врач общественник кто такой
Сергей Петрович Боткин
Фото Все
Видео Все
Доктор Боткин. Гении и злодеи
Сергей Боткин и его единственный неправильный диагноз – Шоу Картаева и Махарадзе
Сергей Боткин — биография
Сергей Петрович Боткин — русский врач-терапевт, общественный деятель, создал учение об организме как о едином целом, основоположник российской медицины. Он определил 3 критерия терапевта, выступил зачинщиком создания эпидемиологического общества, благодаря ему появилось медицинское образование для женщин в России и многое другое.
Младенчество и молодость
Доктор родился в сентябре 1832 года в семье столичного лавочника 1-го разряда, который занимался продажей чая. Сергей- одиннадцатый по счету ребенок в семье Петра Кононовича Боткина, который уже к своим годам имел 2 брака и 25 детей, уцелели из которых только 14.
По рассказам семьи, Сергея расценивали как «недалекого» парня: обучился чтению он только к своим 9 годам. Отец даже подумывал сдать несообразительного отпрыска в армию. Но взрослые братья, а прежде всего Василий, заметили увлеченность Сергея математикой. Петр Кононович изменил свое решение и пригласил заниматься с мальчиком преподавателя А. Ф. Мерчинского, который, к тому времени, являлся студентом Московского университета.
Сергей Боткин в молодости
В возрасте 15 лет Сергей был зачислен в частный семейный дом Л. Энесса, занимающихся преподаванием сыновей состоятельных торговцев и жителей других стран, проживающих в столице. Боткин намеревался связать свою жизнь с арифметикой, но к окончанию мальчиков заведения правитель Николай I ограничил полномочия недворянских потомков для приобретения профессионального образования. Дорога на медицинский факультет для купеческих сыновей была открыта, и Сергей принял решение стать врачом.
Медицинская деятельность
Боткин получил высшее звание как врача в 1855 году. Будучи студентом на медицинском факультете, Боткин подружился с Иваном Сеченовым, его одногруппником. Мужчина не был в восторге от системы образования в Московском университете: по его мнению, будущих медицинских работников не учили мыслить о основаниях и связи заболеваний. Причина выбора терапевтического дела в качестве своего жизненного дела, а не хирургии, разъясняется близорукостью Сергея Петровича.
Свою медицинскую биографию медик начал будучи студентом в ординатуре Симферопольского лазарета. Во время Крымской войны Боткин создал основные принципы военной медицины, правила выхаживания и меню покалеченных солдат.
Сергей Боткин в больнице
Впоследствии стажировки в Берлине и Вене в 1860 году Сергей Петрович защитил докторскую диссертацию в Санкт-Петербургской хирургической академии. После отмены крепостного права Боткин возглавил больницу терапии.
Боткин определил 3 утверждения терапевта — настроить больного на победу над недугом, восстанавливать не заболевание и не орган, а организм полностью, создавать среду, помогающую излечению. К иным достижениям Сергея Петровича относятся:
Как видно, биография русского врача-терапевта была весьма насыщенна и плодотворна.
Личная жизнь
Личная жизнь доктора медицины была очень содержательной. Сергей Петрович два раза был женат, супруга ему родила 6 сыновей и 7 дочерей. К сожалению, некоторые дети не дожили до 18-летия. Первая супруга Сергея Боткина, умершая в возрасте 40 лет от страшной болезни лейкоз, была сестрой писателя Виктора Крылова, вторая супруга Екатерина являлась дочерью генерала Алексея Оболенского.
Сергей Боткин с женой
Большое количество членов семьи привело к кровным взаимосвязям Боткина со значительным количеством знаменитостей. Сестра Сергея Петровича вышла замуж за поэта Афанасия Фета, дочь Людмила — за родственника создателя «Вишневого сада» Петра Дмитриевича Чехова.
Врач-терапевт поддерживал дружеские отношения с такими знаменитыми живописцами, как Илья Репин, Архип Куинджи, Валентин Серов и Сергей Маковский. В числе пациентов Боткина были химик Дмитрий Менделеев, литератор Федор Достоевский, лирик Николай Некрасов, правовед Анатолий Кони, музыкант Милий Балакирев. Некрасов в честь Боткина написал целую главу поэмы «Кому на Руси жить хорошо», а Балакирев старшей дочери доктора Анастасии — колыбельную.
Сергей Петрович много зарабатывал, но спускал средства на вечеринки с товарищами. В редчайшие часы досуга он играл на виолончели.
Сергей Боткин с семьей
3-ий сын Сергея Петровича — лейб-медработник королевской семьи Евгений Боткин. Мужчина разделил тяжкую участь родных государя, которых расстреляли в Екатеринбурге в 1918 году. Причислен к числу святых РПЦ в 1981 году. Сын Боткина Глеб Евгеньевич — основоположник и епископ неоязыческой Церкви Афродиты. Внук Евгения Сергеевича от дочери Татьяны Константин Мельник в юности принимал участие во французском Сопротивлении, в 60-х годах 20-го века координировал работу французских спецслужб.
Увлекательный факт: ещё 2 потомка Сергея Петровича, первенец Сергей и 4-ый самый старший, Александр, связали свою жизнь с медициной, как и их отец. Даже судьбы братьев идентичны: оба были женаты на дочерях мецената Павла Третьякова, Саше и Маше. Лекарем так же стала дочь Сергея Екатерина.
Смерть
Сергей Петрович ушел из жизни в декабре 1889 года. Предпосылкой гибели терапевта стал тяжелая сердечная болезнь — инфаркт миокарда. Могила доктора располагается на Новодевичьем погосте Санкт-Петербурга.
Памятник Сергею Боткину
Интересные факты
В честь Сергея Боткина названы больницы в Москве и Санкт-Петербурге.
В городе на Неве, Красноярске и Могилеве есть улицы, названные в честь Боткина.
На домах в Санкт-Петербурге, где Сергей Петрович жил и работал, установлены мемориальные доски.
В память о русском ученом один из самолетов компании «Аэрофлот» носит его имя.
Книга о Сергее Петровиче Боткине издана в серии «Жизнь замечательных людей».
Основные работы
Ссылки
Врач общественник кто такой
«…Во имя святыя троицы. Аминь!»
«Понеже, соизволением всемогущаго бога, тяжкою телесного слабостию посещен есмь, которая так привилася, что повидимому живот мой скончаю и сие временное житие в вечное применю, к чему Всемогущий своею милостью мне да поможет…»
Четверо студентов с интересом читали копию духовного завещания первого русского архиятера[1] и лейб-медика Эрскина, составленного В 1718 году.
«Понеже по обыкновению христианскому и для очищения совести, свои пожитки движимые и недвижимые… определить намерен… Всемилостивейшей государыне царице Екатерине Алексеевне не употребленные полотна н кружева и всю порцелиновую посуду…
…Все курьезные вещи… никому кроме царского величества моего Всемилостивейшего государя не представлять…»
Далее шло перечисление «пожиток» и лиц, которым они завещаны были: «…Госпоже матеря моей… ближайшим наследникам… камердинеру моему… аптекарю…»
Против каждого пункта завещания — рукою Петра I: «Быть так».
Один из студентов, читая этот документ, сказал:
— А нам, своим прямым наследникам — русским медикам, первый российский архиятер так ничего и не завещал…
Студент был не прав — доктор философии и медицины Р. К. Эрскин, как и другие первые ученые-лекари, оставил большое наследство; это были накопленные за прошедшее столетие наблюдения, факты, методы лечения, научное мировоззрение.
Во всем этом молодому поколению медиков надо было еще разобраться, надо было, отбросив старое, отжившее, отобрать все нужное, полезное, ведущее науку вперед.
Четверо студентов учились на первом курсе медицинского факультета Московского университета — Боткин, Белоголовый, Кнерцер и Шор. Из них только Шор поступил на медицинский факультет по призванию. Еще мальчиком он восторженно мечтал о деятельности врача. Белоголовый, воспитанный в Иркутске ссыльными декабристами, стремился стать юристом и на этом благородном поприще служить бескорыстно отечеству, защищая невиновных и наказывая преступников. Боткин и Кнерцер хотели изучать высшую математику. Математические дисциплины привлекали их строгой последовательностью, логикой мышления.
Трем юношам из этой дружеской четверки — Белоголовому, Кнерцеру и Боткину пришлось расстаться со своими мечтами. Правительственный указ 1849 года временно прекращал, прием в университет на все факультеты, кроме медицинского. Итак, медицина! Трое вошли в двери факультета с досадой и разочарованием, один Шор с радостью.
Прошли годы — Боткин, Белоголовый и Кнерцер полюбили медицину и отдали ей свою жизнь, Шор, этот единственный «медик по призвании», вскоре разочаровался в своей профессии и стал… акцизным чиновником.
В доме на Маросейке
«Не от прилавка чайной торговли идут первые впечатления раннего детства сергей Петровича Боткина, а от самого главного очага передовой культуры — тогдашнего московского общества».
Кнерцер, Белоголовый и Шор приходили по субботам к своему другу Сергею Боткину, в Петроверигский переулок, в собственный дом купца первой гильдии чаеторговца Петра Кононовича Боткина, в знаменитый «дом на Маросейке».
Слава боткинского дома началась еще в тридцатые годы, когда студенческий кружок Московского университета, названный «Литературным обществом 11-го нумера», перекочевал с Моховой на Маросейку. Это случилось потому, что казеннокоштный студент Виссарион Григорьевич Белинский, живший в 11-м нумере, был исключен из университета.
Белинский стал душой этого общества, честью и совестью лучших людей Москвы, а потом к всей России. Белинский был другом Василия Петровича Боткина, купца и литератора.
Половину бельэтажа боткинского дома занимали парадные комнаты. Здесь и собирались друзья и знакомые старшего сына Боткина — Василия Петровича: молодые писатели, художники, профессора.
В дон на Маросейке стремились попасть приезжие из столицы и других городов. Здесь бывали Герцен, Огарев, Тургенев, Некрасов, Панаевы.
Здесь за длинным столом после традиционного чан говорили о книгах, журнальных статьях. Здесь Виссарион Белинский впервые прочитал свою запрещенную цензурой драму «Дмитрий Калинин».
Интерес членов кружка к философии пробудил Николай Владимирович Станкевич, тоже студент Московского университета. Предметом изучения стала главным образом новейшая немецкая философия, и прежде всего Гегель.
И. С. Тургенев в романе «Рудин» описал подобный кружок. В образе Покорского — юноши с ясным умом, горячим сердцем — современники узнавали Станкевича. То, что приписывает автор романа Демосфену кружка — Рудину, можно отнести к Василию Петровичу Боткину, который, по многочисленным свидетельствам современников, был большим знатоком философии Гегеля и истолкователем ее в кружке.
Не знать учения Гегеля в обществе молодых московских философов считалось недопустимым. Но находились критические умы, не пошедшие слепо за ним. Таким был Л. И. Герцен. Вокруг Герцена группировалась молодежь, интересовавшаяся политическими вопросами. Властителями их дум были Сен-Симон и Фурье.
В 1835 году Герцен и Огарев «как опасные для общества вольнодумцы и фанатики» были отправлены в ссылку. Через два года больной туберкулезом Станкевич уехал за границу, где и умер. В 1839 году Белинский уехал в Петербург. Но кружок не распался.
Герцен по возвращении из ссылки особенно близко сошелся с В. П. Боткиным. В книге «Былое и думы», вспоминая о боткинском кружке. Герцен писал: «Такого круга людей талантливых, развитых, многосторонних и чистых я не встречал потом нигде, ни в высших вершинах политического мира, ни на последних маковках литературного и аристократического».
П. В. Анненков в своей книге «Замечательное десятилетие» тан описывает Василия Петровича Боткина: «Я нашел в Боткине молодого человека в красивом парике, с чрезвычайно умными и выразительными глазами, в которых меланхолический оттенок постоянно сменился огоньками и вспышками, свидетельствовавшими о физических силах, далеко не покоренных умственными занятиями. Он был бледен, очень строен, и на губах его мелькала добродушная, но какая-то осторожная улыбка, — словно врожденный его скептицизм по отношению к людям сохранял над ним свои права и в области безграничного идеализма, в котором он тогда находился».
В сороковых гадал Петр Кононович Боткин сдал половину бельэтажа своего дома Тимофею Николаевичу Грановскому. Грановский, профессор истории, был славой Московского университета. Влияние его на молодое поколение было огромным. «Грановский был доступен во всякое время, не отталкивая никого, никогда, проникнутый весь наукой, посвятив себя всего делу просвещения и образования… — он считал самого себя как бы общественным достоянием, как бы принадлежностью всякого… к нему, как к роднику близ дороги, всякий подходил и черпал живительную влагу…» — писал о нем И. С. Тургенев, а Герцен утверждал:
«Его сила — была не в резкой полемике, в смелом отрицании, а именно в положительном нравственном влиянии, в безусловном доверии, которое он вселял…»
Вокруг Грановского группировались лучшие, передовые люди. Для них он как бы заменил своего умершего друга Станкевича. Скоро оба кружка на Маросейке слились.
По описанию поэта Л. Л. Фета-Шеншина, часто бывавшего у Боткиных на Маросейке, дом походил на большой комод с бесчисленными ящиками и отделениями. В каждом ящике-закоулке шла своя обособленная жизнь.
РАЗГРОМ QR-КОДЕРОВ НА КРУГЛОМ СТОЛЕ. Фейковые правозащитники и медчиновники против народных врачей и общественников. (ВИДЕО)
«Только что здесь было сказано о том, что ковидом могут заболеть как вакцинированные, так не вакцинированные. И имеющие медотвод получат коды, т.е. будут созданы условия для распространения болезни в местах, куда можно будет прийти только с кодом?»
Дарьина: «У нас на десять носителей один восприимчивый организм, у нас не будет роста заболеваемости».
Редько: «Кто вам это сказал, где это опубликовано? Где научные статьи на эту тему? Комиссия Минздрава по эффективности вакцинации будет собираться только после 4 фазы клинических испытаний, в 2024 году».
Безопасность и эффективность иммунобиологических препаратов устанавливается только в ходе клинических исследований, после прохождения всех необходимых экспертиз. Они могут быть как установлены, так и не установлены. По факту же в нашей стране поспешно зарегистрировали биотехнологические препараты, которые проходят 3-4 фазу КИ.
По широкому научному опыту, срок исследований вакцин до запуска в массовое применение составляет от 5 до 15 лет. Однако согласно Постановлению Правительства 441 от апреля 2020 г., в массовое применение были выпущены неизученные препараты, людей заставляют прививаться репрессивно-административными методами. Таким образом, тут имеет место служебный подлог – внесение должностным лицом заведомо ложных сведений в документы, а именно – словосочетания «экспериментальный биотехнологический препарат» на слово «вакцина» и «профилактические прививки». Прямое принуждение людей к участию в мед. эксперименте продолжается.
Есть положения международных правовых актов, в том числе – Нюрнбергского кодекса, о недопустимости нарушения прав человека в вопросе добровольности использования тех или иных препаратов. Таким образом, нарушившие права граждан и законы могут привлекаться по большому количеству статей УК РФ – они создали прямую угрозу здоровью и жизни граждан, которых принуждают к вакцинации. Также хотелось бы напомнить участникам этого пандемического цирка о существовании таких статей, как госизмена и геноцид, предусматривающие максимальные сроки наказания.
С июня прошлого года мы с коллегами получаем сообщения от врачей и пациентов «красных зон», сигнализирующих, что там находится от 60 до 80% привитых от ковида. С июня 2021 г. мы начали собирать сообщения о поствакцинальных осложнениях и летальных исходах и сформировали соответствующую базу. На сегодня мы собрали информацию о более 800 поствакцинальных летальных исходах. Есть еще несколько тысяч сообщений, где мало детальной информации, мы стараемся проработать такие сообщения и связаться с родственниками умерших.
Биография Сергея Петровича Боткина
17 сентября 2012 года исполняется 180 лет со дня рождения Сергея Петровича Боткина.
Русский врач‑терапевт, ученый, основоположник физиологического направления в клинической медицине, общественный деятель Сергей Петрович Боткин родился в Москве в купеческой семье 17 сентября (5 сентября ст. ст.) 1832 года.
Он был 11‑м ребенком в семье, родился от второго брака отца и воспитывался под наблюдением и влиянием своего брата Василия. Уже в раннем возрасте он отличался выдающимися способностями и любознательностью. В доме Боткиных часто бывали передовые люди того времени, среди которых были Александр Герцен, Николай Станкевич, Виссарион Белинский, Тимофей Грановский, Павел Пикулин. Их идеи оказали большое влияние на формирование мировоззрения Боткина.
До 15‑летнего возраста Боткин воспитывался дома, в 1847 году поступил в частный пансион Эннеса, где учился три года. В пансионе он считался одним из лучших учеников.
В августе 1850 года Боткин стал студентом медицинского факультета Московского университета, который окончил в 1855 году. Боткин единственный из своего курса сдал экзамен не на звание лекаря, а на степень доктора.
После окончания университета он вместе с санитарным отрядом хирурга Николая Пирогова принимал участие в Крымской кампании, исполняя обязанности ординатора Симферопольского военного госпиталя. Работа в военном госпитале дала врачу необходимые практические навыки.
В декабре 1855 года Боткин вернулся в Москву и затем отправился за границу, чтобы дополнить свое образование.
В 1856‑1860 годах Сергей Боткин был в заграничной командировке. Он посетил Германию, Австрию, Швейцарию, Англию и Францию. Во время командировки в Вене Боткин женился на дочери московского чиновника Анастасии Крыловой.
В 1860 году Боткин переехал в Петербург, где при Медико‑хирургической академии защитил докторскую диссертацию «О всасывании жира в кишках».
В 1861 году он был избран профессором кафедры академической терапевтической клиники.
В 1860‑1861 годах Боткин первым в России создал при своей клинике экспериментальную лабораторию, где производил физические и химические анализы и исследовал физиологическое и фармакологическое действие лекарственных веществ. Он изучал также вопросы физиологии и патологии организма, искусственно воспроизводил на животных различные патологические процессы (аневризму аорты, нефрит, трофические расстройства кожи) с целью раскрыть их закономерности. Исследования, проведенные в лаборатории Боткина, положили начало экспериментальной фармакологии, терапии и патологии в русской медицине.
В 1861 году Сергей Боткин открыл при своей клинике первую в истории клинического лечения больных бесплатную амбулаторию.
В 1862 году он подвергся обыску и допросу в связи с посещением им в Лондоне Александра Герцена.
С 1870 году Боткин работал в должности почетного лейб‑медика. В 1871 году ему было поручено лечение государыни Марии Александровны. В последующие годы он несколько раз сопровождал государыню за границу и на юг России, для чего ему приходилось прекращать лекции в академии.
В 1872 году Боткин получил звание академика.
В том же году в Петербурге при его участии были открыты женские врачебные курсы ‑ первая в мире высшая медицинская школа для женщин.
В 1875 году умерла его жена Анастасия Александровна. Боткин женился второй раз на Екатерине Мордвиновой, урожденной княжне Оболенской.
В 1877 году во время русско‑турецкой войны Боткин около семи месяцев провел на балканском фронте, где сопровождал императора Александра II. Будучи лейб‑медиком Александра II, он добился профилактической хинизации войск, боролся за улучшение питания солдат, делал обходы госпиталей, давал консультации.
В 1878 году был избран председателем Общества русских врачей в память Николая Ивановича Пирогова и оставался на этом посту до конца жизни. Он добился постройки обществом бесплатной больницы, которая была открыта в 1880 году (Александровская барачная больница, ныне больница им. С. П. Боткина). Инициатива Боткина была подхвачена, и в других крупных городах России стали сооружаться на средства медицинских обществ бесплатные больницы.
С 1881 года Боткин, будучи гласным Петербургской городской думы и заместителем председателя думской комиссии общественного здравия, положил начало организации санитарного дела в Петербурге, ввел институт санитарных врачей, положил начало бесплатной помощи на дому, организовал институт «думских» врачей, создал институт школьно‑санитарных врачей, Совет главных врачей петербургских больниц.
Боткин был председателем правительственной комиссии по разработке мероприятий по улучшению санитарного состояния страны и снижению смертности в России (1886).
К концу своей деятельности он был почетным членом 35‑ти русских медицинских ученых обществ и девяти иностранных.
Боткин стал основоположником научной клинической медицины. Свои клинико‑теоретические взгляды по вопросам медицины он изложил в трех выпусках «Курса клиники внутренних болезней» (1867, 1868, 1875) и в 35 лекциях, записанных и изданных его учениками («Клинические лекции профессора С. П. Боткина», 3 выпуск, 1885‑1891).
В своих воззрениях Боткин исходил из понимания организма как целого, находящегося в неразрывном единстве и связи с окружающей его средой. Боткин создал новое направление в медицине, охарактеризованное Иваном Павловым как направление нервизма. Боткину принадлежит большое число выдающихся открытий в области медицины. Он первым высказал мысль о специфичности строения белка в различных органах; первым (1883) указал, что катаральная желтуха относится к инфекционным заболеваниям (в настоящее время болезнь эта именуется «болезнью Боткина»), разработал диагностику и клинику опущенной и «блуждающей» почки.
Боткин издавал «Архив клиники внутренних болезней профессора С. П. Боткина» (1869‑1889) и «Еженедельную клиническую газету» (1881‑1889), переименованную с 1890 года в «Больничную газету Боткина». В этих изданиях печатались научные труды его учеников, среди которых были Иван Павлов, Алексей Полотебнов, Вячеслав Манассеин и многие другие выдающиеся русские врачи и ученые.
Среди учеников Боткина 85 докторов наук, в том числе Александр Нечаев, Михаил Яновский, Николай Чистович, Тимофей Павлов, Николай Симановский.
Боткин умер от болезни сердца 24 декабря (12 декабря ст. ст.) 1889 года в Ментоне (Франция) и был похоронен в Санкт‑Петербурге.
В двух браках у него родились 12 детей. Два сына ‑ Сергей и Евгений унаследовали профессию отца. Уже после смерти Боткина его сын Евгений стал лейб‑медиком при дворе. Евгений Боткин был расстрелян вместе с царской семьей в 1918 году.
Материал подготовлен на основе информации РИА Новости и открытых источников
Биография Сергея Петровича Боткина
«Кто такой Боткин? — Ну, как же… известный врач, «болезнь Боткина» — вирусный гепатит… Еще есть больница его имени где-то в Москве, знаменитая такая…»
Так кто же такой Боткин? Сергей Петрович Боткин — выдающийся врач-терапевт, один из основоположников физиологического направления русской научной клинической медицины, крупный общественный деятель, надворный советник…
Будущий первый клиницист и терапевт родился 5 сентября 1832 года в Москве в богатой семье купца и заводчика. Глава семьи отец Петр Кононович Боткин происходил из вольных посадских людей г. Торопца Тверской губернии. В 20-х годах XIX века он основал в Москве крупную чайную фирму, имел заготовительную контору в Кяхте. В Тульской губернии он построил два сахарных завода. В воспитание своих 14 детей он не вмешивался, предоставив это своему старшему сыну Василию. Мать Боткина — Анна Ивановна Постникова, тоже из купеческого сословия, — заметной роли в семье не играла.
Сергей Боткин до 15-летнего возраста учился в своем «домашнем университете», где его учителями были: Василий Петрович — его старший брат, известный литератор, и его друзья — Т.Н. Грановский, В.Г. Белинский, А.И. Герцен. Тогда же он познакомился со взглядами философского кружка Н.В. Станкевича, Белинского, Герцена, собиравшихся в доме Боткиных. А.И. Герцен — друг Боткина и в будущем его пациент, который лечился у него от диабета. Поэт Афанасий Афанасьевич Фет был женат на одной сестре Боткина, на другой — профессор университета Пикулин.
Т.Н. Грановский, который жил в нижнем этаже дома Боткиных, писал:
«Я следил за развитием Сергея, я видел в нем выдающиеся способности… Он поражал Белинского и меня своей огромной любознательностью».
К поступлению в Московский университет Сергей готовился у студента-математика А.Ф. Мерчинского, а с августа 1847 года — в частном пансионе. Закончив только второй курс пансиона, Боткин решает его бросить и держать экзамены на математический факультет Московского университета, но возник форс-мажор — указ от 30 апреля 1849 года: прием на все факультеты, кроме медицинского, прекратить. Боткин не сразу отказывается от математики в пользу медицины. Колеблясь в выборе, он заканчивает третий курс пансиона и лишь весной 1850 года решается подать документы на медицинский факультет.
Сергей Петрович Боткин окончил медицинский факультет Московского университета в 1855 году и вскоре с отрядом Н.И. Пирогова уже принимал участие в Крымской кампании, исполняя обязанности ординатора Симферопольского военного госпиталя. На стороне Турции против России выступили Франция, Англия и позже — итальянское государство Сардиния. Осенью 1854 года, точнее 1 сентября, на горизонте у Севастополя показались сотни вражеских кораблей. Еще через несколько дней произошла высадка десанта противника у Евпатории. Разгорелись бои на русской земле, был осажден город-крепость Севастополь. Количество раненых измерялось десятками тысяч человек.
В 1856-1860 годах Боткин находился в заграничной командировке. По возвращении он защитил докторскую диссертацию «О всасывании жира в кишках» и в 1861 году был избран профессором кафедры академической терапевтической клиники.
Чтобы оценить значение Боткина, необходимо припомнить, в каком положении находились русские врачи и русская медицина во время его деятельности. Как пишет историк медицины Е.А. Головин, «медицинские кафедры во всех русских университетах были заняты людьми, лучшие из которых не выходили за уровень посредственности. Ученым считали уже того, кому удавалось перевести с иностранного на русский язык или скомпилировать, с грехом пополам, какое-нибудь руководство по лечению болезней. Большинство преподавателей повторяло из года в год одни и те же, раз и навсегда заученные лекции, сообщая подчас сведения, носившие средневековый отпечаток. В своих лекциях одни клиницисты вещали, что печень есть «много раз свернутый кишечный канал», другие разглагольствовали о молоке, всасывающемся в кровь в послеродовом периоде, и т.п.».
Научной медицины не было, практическая медицина находилась в руках больничных врачей, которыми преимущественно были немцы, особенно в петербургских больницах. Скорбные листки велись на немецком языке, и были случаи, когда врачи затруднялись объясниться по-русски со своими пациентами. В обществе невольно сложилось убеждение, будто хорошо может лечить только врач нерусского происхождения. Поэтому не только высшее общество, но, например, купцы и даже зажиточные ремесленники лечились у врачей-немцев.
Вечно так продолжаться не могло. В медицинскую академию были приглашены И.М. Сеченов и С.П. Боткин, врачи молодые (Боткину было 28 лет), но получившие уже некоторую известность своими теоретическими работами в медицинской среде Германии и Франции. После основательного знакомства с теорией и практикой во время многолетнего пребывания за границей, Сергей Петрович Боткин, вернувшись в Петербург, был назначен адъюнктом к заведующему академической клиникой внутренних болезней профессору Шипулинскому.
Профессор С.П. Боткин начал с преобразований. Он первым в России создал в 1860-1861 годах при своей клинике экспериментальную лабораторию, где производил физические и химические анализы и исследовал физиологическое и фармакологическое действие лекарственных веществ. Изучал также вопросы физиологии и патологии организма, искусственно воспроизводил на животных аневризму аорты, нефрит, трофические расстройства кожи с целью раскрыть их закономерности. Вместе с тем он подчеркивал, что клиницист может только до известной степени переносить на человека данные, получаемые в результате опыта на животных.
Исследования, проведенные в лаборатории Боткина, положили начало экспериментальной фармакологии, терапии и патологии в русской медицине. Эта лаборатория была зародышем крупнейшего научно-исследовательского медицинского учреждения — Института экспериментальной медицины.
Сергей Петрович также впервые широко использовал лабораторные исследования (биохимические, микробиологические); ввел измерение температуры тела термометром, аускультацию, перкуссию, осмотр больного и др. С беспристрастностью судебного следователя он собирал и анализировал собранные данные и давал студентам стройную картину болезненного процесса.
Но вот истек срок службы профессора Шипулинского, и на его место стали подыскивать достойного кандидата. Возможно, искренняя убежденность, что из русского врача не может получиться что-то путное, возможно, желание сохранить лидерство за немцами побудило большинство членов академии предложить профессора Феликса Нумейера. Последний был не прочь приехать в Петербург и даже готов был выучить русский язык.
История жизни Сергея Петровича Боткина
В студенческой среде эта затея вызвала справедливое негодование. Студенты заявили, что Сергей Петрович — квалифицированный врач, прекрасный педагог, и они хотят его видеть в качестве заведующего клиникой. С этим желанием совпало настроение директора Медико-хирургической академии П.А. Дубовицкого, его зама Н.Н. Зинина и заведующего кафедрой физиологии и гистологии Н.М. Якубовича (1817-1879) предоставить возможность развернуться наконец-то национальным силам. После бурных дебатов С.П. Боткина назначили профессором академической клиники внутренних болезней.
И.М. Сеченов писал в своем дневнике: «Для Боткина здоровых людей не существовало, и всякий приближавшийся к нему человек интересовал его едва ли не прежде всего как больной. Он присматривался к походке и движениям лица, прислушивался, я думаю, даже к разговору. Тонкая диагностика была его страстью, и в приобретении способов к ней он упражнялся столько же, как артисты вроде Антона Рубинштейна упражняются в своем искусстве перед концертами.
Раз, в начале своей профессорской карьеры, он взял меня оценщиком его умения различать звуки молоточка по плессиметру. Становясь посредине большой комнаты с зажмуренными глазами, он велел поворачивать себя вокруг продольной оси несколько раз, чтобы не знать положения, в котором остановился, и затем, стуча молотком по плессиметру, указывал, обращен ли плессиметр к сплошной стене, стене с окнами, к открытой двери в другую комнату или даже к печке с открытой заслонкой».
Итак, на петербургском горизонте появляется могучая молодая сила, пытливый аналитический ум. Само собой разумеется, что возникновение такого человека, объявившего войну всякой рутине, многим пришлось не по вкусу. Как говорится, не велик тот, в кого не бросают грязью. С.П. Боткину пришлось испытать участь всех новаторов: зависть, раздувание ошибок, несправедливые наветы. И случай представить С.П. Боткина едва ли не неучем вскоре представился.
Завистники очень обрадовались, когда Сергей Петрович поставил одному больному диагноз — тромбоз воротной вены, но тот благополучно прожил несколько недель, теша злорадство недоброжелателей. Боткин пытался объяснить это обстоятельство, однако его противники не желали признавать основательность его доводов, опасаясь расстаться с надеждой доказать шарлатанскую заносчивость молодого профессора. Вскоре больной умер, весть об этом быстро распространилась по Петербургу, который, как и вся академия, застыл в томительном ожидании: окажется ли действительным диагноз Боткина.
Когда объявили о часе вскрытия, анатомический театр вмиг переполнился друзьями и врагами Сергея Петровича и просто любопытными. Патологоанатом профессор Ильинский при гробовой тишине извлек воротную вену, в которой содержался тромб. Недоброжелатели С.П. Боткина притихли. После этого случая о поразительной диагностической интуиции Боткина ходили легенды. Его имя сразу стало популярным и за стенами академии. Посыпались приглашения к тяжелым больным как со стороны врачей, ему сочувствующих, так и со стороны враждебно настроенных.
В начале 1872 года профессору Боткину поручили лечить Государыню Императрицу, серьезно заболевшую. Сергею Петровичу удалось восстановить ее угасавшие силы и на много лет продлить ей жизнь. При дворе, как и везде, он скоро приобрел доверие и любовь и получил свободный доступ к царской семье, у которой пользовался расположением.
До С.П. Боткина большинство выпускников академии увядало в захолустьях, он выдвинул своих учеников в петербургские больницы. Так открылся доступ для русских врачей, до того времени закрытый или затрудненный для них до крайности. Одним из важнейших периодов развития медицины вообще и русской в частности являются 1856-1875 годы. Такой сравнительно короткий отрезок времени объясняется двумя важными обстоятельствами в истории медицины. Во-первых, именно в это время с полной очевидностью обнаружилась несостоятельность гуморальной теории, той теории, которая почти безраздельно властвовала как в западноевропейской, так и в русской медицине с начала и до середины XIX столетия.
Гуморальная медицина была виталистической; конечной причиной всех жизненных явлений была провозглашена «жизненная сила» — начало невесомое, непротяженное и потому непознаваемое; а раз оно непознаваемое, то какой смысл могут иметь споры о механизмах действия этой силы, какой смысл в критике различных толкований того или иного проявления этой самой силы, того или иного факта. Критикуя гуморальную теорию, Федор Иванович Иноземцев (1802-1869), профессор кафедры хирургии Московского университета (1846-1859), говорил, что обмен веществ в клетках и тканях не может совершаться без участия нервной системы.
«Кровь без деятельности узловых нервов есть только живой материал в нашем теле, неспособный сам собою совершать физиологические операции в сфере питания», — говорил Иноземцев. Философия гуморальной медицины учила: «Первый деятель в нашем организме есть жизненная сила, самостоятельно образующая материю и ее формирующая — это начало невесомое, неуловимое, проявление вечно деятельного, вечно движимого духа, для которого организм всего лишь земная оболочка».
Во-вторых, поскольку обнаружилась несостоятельность гуморальной теории, возникла потребность в новой теории медицины, которая более гармонично обобщила бы факты, исподволь накопившиеся в рамках старой, гуморальной теории медицины и вступившие с ней в противоречие.
Так и произошло, притом почти одновременно сразу в двух странах: в России и Германии. В России новую теорию медицины представил Боткин, в Германии — Вирхов. По своему содержанию это две совершенно различные теории. Теория Вирхова основывалась на учении о клетке, теория Боткина — на учении о рефлексе. Обе теории легли в основу двух разных направлений в медицине: теория Вирхова положила начало анатомическому, или «локалистическому», направлению, теория Боткина — физиологическому, или функциональному.
Свои взгляды по вопросам медицины Сергей Петрович Боткин изложил в трех выпусках «Курса клиники внутренних болезней» (1867, 1868, 1875) и в 35 лекциях, записанных и изданных его учениками («Клинические лекции С.П. Боткина»). Профессор Боткин был истинным новатором, совершившим переворот в медицинской науке, творцом естественно-исторического и патогенетического метода в диагностике и лечении. Он является основоположником научной клинической медицины.
В своих воззрениях С.П. Боткин исходил из понимания организма как целого, находящегося в неразрывном единстве и связи с окружающей его средой. Эта связь, прежде всего, выражается в форме обмена веществ между организмом и средой, в форме приспособления организма к среде. Благодаря обмену организм живет и сохраняет известную самостоятельность по отношению к среде, благодаря процессу приспособления организм вырабатывает в себе новые свойства, которые, закрепляясь, передаются по наследству. Он связывал происхождение болезни с причиной, которая всегда обуславливается исключительно внешней средой, действующей непосредственно на организм или через его предков.
Центральным ядром клинической концепции Боткина является учение о внутренних механизмах развертывания патологического процесса в организме (учение о патогенезе). Он доказывал, что одна из теорий, т.н. гуморальная теория медицины, с ее учением о расстройстве движения и соотношения «соков» в организме, совсем не разрешала проблемы патогенеза. Другая же целлюлярная теория объясняла лишь два частных случая патогенеза: распространение болезненного начала путем непосредственного перехода его с одной клетки на другую и распространение путем переноса его кровью или лимфой.
Профессор С.П. Боткин дал более глубокую теорию патогенеза. Он противопоставил учению Вирхова об организме как «федерации» клеточных государств, не связанных с деятельностью нервной системы и средой, свое учение об организме как о едином целом, управляемом нервной системой и существующем в тесной связи с внешней средой. Сергей Петрович исходил из учения И.М. Сеченова о том, что анатомо-физиологическим субстратом всех актов человеческой деятельности является механизм рефлекса. Развивая эту теорию, он выдвинул положение, что и патологические процессы внутри организма развиваются по рефлекторным нервным путям.
Так как в рефлекторном акте главным членом является тот или иной узел ЦНС, то Боткин большое внимание уделял исследованию различных центров головного мозга. Он экспериментально открыл центр потоотделения, центр рефлекторных воздействий на селезенку (1875) и высказал предположение о существовании центра лимфообращения и кроветворения. Показал значение всех этих центров в развитии соответствующих заболеваний и тем доказал правоту неврогенной теории патогенеза. Исходя из этой теории патогенеза, он начал строить и новую теорию лечения (воздействие на лечение болезни через нервные центры), но не успел развить ее до конца.
Неврогенная теория патогенеза С.П. Боткина ставит в поле зрения врача не только одни анатомические, но главным образом физиологические или функциональные (через нервную систему) связи организма и, следовательно, обязывает врача рассматривать организм в целом, ставить диагностику не только болезни, но и «диагностику больного», лечить не только болезни, но и больного в целом. В этом коренное отличие клиники Боткина от клиник гуморальной и целлюлярной школы. Развивая все эти идеи, он создал новое направление в медицине, охарактеризованное И.П. Павловым как направление нервизма.
Сергею Петровичу Боткину принадлежит большое число выдающихся открытий в области медицины. Он первым высказал мысль о специфичности строения белка в различных органах; первым (1883) указал, что катаральная желтуха, которую Вирхов трактовал как «механическую», относится к инфекционным заболеваниям; в настоящее время болезнь эта именуется «болезнью Боткина». Установил также инфекционный характер геморрагической желтухи, описанной А. Вейлем. Это заболевание называется «желтухой Боткина-Вейля». Блестяще разработал диагностику и клинику опущенной и «блуждающей» почки.
Деятельность Сергея Петровича Боткина была обширной и разнообразной. Как издатель он известен тем, что издавал «Архив клиники внутренних болезней профессора Боткина» (1869-1889) и «Еженедельную клиническую газету» (1881-1889), переименованную с 1890 года в «Больничную газету Боткина». В этих изданиях печатались научные труды его учеников, среди которых были И.П. Павлов, А.Г. Полотебнов, В.А. Манассеин и многие другие выдающиеся врачи и ученые.
Сергей Петрович был первым врачом, избранным в Думу, был он и заместителем председателя Комиссии общественного здравия. В 1886 году его выбрали председателем Комиссии по вопросу улучшения санитарных условий и уменьшения смертности в России. Он попробовал реформировать всю систему здравоохранения, но не было для этого ни людей, ни денег, ни лекарств, ни нужной статистики.
Сергей Петрович умер 11 ноября 1889 года во Франции, в Ментоне, от ишемической болезни сердца. В двух браках (первая жена умерла на курорте в Сан-Ремо) у Сергея Петровича родилось 12 детей. Два сына — Сергей и Евгений — наследовали профессию отца. Уже после смерти Сергея Петровича Евгений стал лейб-медиком при дворе. Когда император превратился в гражданина, он не оставил семью Романовых и последовал за ней в Тобольск. При переезде в Екатеринбург ему предложили уехать в Питер. Он остался. За два дня до гибели его снова просили оставить Ипатьевский дом. Он посчитал это для себя невозможным. Доктора Боткина расстреляли вместе с царской семьей.