во французском тексте который соблюдает так называемое ограничение заключенного
Ограничение «только» во французском языке
Ограничительный оборот ne … que
Этот оборот переводится на русский язык как «только».
Отрицательная частица ne ставится перед глаголом-сказуемым, а que — перед словом, к которому относится ограничение (т.е. перед которым в русском языке стоит слово «только»).
Il n‘y a des places libres qu‘au premier rang. — Только в первом ряду есть свободные места.
Il n‘y a qu‘une place libre au premier rang. — В первом ряду только одно свободное место.
Этот оборот может употребляться для ограничения любого члена предложения, кроме подлежащего и сказуемого (об их ограничении см. ниже).
Важно помнить при переводе на русский язык, что этот оборот является ограничительным, а не отрицательным! Поэтому отрицательная частица ne не переводится, и глагол в русском предложении не будет стоять в отрицательной форме.
Наречия
Несколько французских наречий имеют значение «только»: seulement (наиболее употребимое), uniquement, simplement, juste.
Все они являются синонимами ограничительного оборота ne … que. В отличие от этого оборота могут ограничивать не только второстепенные члены предложения, но и сказуемое:
Il y a des places libres seulement au premier rang. — Только в первом ряду есть свободные места.
Il y a seulement une place libre au premier rang. — В первом ряду только одно свободное место.
Tu fais cela uniquement (seulement) pour t’amuser. — Ты делаешь это только, чтобы развлечься.
Je vais écrire juste (seulement) trois mots et j’arrive. —Я сейчас напишу только три слова и иду.
On lui demande simplement (seulement) de venir. — Его просят только придти.
Je veux seulement (uniquement / juste) te parler. — Я хочу только поговорить с тобой.
Прилагательное seul
Ограничение к подлежащему может быть выражено при помощи прилагательного seul. Как и все другие прилагательные, эти слово имеет согласование в роде и числе со словом, к которому относится (seule, seuls, seules). Если подлежащее выражено существительным, seul ставится перед ним; если местоимением — то после него:
Seul Pierre ne le sait pas. — Только Пьер этого не знает.
Seule Marie n’est pas venue. — Только Мари не пришла.
Vous seuls savez la vérité. — Только вы знаете правду.
Кроме ограничения, слово «только» может иметь и другие значения, например, временное (только что сделал что-либо). В этом случае употребляется специальное время — passé immédiat, а слово «только» не переводится.
Во французском тексте который соблюдает так называемое ограничение заключенного
Опубликовано в журнале НЛО, номер 6, 2010
Переводить всегда непросто. Переводить так называемую художественную литературу непросто вдвойне. Порой — очень сложно, а иногда — практически невозможно. Некоторые произведения, в силу своей изощренной и даже провокационной сложности, ставят под сомнение саму возможность перевода. Роман “Исчезание” 1 французского писателя Жоржа Перека — случай особенный как в истории литературы, так и в теории и практике так называемого художественного перевода.
Первая — самая очевидная — сложность связана с тем, что написание романа подчиняется строгому правилу липограммы (греч. λ ει′πω — ξ тметаю, отказываюсь; γ ρα′╣╣α — α уква), то есть запрету на использование какой-либо буквы. Сам прием далеко не новый: подобно анаграмме или палиндрому, липограмма известна в литературе издавна. Так, Пиндар пишет оду без Σ, а его учитель, Лас Гермионский (VI в. до н. э.), — две оды без Σ; Нестор из Ларанды (III в.) сочиняет “Илиаду”, поэму из 24 песен (по количеству букв в греческом алфавите): в первой песне отсутствует α, во второй — β, в третьей — γ, и т.д. Тот же прием Трифиодор (V в.) использует в своей “Одиссее”, а Фульгентиус (VI в.) — в трактате из 23 глав “Времена мира и времена людей”. Пьер де Рига (XI в.) в своем переложении Библии предваряет каждую книгу Ветхого Завета липограмматическим резюме…
Продолжая античную и средневековую традицию, Перек — смелый экспериментатор и активный член УЛИПО 2 — создает “липограмматически” не отдельный стих или фрагмент, а большое самостоятельное произведение. Да еще и подчиняет письмо радикальной “липограмматизации”, изымая самую употребительную гласную французского языка “е”. В романе исчезают персонажи и предметы, из письма исчезает буква: исчезновение определяет не только тему и сюжет произведения; исчезновение становится всеобъемлющим стилистическим приемом и даже принципом литературного “производства”.
Теоретически, цель перевода — адекватно выразить на своем языке то, что автор выражает (не обязательно адекватно) на своем; для этого “перевыражения” требуется находить наиболее точные эквиваленты. На практике иногда (а при формальных ограничениях очень часто), дабы перевыразить как можно адекватнее, приходится отказываться от вроде бы точных эквивалентов.
Когда слова (даже искаженные) сохранять не удавалось, то приходилось идти на замену, в частности используя классический прием синонимии: волосы > шевелюра ; конец > финал ; история > легенда ; король > царь ; роман > рассказ ; слово > лексема ; оратория > кантата и т.п.
Подобно Переку, за неимением других возможностей, мы иногда использовали
неологизмы: желатив (desiratif) вместо оптатив (желательное наклонение); скакадушничать вместо повторить.
редукцию: Дориан Грей > Д. Грей; Доктор Фаустус Томаса Манна > “Фаустус” Т. Манна; Артур Гордон Пим > Артур Г. Пим; Моби Дик > Д. и т.д.
Иногда мы включали слова французские (chauviniste вместо шовинист), испанские (guerilla вместо война), а изредка писали латиницей русские: так, таинственного Бородача из Анкары мы скрыли под личиной Baradaty iz Ankary.
o l’empio punito ”, которое Перек изменяет на “ Il dissoluto punito ossia Il Don Giovanni ”, мы подали как “ Sciupa femmine aut furberia punita ”. Подобно французской версии этой Dramma giocoso, русская Dramma per chiama scherzare буквально пестрит итальянскими цитатами ( uommo bianco > statua bianca; grido indiavolato > grida infernali ). Принцип сохранения иноязычия сохранялся и на уровне целых параграфов. Так, тексты на иностранных языках в дневнике главного героя (разумеется, без “е”) мы (с помощью привлеченных специалистов) переписывали на этих же языках (но уже, разумеется, без “о”). Текст на английском чуть ужался, текст на немецком (или “саррском диалекте”, как пишет Перек, ибо не может использовать слово allemand с запрещенной гласной), наоборот, чуть растянулся…
Некоторые слова мы не могли переводить никак, даже с искажениями, а посему безжалостно изымали. На их место нам приходилось подставлять заменители. Вот далеко не полный список подобных паллиативов:
адвокат марокканский > юрист алжирский; баобаб > саксаул; дублон > дукат; холодильник > леденящая камера; галион > бриг; японский > самурайский, нихандзин; knock-out > swing terrassant; Логос > Нуус, Разум, Высшая Идея; слово > лексема, термин; новый > недавний, ранний, юный; октант > секстант; философия > эпистемике; виноград > фрукт; мороженое > сливки, щербет; перевод > пересказ, передел; один > некий, единственный; глагол > предикат; вагон > купейный, плацкартный; конусоголов (насекомое) > филин 5 ; йог > мудрец, аскет…
В русской версии иначе обставлены квартиры, построены виллы, разбиты парки, а что касается переиначенных географических названий, то их список может растянуться на несколько страниц…
Кроме или, точнее, внутри закона липограммы письмо подчиняется и другим, менее явным, но не менее категоричным ограничениям; как будто глобальный липограмматический диктат кажется автору недостаточным, и он, шутки ради, дополняет его локальными запретами. Эти мелкие каверзные препоны рассыпаны (искусно скрыты) в тексте. Следуя выбранной переводческой стратегии, мы и здесь пытались соблюдать формальные соответствия. Мы старались дать адекватные варианты, которые — естественно — не всегда (то есть почти никогда не) передавали буквальный смысл французского оригинала. Вот несколько дополнительных ограничений, использующих традиционные риторические приемы:
— Панграмма, то есть использование всех букв словаря в одной фразе. В загадочном постскриптуме письма исчезнувшего главного героя мы читаем: “Отнесем десять (бокалов) хорошего виски хамоватому адвокату, который курил в зоопарке”. Русская панграмма сохранила ключевые темы (фауна, алкоголь и курение) и к тому же использовала каждую согласную лишь один раз: Чуя зверинецъ, где эль ежей — миф, пыхай ещё, шибкий юрист.
— Акрофонический перенос. В отрывке, воссоздающем роман Мелвилла, герой Ахав заклинает: “ Ah Moby Dick! Ah maudit Bic! ” (досл. “Ах, Моби Дик! Ах, проклятый козел!”). Русская версия предложила такую же игру с перестановкой слогов: “ Ах, Белый Киm! Ah, Batty Kill! ” (где английская часть восклицания может переводиться как “Ах, безумное убийство (безумная добыча)!”).
— Омофония, то есть игра с омонимами на уровне целых фраз. При появлении белых знаков на бильярде — аллюзия на омофон в сказке “Среди негров” Р. Русселя — персонажи удивляются по-французски: “ …l’inscription du Blanc sur un Bord du Billard… — Un Blanc sur un Corbillard? ” Нашим персонажам пришлось удивляться по-русски: “ Белизна на сгибе линии… — Белый знак — нам гибельный иней? ”
— Палиндром. Странное на первый взгляд ругательство одного из персонажей может читаться как с начала в конец, так и с конца в начало, сохраняя ту же последовательность букв, но только в обратном порядке: Un as noir si mou qu’omis rions a nu! (досл.: “Черный ас (или туз) столь вялый, что, будучи изъятым, посмеемся голышом!”). В этом “изъятии вялого туза” кто-то может усмотреть аллюзию на изъятую гласную, и, наверное, не ошибется. Иной по смыслу русский палиндром Черт! И в аду мра к к арм удавит речь! “вращается” вокруг не одной, а двух букв (кк) и допускает послабление в виде финального мягкого знака. В этом “мрачном удавлении речи” кто-то может усмотреть аллюзию на удавленную гласную, и, наверное, не ошибется.
Играть с языком можно до бесконечности. Перек не отказывает себе в этом удовольствии и буквально усеивает текст анаграммами и аллитерациями, рифмами и каламбурами, а один раз к “основной” липограмме (на “о”) даже прибавляет дополнительную (на “а”)…
Но автор не просто соблюдает заданное себе правило, он еще и всячески указывает на него, причем самыми разнообразными средствами, превращая текст в одну большую имплицитно-эксплицитную отсылку.
Метатекстуальное указание 8 на отсутствие буквы охватывает все семантико-интерпретационное поле белизны, поскольку этот цвет (или, скорее, отсутствие цвета) символизирует пустоту и пропуск. Все “Исчезание” буквально помечено белым: гипсовая статуя командора из “Дон Жуана”, одежда, белье, пеленки, страницы, иероглифы японской танки на черном фоне, загадочные знаки на бильярде, шрам на лице главного злодея, флаг восставших албанцев и т.д. В русской версии мы пытались сохранить эту белизну (белесый, бледный, выцветший, бесцветный), хотя само понятие воспринимается в двух языках по-разному. Русский “белый”, выражая идею чистоты и непорочности, не всегда означает “стирание, лакуну, утрату”. Мы не сумели передать полисемантику таких слов, как blanc (“белый”, но еще и “холостой” выстрел, “фиктивный” брак) или bourdon (“шмель”, но еще и “типографский пробел”, “пропуск”). В результате одному из наших персонажей пришлось слушать не “Полет шмеля” (“ Vol du bourdon ” можно перевести еще и как “Кража пробела”) Римского-Корсакова, а “Похищение в серале” Амадеуса.
Метатекстуальная метафора может иметь еще и графический, визуальный характер. Текст Перека буквально пестрит всевозможными аллюзиями на изъятую “е” — трехпалыми руками, трезубцами, трилистниками, триколором и т.д. Образы, напоминающие об исключении французской “е”, мы систематически заменяли теми, что подсказывали отсутствие русской “о”, как в строчных (е > о), так и в прописных буквах (Е > О):
— печать дьявола: harpon a trois dards, ou main a trois doigts, signal maudit du Malin paraphant au bas d’un manuscrit qu’un Faustillon noircit (досл.: “трезубый гарпун или трехпалая рука, проклятый знак Лукавого, пометивший внизу рукопись, начирканную Фаустом”) > “ круглый капкан, мишень или круглая печать, закрепившая пакт Фауста с Лукавым ”;
— загадка сфинкса: Y a-t-il un animal / Qui ait un corps fait d’un rond pas tout a fait clos / Finissant par un trait plutot droit (досл.: “Есть ли животное, чье тело похоже на не совсем завершенный круг, оборванный на прямой черте”) > “ Есть ли на свете такая тварь, / Чью фигуру без всяких спрямлений / рисует замкнутый круг? ”
Указание на формальное ограничение, строго управляющее всем повествованием, может иметь и цифровой характер. Речь идет о цифрах, имеющих символическое значение для французского алфавита применительно к данному произведению: 26 / 25 (количество букв), 5 / 6 (количество гласных), где 5 — еще и порядковый номер буквы “е” во французском алфавите.
Внутри главной структуры, построенной на соответствии буквы и цифры, мы находим значительное количество других, локальных примеров подобной взаимосвязи. Так, в японской танке, переведенной одним из персонажей на французский язык, мы насчитываем 26 слогов (3-5-5-6-7) вместо 31 слога (5-7-5-7-7), положенных согласно японской традиции стихосложения. В нашей версии мы выстроили танку 11 из 33 слогов, распределенных согласно схеме 5-7-5-7-9:
Чрез сумрак пути / Тень из темени в темень / Ведя штрих пера / Расчертила знак белый / Зри след буревестника в небе.
Указания на символические цифры охватывают все темы и сюжеты, родственные узы, брачные связи, знакомства, возраст персонажей, описания как реальных, так и вымышленных мест и событий, лиц и предметов. Так, на гильотине казнили 25 судей, только за один день 6 апреля прогремело 25 взрывов, у мальчика 5 лет оказалось 25 кузенов, а у Аллаха — 26 славящих его имен и т.д. Намек на липограмму может быть вполне прозрачным, а иногда аллюзия оказывается скрытой, и до роковых символических цифр приходится до(с)читываться. Из 25—26 книг отсутствует том под номером 5, для получения галлюциногенного эффекта в воде следует развести 25 или 26 каратов специального порошка, из 26 страниц альбома 25 — совершенно чисты, а на пятой по счету наклеена вырезанная из газеты реклама стирального (sic!) порошка.
Как правило, цифры 25/26 почти автоматически менялись на 32/33 (по количеству букв в русском алфавите): так, в вышеупомянутой библиотеке у нас оказалось 32 или 33 книги, за исключением шестнадцатой (место буквы “o” в русском алфавите). Что касается цифр 5/6, то всякий раз требовалось учитывать контекст повествования: чаще всего они менялись на 9/10 (по количеству гласных в русском алфавите), порой — на 16, а иногда — не заменялись вообще. 5—6 рюмок, выпитых для “согрева” в зимнюю стужу, еще могут сойти за затянувшийся аперитив, а 9—10 рюмок, уже не говоря про 16, — это уже попойка, с трудом оправдываемая климатическими невзгодами. Но, как правило, при появлении “металипограмматического” количества людей и предметов в русской версии мы “играли на повышение”. Мы старались соблюдать меру, но добавлять все же приходилось. И тогда проблема “добавления” оказывалась уже не просто технической задачей, а трудным вопросом этического свойства.
Кажется, что страшного, если в конце романа слово mort (смерть) повторится не 6, а 10 раз? Другое дело — дополнить список из 6 элементов еще 4, разумеется, соответствующими по духу и уместными в контексте. Что за беда, если вместо rigaudons, madrigaux, arias, chansons, rondos ou sinfonias (ригодоны, мадригалы, арии, песни, рондо и симфонии), которыми в оригинале музыканты услаждали молодоженов, у нас звучат “арии и кантаты, баллады и серенады, мадригалы и эпиталамы, кантилены и сирвенты, каватины и вирелэ”? Так ли мы погрешили против истины, присовокупив к 6 гнусным тварям, копошащимся в отверстой груди умирающего — taons, stomox, bourdons, lombrics, poux, sphinx (слепни, жигалки, шмели, аскариды, вши, сфинксы), — 4 других, не менее гнусных: “слепни, мухи, пауки, тарантулы, жуки, тараканы, гусеницы, черви, вши, гниды”?
Кто-то отметит, что и Войль и монашка меняют города в порядке следования знаменующих гласных в алфавите, и не ошибется.
В русской версии оказалось по четыре дополнительных ребенка у Артура Б эллывью В ерси- Я рн и Эймери Шума: у первого — живые, но незаконнорожденные ( А нтей Глас, Д у глас Хэйг Виллхард, Хассан И бн Аббу, Х ы льга Маврахардатис, У льрих-Аттави Аттавиани, Ё рик), у второго — законные, но умершие при родах ( А лимпий, А дам, Е влалий, Ё гучи, И риней… + У рбен, Ы рчи, Э ммануил, Ю зеф… Я нус), причем имя каждого из детей — как во французском, так и в русском варианте — связано с одной из букв.
Пытаясь прояснить таинственное исчезновение Антона Войля, друзья читают его бумаги и находят 6 знаменитых стихотворений французской литературы: “Морской бриз” Малларме, “Уснувший Вооз” Гюго, 3 стихотворения Бодлера и знаменитые “Гласные” Рембо). Разумеется, все шесть стихотворений — “липограмматизированы”, то есть переписаны без буквы “е”. Мы оказались перед трудным выбором: а) дать липограмматическое “переложение” (без “о”) существующих переводов оригинальных французских стихов указанных авторов или их переложений, сделанных Переком (без “е”)? б) добавлять ли еще три (четыре?) стихотворения, а если добавлять — то чьи? В итоге мы решили “перекладывать” своих классиков (А. Пушкина, М. Лермонтова, Ф. Тютчева, Д. Бурлюка, В. Хлебникова, Д. Хармса) и представили 9 “препарированных” русских стихотворений, а также перевод одного французского. Все они, так или иначе, повествуют об утрате, пустоте и тишине, а два из них, структурно “ключевые”, указывают на отсутствие буквы:
Языковая политика Франции по предотвращению проникновения в язык иностранных слов и выражений
Кравченко Оксана Викторовна
кандидат филологических наук, доцент кафедры немецкого и французского языков, ФГБОУ ВО РГЭУ (РИНХ), aspiranttgpi@yandex.ru
Аннотация: В работе представлен анализ языковой политики Франции, направленной на борьбу за чистоту языка. Наряду с важной ролью, связанной с обогащением лексического слоя и развитию лингвокультурных связей, заимствования вызывают отторжение у населения. Несмотря на то, что заимствованные слова частично приспосабливаются к требованиям языка-приемника, большая их часть сохраняет иноязычную форму и значения. Заимствованные элементы проникают в язык и существуют как слова-дублеры, лишая французский язык оригинальности и самобытности. Языковая политика Франции сосредоточена действиями и работе таких институтов, как Французская академия, которая создает различные законы и предпринимает меры, что говорит о высокой степени сознательности и заинтересованности в поддержке французского языка как национального.
Ключевые слова: Языковая политика, межкультурный обмен, чистота языка, заимствования, ассимиляция заимствований
French language policy to prevent the penetration of foreign words and expressions into the language
Kravchenko Oksana Viktorovna
PhD in Philology, associate Professor of the department of German and French languages, Rostov State University of Economics
Abstract: The paper presents an analysis of the language policy of France aimed at the struggle for the purity of the language. Along with the important role associated with the enrichment of the lexical layer and the development of linguistic and cultural ties, borrowings cause rejection in the population. Despite the fact that the borrowed words partially adapt to the requirements of the target language, most of them retain a foreign language form and meaning. Borrowed elements penetrate the language and exist as understudy words, depriving the French language of originality and identity. The language policy of France is focused on the actions and work of such institutions as the French Academy, which creates various laws and takes measures, which indicates a high degree of consciousness and interest in supporting the French language as a national language.
Keywords: Language policy, intercultural exchange, purity of language, borrowings, assimilation of borrowings
Современный период развития общества на уровне всеобщей мировой культуры характеризуется тенденциями межкультурного обмена с доминированием одной традиции над другой, что особенно отображается на языковом пласте, как наиболее чувствительном и подверженном влиянию и изменениям. На протяжении многих веков развивалось международное сотрудничество, страны обменивались лексикой, связанной с хозяйством, различными науками, спортом и политикой. Результатом обмена явились заимствования – важное социолингвистическое явление, базирующееся на контактах между языками. На сегодняшний день проблема заимствований поднимается многими исследователями и является неоднозначной.
С одной стороны, заимствования, будучи важнейшим источником пополнения словаря, являются одним из главных условий развития языка. Экономические, политические и культурные отношения между странами приводят к тому, что некоторые элементы одного языка проникают в другой. Это явление существовало во все времена. В ходе всей своей истории французский язык заимствовал тысячи слов из других языков, например, из латинского языка: avarice, charité, méditation, nature, passion, patience, vérité, fraternité, culpabilité; из арабского языка: algèbre, chiffre, azimut, zenith; из итальянского языка: appartement, cabine, capuchon, parasol, botte; из немецкого языка: nouilles, valse, trinquer, zigzag, harmonica; из английского языка: comité, budget, session, club, shopping, pull—over; из русского языка: isba, tzar, touloupe, steppe, taïga. Считается, что около 13 % (примерно 4200 слов) являются словами иностранного происхождения в современном разговорном французском языке [1].
Из 60000 слов обиходного французского языка 8 600 имеют иностранное происхождение (14,3 %). Если взять только 35000 слов из повседневного французского языка, то это число достигает 4192 слов (12 %). Родные языки этих 4 192 заимствований следующие: английский, итальянский, арабский, испанский, немецкий, персидский и санскрит, славянские языки [2].
Больше 1000 слов имеют английское происхождение. Лингвист Клод Хагеж утверждает, что целостность языка обеспечивается только в том случае, если заимствования не превышают порог терпимости, что, по его оценкам, составляет около 15% лексики [3, с.54].
Избыточное заимствование в языке – серьезная проблема, с которой столкнулись многие страны, и это грозит им потерей национально-культурной самобытности, загрязнением языка. Долгое время французский язык занимал лидирующую позицию среди мировых языков. В XX веке он постепенно уступил свою позицию английскому языку, но, по данным официального сайта Французской Академии, осуществляет большой вклад в мировое развитие, а также изучается и используется повсеместно [4].
Типичной чертой современности является установление английского языка как международного и его интеграция в другие языки. Не следует забывать, что существует целый ряд слов, имеющих исконно французское происхождение. Это слова, заимствованные английским языком из французского в предшествующие эпохи, а затем вернувшиеся во французский язык, изменив произношение, форму и значение. Такие слова называются этимологическими дублетами – одно из последствий взаимосвязанности и заимствований в языках [5, с.14].
Заимствование слов — сложный процесс, комплексная взаимосвязь фонетической, грамматической и семантической языковых структур, следовательно, заимствованные слова вынуждены адаптироваться во французском языке по его нормам и правилам.
Е.И. Кожевникова считает, что близкое происхождение слов английского и французского языков поддерживает более полную ассимиляцию английских, а также американских заимствований во французском языке. И.Б. Воронцова отмечает, что этимологическая связь и подобие ряда корневых и аффиксальных морфем во французском и английском языках существенно облегчает ассимиляцию английских и американских заимствований, которые произносятся так, словно они изначально были французскими дериватами [6, с.235, 7, с.114].
Существуют различные классификации заимствований. Например, основой классификации Н. Н. Амосовой является уровень использования слова в языке, так как распространение заимствований непосредственно связано с потерей им своих иностранных признаков [3].
И. В. Арнольд предложила классификацию заимствований в зависимости от их ассимиляции. Она представляет собой общую классификацию ввиду того, что ещё не существует строгой процедуры установления данной классификации. Но именно она определяет отличительные черты степеней ассимиляции заимствованных слов. Данная классификация делит заимствования на 3 основные группы [6, с. 236].
1. Полностью ассимилированные слова – около 20% от всех заимствований. Например, partenaire, partenariat, ciné, compétitivité, électricité, gène, gratte-ciel, footballeuse, cinéphile, environnement, supermarché, microидр. Данные англицизмы ассимилировались во всех системах языка.
Il y a huit jours l’électricité a été coupée.
2. Частично ассимилированные заимствованные слова — самая многочисленная группа, включает в себя чуть больше половины всех заимствованных слов. Данная группа содержит в себе несколько подгрупп:
Le speaker a mis T-shirt blanc.
Je parle au téléphone.
Ce «self-made-man«s’est élevé par la culture et le style.
3. Неассимилированные заимствования, которые сохранили свой фонетический, графический, лексический и грамматический вид, составляют около 25%.Данная группа слов также разделяется на две подгруппы.
Il a passé le week-end avec sa famille.
Il a poursuivi son storytelling.
Анализ корпуса примеров из современной прозы и газетных статей показал, что среди заимствований из английского во французский язык наиболее многочисленной является группа частично ассимилированных слов, она занимает около половины всех заимствований из английского языка во французском. При этом большая часть этой группы заимствований сохранила свою иноязычную форму и значение. Неассимилированные слова составляют около трети всех заимствований. В основном это те слова, которые не имеют эквивалента во французском. Полностью ассимилированные слова — это около 20% всех заимствований, они адаптировались в фонетической, грамматической и семантической системах французского языка. На основе вышеизложенного можно сделать вывод, что заимствования – чрезвычайно продуктивный и богатый способ расширения французского словаря, который пополняет французскую лексику и в настоящее время.
На современном этапе многие языки активно пользуются заимствованиями из английского языка. Французский язык также вынужден заимствовать англоязычную лексику, хотя с этим ведётся активная борьба. Это явление имеет название — Franglais, что показывает большую степень воздействия английского языка на французский язык.
В связи с этим грамотная языковая политика, сознательно предпринимаемые обществом для регулирования и использования языка, представляется очень важной. Такая политика реализуется через государство, прежде всего, через различные инстанции, деятельность которых направлена на сохранение и развитие языка, и общество как потребителя различных государственных программ. В связи с этим, Франция является одним из примеров решения языковых проблем на национальном и региональном уровнях, которое проявляется через такое понятие как пуризм. Пуризм – (французское purisme, от латинского purus чистый) стремление к очищению языка от всех иноязычных элементов, неологизмов и вульгаризмов. Франция в 21 веке переживает значительный пуристический поток, официально поддерживаемый французскими и квебекскими правительствами.
Франция широко известна своей долгой традицией борьбы за чистоту языка и культуры. С тех пор как Ордонанс Виллер-Котре в 1539-ом году закрепил статус французского языка как единого государственного в стране и обязал, опираясь на парижскую норму составлять все административные документы. И до нашего времени в стране сохранилась тенденция к очищению языка [8]. Во Франции принимается огромное количество мер по предотвращению проникновения в язык иностранных слов и выражений. В свете утраты французским языком статуса международного языка, правительство Франции принимает активные меры для возвращения ему былой популярности. Очень часто языковой вопрос можно встретить в предвыборной программе политиков. Так, например, во время предвыборной кампании бывший президент Франции Франсуа Олланд заявлял о необходимости поддержки международной организации Франкофонии. На сегодняшний день проблема сохранения самобытности страны пока стоит довольно остро, так как иностранная лексика, преимущественно англицизмы, продолжают укореняться не только в разговорной речи, но и даже в СМИ. Такие слова как ASAP, scorer, flyer, look, digital, cash, outdoor, indoor и т.д. являются избыточными англицизмами, то есть их эквиваленты существуют в современном французском языке. Поэтому Французская Академия настаивает на использовании именно этих эквивалентов, так как практически все иностранные слова имеют исконно французские слова-заменители.
В конце 2011 года на сайте академии открылся новый раздел «Dire, Ne pas dire», который перечисляет нежелательные англицизмы, примеры неправильного употребления французского, а также лексические и грамматические решения возникающих проблем. Например, ниже приведена публикация с сайта Академии от 10 января 2019 года. Сказано, что англицизм «low cost» был заимствован 10 лет назад. И не смотря на то, что в старо-французском языке были слова coster — couster, coust — cost и это можно считать возвратом в язык, во французском все же существуют чистые эквиваленты (prix, coût, bas, petit, reduit), которые наиболее подходят для выражения высказываний о цене.
Если заглянуть глубже в историю становления и укрепления французского языка, то можно сказать, что оно началось после революции 1789 года, когда язык стал своеобразной идеологией, призванной объединить общество, разделенное по лингвистическому принципу. Главной преградой на пути объединения оказались диалекты, на которых говорило население различных регионов. В школы отправляли учителей французского, несмотря на то, что в то время больше половины населения регионов не были билингвами, а знали только свой родной язык. Далее в 1883 году в Париже была создана Французская ассоциация «Альянс Франсез», идея создания которой принадлежала дипломату Полю Камбону (Paul Cambon) с целью распространения французского языка по всему миру и продвижению диалогу культур.
На сегодняшний день Альянс Франсез насчитывает 1072 представительства в 146 странах, где обучаются около 500 000 студентов. Борьба за чистоту французского языка усиливается в XX век так, как на первое место стал выходить английский, который вскоре прибрел статус международного. В 1975 г. был издан закон Ба—Лорьоля (loi Bas-Lauriol) «Об употреблении французского языка», утвержденный президентом Франции Валери Жискар Д’Эстеном. По этому закону вся реклама и техническое описание товаров, трудовые договоры должны быть на французском языке. Все выступления международных конгрессов сопровождались аннотацией на французском языке. Но закон не был успешен, так как не были назначены штрафные санкции за его нарушение. В 1986 году министр культуры Франсуа Леотар разработал «Закон о свободе и передаче информации», 21-ая статья которого указывала на обязательное использование французского языка в теле- и радиосферах. И в 1994 году был создан закон Турбона, который являлся расширением закона 1975г, который регулировал использование иностранных слов: «В документах правительства, на рабочем месте, в вывесках и маркировках товаров, коммерческих договорах, деловом общении и некоторых других областях». Статья вторая утверждает следующее: «Использование французского языка является обязательным для обозначения, предложения, оформления, написания инструкций по применению или использованию, описания сроков продолжительности и условий действия гарантий на товары, продукты или услуги, а также в счетах и квитанциях»[4].
Сегодня современное правительство продолжает обращаться к ранее изданным законам. Еще в 2003 году премьер-министр Жан-Пьер Рафарен разработал циркуляр, в котором говорилось о необходимости усиления роли французского языка на международной арене. В Конституции французский язык провозглашен «основополагающим элементом идентичности и национального достояния Франции» Есть законы, которые регулируют употребление иностранных слов в СМИ. Например, для радио существует квота – 40% песен должно быть на французском языке. Кроме этого, что касается киноиндустрии, государство создает определенные льготы ТВ при демонстрации французского кино, например, налоговые, поэтому фильмы показывают, в основном, дублированные [8].
На основе вышесказанного можно сделать вывод, что в результате анализа языковой политики Франции, такое явление как пуризм существует очень давно в обществе и представители высший государственных органов страны и сами пользователи, население Франции заинтересованы в отстаивании самобытности культуры своего языка, в его очищении от иностранных слов. Со средних веков и по настоящее время Франция активно ведет борьбу против заимствований, создает различные законы и предпринимает меры, довольно успешно, что говорит о высокой степени сознательности и заинтересованности в развитии своего государства.