воровской карман что это значит
Мальчика в Житомирской тюрьме использовали как “воровской карман”?
14-летнего заключенного Житомирской тюрьмы Артура Б., который 3 июля поступил в детскую областную больницу с перитонитом, вызванным разрывом прямой кишки, не насиловали. Его задний проход пытались использовать, чтобы пронести в камеру мобильный телефон.
Такую причину травмы в качестве версии изложил Житомирскому Курьеру информированный источник. По его словам, Артуру практически не носили передач, и сокамерники предложили оказать им услугу, за которую пообещали делиться с подростком тем, что им передавали родственники. Суть услуги состояла в том, чтобы пронести в камеру мобильный телефон в заднем проходе (который на тюремном жаргоне называют “воровским карманом”). На свидании Артур телефон получил, затолкал его в задницу, но вот в камере без жестоких травм вытащить не смог. В результате – попал в больницу с тяжелой травмой, едва не стоившей ему жизни.
Какую роль в этом сыграла мать малолетнего заключенного Татьяна (на фото слева), Житомирскому Курьеру неизвестно. Однако известно, что недавно адвокат мальчика дала ей 20 гривен, чтобы та купила и передала сыну в камеру упаковку сока. “Любящая мамаша” пошла в магазин, купила на эти деньги себе пива, напилась и, довольная жизнью, поехала домой.
В настоящее время Артур ожидает в больнице так называемой реконструктивной операции, в ходе которой ему будут восстанавливать прямую кишку. Думается, вернуть подростка в социум нормальных детей, которые стремятся получать хорошие оценки, болеют за “Динамо” и мечтают стать моряками или летчиками, будет намного сложнее.
Тюремные университеты: история неподатливого «воровского кармана»
© Михаил Салтыков / Коллаж / Ridus.ru
Засунуть запаянную «инфокапсулу» в задницу оказалось непросто, тем более что задница была чужая.
«Инфокапсулами» я прозвал записки, что раз в квартал отправлял на волю через доверенных освобожденцев. Зеки уходили на волю, многие были на администрацию и актив очень злы, другие хотели сохранить своё достоинство, и некоторые из них проносили в себе мои «малявы».
Заполненные мелким почерком узкие полоски бумаги скручивались в тугой рулончик, запаивались в целлофан от сигаретной пачки и в «воровском кармане» проносились на волю. Так арестанты называли свои задницы. В них по «параллельному» миру нередко путешествовали запрещённые предметы: симки с деньгами, «соль» или табак, а у тренированных даже телефоны.
Сегодня на свободу должно было отправиться очередное послание, но вышла заминка. В последний момент «воровской карман» одного неравнодушного зека наотрез отказался принимать запаянную мной ранее «инфокапсулу». Узнал я об этом случайно.
Вот уже год я снабжал кузбасскую братву и своего адвоката информацией об активистах нашей «краснознамённой» колонии. Начиная с самых главных, особо жестоких или открыто сотрудничающих с оперотделом и заканчивая последними «эсдэпуриками». Многие из них стояли кучками на углах бараков или объектов, перемахивались друг с другом особыми знаками, показывая, кто из начальства идёт в лагерь, другие с блокнотами ходили среди обычных зеков и «записывали нарушения». Все их видели в лицо, кто-то даже узнавал в них своих одноклассников, но почти никто не знал, что ФИО, год рождения и конец срока всех активистов лагеря стабильно отправляется на волю. У особо отметившихся негодяев — и их домашние адреса с телефонами родни. Надо было только знать, в каких журналах искать адреса, а в каких телефоны. Статисты это знали, ибо ежедневно с ними работали.
Я верил, что зло можно приуменьшить, если исчезнет анонимность его носителей. И потому мои капсулы на воле ждали те представители «чёрного» мира, до кого я смог дотянуться через тех же зеков, кому пришлось довериться. Найти таких было непросто. Доверять здесь означало пострадать. Любой мог оказаться агентом оперотдела, некоторые из них работали даже на зарплате, но большинство завербованных просто мечтали об условно-досрочном.
Однако приходилось рисковать, и уже через пару лет у меня появились первые соратники. И вдруг очередная доверенная задница паникует в отрядном туалете, а моя капсула выпадает в клозет.
Тюремный туалет — «крокодил» — так устроен, что утонуть в нём чему-либо сложно, нужно смывать ведром. И когда я случайно зашёл туда после обеда, то увидел двух ссорящихся зеков — нашу маленькую ячейку сопротивления. Ругались они шёпотом, чтобы не спалиться. Один другому передал запаянную капсулу, очень небольшую, меньше, чем о которых я читал в «Мотыльке» Анри Шарье. Там капсулы с наличкой были чуть ли не с кулак, а у меня, скорее, с женский ноготок.
Тем не менее испуганный и оттого неловкий зек выронил записку в туалет.
Оказалось, они не ссорились, но бурно и вполне серьёзно обсуждали ситуацию: загасилась ли малява в «крокодиле» и можно ли порядочному арестанту дотрагиваться до неё рукой. И как записку «отшептать»?
Я выхватил «маляву» из достаточно чистой воды, сунул её зеку чуть ли не под нос и прошипел:
— Запреты не гасятся! Суй!
Второй кивнул и заугрожал:
— Засовывай сам, а то.
По ночам «эсдепурики» часами переписывали дневные донесения и мечтали, чтобы поскорее наступило завтра. В их руках снова будет маленький кусочек власти над ещё большими страдальцами — зеками режимных отрядов.
«Эсдэпурики» ходили по лагерю или стояли на посту в столовой и «отстреливали нарушения», то есть записывали в блокноты фамилии осуждённых, которые, по их мнению, нарушали порядок.
Нарушения интерпретировались вольно: там могли быть и разговоры зеков из разных отрядов, и их громкая речь или снятая с головы летняя кепка — феска. По вечерам «отстреленным» зекам прилетало от их завхозов, а то и на следующий день в оперотделе. И весь лагерь знал, кто на них ежедневно доносит.
Своих лиц работники СДП не прятали, их имена и клички зеки передавали друг другу в тихих разговорах, но на этом всё и заканчивалось.
К вечерней проверке заряженная «инфокапсула» уже была на воле.
Наше сетевое подполье разрасталось, и хотелось чего-то большего, как минимум возмездия.
Тюремная феня изменилась: «Воровской гашник, пальма на машке»
Как эволюционировал особый язык за последние годы
Фото: Михаил Ковалев
Но появились ли за это время совершенно новые слова? Есть ли неологизмы в фене?
Как бы то ни было, к этому сленгу оказались склонны и сами силовики.
А некоторые слова стали привычными даже для адвокатуры. Вот, к примеру, «апеляшка» — апелляционная жалоба, «законка» — приговор, вступивший в законную силу и поступивший в СИЗО вместе с сопроводительным письмом, после которого не позднее 10 дней на этап. «В ёлочку» или «в цвет» означает давать правильные нужные тебе показания.
Но больше всего жаргонных словечек, конечно, за решеткой.
— Рыбные биточки сейчас в московских СИЗО шайбами называют, — рассказывает один из сотрудников УФСИН по Москве. — К слову, их никто из заключенных не любит. Арестанты из Азии любой чайник называют» тефаль». Когда разрешили пластиковую посуду в столичных СИЗО, в заключенные большую миску-тазик, куда кладут еду на всех, стали называть «камаз».
— В первое время в заключении даже пометки в тетрадке для себя делал, — рассказывает Денис Набиуллин, который больше года провел в «Кремлевском централе» (федеральное СИЗО №99/1). — «Скатка» — это когда тебе выдают на весь срок матрас, подушку, наволочку, две простыни, одеяло, чашку, ложку, тарелку. Всё это добро закатываешь в матрац и так с ним ходишь из хаты в хату. «Хата», как вы, наверное, догадались, это камера. Старое слово. Всё, что положено по 103-му Федеральному закон, называется «положняковое»: положняковая зубная паста, положняковое мыло и т.д.
«На ушном» — выключаешь радио и сидишь возле тормозов и слушаешь, какой движ в продоле происходит. «Тормоза» — это дверь камеры. «Движ» — это движение, мероприятие. «Продол» — это коридор на этаже, по нему ходит дежурный, который заглядывает в «глазки» камер.
Часто слышал в СИЗО фразу: «С воли не греюсь». Это означает, что человек не получает посылок или передач от родных, близких, друзей.
«Конь» — это записка, письмо, груз, привязываемый к верёвке, чтобы её легче поймать в другой камере. «Удочка» — устройство, которым ловят коня. «Сидеть на дороге» — ловить и гонять коня. Есть заключенные, которые целыми ночами так делают, а потом весь день отсыпаются. Часто слышал фразу: «Коня пущу и маляву от братвы получу».
«Загнать» — переправить нуждающемуся что-либо по тюремной «дороге».. «Кича» означает карцер. «Взорвали хату» — это когда залетают несколько сотрудников, всех арестантов выводят, оставляют только дежурного и все вещи, включая продукты, тщательно досматривают.
К нам сыр «заходил» (передавали в камеру) в парафине, так я снял парафин, переплавил и наделал свечек. Иногда парни сидели по вечерам и болтали под свечку и курили сигары после отбоя, как выключат свет. Такой некий уют. Но потом стали «отжимать» (то есть отбирать).
Сегодня нельзя использовать за решеткой отдельные слова. Какие? Например, «очередь», «место». Они могут повлечь негативные последствия для тех, кто их употребляет (отнесут такого человека к категории «обиженных»). Еще обороты со словом «мать» под запретом.
Тем временем главный российский исследователь фени Заур Зугумов составил новый ее словарь. На этот раз он собрал не отдельные слова, а целые выражения. С читателями «МК» Заур поделился некоторыми из них.
Балан на хвосте — предупреждение о ведущейся слежке.
Бараньи кресты — отметки крестами, на личном деле заключенного, которые ставили красным карандашом.
Васёк, ты где? Я стою босиком в коридоре — обращение к подельнику во время совершения квартирной кражи, в момент «небольшого шухера», например, неожиданного шума, раздавшегося на лестничной площадке, звонка в дверь и при тому подобных обстоятельствах.
Воровской гашник — «живой карман». На теле связника, как правило, на внутренней стороне бедра, надрезалась кожа так, что сам надрез был практически незаметен. В этом надрезе-кармане (размеры его были достаточно солидными) воровские депеши и переправлялись в нужном направлении. В этом потаенном кармане перевозилась, как правило, корреспонденция глобального масштаба, касающаяся воровского хода. Следовательно, и гонцы были под стать — не коронованные еще воры. Не следует путать с «жиганским гашником», так как из него можно было достать все, что там находилось и это был хорошо известный ментам гашник. Словосочетание употребляется с начала 1960-х годов, в основном, в местах лишения свободы, на всей территории бывшего СССР. «Воровской гашник могли сделать лишь человеку, не просто принадлежащему к воровской масти. Это должен был быть уже проверенный урка, по тем или иным причинам не успевший войти в воровскую семью. Но однозначно, эти причины от него не зависели.
Базар на стену мазать – драться, ссориться. «Ну что ж, если вы решили базар на стену мазать, то это ваше дело, но имейте в виду, при любом раскладе спрос будет с обоих».
Балдоха светит, но не греет – одна из множества поговорок в лагерно-блатной среде. Дословно, хоть солнце и светит, но тепла от него нет. Иносказательно. Что толку от чего-то, если от этого нет выгоды. Например, есть популярность, слава и уважение. Но, что толку от этого, если все это не приносит определенных дивидендов в денежном эквиваленте.
Грызться в поисках конторы – смотреть вокруг себя, нет ли рядом тихушников (сотрудников правоохранительных органов, специализирующихся на ловле карманных воров).
Вряд ли простым людям нужно знать эти слова и выражения. Даже памятуя пословицу «от тюрьмы да от сумы не зарекайся». Феня не сможет спасти сегодня человека, попавшего в руки бандитов или в тюремную камеру. Наоборот, как считает Зугумов, она только усугубит положение жертвы: «Попугаев никто не уважает».
ИСТОРИЯ В ТЕМУ, РАССКАЗАННАЯ В ОДНОМ СИЗО
Алексей Курдичев по образованию математик, даже проходил стажировку в престижном университете в Австралии. После ареста его доставили в СИЗО 4 (Медведь). Определяют в камеру карантина, где уже находился узбек, который плохо понимал по русски да и вообще с трудом понимал, что с ним происходит.
Заправив шконку, Лёха прилег, чтобы обдумать и просчитать математическим какие есть варианты решения его непростой жизненной задачи. Тут через небольшое отверстие в потолке, где проходит труба стояка системы отопления, доносится голос: «Что, новенькие?» Он: «Да». Ему: «Первоход?» Он: «Не знаю». Ему: «Ну в первый раз попал?» Он: «Да». Ему: «Как зовут?» Он: «Алексей».
«Ну ладно, готовьте удочку сейчас. Вам коня засылать будем». Он: «Какого коня, нам здесь конь не нужен».
Тут подключился узбек: «К нам сюда приведут коня? Зачем нам конь, нам и так здесь тесно». Им: «Да нет, это мы вам посылку зашлем, выставьте удочку в окно, поищите, там должна быть. Леха облазил всю хату, посмотрел в туалете под шконками, но никакой удочки не нашёл.
Записки бывшего мента. Сластёна и воровской карман
Однажды разговорился со знакомым ФСИНовцем, и тот поведал очень занимательную историю. Далее с его слов:
Привезли мы этап с ЗОНЫ в Следственный изолятор. Естественно все с баулами полными вещей. А как известно, то что разрешено на ЗОНЕ, зачастую запрещено в СИЗО. Ну и естественно начался долгий процесс досмотра вещей спецконтингента и самих з/к.
Несмотря на то, что з/к было не очень много, человек 5 всего, ну не часто сидельцы едут из зоны в сизо, процесс затянулся из-за большого количества вещей. А так как по правилам, во время досмотровых мероприятий, проводимых принимающей стороной, должны присутствовать представители стороны передающей, поэтому наблюдал за всем этим процессом.
Для ускорения процесса приема з/к в СИЗО очень часто полный досмотр, сочетается с медицинским осмотром, а так как сидельцы любят засовывать разные запрещённые вещи в потайные полости своего тела, так называемый воровской карман, то их так же тщательно осматривают, заставляя приседать.
И вот идет уже 2 час, досматривают пятого з/к, дежурный сидит заполняет журналы и протоколы, помощник потрошит баулы, извлекая оттуда всяческую запрещенку, параллельно командуя з/к раздеться. Фельдшер в это время производит визуальный осмотр на наличие телесных повреждений, берет кровь на анализ, делает флюорографию.
И вот завершающий этап. Помощник дежурного просит сделать несколько приседаний. У з/к немного забегали глаза, но он всё же присаживается. Один раз, второй, третий.
И тут в тишине большой досмотровой комнаты, нарушаемой только перелистыванием журналов дежурным, и негромким сопением з/к не привыкшего к физическим упражнениям, раздается глухой металлический звон.
Мгновение, и внимание всех присутствующих в комнате, приковано к з/к, у которого из заднего прохода вылетела самая стандартная банка сгущенки.
Думаете занавес? Как бы не так.
Дежурный:
— Во сластена. Я всякое видал за время своей работы, но такое у меня впервые. Давай так Показывай как ты ее запихнул туда, а я тебе разрешу ее пронести.
З/к приседает еще раз, сгущенку то пронести хочется, и пытается запихнуть невпихуемое в отверстие для этого не предназначенное. И в процессе этих попыток, у него оттуда вылетает еще одна банка сгущенки.
Может он там банки носит для защиты ануса, вдруг «петухом» захотят сделать, а там «бронепластина»)
Это уже перебор. самая извращённая фантазия такое не нарисует.
Потом и самовар выпал. собирались же всей хатой чайку попить со сгущеночкой.
Ололо! Кто-то открыл для себя лурку.
«Нам насрать на низшие существа!» — раздался пронзительный голос со стороны параши.
Но пацаны, как всегда, не обратили внимания на это визгливое кукареканье. Пусть кукарекает, что с него взять?
Больше похоже на профессиональную байку, какие бывают в среде разного рода специалистов.
Например байки моряков про то как они героически заделали пробоину банками сгущенки, байки токарей про то как один умелец дядя Ваня выточил на станке банку сгущенки из ж/д шпалы, байки поваров про то как однажды на кухне открыли банку сгущенки, а там консервированные шпалы в тельняшках. Ну а это просто очередная байка ФСИН. Вот и все тут.
а жрать ее потом не зашквар?
Лол. Но это романтизация мест куда идти не стоит.
Сам не смог назад запихнуть. так не один же он «упаковкой» занимался? Надо было группу поддержки и упаковки позвать, упихали бы обратно)
Котолампа которую фсиновцы рассказывают всем.
С этап ЗОНЫ на СИЗО с баулами?? Да ещё полными шмотья? ТС Вы ничего не путаете?
Общая информация о конвое ФСИН и МВД.
Прежде чем поведать вам ещё несколько историй из конвоя, хотелось бы рассказать о том, как всё устроено, кто чем занимается и за что отвечает, а так же о взаимоотношениях между сотрудниками. Так будет понятнее.
Скажу сразу: мой пост не есть истина в последней инстанции. Где-то взаимоотношения ФСИН и МВД лучше, где-то хуже. Поэтому если Вы ездили в конвой и там сотрудники ФСИН встречали Вас с хлебом-солью и красной дорожкой, я рад за Вас. В посте будет усредненная информация, полученная в ходе общения с людьми из нескольких регионов.
Итак, все СИЗО подведомственны ФСИН (Федеральная служба исполнения наказаний). Это самостоятельная служба и к МВД не имеет никакого отношения. У них есть собственная конвойная служба, но они не занимаются доставкой арестованных лиц в суды, следователю и т.д. Только перевозят арестантов между СИЗО и колониями (этап). Доставкой арестованных лиц в суд, к следователю, на экспертизы занимается конвойная служба МВД. Таким образом у них разные задачи, руководство, обеспечение.
Учитывая это, надо понимать: к конвою ФСИН сотрудники ФСИН относятся куда лучше, ведь это их товарищи, из одного ведомства. Да и руководство у них общается вплотную, легче решить какие-то проблемы.
Людей на СИЗО выдают в порядке очереди: какой конвой раньше приехал, тому и выдадут. За исключением конвоя ФСИН. Ему всегда зелёный свет. К примеру если на СИЗО приехали 3 конвоя: в Ивановский суд, в Петровский суд, а затем приехал конвой ФСИН, то людей будут выдавать в таком порядке: первый конвой ФСИН, вторым конвой в Ивановский суд, а третьим в Петровский.
С конвоем ФСИН всё понятно, у них всё хорошо. А какие трудности ждут конвой МВД?
1) Можно «застрять на СИЗО»:
б) пересменка среди сотрудников ФСИН (когда одна смена сдает заступающей информацию по вывезенным, вновь прибывшим арестантам и т.д. На некоторых СИЗО в этот момент никого не выдают и не принимают. Причём длиться пересменка может и пару часов. Что? Нет времени ждать? Срочно нужно забрать/сдать людей? Ты знаешь где магазин!).
в) тревога на СИЗО (в 99% случаев она учебная, однако в этот момент никого не выпускают и не впускают. Весело бывает зайти на СИЗО, попасть под тревогу и застрять там. Когда отменят тревогу никто не знает. Это может длиться и 5 минут, и час, и два).
2) У них могут отказаться принять человека. Причин может быть масса: «Он какой-то неадекватный, кажется пьяный. Везите его на освидетельствование». «А это что за синяк у него? Утром вроде бы не было. Везите его на освидетельствование!».
3) У арестанта могут найти запрещенные предметы. Бывает так, что это объективно: конвой прошляпил, а арестованный где-то взял телефон/симкарту/зарядку. В таком случае сотрудники ФСИН пишут рапорт. Для них это плюс: выявили, пресекли. Для конвоя МВД минус: рапорт поступит к ним на работу, а там их дисциплинарно накажут.
Однако бывает так, что это и не объективно. Поссорился с сотрудниками ФСИН? А они «нашли»
у твоего человека телефон! Арестованный не будет спорить с сотрудниками ФСИН, ибо ему ещё у них сидеть, подпишет акт. А дальше попробуй докажи, что телефон ему сами сотрудники ФСИН дали.
Учитывая, что с сотрудников ФСИН требует такие «находки», бывают случаи, что и подбрасывают арестантам всякие симкарты и телефоны, что бы составить рапорт.
На этой волне часто бывают конфликты между сотрудниками ФСИН и МВД. К примеру ФСИН долго не запускали конвой на СИЗО без объективных причин. Начальнику конвоя это не понравилось, он позвонил в Управление ФСИН и пожаловался. Его тут же запустили. Но на следующий день волшебным образом у одного из людей, которых он сдавал, нашли телефон. Рапорт, служебная проверка, наказание.
Однако многое зависит от дежурного ФСИН, который принимает людей. У нормальных дежурных такие ситуации практически не бывают. Они во многих вещах идут на встречу. К примеру если тебе нужно получить 1-2 человек и приехал этап забирать 30 человек, то они запросто могут пропустить вперед тебя. Могут принять людей во время пересменки. И так далее. А бывает наоборот: наглый, глупый дежурный, возомнивший себя царьком. Приедешь с арестантами, зайдешь на СИЗО, а он сидит неспешно рапорток какой-нибудь пишет. Или вообще чай пойдет пить. А вы ждите. Не хотите ждать? А телефон что бы нашли у одного из арестантов хотите? То то же.
Вот о последних дежурных и пойдут рассказы в следующих постах.
Черный список: слова, которые мы зря произносим, не зная их происхождение
Спойлер: они из словаря уголовников. И часть из них успела прижиться в вашем лексиконе.
Богатый русский язык невозможно представить без жаргонизмов — слов или словосочетаний, которые употребляют определенные группы носителей языка. К примеру, каждый любитель компьютерных игр с легкостью ответит, что такое «респаун» (возвращение персонажа к жизни после того, как он был убит). А из армейского жаргона в повседневную жизнь перекочевало слово «салага».
Ни для кого не секрет, что свой жаргон есть и у преступников. Более того, многие выражения нам знакомы, а некоторые и вовсе стали привычными. Если вы знаете, что такое «ботать по фене», но никогда не слышали про «пахана» и «баклана», приготовьтесь к небольшому ликбезу. Рассказываем про словарь уголовников, которым не стоит пользоваться.
История воровского жаргона
У уголовного жаргона есть несколько целей: во-первых, благодаря «фене» участники преступного сообщества могут отделиться от социума и противопоставить себя законопослушным гражданам. Не менее важное предназначение жаргона — запутать стороннего слушателя, ведь смысл беседы заключенных для него становится абсолютно непостижимым. В воровском жаргоне отражена иерархия мира преступников: авторитеты слышат в свой адрес уважительные выражения, а вот те, кому не удалось подняться на верхние ступени иерархии, являются носителями обидных кличек.
Жаргон зародился очень давно: примерно в XIX веке преступники заимствовали арго, использовавшийся бродячими торговцами офенями — так появилось знакомое название «феня». В воровском жаргоне присутствуют слова из идиша (еврейский язык германской группы), заимствования из украинского и других языков. Особый язык исправительных колоний прославили писатели в 1930–1950-е годы: в своих трудах его употребляли Дмитрий Лихачев и Александр Солженицын. В результате многие слова из воровского жаргона перешли не только в разговорный, но и в литературный русский язык.
Слова, которые стали для нас привычными
Зачастую во время речи мы не задумываемся, откуда в наш язык пришло то или иное слово. А ведь многие выражения, которые стали для нас обыденностью, появились в лексиконе именно из воровского жаргона. Приводим самые распространенные варианты.
«Понт»
В арго у термина было несколько трактовок: отвлечение внимания; действие, которое совершают напоказ; демонстрированная роскошь. Популярность к слову «понт» пришла еще в дореволюционное время. В нулевые оно распространилось среди молодежи — так описывали что-то слишком вычурное. Кстати, когда-то «понтом» именовали жертву шулера, воровской прием, помогавший отвлечь ее внимание.
«Кент»
Если спросить, что значит «кент», большинство ответит «близкий друг» или «товарищ». Но мало кто задумывается, что в воровской среде «кентом» называют соучастника преступления или того, кто придерживается криминальных понятий.