в этом городе мальчики тихие но такая истома в глазах
жизнь-156
О! Нету воли жить, и умереть нет сил!\ Да, все уж допито. Брось хохотать, Вафилл. \ Все допил, все доел. Но продолжать не стоит. В МАНЕРЕ НЕКОТОРЫХ\\ Томление. Поль Верлен. Перевод Г. Шенгели
О, гаревые колоски,\О, пережженная полова,Дожить до гробовой доски\И не сказать за жизнь ни слова? Григорий Корин Какой-то должен разговор
О, жизнь моя без хлеба,\Зато и без тревог!\Иду. Смеётся небо,\Ликует в небе Бог. Федор Сологуб “Родине\Пятая книга стихов” 1906 О, жизнь моя без хлеба,
О, жизнь моя, не уходи,\Как ветер в поле! \Ещё достаточно в груди\Любви и боли. \Ещё дубрава у бугра\Листвой колышет,\И дальний голос топора\Почти не слышен. Анатолий Жигулин 1980 О, ЖИЗНЬ МОЯ, НЕ УХОДИ.
О, жизнь моя,\ мой сладкий плен — \ молитва, нищенство, отвага, \ вся в черных буковках бумага. \ И ожиданье перемен. Николай Панченко
О, как мы жили! Горько и жестоко!\Ты глубже вникни в страсти наших дпен. \Тебе, мой друг, наверно, издалека\Все будет по-особому видпей. Михаил Дудин
О, легкая слепая жизнь!\ Ленивая немая воля!\ И выпеваешь эту даль, как долю,\ и, как у люльки, доля над тобою\ поет. Прощайте! Набирает высь\ и неизбежность нежное круженье,\ где опыт птичий, страх и вдохновенье\ в одном полете голоса слились. Марина АКИМОВА «ДЕНЬ и НОЧЬ» N 3-4 2005г.
О, нищенская жизнь, без бурь, без ощущений, \Холодный полумрак, без звуков и огня. \Ни воплей горестных, ни гордых песнопений, \ Ни тьмы ночной, ни света дня. Константин Бальмонт Из сборника “ПОД СЕВЕРНЫМ НЕБОМ” 1894 БОЛОТО
В этом городе мальчики тихие но такая истома в глазах
Красный, пепельный запах на моих ладонях
Ты была так легка, я уже начинал погоню
По горло сытый обманом, по сторонам не смотрел, беспредел,
А холод пробирался к нам
Можно я буду медленной улицей за листвой
Под заряженным воздухом, перелетай, нас двое
На горизонте праздника, лес загара покров
Есть запасные сны, но нет запасных слов
Мокрый, пепельный голос, резкое прикосновение
Я забыл куда шел, откуда эта минута забвения
Шумные плески радости забираешь на юг
Можно оставить гордость, но не отвечать на стук
На горизонте паруса песенных городов
Есть запасные сны, по нет запасных слов
Падает вечер и падаем вместе, молчи
Падает ветер, забытые мною огни
Падает ветер и падаем вместе мы с ним
Останови, останови, останови холод
Помнишь, когда ты был легче, летал, как змей в детском парке
Помнишь, болел и лежал на земле, зеленый бегал с ветрянкой
Помнишь, она для тебя лишь была былицей и небылицей
Небо негаданно знал ты по именам и ее лицо
И я буду надеяться, буду надеяться (буду надеяться, буду надеяться)
Что найду свое место, найду свое место
И я буду надеяться, буду надеяться (буду надеяться, буду надеяться)
Что найду свое детство
Помнишь, опять забирались наверх навстречу преградам
Помнишь, когда перестали лететь и не было града
Помнишь, она для тебя лишь была былицей и небылицей
Небо негаданно знал ты по именам и ее лицо
И я буду надеяться, буду надеяться (буду надеяться, буду надеяться)
Что найду свое место, найду свое место
И я буду надеяться, буду надеяться (буду надеяться, буду надеяться)
Что найду свое детство
Ношу твою футболку
Она лежит у меня на полке
Даже после сотен стирок
Она твой запах сохранила
Ношу твои старые кеды
Ты в них в начальной школе бегал
А теперь они мне по размеру
Не веришь
Все твои вещи в моей квартире
Напоминают так о прошлом
Коробки от сюрпризов в пыли
Серебряные надписи маркером на них
Твоя гитара, с этой странной наклейкой
Звонки без права быть без ответа
Все твои вещи в моей квартире
Напоминают так о прошлом
Коробки от сюрпризов в пыли
Я понимаю, что все прошло
И то, что было раньше важно
Приобретает новый смысл
Мы не хотели думать дважды
Как результат никто не выжил
Плакат твоего кумира
Висит напротив двери
Я тебе его подарила
На первый праздник вместе
Тупой человечек на скейте
Позвоночник из пластилина
Он теперь согнулся и смотрит
Как нас поглощает рутина
Все твои вещи в моей квартире
Напоминают так о прошлом
Коробки от сюрпризов в пыли
Серебряные надписи маркером на них
Моя рубашка, серого цвета
Ночь стала дважды
Моим голосом без ответа
Все твои вещи в моей квартире
Напоминают так о прошлом
Коробки от сюрпризов в пыли
Я понимаю, что все прошло
И то, что было раньше важно
Приобретает новый смысл
Мы не хотели думать дважды
Как результат никто не выжил
Мы не хотели
Мы не хотели
Мы не хотели
Мы не хотели
Мы не хотели
Мы не хотели
Черный человек
Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит
Над пустым и безлюдным полем,
То ль, как рощу в сентябрь,
Осыпает мозги алкоголь.
Голова моя машет ушами,
Как крыльями птица.
Ей на шее ноги
Маячить больше невмочь.
Черный человек,
Черный, черный,
Черный человек
На кровать ко мне садится,
Черный человек
Спать не дает мне всю ночь.
Черный человек
Водит пальцем по мерзкой книге
И, гнусавя надо мной,
Как над усопшим монах,
Читает мне жизнь
Какого-то прохвоста и забулдыги,
Нагоняя на душу тоску и страх.
Черный человек
Черный, черный…
«Слушай, слушай, —
Бормочет он мне, —
В книге много прекраснейших
Мыслей и планов.
Этот человек
Проживал в стране
Самых отвратительных
Громил и шарлатанов.
В декабре в той стране
Снег до дьявола чист,
И метели заводят
Веселые прялки.
Был человек тот авантюрист,
Но самой высокой
И лучшей марки.
Был он изящен,
К тому ж поэт,
Хоть с небольшой,
Но ухватистой силою,
И какую-то женщину,
Сорока с лишним лет,
Называл скверной девочкой
И своею милою».
«Счастье, — говорил он, —
Есть ловкость ума и рук.
Все неловкие души
За несчастных всегда известны.
Это ничего,
Что много мук
Приносят изломанные
И лживые жесты.
В грозы, в бури,
В житейскую стынь,
При тяжелых утратах
И когда тебе грустно,
Казаться улыбчивым и простым —
Самое высшее в мире искусство».
«Черный человек!
Ты не смеешь этого!
Ты ведь не на службе
Живешь водолазовой.
Что мне до жизни
Скандального поэта.
Пожалуйста, другим
Читай и рассказывай».
Черный человек
Глядит на меня в упор.
И глаза покрываются
Голубой блевотой.
Словно хочет сказать мне,
Что я жулик и вор,
Так бесстыдно и нагло
Обокравший кого-то
Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит
Над пустым и безлюдным полем,
То ль, как рощу в сентябрь,
Осыпает мозги алкоголь.
Ночь морозная…
Тих покой перекрестка.
Я один у окошка,
Ни гостя, ни друга не жду.
Вся равнина покрыта
Сыпучей и мягкой известкой,
И деревья, как всадники,
Съехались в нашем саду.
Где-то плачет
Ночная зловещая птица.
Деревянные всадники
Сеют копытливый стук.
Вот опять этот черный
На кресло мое садится,
Приподняв свой цилиндр
И откинув небрежно сюртук.
«Слушай, слушай! —
Хрипит он, смотря мне в лицо,
Сам все ближе
И ближе клонится. —
Я не видел, чтоб кто-нибудь
Из подлецов
Так ненужно и глупо
Страдал бессонницей.
Ах, положим, ошибся!
Ведь нынче луна.
Что же нужно еще
Напоенному дремой мирику?
Может, с толстыми ляжками
Тайно придет «она»,
И ты будешь читать
Свою дохлую томную лирику?
Ах, люблю я поэтов!
Забавный народ.
В них всегда нахожу я
Историю, сердцу знакомую,
Как прыщавой курсистке
Длинноволосый урод
Говорит о мирах,
Половой истекая истомою.
Не знаю, не помню,
В одном селе,
Может, в Калуге,
А может, в Рязани,
Жил мальчик
В простой крестьянской семье,
Желтоволосый,
С голубыми глазами…
И вот стал он взрослым,
К тому ж поэт,
Хоть с небольшой,
Но ухватистой силою,
И какую-то женщину,
Сорока с лишним лет,
Называл скверной девочкой
И своею милою».
«Черный человек!
Ты прескверный гость!
Это слава давно
Про тебя разносится».
Я взбешен, разъярен,
И летит моя трость
Прямо к морде его,
В переносицу…
…Месяц умер,
Синеет в окошко рассвет.
Ах ты, ночь!
Что ты, ночь, наковеркала?
Я в цилиндре стою.
Никого со мной нет.
Я один…
И — разбитое зеркало…