винни зачем ты взял мой горшок

Винни зачем ты взял мой горшок

Мемы от Вазовского запись закреплена

Винни, зачем ты взял мой горшок с говном? — мемный комикс, в котором Винни-Пух ест что-то из горшочка, а Тигра, схватившись за голову, говорит ему, что это не мед, а говно.

Происхождение:
Оригинальный комикс появился 5 июля 2013 года на странице художника Криса МакКоя в Tumblr. Четырехпанельная картинка вошла в знаменитую серию под названием Safely Endangered («Под угрозой уничтожения»). Героями комикса там преимущественно выступают цветные человечки, животные и персонажи мультфильмов.

В оригинальном комиксе нам показывают Винни-Пуха, который ест что-то из горшочка. На второй панели Тигра в ужасе хватается за голову и кричит: Sweet Jesus, Pooh! That’s not honey. You’re eating my father’s ashes («Боже, Пух! Это не мед. Ты ешь прах моего отца»). В конце мы видим Пуха с измазанным лицом, и он с удивлением произносит: Oh, bother («Ок, какая досада»).

В рунете этот мем переосмыслили. Канонической версией стал комикс, в котором Тигра предупреждает Пуха, что он ест говно. Но Винни все равно продолжает это делать. Обычно меняют лишь последнюю фразу, которая символизирует высшую степень говноедства.

Источник

Винни зачем ты взял мой горшок

Песенки Винни Пуха. Борис Заходер

В голове моей опилки,

Но хотя там и опилки,

Но Шумелки и Вопилки

Сопелки и так далее)

Хорошо живет на свете

Оттого поет он эти

И неважно, чем он занят,

Если он худеть не станет,

А ведь он худеть не станет,

Мишка очень любит мёд!

В самом деле, почему

Мёд так нравится ему?

Если б мишки были пчёлами,

Никогда и не подумали

Так высóко строить дом;

И тогда (конечно, если бы

Пчёлы – это были мишки!)

Нам бы, мишкам, было незачем

Лазить на такие вышки!

Я Тучка, Тучка, Тучка,

А вовсе не медведь.

Ах, как приятно Тучке

Ах, в синем-синем небе

Песнища про лучший подарок

Лучший подарок, по-моему, мёд.

Каждый осел это сразу поймёт!

Конец твоим мучениям,

А также огорчениям,

Конец твоим обидам

И вообще невзгодам,

Когда тебе (или ему),

Когда (ну, всё равно кому!)

Подарят в День Рождения

А мёд (я никак не пойму, в чём секрет!).

И нет конца страданиям

А также огорчениям

И вообще невзгодам,

Когда тебе (или ему),

Когда (ну, всё равно кому!)

Подарят в День Рождения

Он никуда не денется!

И потому горшок (пустой!)

Гораздо выше ценится!

Забыты все страдания

Когда тебе (или ему),

Источник

Евгений Леонов — Песенка Винни-пуха

Слушать Евгений Леонов — Песенка Винни-пуха

Текст Евгений Леонов — Песенка Винни-пуха

Если я чешу в затылке —
Не беда,
В голове моей опилки,
Да, да, да.
Но хотя там и опилки,
Но кричалки и вопилки,
А также:
Шумелки, пыхтелки и сопелки —
Сочинию я неплохо иногда,
Да!
Хорошо живет на свете
Винии-Пух,
Оттого поет он эти
Песни вслух.
И не важно, чем он занят,
Если он худеть не станет,
А ведь он худеть не станет,
Если конечно
Вовремя подкрепиться,
Да!

Куда идем мы с Пятачком?
Большой, большой секрет.
И не расскажем мы о нем,
О нет, и нет, и нет.

Я тучка, тучка, тучка,
Я вовсе не медведь,
А как приятно тучке
По небу лететь.
А в синем, синем небе
Порядок и уют,
Поэтому все тучки,
Так весело поют.

Кто ходит в гости по утрам,
Тот поступает мудро.
Известно всем, тарам-парам,
На то оно и утро!
На то оно и утро!
Скучна вечерняя пора,
Хозяева зевают.
Но если гость пришёл с утра,
Такого не бывает!
Такого не бывает!
Да, если гость пришёл с утра,
Ему спешить не надо.
Кричат хозяева: «Ура!»,
Они ужасно рады!
Они ужасно рады!
Недаром солнце в гости к нам
Всегда приходит по утрам.
Тарам-парам, тарам-парам,
Ходите в гости по утрам!
Тарам-парам, тарам-парам,
Ходите в гости по утрам!

Лучший подарок, по-моему, — мед!
Это и ослик сразу поймет.
Даже немножечко, чайная ложечка,
Это уже хорошо,
Ну, а тем более, полный горшок!
Но мед, это очень уж хитрый предмет,
Всякая вещь — или есть, или нет,
А мед, — я никак не пойму в чем секрет, —
Мед если есть, то его сразу нет!

Вот горшок пустой, —
Он предмет простой,
Он никуда не денется!
И потому горшок пустой,
И потому горшок пустой –
Гораздо выше ценится!
Конец моим страданиям
И разочарованиям,
И сразу наступает хорошая погода!
Когда тебе или ему,
Когда ну все равно кому,
Только не мне, —
Подарят в день рождения
Горшок без меда!

— Как хорошо!
— Как хорошо!
— Какое совпадение!
— Нашелся к шарику горшок,
— А хвост ко дню рождения.
— И я, и я, и я того же мнения!
— Приятно, что и говорить
— Подарки в день рождения,
— Но другу радость подарить
— Приятней без сомнения.
— И я, и я, и я того же мнения!
— И я, и я, и я того же мнения!

Источник

ГЛАВА 05, в которой Пятачок встречает Слонопотама

Алан Александр Милн

днажды, когда Кристофер Робин, Винни-Пух и Пятачок сидели и мирно беседовали, Кристофер Робин проглотил то, что у него было во рту, и сказал, как будто между прочим:

— Знаешь, Пятачок, а я сегодня видел Слонопотама. — А чего он делал? — спросил Пятачок. Можно было подумать, что он ни капельки не удивился!

— Ну, просто слонялся,— сказал Кристофер Робин.— По-моему, он меня не видел.

— Я тоже одного как-то видел,— сказал Пятачок.— По-моему, это был он. А может, и нет.

— Я тоже,— сказал Пух, недоумевая. “Интересно, кто же это такой Слонопотам?” — подумал он.

— Их не часто встретишь,— небрежно сказал Кристофер Робин.

— Особенно сейчас,— сказал Пятачок.

— Особенно в это время года,— сказал Пух. Потом они заговорили о чём-то другом, и вскоре пришла пора Пуху и Пятачку идти домой. Они пошли вместе. Сперва, пока они плелись по тропинке на краю Дремучего Леса, оба молчали; но когда они дошли до речки и стали помогать друг другу перебираться по камушкам, а потом бок о бок пошли по узкой тропке между кустов, у них завязался Очень Умный Разговор. Пятачок говорил: “Понимаешь, Пух, что я хочу сказать?” А Пух говорил: “Я и сам так, Пятачок, думаю”. Пятачок говорил: “Но с другой стороны, Пух, мы не должны забывать”. А Пух отвечал: “Совершенно верно, Пятачок. Не понимаю, как я мог упустить это из виду”. И вот, как раз когда они дошли до Шести Сосен, Пух оглянулся кругом и, убедившись, что никто не подслушивает, сказал весьма торжественным тоном:

— Пятачок, я что-то придумал.

— Что ты придумал, Пух?

— Я решил поймать Слонопотама.

Сказав это, Винни-Пух несколько раз подряд кивнул головой. Он ожидал, что Пятачок скажет: “Ну да!”, или: “Да ну?”, или: “Пух, не может быть!”, или сделает какое-нибудь другое полезное замечание в этом духе, но Пятачок ничего не сказал.

По правде говоря, Пятачок огорчился, что не ему первому пришла в голову эта замечательная мысль.

— Я думаю поймать его,— сказал Пух, подождав ещё немножко,— в западню. И это должна быть очень Хитрая Западня, так что тебе придётся помочь мне, Пятачок.

— Пух,— сказал Пятачок, немедленно утешившись и почувствовав себя вполне счастливым,— я тебе, конечно, помогу.— А потом он сказал: — А как мы это сделаем?

— В этом-то вся соль: как?

Они сели, чтобы обдумать своё предприятие.

Первое, что пришло Пуху в голову,— вырыть Очень Глубокую Яму, а потом Слонопотам пойдёт гулять и упадёт в эту яму, и.

— Почему? — спросил Пятачок.

— Что — почему? — сказал Пух.

— Почему он туда упадёт?

Пух потёр нос лапой и сказал, что, ну, наверно, Слонопотам будет гулять, мурлыкая себе под нос песенку и, поглядывая на небо — не пойдёт ли дождик, вот он и не заметит Очень Глубокой Ямы, пока не полетит в неё, а тогда ведь будет уже поздно.

Пятачок сказал, что это, конечно, очень хорошая Западня, но что, если дождик уже будет идти?

Пух опять почесал свой нос и сказал, что он об этом не подумал. Но тут же просиял и сказал, что, если дождь уже будет идти, Слонопотам может посмотреть на небо, чтобы узнать, скоро ли дождь перестанет, вот он опять и не заметит Очень Глубокой Ямы, пока не полетит в неё. А ведь тогда будет уже поздно.

Пятачок сказал, что теперь всё ясно, и, по его мнению, это очень-очень Хитрая Западня.

Пух был весьма польщён, услышав это, и почувствовал, что Слонопотам уже все равно что пойман.

— Но,— сказал он,— осталось обдумать только одно, а именно: где надо выкопать Очень Глубокую Яму?

Пятачок сказал, что лучше всего выкопать яму перед самым носом Слонопотама, как раз перед тем, как он в неё упадёт.

— Но ведь он тогда увидит, как мы её будем копать,— сказал Пух. — Не увидит! Ведь он будет смотреть на небо!

— А вдруг он случайно посмотрит вниз? — сказал Пух.— Тогда он может обо всём догадаться.

Он долго размышлял, а потом грустно добавил:

— Да, это не так просто, как я думал. Наверно, поэтому Слонопотамы так редко попадаются.

— Наверно, поэтому,— согласился Пятачок.

Они вздохнули и поднялись, а потом, вытащив друг из друга немножко колючек, опять сели, и всё это время Пух говорил себе: “Эх, эх, если бы только я умел думать. ” Винни в глубине души был уверен, что поймать Слонопотама можно, надо только, чтобы у охотника в голове был настоящий ум, а не опилки.

— Предположим,— сказал он Пятачку,— ты бы хотел поймать меня. Как бы ты за это взялся?

— Ну,— сказал Пятачок,— я бы вот как сделал: я бы сделал западню, и я бы поставил туда приманку — горшок мёду. Ты бы его учуял и полез бы за ним, и.

— Да, я бы полез за ним туда,— взволнованно сказал Пух,— только очень осторожно, чтобы не ушибиться, и я бы взял этот горшок с мёдом, и сперва я бы облизал только края, как будто там больше мёда нет, понимаешь, а там отошёл бы в сторону и подумал о нём немножко, а потом я бы вернулся и начал бы лизать с самой середины горшка, а потом.

— Ну ладно, успокойся, успокойся. Главное — ты был бы в ловушке, и я бы мог тебя поймать. Так вот, первым делом надо подумать о том, что любят Слонопотамы. По-моему, жёлуди, верно? У нас сейчас их очень много. Эй, Пух, очнись!

Пух, который тем временем совсем размечтался о мёде, очнулся и даже подскочил и сказал, что мёд гораздо приманочней, чем жёлуди. Пятачок был другого мнения, и они чуть было не поспорили об этом; но Пятачок вовремя сообразил, что если они будут класть в ловушку жёлуди, то жёлуди придётся собирать ему, Пятачку, а если они положат туда мёд, то его достанет Пух. Поэтому он сказал: “Очень хорошо, значит, мёд!” — в тот самый момент, когда Пух тоже об этом подумал и собирался сказать: “Очень хорошо, значит, жёлуди”.

— Значит, мёд,— повторил Пятачок для верности.— Я выкопаю яму, а ты сходишь за мёдом.

— Отлично,— сказал Пух и побрёл домой.

Прийдя домой, он подошёл к буфету, влез на стул и достал с верхней полки большой-пребольшой горшок мёду. На горшке было написано “М и о т”, но, чтобы удостовериться окончательно, Винни-Пух снял с него бумажную крышку и заглянул внутрь. Там действительно был мёд.

— Но ручаться нельзя,— сказал Пух.— Я помню, мой дядя как-то говорил, что он однажды видел сыр точь-в-точь такого же цвета.

Винни сунул в горшок мордочку и как следует лизнул.

— Да,— сказал он,— это он. Сомневаться не приходится. Полный горшок мёду. Конечно, если только никто не положил туда на дно сыру — просто так, шутки ради. Может быть, мне лучше немного углубиться. на случай. На тот случай, если Слонопотамы не любят сыру. как и я. Ах! — И он глубоко вздохнул.— Нет, я не ошибся. Чистый мёд сверху донизу!

Окончательно убедившись в этом, Пух понёс горшок к западне, и Пятачок, выглянув из Очень Глубокой Ямы, спросил: “Принёс?” А Пух сказал: “Да, но он не совсем полный”. Пятачок заглянул в горшок и спросил: “Это всё, что у тебя осталось?” А Пух сказал: “Да”, потому что это была правда.

И вот Пятачок поставил горшок на дно Ямы, вылез оттуда, и они пошли домой.

— Ну, Пух, спокойной ночи,— сказал Пятачок, когда они подошли к дому Пуха.— А завтра утром в шесть часов мы встретимся у Сосен и посмотрим, сколько мы наловили Слонопотамов.

— До шести, Пятачок. А верёвка у тебя найдётся?

— Нет. А зачем тебе понадобилась верёвка?

— Чтобы отвести их домой.

— Ох. А я думал, Слонопотамы идут на свист.

— Некоторые идут, а некоторые нет. За Слонопотамов ручаться нельзя. Ну, спокойной ночи!

И Пятачок побежал рысцой к своему дому, возле которого была доска с надписью “Посторонним В.”, а Винни-Пух лёг спать.

Спустя несколько часов, когда ночь уже потихоньку убиралась восвояси, Пух внезапно проснулся от какого-то щемящего чувства. У него уже бывало раньше это щемящее чувство, и он знал, что оно означает: ему хотелось есть.

Он поплёлся к буфету, влез на стул, пошарил на верхней полке и нашёл там пустоту.

“Это странно,— подумал он,— я же знаю, что у меня там был горшок мёду. Полный горшок, полный мёдом до самых краёв, и на нём написано “М и о т”, чтобы я не ошибся. Очень, очень странно”.

И он начал расхаживать по комнате взад и вперёд, раздумывая, куда же мог деваться горшок, и ворча про себя песенку-ворчалку. Вот какую:

Куда мой мёд деваться мог? Ведь был полнёхонький горшок! Он убежать никак не мог — Ведь у него же нету ног! Не мог уплыть он по реке (Он без хвоста и плавников), Не мог зарыться он в песке. Не мог, а всё же — был таков! Не мог уйти он в тёмный лес, Не мог взлететь под небеса. Не мог, а всё-таки исчез! Ну, это прямо чудеса!

Он проворчал эту песню три раза и внезапно всё вспомнил. Он же поставил горшок в Хитрую Западню для Слонопотамов!

— Ай-ай-ай! — сказал Пух.— Вот что получается, когда чересчур заботишься о Слонопотамах!

И он снова лёг в постель.

Но ему не спалось. Чем больше старался он уснуть, тем меньше у него получалось. Он попробовал считать овец — иногда это очень неплохой способ,— но это не помогало. Он попробовал считать Слонопотамов, но это оказалось ещё хуже, потому что каждый Слонопотам, которого он считал, сразу кидался на Пухов горшок с мёдом и всё съедал дочиста! Несколько минут Пух лежал и молча страдал, но когда пятьсот восемьдесят седьмой Слонопотам облизал свои клыки и прорычал: “Очень неплохой мёд, пожалуй, лучшего я никогда не пробовал”, Пух не выдержал. Он скатился с кровати, выбежал из дому и помчался прямиком к Шести Соснам.

Солнце ещё нежилось в постели, но небо над Дремучим Лесом слегка светилось, как бы говоря, что солнышко уже просыпается и скоро вылезет из-под одеяла. В рассветных сумерках Сосны казались грустными и одинокими; Очень Глубокая Яма казалась ещё глубже, чем была, а горшок с мёдом, стоявший на дне, был совсем призрачным, словно тень. Но когда Пух подошёл поближе, нос сказал ему, что тут, конечно, мёд, и язычок Пуха вылез наружу и стал облизывать губы.

— Жалко-жалко,— сказал Пух, сунув нос в горшок.— Слонопотам почти всё съел! Потом, подумав немножко, он добавил:

— Ах нет, это я сам. Я позабыл.

К счастью, оказалось, что он съел не всё. На самом донышке горшка оставалось ещё немножко мёда, и Пух сунул голову в горшок и начал лизать и лизать.

Тем временем Пятачок тоже проснулся. Проснувшись, он сразу же сказал: “Ох”. Потом, собравшись с духом, заявил: “Ну что же. Придётся”,— закончил он отважно. Но все поджилки у него тряслись, потому что в ушах у него гремело страшное слово — СЛОНОПОТАМ!

Какой он, этот Слонопотам?

Неужели очень злой?

Идёт ли он на свист? И если идёт, то зачем.

Любит ли он поросят или нет?

Если он ест поросят, то, может быть, он всё-таки не тронет поросёнка, у которого есть дедушка по имени Посторонним В.?

Бедный Пятачок не знал, как ответить на все эти вопросы. А ведь ему через какой-нибудь час предстояло впервые в жизни встретиться с настоящим Слонопотамом!

Может быть, лучше притвориться, что заболела голова, и не ходить к Шести Соснам? Но вдруг будет очень хорошая погода и никакого Слонопотама в западне не окажется, а он, Пятачок, зря проваляется всё утро в постели?

И тут ему пришла в голову хитрая мысль. Он пойдёт сейчас потихоньку к Шести Соснам, очень осторожно заглянет в западню и посмотрит, есть там Слонопотам или нет. Если он там, то он, Пятачок, вернётся и ляжет в постель, а если нет, то он, конечно, не ляжет.

И Пятачок пошёл. Сперва он думал, что, конечно, никакого Слонопотама там не окажется: потом стал думать, что нет, наверно, окажется; когда же он подходил к западне, он был в этом совершенно уверен, потому что услышал, как тот слонопотамит вовсю!

— Ой-ой-ой! — сказал Пятачок. Ему очень захотелось убежать. Но он не мог. Раз он уже подошёл так близко, нужно хоть одним глазком глянуть на живого Слонопотама. И вот он осторожно подкрался сбоку к яме и заглянул туда.

А Винни-Пух всё никак не мог вытащить голову из горшка с мёдом. Чем больше он тряс головой, тем крепче сидел горшок.

Пух кричал: “Мама!”, кричал: “Помогите!”, кричал и просто: “Ай-ай-ай!”, но всё это не помогало. Он пытался стукнуть горшком обо что-нибудь, но, так как он не видел, обо что он стукает, и это не помогало. Он пытался вылезти из западни, но, так как он не видел ничего, кроме горшка (да и тот не весь), и это не получалось.

Совсем измучившись, он поднял голову (вместе с горшком) и издал отчаянный, жалобный вопль.

И именно в этот момент Пятачок заглянул в яму.

— Караул! Караул! — закричал Пятачок.— Слонопотам, ужасный Слонопотам. — И он помчался прочь, так что только пятки засверкали, продолжая вопить: — Караул! Слонасный ужопотам! Караул! Потасный Слоноужам! Слоноул! Слоноул! Карасный Потослонам.

Он вопил и сверкал пятками, пока не добежал до дома Кристофера Робина.

— В чём дело, Пятачок? — сказал Кристофер Робин, натягивая штанишки.

— Ккк-карапот,— сказал Пятачок, который так запыхался, что едва мог выговорить слово.— Ужо. по-то. Слонопотам!

— Вон там,— сказал Пятачок, махнув лапкой.

— У-у-ужасный! С вот такой головищей! Ну прямо, прямо. как. как не знаю что! Как горшок!

— Ну,— сказал Кристофер Робин, надевая ботинки,— я должен на него посмотреть. Пошли.

Конечно, вдвоём с Кристофером Робином Пятачок ничего не боялся. И они пошли.

— Слышишь, слышишь? Это он! — сказал Пятачок испуганно, когда они подошли поближе.

— Что-то слышу,— сказал Кристофер Робин.

Они слышали стук. Это бедный Винни наконец наткнулся на какой-то корень и пытался разбить свой горшок.

— Стой, дальше нельзя! — сказал Пятачок, крепко стиснув руку Кристофера Робина.— Ой, как страшно.

И тут наконец Пятачок понял, каким он был глупым Пятачком. Ему стало так стыдно, что он стремглав помчался домой и лёг в постель с головной болью, и в это утро он почти окончательно решил убежать из дому и стать моряком.

А Кристофер Робин и Пух отправились завтракать.

— Мишка! — сказал Кристофер Робин.— Я тебя ужасно люблю!

Источник

Винни зачем ты взял мой горшок

Ясли, детсад и болтание целый день во дворе обогатили мой словарный запас большим количеством детского фольклора, которым теперь я по неосторожности щедро делюсь со своими и чужими детьми. Надеюсь соседи ничего не скажут мне за ту новую глупость, которую их дети сегодня узнали от меня.
А какие детские глупости и дразнилки знаете вы?
:

***
(в ответ на «якание»)
— Я
— Помойная свинья!

***
Куда идем мы с Пятачком?
На остановку за бычком!
Тебе бычок, и мне бычок.
А если там один бычок?
Пошел ты на фиг Пятачок.

***
Хорошо живет на свете Винни-Пух! У него жена и дети, он лопух!

***
Обезьяна Чи-Чи-Чи продавала кирпичи.
За веревку дернула и нечайно пернула.

***
Ты мне больше не подружка.
Ты мне больше не дружок.
Забирай свои игрушки и не писай в мой горшок.
Мама купит мне козу,
Я тебе не покажу.
Мама купит мне дубину,
Я тебе по морде двину!

***
У меня пропала кошка,
а зовут ее Матрешка.
Почему она пропала?
Я ее не обижала.
Только помню как-то раз
выбила я кошке глаз.
Вот таким вот кубиком, с уголком голубеньким.

***
Рассказать тебе сказку? Как дед насрал в коляску
и поставил в уголок, чтоб никто не уволок,
а когда пришла война сделал пушку из говна.

***
Тебе смешно, а мне обидно. Тебе говно, а мне повидло.

***
А мне и не больно, курица довольна.

***
Рева-корова, дай молока. Сколько стоит? Два пятака.

***
Так тебе и надо, мало шоколада.

***
(похваляющемуся какой-нибудь пустячной ерундой)
-Молодец! Возьми с полки пирожок. Там два, возьми средний.

***
Мы сказали ТИШИНА, в школе треснула стена.

***
Руки вверх!
Штаны вниз!
Признавайся, ты фашист?!

***
Ленка-пенка-колбаса, на веревочке оса.
А оса шевелится, Ленка завтра женится.

***
(в садике повторять за кем-то было очень нехорошо, посему дразнилка)
Муха-повторуха! Старая старуха!
А старухе сорок лет, ее водят в туалет!

***
Лысая башка, дай кусочек пирожка!

***
Кто обзывается, тот сам так и называется

***
Говоришь ты на меня, переводишь на себя.

***
(петь на мотив «Танца маленьких лебедей»)
Коровы шли на водопой
организованной толпой.
Попить воды.
Посрать в кусты.

***
Что смотришь? Глазки поломаешь.

***
Ну?
Баранки гну, как согну, дам одну.

***
Что пришла? Трусы нашла?

***
Жадина-говядина, соленый огурец,
По полу валяется, никто его не ест.
Муха прилетела, понюхала и съела.

Буду дополнять как еще чего вспомню.
Еще я знаю некоторое количество считалок и «молчанок», но из как-нить в другой раз.

Источник