
Киев, Волгоград,
Севастополь, Минск,
Одесса, Тула, Брест,
Мурманск и Смоленск,
Герои-города!
Мы отдаём Вам честь всегда!
Всегда!
В блокадных днях мы так и не узнали меж юностью и детством где черта
еще в начальной школе перед Днем Победы это стихотворение учила.потом, в старших классах забылось, найти долго не могла, но помог великий инет.так вот.
Музыка Е. Мартынова
Слова А. Дементьева
Постарела мать за тридцать лет,
А вестей от сына нет и нет.
Но она все продолжает ждать,
Потому что верит, потому что мать.
И на что надеется она?
Много лет, как кончилась война.
Много лет, как все пришли назад,
Кроме мертвых, что в земле лежат.
Сколько их в то дальнее село,
Мальчиков безусых, не пришло.
…Раз в село прислали по весне
Фильм документальный о войне.
Все пришли в кино – и стар, и мал.
Кто познал войну и кто не знал,
Перед горькой памятью людской
Разливалась ненависть рекой.
Трудно было это вспоминать.
Вдруг с экрана сын взглянул на мать.
Мать узнала сына в тот же миг,
И пронесся материнский крик:
— Алексей! Алешенька! Сынок! –
Словно сын ее услышать мог.
Он рванулся из траншеи в бой,
Встала мать прикрыть его собой.
Все боялась – вдруг он упадет,
Но сквозь годы мчался сын вперед.
— Алексей! – кричали земляки.
— Алексей! – просили. – Добеги!
Кадр сменился. Сын остался жить,
Просит мать о сыне повторить.
И опять в атаку сын бежит.
Жив-здоров, не ранен, не убит.
— Алексей! Алешенька! Сынок! –
Словно сын ее услышать мог.
Дома все ей чудилось кино…
Все ждала, вот-вот сейчас в окно
Посреди тревожной тишины
Постучится сын ее с войны.
. Прошла война,прошла страда,
Но боль взывает к людям:
Давайте,люди,никогда
Об этом не забудем.
Пусть память верную о ней
Хранят,об этой муке,
И дети нынешних детей,
И наших внуков внуки.
Пускай всегда годину ту
На память нам приводит
И первый снег,и рожь в цвету,
Когда под ветром ходит.
И каждый дом,и каждый сад
В ряду-большой и малый.
И дня восход и дня закат
Над тёмным лесом-алый.
Пускай во всём,чем жизнь полна,
Во всём,что сердцу мило,
Нам будет памятка дана
О том,что в мире было.
Наш город в снег
До пояса закопан.
И если с крыш
На город посмотреть,
То улицы
Похожи на окопы,
В которых побывать успела
Смерть.
Луна
Скользит по небу одиноко,
Как по щеке
Холодная слеза.
И тёмные дома стоят без стёкол,
Как люди,
Потерявшие глаза.
Но в то,что умер город наш,-
Не верьте!
Нас не согнут
Отчаянье и страх.
Мы знаем
От людей,сражённых смертью,
Что означает:
«Смертью
смерть
поправ».
Мы знаем:
Клятвы говорить не просто.
И если в Ленинград ворвётся враг,
Мы разорвём
последнюю из простынь
Лишь на бинты,
Но не на белый флаг!
. Разве погибнуть ты нам завещала,
Родина?
Жизнь обещала,любовь обещала,
Родина.
Разве для смерти рождаются дети,
Родина?
Пламя ударило в небо-ты помнишь,
Родина?
Тихо сказала:»Вставайте на помощь. »
Родина.
Славы никто у тебя не выпрашивал,
Родина.
Просто был выбор у каждого:
Я или Родина.
Самое лучшее и дорогое-
Родина.
Горе твоё-это наше горе,
Родина.
Правда твоя-это наша слава,
Родина!
была зеленая трава.
Никто не знает их фамилий,
о них ни песен нет, ни книг.
Здесь чей-то сын и чей-то милый
и чей-то первый ученик.
Они легли на поле боя,-
жить начинавшие едва.
И было небо голубое,
была зеленая трава.
Забыть тот горький год неблизкий
мы никогда бы не смогли.
По всей России обелиски,
как души, рвутся из земли.
. Они прикрыли жизнь собою,-
жить начинавшие едва,
чтоб было небо голубое,
была зеленая трава.
Сто раз закат краснел, рассвет синел,
сто раз я клял тебя, песок моздокский,
пока ты жег насквозь мою шинель
и блиндажа жевал сухие доски.
Джазисты уходили в ополченье,
цивильного не скинув облаченья.
Тромбонов и чечеток короли
в солдаты необученные шли.
Кларнетов принцы, словно принцы крови,
магистры саксофонов шли,
и, кроме,
шли барабанных палок колдуны
скрипучими подмостками войны.
На смену всем оставленным заботам
единственная зрела впереди,
и скрипачи ложились к пулеметам,
и пулеметы бились на груди.
Но что поделать, что поделать, если
атаки были в моде, а не песни?
Кто мог тогда их мужество учесть,
когда им гибнуть выпадала честь?
Едва затихли первые сраженья,
они рядком лежали. Без движенья.
В костюмах предвоенного шитья,
как будто притворяясь и шутя.
Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Мы пред нашим комбатом, как пред господом богом, чисты
На живых порыжели от крови и глины шинели,
на могилах у мертвых расцвели голубые цветы
Расцвели и опали. Проходит четвертая осень
Наши матери плачут, и ровесницы молча грустят
Мы не знали любви, не изведали счастья ремесел,
нам досталась на долю нелегкая участь солдат
Ну, а кто не вернется? Кому долюбить не придется?
Ну, а кто в сорок первом первою пулей сражен?
Зарыдает ровесница, мать на пороге забьется,-
у погодков моих ни стихов, ни покоя, ни жен
Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели
Кто в атаку ходил, кто делился последним куском,
Тот поймет эту правду,- она к нам в окопы и щели
приходила поспорить ворчливым, охрипшим баском
. Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели
Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты.
А когда мы вернемся,- а мы возвратимся с победой,
все, как черти, упрямы, как люди, живучи и злы,-
пусть нами пива наварят и мяса нажарят к обеду,
чтоб на ножках дубовых повсюду ломились столы