вход рубль выход два что значит

17.08.202316.08.2023 admin 0 Comments

Вход – рубль, выход – два

Авторизуйтесь, если вы уже зарегистрированы

Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике», председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике, член РСМД

Вынесенная в заголовок русская поговорка из мафиозного лексикона хорошо подходит к ситуации, в которую попала Великобритания после референдума о членстве в Европейском союзе. Победный клич противников ЕС «Вернем себе контроль!» обернулся цугцвангом мучительных переговоров об условиях выхода.

Договоренность, которой удалось достичь с Брюсселем Терезе Мэй, не нравится никому – ни сторонникам брекзита, ни тем, кто хотел бы остаться в единой Европе. Причины недовольства, понятное дело, диаметрально противоположные, что и держит правительство на плаву. За два с лишним года пребывания в должности премьер-министр пробуждала у наблюдателей разные чувства – от доверия и надежд до презрения и жалости, сейчас она скорее вызывает уважение: хозяйка Даунинг-стрит, 10 демонстрирует силу характера и твердость нервов, находясь в отчаянном положении. Остальные фигуранты сложившейся коллизии производят какое угодно впечатление, но только не солидных, ответственных государственных мужей и жен.

На континенте происходящее будит разноречивые чувства. Британские политические конвульсии служат пугающим назиданием тем внутри ЕС, кто летом 2016 го задумался, не повторить ли кунштюк Лондона. А ведь Великобритания – третья по величине экономика в Союзе, что уж говорить о гипотетических поползновениях меньших игроков. Евроскептики по всей Европе – от Будапешта и Варшавы до Рима и Парижа, – сколь популистски они ни были бы настроены, не рискнут ставить вопрос об экзите.

У этого, однако, есть и другая сторона. Пафос евроскептиков теперь нацелен на трансформацию ЕС, его возвращение к «старому доброму» европейскому сообществу. Тому, в котором существовали Общий рынок и экономическая координация, но не было надгосударственной политической власти и тотального регулирования. Рост поддержки партий, чьи лозунги сочетают национал-самобытность и отторжение правящих элит, фиксируется на каждых выборах в любой европейской стране. Согласно исследованию, проведенному по заказу газеты The Guardian, за 20 лет база популистских партий расширилась почти в четыре раза, достигая теперь четверти европейских избирателей. Предстоящих в мае следующего года выборов в Европарламент умеренные круги ждут едва ли не с ужасом. Партии же антиистеблишмента, вдохновляемые неугомонным экс-стратегом Трампа Стивом Бэнноном, намерены согласовывать свои действия во время кампании и после, чтобы обрести реальное влияние в главном представительном органе Евросоюза. И начать менять его в соответствии со своими представлениями.

Есть еще один аспект хаотического брекзита для континента. Хотя в Брюсселе и других столицах убеждены, что Великобритания пострадает от него гораздо больнее, он ударит и по всей европейской экономике. В Европе сейчас нет сильных политических лидеров, которые могли бы быть уверены в том, что легко справятся с кризисом. Меркель уходит. Рейтинг Макрона близится к тому, чтобы побить антирекорд его предшественника Олланда. Не теряет поддержки Сальвини, но Италия в таких долгах, что связать ему руки несложно. Социалистическое правительство Испании мужественно противостоит тренду на исчезновение сильных левых партий, но едва ли способно брать на себя общеевропейские функции. Если к вороху проблем добавятся и последствия отчаливания Великобритании, все только больше запутается.

Наилучшим выходом для Евросоюза, вероятно, стал бы повторный референдум, на котором британцы, если верить свежим опросам, скорее всего, проголосовали бы за членство. Но, во первых, гарантий результата никто не дает – раздражение на Брюссель очень велико. Во вторых, он станет позором для Великобритании, которая поставит себя в ряд малых стран, – это в Словакии, Ирландии или Дании гражданам предлагали переголосовать «неправильное» решение. Да и масштаб дискредитации политической системы трудно будет переоценить. Скорее, договоренности с ЕС никто уже всерьез корректировать не будет, брекзит состоится на этих или почти этих условиях, и осуществит его правительство Терезы Мэй. Потом развернется новый раунд борьбы, возможны внеочередные выборы и прочее. А вот будущие отношения Лондона с Евросоюзом будут уже больше зависеть от того, каким он станет. Потому что после ухода Великобритании, как бы он ни был организован, для нее наступит ясность. А вот на континенте решающие процессы только начнутся.
Источник: Профиль

Источник

Российская элита: выход дороже входа

Высший эшелон российской власти даже более непотопляем, чем советская номенклатура — чиновники просто меняют один влиятельный пост на другой

«Закон у нас простой: вход — рубль, выход — два. Это означает, что вступить в организацию трудно, но выйти из нее — труднее. Теоретически для всех членов организации предусмотрен только один выход из нее — через трубу. Для одних этот выход бывает почетным, для других — позорным, но для всех нас есть только одна труба», — цитата из популярной в 1990-х годах книги «Аквариум» Виктора Суворова, впервые изданной в журнале «Нева». Автора обвиняли в буйной фантазии, но вечное правило для закрытых организаций сформулировано внятно и лаконично. Последние перестановки в верхних эшелонах нашей власти заставляют предположить, что правило «вход — рубль, выход — два» справедливо и для российской элиты.

Высший эшелон российской власти даже более непотопляем, чем советская номенклатура, пребывание в которой могло оборваться по многим причинам. В России, объявившей себя демократичной державой, уже давно происходит не ротация, а циркуляция высших чиновников, которые меняют один высокий пост на другой. Именно по этому алгоритму из чиновников высшего ранга был набран кабинет министров Михаила Мишустина. К примеру, вице-премьер Дмитрий Козак, а также министры Максим Орешкин и Владимир Мединский перекочевали в администрацию президента, а встречным курсом проследовал помощник президента Андрей Белоусов.

Мы примерно представляем себе, чем занимается правительство, но за что в ответе помощники президента, коих с момента учреждения этой должности в эпоху раннего Ельцина набралось уже больше четырех десятков? Что это — синекура, генеральская группа или ближний резерв Верховного командования? Так сказать, «наш бронепоезд на запасном пути». Думаю, ни то, ни другое, ни третье. Судьба чиновника зависит от доверия того, кому ты помогаешь, от личной близости, от возможности войти в самый важный кабинет…

Большинство фамилий помощников президента исчезли с небосклона, не оставив следа. Наиболее громкая фамилия среди помощников президента — Александр Лебедь, но для него пребывание в политическом тылу было предельно коротким. Кресло помощника послужило трамплином для карьерного взлета Игоря Сечина, Эльвиры Набиуллиной, Татьяны Голиковой, Игоря Шувалова, Юрия Трутнева, Александра Беглова, Аркадия Дворковича…

Имеется еще корпус советников президента примерно той же численности, но с меньшими карьерными перспективами. Особняком стоит доверенное лицо Путина в «Большой восьмерке» Андрей Илларионов, который в середине нулевых заблудился в коридорах власти и ушел в глухую оппозицию. Более того, Илларионов повторил маршрут Виктора Суворова, стал перебежчиком и осел на Западе, где, как считают в Кремле, занялся шельмованием российской действительности. Метаморфоза, случившаяся с шерпой Илларионовым, уверен, повлияла на кадровую политику и сделала неизбежным для нашей элиты закон «вход — рубль, выход — два».

Наиболее влиятельный из всех помощников президента — Владислав Сурков, который побывал на многих постах, а сейчас, по слухам из его окружения, просится в отставку, чтобы предаться медитации. Суркова считали новым Сусловым, поскольку он выстраивал идеологию власти — «суверенная демократия», патриотическое движение «Наши» и молодежный лагерь «Селигер», организация нужных результатов на выборах, «долгое государство Путина» и «глубинный народ». Иногда Сурков казался реакционером, иногда — высказывал прогрессивные идеи. К примеру, Сурков активно поддерживал курс на обанкротившиеся не по его вине инновации и пытался поднять престиж профессии инженера. Именно Сурков вернул из исторического небытия фигуру изобретателя телевизора инженера-эмигранта Владимира Зворыкина и предложил поставить ему памятник в Останкино. В последнее время Сурков был спецпредставителем президента по Донбассу, вел переговоры со спецпредставителем Госдепа США по Украине Куртом Волкером (уволенным в сентябре) и, находясь под санкциями, летал в западные столицы.

Циркуляция высших чиновников и очевидное сбережение этой социальной группы говорит о том, что президент считает, что именно эта каста является элитой российского общества. Элитных чиновников необходимо держать на коротком поводке и до предела ограничить их контакты с простым людом. Эффективность чиновника не имеет значения. Можно завалить порученный фронт, но остаться в обойме. Пусть либералы судачат о параллельных мирах и отсутствии социальных лифтов. Такая политика обеспечивает сплоченность элиты и гарантирует стабильность власти.

Президент уважает историю, а историки услужливо приговаривают, что самым большим европейцем в России является правительство, а все благие реформы у нас совершаются сверху. Тезис, если разложить историю по косточкам, является вызывающе спорным, но это не важно, поскольку он оправдывает в глазах власти любые колдобины, в которые она завела российское общество.

Попытки сформировать политическую элиту предпринимались в России неоднократно. Первым это пытался сделать Петр I. В итоге в России воцарилась политическая нестабильность, петровские фавориты перегрызли друг другу глотку, страной правили временщики. Через сто лет никого из потомков «птенцов гнезда Петрова» нельзя было обнаружить около престола.

Екатерина II тоже пестовала элиту, но породила массовое племя Митрофанушек. Потом элиту создавали Николай I и поочередно все Александры. Ни у кого не получалось. Российская элита все более отдалялась от общества и от страны из-за своего сословного характера. Чем это закончилось, известно. Верхи не могли, а низы не хотели.

По моему убеждению, сановники любой масти вообще не имеют права считаться элитой. Элита общества может быть духовной, но у нас давно оскудение по этой части. Элита может быть научной, но наша наука давно на паперти. Самое главное — элита должна быть экономической, поскольку именно предприниматели, по опыту истории, уже несколько столетий являются движущей силой прогресса.

Но на Руси бизнесмены — подозрительные люди, хуже большевиков. Мы строим рыночную экономику, но частный капитал для стабильности власти считается опасным, ибо внушает кощунственные мысли о независимости.

Одним словом, пока сановники циркулируют и меняются местами, дело — труба.

Источник

Вход – рубль, выход – два

В двух программных речах президента Дмитрия Медведева, произнесённых во время визита в Германию и на XII Петербургском международном экономическом форуме, содержится мысль о том, что барьеры для входа российского бизнеса в зарубежные активы необходимо устранять. Эта идея, неоднократно высказываемая ранее, прозвучала несколько по-новому. Стало, в частности, ясно, что барьеры эти нужно устранять не для того, чтобы усилить позиции и без того пугающего Запад «Газпрома» на энергетическом рынке Европы. Теперь освоение западных рынков встроено в логику инновационного пути развития российской экономики. То, что до сих пор применялось к крупному бизнесу, теперь нужно примерять на самую активно растущую прослойку российской экономики — средний бизнес.

Получается, что приобретение пакетов акций в успешных западных компаниях — один из эффективных инструментов освоения новых технологий, а следовательно — вообще развития российского бизнеса. Более того, это необходимый инструмент — если учитывать, что стратегия экономического развития страны предполагает ускорение роста. Однако совсем недавно к покупке зарубежных активов российские власти всех уровней относились по меньшей мере неодобрительно.

До сих пор главным символом российских инвестиций за рубежом была покупка Романом Абрамовичем футбольного клуба «Челси». И прочитывался этот символ как безответственное по отношению к своей стране своеволие не столько предпринимателя, сколько богача. Формула «бегство капитала» давала теоретическую базу для такого прочтения. Согласно ей, заработанное — по этой логике, нахапанное — в России нужно успеть вовремя вывезти, чтобы сохранить, — всё ликвидное было тогда только за бугром.

В Ростовской области случилась такая история: каменское предприятие «КОМЗ-Экспорт», крупнейший российский производитель бетономешалок, решило наладить сборочное производство в Объединённых Арабских Эмиратах. Об этом написала местная газета — и директору предприятия пришлось объясняться с городскими чиновниками: по какой такой причине он развивается не внутри, а снаружи. Он больше ни разу не пробовал рассказать о том, как идут у него дела в Дубаи. Руководство «Глории Джинс» тоже не очень охотно сообщает о том, что существенная часть активов компании с недавних пор находится в Китае и на Украине.

До недавнего времени, по большому счёту, проблемой для бизнеса было появление не только зарубежной, но и инорегиональной прописки. Неосторожным выходом заметной региональной компании за пределы субъекта федерации можно было испортить отношения с местными властями. «Вход — рубль, выход — два» — это формула, вполне характеризующая такого рода отношения между государством и бизнесом. Взята она из лексикона органов госбезопасности.

И вот звучит призыв входить в европейский бизнес. Вопрос: достаточно ли этот призыв силён и внятен внутри чиновничьего сообщества, чтобы иметь силу не только на экономических форумах, но и на местах?

Конечно, сегодня сама практика постепенно меняет отношение органов власти к ведению бизнеса за рубежом.

Одна из последних крупных сделок на юге России — приобретение «Ростсельмашем» канадского тракторного завода Buhler, акции которого котируются на бирже. Сам опыт управления успешным предприятием, выросшим в других социально-экономических условиях, позволяет взглянуть на международные стандарты бизнеса изнутри — например, освоить опыт работы с публичной компанией, обладающей капитализацией. Безусловно, этот опыт будет использован, когда настанет время делать публичным предприятием сам «Ростсельмаш». С другой стороны, появляется возможность лучше осознать свои собственные конкурентные преимущества. Руководство комбайнового завода, например, пришло к выводу, что заокеанская система продаж довольно вяловата: клиенту приходится платить вперёд и полгода ждать, когда заказанный трактор сойдёт с конвейера.

Сегодня на российские инвестиции появился заметный зарубежный спрос. Количество проводимых в регионе конференций, на которых представители европейских стран призывают местные компании вкладывать деньги в другой стране, значительно выросло в последнее время. Поначалу эти призывы удивляли, да попросту казались дикими, особенно будучи обращёнными к региональной аудитории, которая с крупным российским бизнесом явно не ассоциируется.

Однако что действительно хорошего для региональных властей если, скажем, лидер местной экономики начинает вкладывать свои деньги в пакеты компаний за рубежом в ущерб реализации инвестиционных проектов на родине? Кажется, что повод для сомнений остаётся.

Конечно, регион в целом выигрывает от того, что прописанная в нём компания растёт. При этом она имеет право пользоваться всеми не запрещёнными законом инструментами развития.

Но для региональных властей внешняя работа местных предприятий имеет ещё одну выгодную сторону. Эти компании самим фактом ведения деятельности за пределами страны заставляют искать на карте мира их родной регион. Борьба за присутствие на карте мира — такой, какой она представляется мировому бизнесу — это стержень борьбы за привлечение инвестиций.

И ещё. По мысли Дмитрия Медведева, инновационный путь развития экономики — это работа предприятий над созданием дополнительной добавленной стоимости. Именно поэтому нужно осваивать западный опыт. Сейчас слово «инновации» вообще стало очень модным, однако вот с реальными инструментами увеличения инновационной составляющей в экономике у властей на местах явные затруднения. Не мешать выходить — с этого должна начинаться любая инновационная программа в регионах.

Первый заместитель российского премьера Игорь Шувалов на том же Петербургском форуме вызвал аплодисменты в зале, когда заявил, что государство будет разрабатывать программы для обучения российских студентов за рубежом. «Мы уверены в том, что они вернутся», — добавил Шувалов. Вот это очень важно — уверенность. Власти всех уровней должны быть уверены в том, что инвестиции работающих на их подведомственной территории предприятий, сделанные за границей, тоже вернутся. И друзей приведут.

Источник