в древней греции так назывался лавровый венок

Афи­няне тоже пре­до­став­ля­ли золотые вен­ки за служ­бу на море: три­е­рар­ху, пер­вым сна­рядив­ше­му свою три­ре­му, или капи­та­ну, содер­жав­ше­му свое суд­но в наи­луч­шем поряд­ке (Dem. de Cor. Trie­rarch. p. 1228. § 1, ed. Schae­fer).

В таком вен­ке все­гда изо­бра­жа­ли Кибе­лу (Lucr. II. 607— 610; Ov. Fast. IV. 219), как мож­но видеть на гра­вю­ре на с. 553; Агрип­па изо­бра­жен на моне­те в ком­би­ни­ро­ван­ном мор­ском и стен­ном вен­ке.

5. Лагер­ный или вало­вый венок (co­ro­na castren­sis или val­la­ris). Сол­дат, кото­рый пер­вым под­нял­ся на вал и про­бил­ся во вра­же­ский лагерь, тоже полу­чал золо­той венок, назы­вав­ший­ся лагер­ным или вало­вым вен­ком (co­ro­na castren­sis или val­la­ris, Gell. ; Fest. p. 57, M.; Val. Max. I. 8, § 6; Liv. X. 46; Suet. Aug. 25; Plin. XXXIII. § 38; Co­ro­na castren­sis, Orel­li, 3048; val­la­ris, Orel­li, 749, 3509) и укра­шен­ный часто­ко­лом (val­li), кото­рый исполь­зо­вал­ся в укреп­ле­ни­ях.

6. Три­ум­фаль­ный венок (co­ro­na tri­um­pha­lis) носил на голо­ве пол­ко­во­дец во вре­мя три­ум­фа. с. 549 Пер­во­на­чаль­но он был сде­лан из листьев лав­ра, затем из золота. (Gell. ; Fest. p. 367, M.; Liv. X. 7; Cic. in Pis. 24, 58; Dio­nys. II. 34; Zo­nar. VII. 21; Ov. Pont. II. 2, 92; Plin. XV. § 127 seq.; Juv. X. 41; Suet. Tib. 17, Ner. 13).

Лица, полу­чив­шие лав­ро­вый венок, име­ли пра­во носить его на обще­ст­вен­ных играх (Dio Cass. XLVI. 40, XLVIII. 16). Этот венок был пре­до­став­лен Юлию Цеза­рю и Авгу­сту и встре­ча­ет­ся на моне­тах после­дую­щих импе­ра­то­ров как знак вер­хов­ной вла­сти, так что его не носил никто, кро­ме пра­вя­ще­го импе­ра­то­ра (Eck­hel, VI. p. 361). Три­ум­фаль­ный этрус­ский венок, сде­лан­ный из золота и часто укра­шен­ный дра­го­цен­ны­ми кам­ня­ми, государ­ст­вен­ный слу­жа­щий дер­жал над голо­вой пол­ко­во­д­ца во вре­мя три­ум­фа (см. выше, Этот венок, как и преды­ду­щий, даро­ва­ла победо­нос­но­му пол­ко­вод­цу армия [ Tri­um­phus ].

Про­вин­ции посы­ла­ли пол­ко­вод­цу вен­ки, тоже золотые и очень доро­гие, после того, как ему был пре­до­став­лен три­умф; и эти вен­ки нес­ли перед ним в три­ум­фаль­ной про­цес­сии (Fest. p. 367, M.; Plut. Aemil. Paul. 34; Liv. XXXVII. 58). В эпо­ху ран­ней Рес­пуб­ли­ки это были доб­ро­воль­ные подар­ки, но впо­след­ст­вии их ста­ли взи­мать как подать под назва­ни­ем « золо­то для вен­ков » (aurum co­ro­na­rium), на что име­ли пра­во лишь те, кто полу­чил раз­ре­ше­ние на три­умф [ Aurum co­ro­na­rium ]. Обы­чай, соглас­но кото­ро­му про­вин­ции дари­ли золотые вен­ки победо­нос­ным пол­ко­во­д­цам, суще­ст­во­вал и у гре­ков, кото­рые щед­ро наде­ли­ли ими Алек­сандра после победы над Дари­ем (Athen. XII. 539 a); и рим­ляне, веро­ят­но, заим­ст­во­ва­ли эту тра­ди­цию у гре­ков.

8. Мас­лич­ный венок (co­ro­na olea­gi­na) — так­же почет­ный венок из листьев оли­вы, пре­до­став­ляв­ший­ся как сол­да­там, так и их коман­ди­рам. Соглас­но Гел­лию его даро­ва­ли любо­му лицу или лицам, с помо­щью кото­рых был достиг­нут три­умф, но кото­рые лич­но не при­сут­ст­во­ва­ли в сра­же­нии. Август и сенат несколь­ко раз пре­до­став­ля­ли его сол­да­там. (Dio Cass. XLVI. 40).

В Риме во вре­мя жерт­во­при­но­ше­ний вен­ки на голо­ве тоже име­ли жре­цы и жерт­ва, а так­же при­сут­ст­ву­ю­щие. Види­мо, для этих вен­ков не суще­ст­во­ва­ло како­го-то опре­де­лен­но­го мате­ри­а­ла, но ино­гда их дела­ли из листьев оли­вы (Stat. Theb. III. 466), ино­гда из золота (Pru­dent. Pe­ris­teph. X. 1011; Ter­tull. de Idol. 18), а ино­гда из коло­сьев пше­ни­цы — и тогда этот венок назы­вал­ся co­ro­na spi­cea; эта раз­но­вид­ность была у рим­лян самой древ­ней (Plin. XVIII. § 6; Tac. Ann. XI. 4), вен­ки из коло­сьев были посвя­ще­ны Цере­ре (Hor. Carm. Sec. 30; Ti­bull. II. 1, 4, I. 1, 15) и обыч­но выве­ши­ва­лись перед ее хра­ма­ми (Ti­bull. I. 1, 16). В част­но­сти, инсиг­ни­ей арваль­ских бра­тьев был венок из коло­сьев и in­fu­lae al­bae, то есть, белые шер­стя­ные лен­ты (Gell. VII. (VI.) 7, § 8; Plin. ; Mar­quardt, Röm. Staatsverw. III. p. 429) [ In­fu­la ]. Венок из коло­сьев счи­тал­ся так­же сим­во­лом мира (Ti­bull. I. 10, 67), и в каче­стве тако­во­го изо­бра­жен на при­веден­ной ниже моне­те, про­слав­ля­ю­щей завер­ше­ние граж­дан­ской вой­ны меж­ду Анто­ни­ем и Деци­мом Аль­би­ном Бру­том.

Венок из коло­сьев встре­ча­ет­ся так­же в монет­ной чекан­ке на голо­вах жен­щин из импе­ра­тор­ской семьи, напри­мер, Ливии, Анто­нии и Агрип­пи­ны (Eck­hel, VI. p. 257).

В чис­ле рели­ги­оз­ных вен­ков мож­но упо­мя­нуть луче­вой венок (co­ro­na ra­dia­ta), кото­рый слу­жил зна­ком боже­ст­вен­но­сти. Пер­во­на­чаль­но он пред­на­зна­чал­ся толь­ко богам и обо­жест­влен­ным геро­ям, — так, Вер­ги­лий (Aen. XII. 162) изо­бра­жа­ет героя Лати­на:

Впер­вые его при­ня­ли неко­то­рые из пре­ем­ни­ков Алек­сандра, при­тя­зав­шие на боже­ст­вен­ные с. 550 поче­сти. Так, он встре­ча­ет­ся на моне­тах Пто­ле­ме­ев, еги­пет­ских царей.

У рим­лян боже­ст­вен­ные поче­сти были пре­до­став­ле­ны Юлию Цеза­рю и Авгу­сту, при­тя­зав­ше­му на боже­ст­вен­ное про­ис­хож­де­ние (co­ro­na ra­dia­ta, Suet. Aug. 94); но пер­вым импе­ра­то­ром, при­няв­шим луче­вой венок при жиз­ни, был Нерон, на моне­тах кото­ро­го он изо­бра­жен.

Одна­ко встре­ча­ют­ся и подоб­ные порт­ре­ты Авгу­ста — на моне­тах, отче­ка­нен­ных после его смер­ти, как, напри­мер, на при­веден­ной ниже моне­те Кали­гу­лы. При­ме­ру Неро­на не после­до­вал никто из импе­ра­то­ров до Кара­кал­лы, кото­рый изо­бра­жен на моне­тах в луче­вом вен­ке, а на чекан­ке после­дую­щих импе­ра­то­ров он уже часто встре­ча­ет­ся (Eck­hel, VI. p. 269 ff.).

У рим­лян увен­ча­ние мерт­вых было не так рас­про­стра­не­но, как у гре­ков. Но закон Две­на­дца­ти таб­лиц уста­нав­ли­вал, что если некто заслу­жил почет­ный венок при жиз­ни, то ему мож­но было воз­ло­жить на голо­ву этот венок в погре­баль­ной про­цес­сии (Cic. de Leg. II. 24, 60; Plin. XXI. § 7). На носил­ки и погре­баль­ный костер тоже воз­ла­га­ли гир­лян­ды цве­тов (Plin. XXI. § 10; Dio­nys. XI. 39). Пли­ний (ib. § 11) сооб­ща­ет, что вен­ки слу­жи­ли фор­мой почи­та­ния могил и богов манов. (Ср. Ov. Trist. III. 3, 82; Ti­bull. II. 4, 48).

Мы виде­ли, что погре­баль­ные вен­ки обыч­но дела­ли из листьев и цве­тов, но в гроб­ни­цах нахо­дят и золотые вен­ки в фор­ме листьев и цве­тов (см. выше, ) (Becker-Göll, Cha­rik­les, I. p. 260, III. pp. 122, 159; Gal­lus, III. p. 491).

3. Венок в честь рож­де­ния (Co­ro­na na­ta­li­cia) — венок, кото­рый веша­ли над две­рью вести­бу­ла дома, в кото­ром родил­ся ребе­нок (Juv. IX. 85). В Афи­нах, если мла­де­нец был маль­чи­ком, венок дела­ли из оли­вы, а если девоч­кой — из шер­сти (He­sych. στέ­φανος ). (Pa­scha­lius, de Co­ro­nis, Pa­ris, 1610; Gar­cke, de Ho­ra­tii Co­rol­lis, Al­ten­burg, 1860; работы Бек­ке­ра и Гёл­ля, Гер­ма­на, Блюм­не­ра, Марк­вард­та, ука­зан­ные выше; Дарам­бер и Сальо, ).

Источник

Похлёбкин В. Словарь международной символики и эмблематики

ОГЛАВЛЕНИЕ

116. ЛАВР (лавровая ветвь, лавровый венок) — эмблема славы. Имеет античное происхождение. Согласно мифу, бог Солнца, зари и поэзии Аполлон преследовал нимфу Дафну, которая, убегая от него, превратилась в лавровый куст (по-гречески лавр называется “дафн”). В объятиях Аполлона оказалось, таким образом, деревце, ветвями которого он украсил свою голову и лиру. Так лавровая ветвь (или венок) стала наградой тому, кто достиг славы. Вот почему в Греции музыкантов, поэтов, танцоров, покровителем которых был Аполлон, награждали именно лавровыми венками, в то время как спортсменов, атлетов увенчивали оливковыми или сельдерейными венками. Однако в Древнем Риме лавровый венок стал высшим знаком славы, в том числе и воинской, и императорской. Произошло это в силу разных обстоятельств. С одной стороны, вера греков и римлян в то, что лавр предохраняет от молнии, от внезапного поражения ударом вообще, содействовала тому, что лавровый венок стали носить императоры; с другой стороны, то, что Нерон был и поэтом, и музыкантом, и императором и ему обильно вручались лавровые венки, как бы сблизило понятия славы от искусства и славы вообще, славы власти. Поэтому уже в эпоху эллинизма лавр сделался символом славы вообще, а лавровый венок или лавровая ветвь — эмблемой славы. В средние века в классической геральдике лавр не употреблялся. Но после французской революции 1789 года лавр стал популярнейшей эмблемой Франции: лавровые ветви были внесены в герб Французской Республики, в искусстве классицизма лавр получил распространение как главная эмбле ма славы, изображения лавра появились на портретах Наполеона и его маршалов, в надгробиях полководцев и государственных деятелей, лавр был признан как эмблема славы в одинаковой степени и во Франции, и в России, и в Англии, и в Латинской Америке. Как античная эмблема, не связанная идеологически ни с царизмом, ни с православием, лавровая ветвь и лавровый венок были введены и в советскую эмблематику после Октябрьской революции. Лавр стал в СССР эмблемой славы как государственной, так и воинской, спортивной и трудовой, хотя в первую очередь лавр все же считается эмблемой славы на поприще науки, культуры и искусства.Вот почему лавр как эмблема встречался в советской геральдике обязательно на всех наградах, и в первую очередь на наградах (медалях), полученных за успешное участие’в конкурсах учеными, артистами, музыкантами, поэтами, писателями (которых поэтому и называют лауреатами, т. е. носителями, обладателями лавра), а также на большинстве орденов как знаков прижизненной славы. В то же время неоправданно помещение лаврового венка или ветви на знаках и значках меньшего достоинства — это снижает уровень эмблемы. Лавровые ветви или венки входят также в государственные гербы ряда стран: Франции, Алжира, Сальвадора, Греции, Гватемалы, Израиля, Кубы, Мексики, Сан-Марино, Уругвая, Бразилии, Эфиопии. Лавровая ветвь на орденах и медалях изображается только золотым цветом и очень редко серебряным (если вся медаль серебристого цвета). В гербах лавровая ветвь изображается зеленым цветом на коричневом стебле с красными точками-кружочками плодов (семян). По этим плодам и отличают изображения лавра в гербах от оливы, ибо стилизованный овал их листьев почти одинаков.

117. ЛАСТОЧКА. Несмотря на популярность этой птицы и симпатию к ней всех народов мира, ее образ не получил никакого символического значения. Объясняется это тем, что ни одному народу не удалось выявить какое-либо доминирующее свойство или черту ласточек и отождествить его с каким-либо символом, с которым были бы согласны все. За вековые наблюдения за жизнью этих птиц каж дый народ отмечал крайне субъективно такие их характерные черты, которые казались лишь ему существенными, главными, что и проявилось в национальных названиях ласточек у разных народов.
Так, древние греки отмечали красивую грудку как главное достоинство ласточек, латыши и литовцы — ее быстроту, французы и итальянцы были очарованы изящной раздвоенностью ее хвоста, напоминающего им “косичку”, в то время как славянские народы подчеркивали не внешние признаки, а ласковость, дружелюбность этой птички и отождествляли ее с любовью. Все германские народы — немцы, скандинавы, голландцы — обращали первостепенное внимание на образ жизни ласточек, на их способность быть хоть и рядом с человеком, но не мешать ему и скромно жить всегда вне жилья, на холоде, там, где и ветрено, и свежо. Наконец, балтийские финны, соседи германцев, видели главную черту ласточек в их ловкости, способности вывернуться, улизнуть от опасности в последнее мгновение в случае надобности.
Древние евреи Палестины называли ласточку “дрор”, что означало “свобода”. Название это было присвоено ласточкам потому, что представители всех религий Ближнего Востока — христиане, мусульмане и иудаисты — позволяли ласточкам свободно летать в церквах, мечетях и синагогах как единственной птице, не оскверняющей внутренние помещения пометом. Тем не менее ласточка так и не стала каким-нибудь единым общепринятым международным символом, хотя ее эмблема использовалась и используется до сих пор как городская эмблема в разных странах или же на уровне фирм, берущих изображение ласточки в качестве своего товарного знака в соответствии с различными местными представлениями об этой птице. Вот некоторые примеры использования эмблемы ласточки или даже частей ее тела (хвоста) в локальных, местных масштабах.

Эмблему ласточки (летящей) используют и китайские фирмы, производящие предметы домашнего обихода, бытового назначения, ибо для китайцев ласточка — один из вечных атрибутов домашнего очага, “китайская птица” от берегов Южно-Китайского моря до глиняных пещер Янани в Северном Китае.

118. ЛЕВ — в классической европейской геральдике эмблема гордости, мужества и храбрости. В государственных гербах коронованный лев — эмблема власти над подданными. В Библии символика льва противоречива: с одной стороны, он олицетворяет тиранов и самого дьявола (жестокость, когти, рев), с другой — Иисуса (лев Иудеи) и позднее — негуса Абиссинии.
В гербах разных стран лев изображается с различными атрибутами, в основном с оружием — луком и стрелами, саблей, мечом, секирой, топором, алебардой, копьем и т. д. Геральдически основная форма — лев на задних лапах и в профиль — называется львом; лев или несколько львов (два или три), растянувшиеся горизонтально и в профиль, называются львятами, львенками, если они тонкие и худые; лев, идущий на четырех лапах, с головой, повернутой анфас, называется в геральдике леопардом; лев, стоящий на задних лапах, с головой, повернутой анфас, называется леопардным львом; лев, идущий на четырех лапах, но с головой в профиль называется львиным леопардом. Части льва или леопарда — его лапы, голова, передняя половина туловища — могут употребляться в геральдике не для государства в целом, а для его отдельных частей (провинций) или учреждений (например, как эмблемы армий, корпусов, дивизий). Геральдически лев всегда изображается золотым (или в крайнем случае желтым) цветом, в некоторых случаях серебряным, белим — обычно у республик и тогда называется белым львом.

Бельгия

Нидерланды

Чехословакия

Норвегия

Финляндия

Само изображение льва дается во всех странах геральдически-условно, стилизованно, и геральдический лев может иметь один, два, три хвоста, что четко фиксирует национальный признак такой эмблемы. Иногда лев может быть красного или синего цвета, в исключительных случаях — черного. В настоящее время геральдически правильный лев сохранился на гербах следующих государств: Бельгии, Нидерландов, Норвегии, Швеции, Финляндии (золотой), Испании, Люксембурга (красный), Дании, Эстонии (синие львята), Великобритании (золотые львята).
Из республиканских государств только Финляндия имеет своим гербом коронованного льва (с великогерцогской короной), которого сохраняет в память своей истории. Этот герб был присвоен стране в XVI веке. Теми же историческими причинами объясняется и сохранение льва в качестве государственного герба Болгарией и Чехословакией даже в тот период, когда они были социалистическими странами. У обеих стран львы белые (мирные эмблемы гордости и мужества) и к тому же не имеют корон и разоружены, то есть их когти, язык, зубы не окрашены в какой-либо иной цвет. Болгарский белый лев — однохвостый, чешский — двухвостый, оба они являются эмблемами национального мужества этих двух славянских народов. Чешская медаль “За храбрость” представляет собой голову льва с мечом, то есть эмблематическое изображение понятия “храбрость”.
Среди государств Азии два — Индия и Шри-Ланка <оба республиканские) имеют своей главной государственной эмблемой львов. Однако эти львы — не геральдические. У Индии — это историко-религиозный памятник, капитель колонны эпохи Ашоки в местечке Сарнат, находящийся в 6 км от Бенареса и являющийся одним из древнейших памятников буддизма, до сих пор служащий предметом поклонения миллионов индийцев. Эта капитель изображает трех соединенных в единое туловище стоящих Львов. Одна львиная голова обращена к зрителю анфас, а две другие — в профиль. Индийский “лев”, или “львы”, или, как его чаще всего именуют, “сарнат”, является эмблемой древности индийского государства и индусской культуры, но также и эмблемой его жизнеспособности и могущества. У Шри-Ланки лев на гербе и флаге — львиный леопард — также древняя национальная эмблема ланкийцев, она выражает мужество и независимость народов этой страны, так что в общем очень близка по символическому смыслу к европейским геральдическим львам.
Что же касается африканских государств, сама природа которых дает им основание для выбора льва в качестве государственной эмблемы, то лишь Сьерра-Леоне, Сенегал и Малави используют ее в гербовом поле. У четвертого африканского государства, имеющего эмблемой льва,— Туниса — этот лев черный, что является беспрецедентным случаем в геральдике. Большинство же стран Африки вовсе отказались от эмблемы льва, рассматривая ее как чисто европейскую с точки зрения канонов геральдики и к тому же европейски-имперскую. Часть же стран, признавая льва типичным африканским эмблематическим объектом, резко изменила его геральдический облик. Так, Эфиопия, у которой эмблема льва насчитывала тысячелетнюю давность (т. н. лев Иудеи), резко изменила размеры, атрибуты и поворот этой древней эмблемы страны, но сохранила ее в новом облике. Этого эмблематического, геральдического такта явно не хватило таким государствам, как Бурунди и Заир, избравшим своей главной эмблемой голову льва, но повернутую анфас (следовательно, леопарда) и похожую без гривы на львицу. Как называть правильно такого зверя и каково его символическое значение, можно только догадываться. Но если у Бурунди облик главной гербовой эмблемы являет благодаря ее стилизации спокойствие и достоинство, то у Заира подчеркнута ярость, причем не только в облике, но и геральдически — вооружением эмблемы. Еще пять африканских государств используют львов в качестве щитодержателей, и поэтому, строго говоря, нельзя считать, что они используют льва как государственную эмблему. Эти государства — Того, Чад, Марокко, Свазиленд, Гамбия. Из стран других частей света кроме Европы, Азии и Африки эмблему льва имеют в своих гербах Фиджи, Филиппины и Парагвай, у всех трех она не является основной. (У Парагвая, например, она расположена на тыльной стороне знамени.)
Таким образом, несмотря на появление большого числа новых государств в Африке и Азии, которые могли бы включить эмблему льва в свои гербы, она остается в основном у тех стран, которые владели ею на протяжении многих столетий и для народов которых она тесно связана с понятиями национальной гордости и мужества, с борьбой за национальную независимость. Молодые же государства, наоборот, ищут для выражения своих идеалов новые, современные символы и нередко, не находя ни их, ни своих исторических корней, вводят в свои гербы просто буквенные изображения. Это лишний раз доказывает, что выбор и установление национальной эмблемы — крайне трудное и тонкое политическое и идеологическое предприятие.

119. ЛИКТОРСКИЙ ПУЧОК — перевязанный лентой пучок розог (ивовых прутьев одинакового сечения и длины), который ликторы (телохранители) римских царей, а также консулов, проконсулов провинций и преторов носили перед ними, расчищая дорогу в толпе и требуя тишины. У диктаторов было 24 ликтора, консулы и проконсулы имели по 12 ликторов, пропреторы и преторы — по 6 (см. Инсигнии). Ликторы и ликторские пучки были вещественными символами власти, которая тут же могла проявляться, приводиться в исполнение. Вместе с розгами в ликторский пучок вплеталась также секира, причем в пределах Рима ликторские пучки носились без секиры, а в провинциях —и во время войны, в войсках — только с секирой. Когда консул или диктатор появлялись в сопровождении ликторов с пучками перед собравшимся народом, пучки опускались секирой вниз и в сторону от народа в знак уважения его суверенитета. После победы к дикторскому пучку императора или консула подвязывался еще лавровый (или дубовый) венок или вплеталась лавровая ветвь, что являлось извещением народа о славном событии.Таким образом, ликторский пучок служил в античные времена символом и атрибутом власти и порядка. В средние века этот символ был забыт, но после французской революции 1789 года вместе с другими античными атрибутами не только был возрожден, но и приобрел значение главной эмблемы в республиканской и затем в императорской (наполеоновской) Франции. Вместо прежних королевских лилий и меча Св. Дени ликторский пучок занял центральное место в гербе Франции и сохранился на нем до Пятой республики, то есть до наших дней. Ныне к нему привешен и лаврово-дубовый венок в знак победы Франции во второй мировой войне.
После Октябрьской революции в 1917—1922 годах ликторский пучок, как и другие эмблемы и лозунги французской революции XVIII века, был использован некоторыми художниками в Советской России. Ему придавали значение эмблемы революционного порядка. Но введению дикторского пучка в число государственных эмблем СССР как эмблемы военной резко воспротивился В. И. Ленин. Тем не менее, хотя ликторский пучок не был включен в герб РСФСР по Конституции 1918 года, на обложке текста конституции художник Е. Е. Лансере нарисовал герб Советской России с двумя перекрещенными дикторскими пучками. И, несмотря на то что этот рисунок не соответствовал ни прежнему, ни последующим текстам конституции, он постоянно публиковался большинстве книг по истории СССР без всяких комментариев.
В 1922 году после фашистского переворота в Италии и прихода к власти Муссолини дикторский пучок стал главной эмблемой итальянского фашизма и фашистского государства. В связи с этим употребление этой эмблемы в Советском Союзе наряду со свастикой было запрещено. Однако в целом ряде городов при оформлении празднеств, а также в орнаментальных украшениях и декорировании фасадов архитекторы продолжали самочинно употреблять ликторский пучок, так как он был очень удобен при оформлении колонн, чугунных решеток парков и садов, ворот и столбов оград. Так, даже у Кремлевской стены в Александровском саду, при въезде в него со стороны проезда Исторического музея, до сих пор сохранились дикторские пучки как воспоминание о том коротком историческом периоде, когда эта эмблема означала в нашей стране твердый революционный порядок. В то же время использование этой эмблемы вне указанного периода совершенно не оправданно, напротив, дикторские пучки можно применять при театральных постановках и в исторических картинах как характерный признак определенной эпохи.
Точно так же страны, в гербы которых ликторский пучок попал еще в начале XIX века как один из отголосков Великой французской революции, естественно, оставляют его среди своих государственных эмблем и поныне. Такими странами кроме самой Франции являются, например, Куба и Эквадор. На современном гербе Кубы ликторский пучок расположен геральдически чрезвычайно деликатно: он находится за гербом, лишен секиры и, кроме того, вместо секиры увенчан фригийской шапочкой с красной звездой. Другое дело — герб Эквадора: на нем ликторский пучок не только изображен с секирой, но эта секира повернута острием вверх, что является вызывающим даже по античным канонам, когда ликторы обязаны были носить дикторские пучки лезвиями, повернутыми к земле. Такой знак на гербе Эквадора может только означать, что завоеванная им независимость досталась очень тяжело, кровавой борьбой и эквадорцы готовы в любую минуту продолжить ее, если им будет грозить изменение установленного у них порядка. (Эквадор был создан не только в результате ожесточенной борьбы за независимость от испанцев, но и в результате внутренней борьбы между перуанской и колумбийской ориентацией и теми, кто выступал за самостоятельный Эквадор,— в этом историческом факте и находит объяснение вызывающая геральдическая деталь.)
Наконец, четвертым из современных государств имеет в своем гербе ликторские пучки (два перекрещенных, с секирами) Камерун, что можно объяснить длительной связью этой страны с Францией и французским влиянием на ее правовые, общественные, социальные понятия и культуру. Таким образом, ликторские пучки, возникшие как инсигнии в VI веке до н. э. в Древнем Риме, сохранились как эмблема власти, порядка и права в государственных гербах современных государств в Европе, Латинской Америке и в Африке и как знак, напоминающий народам этих стран об их революционной истории.

120. ЛИЛИЯ — луковичное растение с крупными, красивыми белыми, желтыми, красными цветами, которое с древнейших времен обращало на себя внимание. В Библии лилия — символ взаимной приятности жениха и невесты, а крупная белая лилия — символ будущего у древних евреев. В европейской эмблематике под лилией понимают обычно не одно, а несколько видов изображений, которые хотя и называются все “лилиями”, но имеют разное историческое происхождение, применение и время введения в геральдический оборот или время канонизации.

Само по себе изображение лилии, трансформировавшееся в разного рода эмблемы, имеет восточное происхождение и еще в античные времена было распространено в странах Восточного Средиземноморья, особенно на Ближнем Востоке, как постоянный, непременный элемент орнамента, часто воспроизводимый на дорогах тканях. Именно эти ткани, а затем и дорогая одежда, поступавшие через Византию с Востока в Европу, ознакомили уже в раннее средневековье европейских феодалов, основных потребителей роскошных тканей, с лилией. Прообразом для орнаментальной лилии была, во-первых, лилия-кувшинка и, во-вторых, белая садовая лилия. Тот факт, что цветы лилий обычно имеют по шесть белых (или желтых) лепестков, образующих как бы шестико печную звезду, содействовал превращению лилии в христианской традиции в “родную” эмблему, напрямую связанную с религией, хотя само по себе изображение лилий и пришло, и существовало исключительно на Востоке, а в Европе в основном вошло в светскую феодальную геральдику. В IX веке лилию заносят во Францию через Италию и Византию, а в Испанию через арабов как орнаментальное изображение на разных предметах. Здесь характерный вырез лепестков лилии как мотив используется при формировании корон (подобно тому как для этой же цели используются мотивы листьев сельдерея). С XI века лилия как орнаментально-геральдический элемент укореняется в Западной Европе. Постепенно создаются следующие эмблемы.

121. ЛИПА — дерево, имеющее во всех балтийских и славянских языках одинаковое название и значение — от слова “липнуть”, из-за своего липкого сока. В германских языках липа также имеет одинаковое и общее для всех них название die Linde, lind от глагола lindra — смягчать; отсюда липа в германском и скандинавском фольклоре — синоним женственности, мягкости, нежности, податливости; линда — ленты для пеленания грудных детей, самые нежные и мягкие; женщина в Исландии называлась в средние века “липа скамьи”. Все эти свойства липы были еще в древности поставлены в прямую связь с сердцевидным листом этого дерева, и поэтому липа рассматривалась в Центральной и Северной Европе как женская противоположность дубу, дереву, олицетворяющему мужское начало — твердость, доблесть и несокрушимость.
У западных славян — лужицких сербов, чехов, моравов и словаков — липа издревле почиталась как дерево-родительница, дающее одежду и обувь, укрытие (из липы плелись рогожи, циновки, лапти, делались чаны, посуда).

122. ЛИРА — музыкальный струнный щипковый инструмент чрезвычайно древнего происхождения, имевший за свою долгую историю несколько модификаций. Звук, издаваемый лирой,— тихий, нежный, мелодичный, но не способный солировать, а лишь аккомпанировать, сопровождать, дополнять другие инструменты или речь, речитатив. Эти качества лиры послужили основанием видеть в ее изображении эмблему не только искусства, но и поэзии (лирика — от лиры), ибо музыкой лиры сопровождалось исполнение народных поэтических произведений в Древней Греции. Отсюда лира — эмблема и атрибут поэтов, а также всякого соединения искусства и поэзии, искусства и науки, символ широкой гуманитарной образованности. В первые годы после Октябрьской революции использовалась как эмблема просвещения.
Лира в XVIII—XIX веках была эмблемой в гербах выдающихся певцов, которых за их талант возводили в дворянство, в том числе и в России. Лира в XX веке — эмблема военных оркестров, военных музыкантов. Именно по этому последнему эмблематическому значению лиры о ней судят вообще, что, разумеется, неверно.

123. ЛИСИЦА (ЛИСА, ЛИС) — народный символ хитрости в ряде христианских государств. Однако сказки, притчи, басни о хитрости лисицы, существующие у славянских и германских народов, основаны, как правило, на аналогичных библейских представлениях, которые бытовали в Палестине уже во времена пророка Иезекииля (Иез. 13:4). Между тем в Библии имеются в виду не лисы, а шакалы, которых древние евреи называли “сынами воя”, но в силу отсутствия подобного зверя в странах Северной, Восточной и Центральной Европы при переводе Библии слово “шакал” было заменено на “лисица”, и все отрицательные свойства шакалов были таким образом приписаны лисам.
Сказания о хитрости и лукавстве лисы у всех европейских народов имеют один источник — латинский текст XI века, “развивавший” высказывания пророка Иезекииля о. шакалах. В XII веке этот же текст получил перевод и распространение на древневерхнегерманском языке, в XIII веке — на голландском, в XV веке — на нижнесаксонском, после чего перешел к западным славянам и в конце XV — начале XVI века через Украину и Белоруссию проник и в Московскую Русь. Следом, оставленным западным происхождением пересказа этой библейской ошибочной притчи, является стойкое наименование лисы в русских сказках Патрикеевной, что отражает исторический факт борьбы Софьи Палеолог, жены Ивана III, с литовскими родственниками (и потенциальными наследниками) московского великого князя — Патрикеевыми, хитрость и коварство которых Софья и ее клевреты отождествляли с хитростью библейских лис (шакалов).
Ошибка, допущенная на заре христианства переводчиками Библии, спутавшими шакала с лисой, имела довольно серьезные последствия для европейской геральдики. Во-первых, в германской и славянской символике произошло закрепление чисто шакальих признаков за лисами, поскольку народно-литературная традиция не имела права расходиться с церковной и подрывать ее авторитет. Во-вторых, западноевропейские католические геральдисты отказались включать лису как отрицательный библейский образ в число геральдических фигур животного происхождения. Этот же процесс, но более наглядно, зримо и документально зафиксированный, происходил и в русской геральдике, которая создавалась значительно позднее западноевропейской (в конце XVII в.) и которая на практике столкнулась с необходимостью замены ранее существовавших эмблем лисы в землях отдаленных, языческих и нерусских приемлемыми с точки зрения православия эмблемами.
Так, в древнейших гербах Удории, Обдории, Сургутской земли (Коды), Югории (Земля Березовских вогул) присутствовали эмблемы лисы (одной, двух, белой, черно-бурой, рыжей), что наглядно эмблематически говорило и об общих, единых чертах княжеств этого региона, и об их индивидуальных, особых качествах и свойствах. Однако при вхождении этих земель в состав Русского государства указанные национальные гербы (эмблемы) были заменены другими, в которых лиса была заменена либо соболем, либо совершенно другими эмблемами — стрелами, диким человеком (см. Дикарь), пиками и т. п.— с целью совершенно исключить неприемлемый с точки зрения церковной традиции образ лисы из русской национальной геральдики. Однако, будучи изгнанной в XVII веке из земельной, территориальной геральдики как напоминание о национально-государственной независимости ряда областей, присоединенных к России в XV—XVII веках, эмблема лисы вновь была восстановлена в конце XVIII века (1780—1790 гг.) в период городской реформы в империи на более низком геральдическом уровне в качестве говорящей эмблемы тех городов, где существовал издревле промысел на лис — их добыча и выделка их шкур.
В число таких городов попали Мстиславль (ранее бывший с XIII в. в составе Литвы), Саранск (Мордовия), Мезень (Удория, Санлёке), Сургут Обский (Кодская земля), Сергиевск (Сургут Башкирский), Тотьма (Малая Пермь, Коми), Зашиверск (Якутия), то есть, иными словами, бывшие административные центры или хозяйственные центры национальных окраин. Примечательным при этом было то, что большинство этих центров (Саранск, Мезень, оба Сургута, Тотьма) принадлежали к землям угро-финских народов, для которых одним из главных объектов охотничьего промысла были разного рода лисы (белые и голубые песцы, рыжие и черно-бурые лисы), что и получило отражение в древних эмблемах этих народов, а также то, что спустя 250—300 лет после ликвидации этих национальных эмблем они вновь возникли в виде эмблем городской геральдики в тех же регионах.
Правда, в русской геральдике процесс восстановления эмблемы лисы не сопровождался установлением эмблематического канона и все факты “реставрации” лисьей эмблемы носили случайный, единичный, изолированный и чисто локальный характер. Поэтому ни цвет эмблемы лисы, ни ее другие геральдические признаки (поворот, экстерьер, расположение фигуры, вооружение) не были определены, канонизированы. Лисы изображались по-разному: бегущими или просто стоящими, без четких родовых признаков, неотличимыми от куниц, собак и даже волков. Наоборот, в германской геральдике, где процесс реабилитации эмблемы лисы начался в северных и восточных землях сразу после Реформации и Тридцатилетней войны, он был в эмблематическом отношении строго упорядочен. Во-первых, в Германии образ лисы считался не женского, а мужского рода и назывался лисом. Во-вторых, были установлены четыре основных вида этой эмблемы: 1) профильное изображение всей фигуры лисы, стоящей на задних лапах; 2) профильное поясное изображение с двумя передними лапами; 3) профильное изображение головы и шеи; 4) изображение одной только головы (морды) анфас.
В качестве вооружения эмблемы лиса устанавливались глаза (глаз), кончик носа и когти, которые изображались черными, в то время как вся остальная шкура — красным цветом. В виде особых отличительных признаков эмблемы лиса, способствовавших его узнаванию, устанавливалось введение различных атрибутов, помещаемых в пасть лиса: утки, крылья птицы. Об отличиях эмблемы лиса в германской геральдике от эмблемы волка см. Волк.

124. ЛОПАТА. Как орудие труда и бытовой предмет лопата крайне поздно попадает в геральдику. Основная причина этого — отсутствие упоминания лопаты в Библии и отсутствие ее практически как сельскохозяйственного орудия на Древнем Востоке, где рождалось большинство эмблем, поскольку и в Месопотамии, и в Египте, и на Ближнем Востоке в качестве взрыхлителя земли употреблялись предметы, сходные с мотыгой (кетменем), а не с лопатой. Лопата же, причем деревянная, как сельскохозяйственное орудие употреблялась в Палес- тине и других странах Восточного Средиземноморья в библейские времена лишь как веяло и потому называлась веялом, а не лопатой.

Лишь в странах Восточной и Северной Европы лопата современной конструкции использовалась для вскапывания земли, причем уже в довольно позднее время — в XVI веке, когда она стала атрибутом могильщиков. Отсюда понятно, что, не войдя в свое время в классическую, рыцарскую геральдику, лопата уже позднее, как эмблема тяжелого физического труда и главным образом орудие землекопов, неквалифицированных рабочих, строителей, становится элементом городской геральдики начиная с эпохи капитализма и активно используется со второй половины XIX века в гербах городов промышленных стран Европы. Одно из старейших значений лопаты — инструмент золотоискателей зафиксирован в городской эмблеме Блайштадта в Австрии в 1552 году. [Ныне г. Олови (Чехия), сохранивший тот же герб.]
В дореволюционной русской геральдике лопата иногда использовалась в городских гербах и как иносказательная эмблема строительства, созидания, и как “говорящая”, то есть указывающая на то, что город промышляет земляными работами или стоит рядом с искусственным земляным сооружением (каналом, карьером, насыпью, плотиной, котлованом). Так, например, в 1851 году Красноярску был присвоен герб, изображавший барса, державшего в лапах лопату и серп — намек на то, что город пожинает плоды золотоискатель-ства. Лопата как эмблема чаще всего использовалась не отдельно, а в сочетании с другими эмблемами. Так, в сочетании с киркой лопата давала эмблему горной промышленности (рудокопства), в сочетании с молотком — градостроительства, в сочетании с кирпичной кладкой — восстановительных работ и т. д. Между тем лопата — и древний, и не выходящий до сих пор из употребления рабочий инструмент, хорошо известный всем и легко узнаваемый. Эти качества лопаты вместе с ее симметричностью, простейшей конфигурацией делают ее чрезвычайно благодарным объектом для создателя эмблем. Вот почему лопата послужила основой для создания в свое время эмблемы восстановления в ГДР и хорошо вошла в сочетание с другими традиционными немецкими эмблемами.
Действительно, трудно придумать другое орудие труда, кроме лопаты, которое бы столь точно олицетворяло необходимость общего, коллективного, объединенного труда и одновременно символизировало чрезвычайные личные физические усилия. Не случайно поэтому именно эти качества лопаты побудили некоторые государства внести ее в число своих главных государственных эмблем. Так, например, в гербе Панамы лопата, перекрещенная с мотыгой, напоминает о гигантских усилиях населения Панамы по прорытию канала. Лопата, перекрещенная с вилами (трезубцем Нептуна), изображена и на гербе Мальты как знак мирных занятий этой островной республики, как наиболее простое орудие труда ее населения. То же самое сочетание лопаты с вилами мы находим и на гербе Мадагаскара, причем как центральную гербовую фигуру, а лопату с плугом — на гербе Либерии, что показывает, что в развивающихся странах лопату рассматривают как эмблему возделывания в широком смысле, как эмблему строительства новой, жизни и как такой же символический элемент земледельческого труда, каким является серп.

125. ЛОТОС. Изображение этого растения и его цветка, часто стилизованное, служит в ряде стран Востока (Азии и Северной Африки) с древнейших времен символом жизни или счастья. Чтобы понять, почему это растение семейства кувшинковых, растущее в стоячей или медленно текущей воде и обладающее крупными красивыми цветами на высоко поднимающемся над водой стебле (черешке), было избрано в качестве такого важного для людей символа, а в наше время служит основой для ряда национальных эмблем, необходимо ознакомиться с разными видами лотоса и их особенностями.

Имеются четыре вида лотоса, каждый из которых по-разному окрашен, но обладает одинаковой, характерной для лотоса формой цветка. Различия в окраске сохраняются и в эмблемах, учитываются при их изображении.

Все виды лотоса съедобны, они служат источником получения муки (из корневища) и “бобов” (из семян). Именно по этой причине наряду, разумеется, с красотой и своеобразным “поведением” лотос с глубокой древности рассматривался людьми как символ жизни и счастья и послужил основой для разных эмблем жизни (или процветания). Таково, например, значение эмблемы раскрытого лотоса в гербе Бангладеш — он означает процветание народа. Древние египтяне считали, что плоды белого лотоса дают забвение, то есть опять-таки в иной форме, но все же связывали лотос с понятием “счастье”, ибо забвение — одна из форм (иногда наивысшая) счастливого состояния на Востоке. Хотя лотос не является ныне государственной эмблемой Египта, он продолжает служить одной из неофициальных национальных эмблем Египта, Нила и жителей Нильской долины. Так, например, в знак благодарности советским людям за помощь в строительстве Асуанской плотины египтяне воздвигли на берегу Нила монумент Дружбы — пять лепестков нильского лотоса, каждый 72-метровой высоты.

127. ЛУНА — один из самых древнейших знаков, символов и эмблем в астральных культах, известный с первобытных времен, с каменного века. Ей поклонялись главным образом народы Азии: на Ближнем Востоке — финикийцы, сирийцы, вавилоняне, египтяне, арабы, армяне, турки; в Центральной Азии и Индокитае — тибетцы, монголы, аннамиты, сингалезцы, лаосцы в противоположность арийцам (персам, индусам, грекам, европейцам), поклонявшимся Солнцу. В Азии именно Луна была главным светилом — Отец-Луна, до сих пор носящая это имя у монгольских, тюркских и палеоазиатских народов.

Луна (он)

Солнце (она)

Луна и Солнце (Непал)

Причина главенства Луны у азиатов состояла в том, что в Луне эти народы видели больше таинственного — это светило управляло ночью. Вот почему уже с древнейших цивилизаций все, что было связано с движением Луны по небосклону,— ее фазы, циклы и т. д.— легло в основу всех восточных систем летоисчисления, в основу так называемого лунного календаря. Вот почему Луна стала позднее символом измерения времени у большинства народов земного шара. В эмблематике Луна изображалась двояко: у народов, с глубокой древности сделавших ее своим основным символом,— у тибетцев, монголов, сингалезцев, аннамитов, лаосцев — в виде полного диска, иногда с чертами человеческого лица. Наоборот, у народов, воспринявших культы Луны позднее,— у арабов, у тюркских народов — и в целом в исламском мире основным эмблематическим изображением Луны стал полумесяц. Луне придается в геральдике серебряный цвет, признаваемый всеми: и европейцами, и азиатами. Однако на Востоке в силу этого серебряный цвет считается выше золотого. Эти геральдические представления отразились в том, что даже основная государственная эмблема Советского Узбекистана — урак и молот — была установлена и сохранялась вплоть до 1978 года (с 1927 г.) серебряной. Лишь в 1978 году по некомпетентности брежневских клевретов цвет государственных эмблем Узбекистана был изменен на золотой, что было проявлением и геральдической неграмотности, и неуважения к национальным традициям узбекского народа.

128. ЛУЧИ (см. также Солнце) — термин, которым в геральдике и эмблематике обозначают несколько разных понятий.

Лучи Солнца.

В изображении лучей приняты определенные правила, касающиеся их числа, образа расположения, формы и цвета; поэтому лучи нельзя рассматривать как некий подчиненный атрибут, поскольку они являются особым эмблематическим элементом со своими законами.

а) Число лучей

Число лучей Солнца или лучевых звезд (заменяющих иногда Солнце в гербах) строго установлено в геральдике и эмблематике, то есть канонизировано. Так, число солнечных лучей на эмблемах Солнца объясняется тем, что геральдические лучи произошли от румбов компаса, известного еще древним мореходам (скандинавам, финикийцам). Этих румбов до XV века насчитывалось 16, а с начала XVI века их различали уже 32. Поэтому 16-лучевое изображение Солнца считается более древним или указывающим на древность, если оно применено в современных гербах, а 32-лучевое относится к более новым гербам. С XIX века (после 1815 г.) допустимым стало изображать у Солнца любое число лучей, кратное 16, то есть не только 32, но и 48, 64, 80 и т. д.

б) Расположение и форма лучей

в) Цвет лучей

Цвет лучей Солнца должен соответствовать цвету диска. Это означает, что золотой диск должен, иметь золотые лучи, серебряный — серебряные, красный — красные. Иногда допускается снижение уровня цвета лучей по сравнению с диском на одну степень. Так, у золотого диска Солнца могут быть красные лучи, но для этого должны быть какие-либо веские исторические, геральдические, а также эстетические причины. Так, например, в гербе Латвийской ССР у белого диска Солнца (белый приравнивается к серебряному) были лучи пурпурного цвета, что правильно и с геральдической точки зрения, и с эстетической, ибо только пурпурными лучами хорошо подчеркивается яркость белизны солнечного диска. Снижение уровня цвета диска по сравнению с лучами не допускается (красный диск не может иметь золотые лучи) (см. также Солнце).

Источник

• ← в древней греции так называли пергамент сложенный для удобства использования вчетверо поле чудес
• в древней греции человека с таким качеством называли котурном 8 букв →