все будет так как должно быть даже если будет иначе коран
Плиний мудр, но истина дороже
Всё будет так, как должно быть, даже если всё будет иначе.
Жить или не жить
Случилось то, что случалось уже не раз: ошибка одного человека ввела в заблуждение всё человечество.
Да, в Колизее выносили свой вердикт арене с помощью жестов, но ни зрители, которые требовали смерти гладиатора, ни римские императоры, санкционировавшие оную, никогда не показывали «большой палец вниз». Более того, римляне никогда не прибегали к этому жесту.
Если толпа считала, что гладиатор должен умереть, то большой палец вздымался вверх – это символ обнажённого меча. Когда же поверженному бойцу римляне хотели даровать жизнь, большой палец подгибался внутрь кулака.
В кодексе зрителей была отдельная формулировка, регламентировавшая использование специфического жеста: policecompressofavorindicabatur – «благосклонность решается большим пальцем, спрятанным внутри».
И вдруг в XIX веке французский художник Жан-Леон Жером, игнорируя исторические реалии и руководствуясь собственными представлениями и воображением, пишет картину под названием «Polliceverso», где сидящий в ложе римский император тычет большим пальцем вниз, вынося смертный приговор.
Дальше – больше. Популярный американский кинорежиссёр Ридли Скотт берётся за постановку фильма «Гладиатор». Продюсеры, знакомя его с материалами, относящимися к той исторической эпохе, ненароком показывают ему полотно Жерома.
Потрясённый впечатляющим образом Скотт, не подозревая, что источник его вдохновения не имеет ничего общего с исторической правдой, ставит «Гладиатора».
Сегодня историки едины во мнении, что художник неверно понял латинскую фразу, предположив, что policeverso – «отогнутый большой палец» – означало «отогнутый вниз», тогда как реально фраза означает «отогнутый вверх».
В конце концов нашёлся авторитетный критик, который сообщил Скотту о его заблуждении насчёт «большого пальца вниз», но режиссёр решил ничего не менять, дабы «не путать зрителя».
В честь кого названа Америка?
Отнюдь не в честь итальянского торговца, мореплавателя и картографа Америго Веспуччи. Америка названа по имени валлийца Ричарда Америка, зажиточного купца из Бристоля.
Америк финансировал вторую трансатлантическую экспедицию Джона Кабота – английское имя итальянского мореплавателя Джованни Кабото, – чьи путешествия в 1497 и 1498 годах обеспечили задел для последующих претензий англичан на Канаду. В 1484 году Кабот перебрался из Генуи в Лондон и от Генриха VII получил санкцию на поиск неизведанных западных земель.
В мае 1497 года на своём маленьком корабле «Мэтью» Кабот достиг берегов Лабрадора, став первым официально зарегистрированным европейцем, ступившим на американскую землю на два года раньше Веспуччи.
Кабот составил карту побережья Северной Америки от Новой Шотландии до Ньюфаундленда.
Будучи главным спонсором экспедиции, Ричард Америк, разумеется, ожидал, что новооткрытые земли назовут в его честь. Его ожидания оправдались, и в календаре Бристоля сохранилась запись за тот год: «…в день св. Иоанна Крестителя (24 июня) найдена земля Америка купцами из Бристоля, прибывшими на корабле из Бристоля с названием «Мэтью».
Это первое в истории употребление слова «Америка» в качестве названия неизведанного континента.
Есть ещё ряд аргументов не в пользу Америго Веспуччи: он никогда не бывал в Северной Америке; все ранние карты этого континента были английскими; сам Веспуччи никогда не использовал название «Америка» для своего открытия.
Последнему обстоятельству, кстати, имеются веские основания. Если новые страны или континенты и называли в чью-то честь, то никогда не использовали имя человека, только его фамилию – Тасмания, Земля Ван Димена, острова Кука.
Чья голова в песке?
Только не страуса. Доподлинно известно, что при приближении опасности он попросту даёт дёру, как и подобает субъекту с нормальным инстинктом самосохранения.
Первым миф о страусе, прячущем голову в песок, запустил в обиход древнеримский историк Плиний Старший. В своей энциклопедии под названием «Естественная история» он дал описание этой птицы. Человек богатого воображения, Плиний не преминул отметить также, что страусы свирепым взглядом (!) сверлят отверстия в своих яйцах, чтобы потомство побыстрее проклюнулось.
Мысль о том, что страусы прячут голову в песок, могла возникнуть у Плиния из-за того, что эти птицы имеют обыкновение лежать в своих гнёздах (неглубоких ямках) и, вытянув шею, оглядывать окрестности в поисках потенциального агрессора. Cтоит хищнику приблизиться к лежбищу на расстояние рокового броска, как страус вскакивает и стремглав бежит прочь. А уж в скорости и выносливости с ним мало кто способен тягаться – 70 км в час на едином дыхании в течение получаса!
Кстати, в своём труде Плиний обошёл вниманием неразборчивость страуса в выборе разных предметов для заглатывания. Помимо камешков, которые подбирают и домашние куры для улучшения пищеварения, страусы готовы глотать железо, кирпич, стекло, монеты, патроны, носовые платки, перчатки, мотки проволоки…
Охотники-буры, промышлявшие в песках Намибии, нередко находили в страусиных желудках золотые самородки и крупные алмазы.
Игорь Атаманенко
Фотография — shutterstock.com ©
Продолжение читайте в февральском номере (№2, 2015) журнала «Чудеса и приключения»
Чему суждено быть вашим, обязательно произойдет
Возможно, вы, как и я, борец. Сражаетесь со временем, с планами Вселенной, даете отпор всему, что кажется неправильным. И если вы не можете взять под контроль ситуацию, вас захлестывает тревога.
Как часто мы стараемся выиграть войну, которая уже (заранее) проиграна? Как часто пытаемся, вопреки всему, добиться того, что мир (пока) не готов нам дать? Как часто мы торопим события и пытаемся сделать так, чтобы все пошло по нашему плану?
В скольких из этих битв мы, в результате, потерпели поражение?
Мне пришлось усвоить один урок. То, что мне предназначено, обязательно придет.
Правда заключается в том, что жизнь далеко не всегда разворачивается в соответствии с нашими ожиданиями. В какие-то моменты нам будет казаться, что жизнь идеальна. Однако уже в следующую минуту все может покатиться под откос.
Мы можем влюбиться и верить, что нам предназначено быть с этим человеком до конца наших дней. Однако это лишь ожидания. Однажды все может измениться, а мы будем беспомощно наблюдать, как разрушаются отношения, которые, казалось, будут длиться вечно.
Мы можем выстраивать карьеру, о которой мечтали и просили Вселенную. Мы будем взлетать и падать. Через какое-то время мы снова будем взлетать, но уже в другом направлении.
Проживая все эти моменты жизни, мы не можем ответить на все вопросы, которые крутятся в голове. Не можем докопаться до истины, не всегда понимаем, что правильно, а что нет. Мы не можем предугадать будущее.
Иногда нам остается только верить. Верить в силу Вселенной и в себя самих. Мы должны продолжать двигаться вперед по своему пути. То, чему суждено быть частью нашей жизни, обязательно к нам вернется. Даже если это происходит не тогда, когда мы ожидаем, это все равно произойдет.
Правда заключается в том, что если человеку суждено быть частью нашей жизни, он обязательно в ней будет. И если отношения с кем-то закончились бесповоротно, это лишь означает, что освободилось место для новых и настоящих отношений.
Вас могут уволить с работы. Но, опять же, у вас появятся новые возможности для карьеры и профессионального роста. Ваши планы будут меняться постоянно, потому что жизнь не стоит на месте. И мы не можем.
Когда все это будет происходить, вы можете бояться, можете переживать. Может казаться, что происходящее буквально разрушает до основания весь ваш мир. Вы можете кричать или плакать, бить кулаками по столу от злости. Вы можете начать сомневаться в себе и винить во всем Бога. Что бы вы ни делали в такие моменты, правды это не изменит. А она заключается в следующем: когда то, за что мы цепляемся изо всех сил, все равно уходит из нашей жизни, в ней появляется место для чего-то лучшего.
То, чему суждено быть частью нашей жизни, придет к нам. На это может потребоваться время. Мы можем отдалиться от того, чему суждено быть частью нашей жизни, можем потерять на какое-то время. Но ваше к вам обязательно вернется.
Не стоит так переживать и накручивать себя, пытаясь взять под контроль неконтролируемое. Не стоит 24 часа в сутки страдать и задаваться вопросом вроде: «Неужели Бог покинул меня?» Не нужно думать о том, что вы недостаточно хороши, раз ваше желание не исполнилось.
Все это неправда. Не стоит тратить время и силы на все те вещи, которые уходят. Нужно продолжать идти вперед и верить в то, что и в вашей жизни скоро произойдут самые замечательные вещи.
У нас не всегда будут ответы на все вопросы, об этом стоит помнить. Не все, что будет происходить в жизни, будет казаться правильным. Не все будет идти по плану. Но это вовсе не значит, что мы не обретем того, что ищем.
То, чему суждено быть, придет к нам. Люди, возможности, работа, страсть и надежда… Все это появится в нужный момент. Все это придет тогда, когда суждено. Когда мы будем к этому готовы.
Не каждая борьба имеет смысл. Иногда лучше отступить в сторону и смириться. Бессмысленно тратить свою жизнь на беспокойство и попытки контролировать то, что контролю не поддается.
Иногда просто стоит отпустить то, чему не суждено остаться в вашей жизни. Освободить место для чего-то нового. Верить. И позволить правильным вещам найти путь к нам.
Новое видео:
Все будет так как должно быть даже если будет иначе коран
Беседы о журналистике
Трудно быть сыном известного журналиста, но еще труднее одновременно быть и братом замечательного «писателя в газете», как называли Анатолия, когда он по стопам отца пришел в «Известия»; Валерий стал спецкором «Комсомольской правды». Надо сказать, что каждый представитель династии Аграновских умел петь своим собственным, непохожим на других, голосом. Старший в династии по образованию был врачом, его старший сын — учителем, младший — адвокатом.
За спиной Валерия Аграновского уже пятьдесят лет журналистского стажа, если первой публикацией считать статью, напечатанную в 1948 году в журнале «Пионер», когда автор учился на втором курсе Московского юридического института. После пяти лет адвокатства Валерий в 1955 году окончательно ушел в журналистику и семнадцать лет отдал «Комсомольской правде».
В 1965 году В. Аграновский стал членом Союза писателей СССР. Перу Валерия принадлежат многие острые публицистические статьи и очерки в центральных газетах и журналах, социально-педагогическая повесть «Остановите Малахова!», ставшая потом пьесой, которая шла по всей стране. Валерий Аграновский стал автором многих книг: «Взятие сто четвертого», «Лица», «Белая лилия», «Кто ищет…», «Профессия: иностранец», «Капля добра», «Последний долг», «Ради единого слова» и др.
Ныне В. Аграновский ведет персональную рубрику «Сюжет Аграновского» в популярном журнале «Власть» и является консультантом издания «Огонек», а также занимается преподавательской деятельностью, ведет спецсеминар под названием «Основы журналистского мастерства».
Тема нашего разговора — «кухня» журналиста, технология его творчества. Не будем, однако, тешить себя пустыми надеждами: в основе любой творческой профессии лежит талант, отсутствие которого невосполнимо. В журналистике — как в вокальном искусстве: нет голоса, и ничего не поможет — ни знание нотной грамоты, ни микрофон. Прошу понять меня правильно. Я вовсе не намерен отпугивать от журналистики молодых мечтателей. Говоря о необходимости природного дарования, я всего лишь подчеркиваю безусловный примат таланта над технологией в нашей профессии, определяя, таким образом, удельный вес секретов мастерства. Но вместе с тем многие, проявившие способности к журналистике, почему-то попадают в число «несостоявшихся». Почему? Возможно, потому, что их талант не подкреплен техникой исполнения. Стало быть, верно утверждение, что в журналистику надо идти по призванию, которое есть дитя таланта, как верно и то, что одних природных способностей мало: камень, как его ни шлифуй, алмазом не станет, но и неограненный алмаз лишен блеска.
Какие «америки» я открыл? Никаких. Моя задача сводится к тому, чтобы говорить вслух о том, что каждый знает «про себя».
Теперь о мастерстве. Наша профессия, хоть и вторая из древнейших, до сих пор, к сожалению, не имеет стройной и всеми признанной теории. Мы и сегодня еще плохо знаем, что такое журналистика. Форма общественного сознания и средство изменения жизни? Подобно литературе, живописи, музыке, архитектуре, театру и кино — род искусства? Или входит в литературу как понятие видовое, подобно поэзии, драматургии, прозе и художественному переводу? Или, наконец, еще ýже — жанр прозы, стоящий в одном ряду с романом, повестью, рассказом, и этот ряд можно продолжить очерком, фельетоном, памфлетом, статьей, репортажем, эссе? Работы многих авторитетных ученых, посвященные теоретическим проблемам журналистики, при всей их значительности и глубине содержат взаимные противоречия и не дают, увы, полного ответа на поставленные вопросы.
Но наша беда еще и в том, что мы лишены того, что называют «школами». Мы не можем, как вокалисты, похвастать наличием у нас миланской или свердловской оперной школы, классическим или современным направлением. У нас все в куче, все слеплено. Методология работы даже некоторых ярких журналистских индивидуальностей пока еще основательно не изучена, не осмыслена, не обобщена. Мы, рядовые газетчики, плохо знаем наследство, оставленное нам звездами первой величины, и слабо пользуемся секретами их мастерства. Мы совершенно не представляем себе, как классики журналистики пришли к таким результатам. Отрывочные данные, робкие и не всегда профессионально объективные воспоминания очевидцев, легенды, байки, анекдоты — это все, что сохранило время от художественного опыта таких замечательных мастеров, как В. В. Овечкин, Б. Л. Горбатов, А. Зорич, В. М. Дорошевич, Б. Н. Агапов, М. Е. Кольцов. И это при том, что они работали, можно сказать, в наше время. Что же тогда говорить о Куприне, Успенском, Гончарове, Бунине, Короленко и других корифеях жанра, чей творческий метод, боюсь, так же безвозвратно утерян, как секрет фресковой живописи Леонардо да Винчи.
Что остается делать нам, сегодня действующим журналистам? Так и начинать каждый раз с нуля, изобретая собственные велосипеды или обрекая себя на слепое эпигонство.
Быть может, я излишне драматизирую положение? Такой предмет, как мастерство, или вовсе отсутствует в курсе преподавания на факультетах журналистики, или дается студентам на весьма скромном уровне. А если учесть, что в большинстве своем пополнение приходит в журналистику со стороны, то позвольте спросить: какую профессиональную подготовку получат в газете бывшие инженеры, юристы, врачи и педагоги? Да никакую! — говорю это категорически и с полной ответственностью. Их учит собственная газетная практика: трудно, медленно, затягивая процесс созревания.
Ну, а умудренные опытом столпы современной журналистики? Они стоят перед молодыми газетчиками статуями на постаментах — молчаливые и недоступные. Как рождаются их замыслы, где они берут темы, каким образом собирают материал, как беседуют с героями очерков, думают ли о сюжете и композиции, как пишут и как сокращают написанное — короче говоря, какова технология их творчества? Все это для нас тайна за семью печатями. И не потому тайна, что они злоумышленно скрывают секреты мастерства, а потому, что им некогда остановиться и оглянуться из-за высочайшего темпа газетной жизни, из-за вечной текучки, которая заедает. Но они ведь и сами ни у кого не учились — за редким, быть может, исключением, меж тем, как известно, отсутствие учителей наказывается отсутствием учеников.
Десятки центральных, сотни республиканских и областных, тысячи районных газет — это же огромная армия творческих работников, вынужденных стоять на довольствии у самих себя! Ладно, утраченное не восстановишь, но не пора ли подумать о будущем, о смене, идущей вслед за нами? Неужто не способны мы, «старые» журналисты, дать молодым полезные советы?
Хватит журналистике развиваться, как трава растет. Если нам действительно есть что сказать, то нам следует обменяться опытом и сделать это публично. Начало, кстати, уже положено: вышли в свет «Заметки писателя о современном очерке» В. Канторовича, «Рождение темы» Е. Рябчикова, «Как я работал над „Неделей“» Ю. Либединского, «Двадцать пять интервью» Г. Сагала, напечатаны интересные статьи о мастерстве публицистов в «Литературной газете» и «Журналисте» и т. д.
Владимир Леви. Цитаты и афоризмы
Владимир Леви — российский психолог, врач, писатель, художник и музыкант (род 1938г).
Жизнь складывается из мелочей, только не понимай это так, будто каждая мелочь стоит жизни…
Иногда полезно вспомнить, что вся наша привычная жизнь тоже не более чем эксперимент, что-то одно из массы возможного — но мы неосознанно считаем это само собой разумеющимся.
Спасает не знание, но просто вера, что ответ есть.
Благие намерения без квалификации даю то же результат, что и квалификация без благих намерений.
Унизить тебя может только один человек на свете. И этот человек — ты сам.
Смысл жизни таков, каким мы его выбираем и каким делаем, и если он никакой, то лишь потому, что никакие мы сами.
Учись самодостаточному одиночеству. Учись внутренней свободе и независимости. Учись собирать себя.
Силу воли человека я бы и предложила измерять числом ступенек «Надо», которые он может пройти к своему «Хочу».
Всё будет так, как должно быть, даже если будет иначе.
Никогда не бойся делать то, что не умеешь, иначе ничему не научишься.
Там, где начинается страх, кончается мысль…
Снизить значимость или повысить, поднять или опустить «планку» — это и есть искусство владения собой!
Только равнодушие не дает никаких шансов. Только из скуки нет дороги к любви. И вот почему многие, и дети и взрослые, безотчетно пользуются методом Герострата: «Ты ко мне равнодушен, я тебе не интересен? Добро же, я заставлю тебя хотя бы ненавидеть меня»
Противоположности живут в людях и разбросаны среди них, как разноцветные камни в необъятной мозаике, как зловония и ароматы, как свет и тень. Нет способности, не имеющей своего дефекта. Нет идеи, не имеющей контридеи. Нет характера, не имеющего антихарактера. И болезни нет, которая не имела бы антипода в виде другой, обратной болезни.
Самое ценное качество собеседника — умение слушать!
Идите к людям, чтобы понять их. И не надо беспокоиться заранее, какая там у вас в душе температура и освещенность. Свет вспыхнет при встрече.
Любовь — это искусство проигрывать.
Порядковый номер любви ничего не значит. Ибо всякая любовь, если она любовь — первая и последняя, именно эта любовь — ее не было еще никогда и больше не будет…
Усвоим же наконец: любят не тех, кто полезен, не тех, кто хорош. Любят тех, кого любят. Любят за что угодно и ни за что. Любят за то, что любят. Никакая привлекательность к любви отношения не имеет, никакой успех, никакая сила и красота, никакой интеллект. Ничего общего с благодарностью; если это благодарность, то лишь за жизнь, но не свою. Любовь не может быть заслужена, любовь только дарится и — принимается или не принимается. Любовь — сплошная несправедливость.
Любви ты не потерял. Любовь ещё не нашла тебя.
Мужчина становится злым в двух случаях: когда голоден и когда унижен, а женщина лишь в одном: когда не имеет любви.
Потерянный рай возвращается, когда ад пройден до глубины глубин.
Закон маятника … если вас игнорируют, это означает что вами интересуются; Если кто-то склонен к насмешливости, колюч, можно быть уверенным что это человек и легко смущающийся. Человек угодливо-подобострастный всегда садист; Тот кто восхищает, всего легче заслужит и ваше презрение.
Люди безмерно различны. Иногда кажется, что причисление их к единому природному виду — просто ошибка, будто Природа лишь пошутила, придав нам более или менее одинаковую оболочку.
Искусство общения — это гармония. Умение быть другим — это и умение быть разным собой, и умение оставаться одним и тем же; умение понимать другого — и понимание, что это умение имеет пределы.
Можно заметить лишь одно: все сложное получается наилучшим образом, когда человек свободен от себя самого.
Умение быть другим — это и умение быть разным собой, умение оставаться одним и тем же; умение понимать другого — и понимание, что это умение имеет пределы.
Опытные тренеры экстремальных видов спорта говорят: «Страх как огонь: если ты его контролируешь, он тебя греет, а если не контролируешь, то сжигает». То же самое можно сказать и об оценочной зависимости. Не «сорваться», а контролировать, — чтобы грела и заводила, но не сжигала и не топила.
Человек — единственное живое существо, наделенное зачатком способностей менять свою точку зрения.
Человек — это многослойная пленка, на которой в скрытом виде отснято много всякой всячины, а проявители этой пленки — другие люди, роли и ситуации. Как знают фотографы, найти хороший проявитель не так легко.
Что такое личностный рост? Если у человека становится больше: интересов, а с тем и стимулов жить — смыслового наполнения жизни, возможности анализировать — отличать одно от другого, возможности синтезировать — видеть связи событий и явлений, понимания людей (себя в том числе), а с тем и возможности прощать, внутренней свободы и независимости, ответственности, взятой на себя добровольно, любви к миру и людям (к себе в том числе), то это и значит, что человек растёт личностно.
Книги как дети — уходят и возвращаются с какой-нибудь неотложной нуждой.
Для ребенка игра есть жизнь, только называемая игрой, в то время как для взрослого жизнь — игра, называемая жизнью.
Нравоучение — жанр, в котором еще никто не преуспел.
Некоторые серьёзные проблемы решаются несерьёзным к ним отношением.
Из шахматных наблюдений: фигура, долго бездействующая, внезапно может обрести страшную силу.
Композиторы, художники, писатели знают — нет толку сидеть и ждать вдохновения, надо работать, вот и весь сказ, работать через не хочу, работать не жалея себя, в поте лица, безо всякого вдохновения — дело делать: писать, врубаться, вгрызаться, раздаиваться… А вдохновение само явится — подарком с небес.
Будьте внимательны к своим радостям, взращивайте их, как заботливый садовник, и не пренебрегайте ничем, ни самой малой травинкой. Чем больше радостей будет у Вас, тем больше подарите их и другим.
Искусство истинного ничегонеделания даётся немногим избранным.
Отдых — это искусство. Отдых — работа не менее ответственная, чем сама работа, и людей, умеющих отдыхать, ровно столько же, сколько умеющих хорошо работать: оба умения всегда совпадают.
Любопытство — надежнейшее лекарство от зависти: проникнув за покров внешнего, всегда обнаруживаешь, что завидовать нечему.
Лучше оставить человека при его иллюзиях, чем, разрушив их, не дать взамен истины и тем ввергнуть в иллюзии худшие.
Настроение — это то, как душа знает прошлое, как чувствует настоящее и как строит будущее.
Точно, прицельно заданный вопрос — редкость и немалая ценность.
Всякий легко согласится, что слишком многие заняты не общением, а собою в общении.
В толпе, где каждый орет, больше всех привлекает внимание тот, кто молчит.
Наша вера способна превращать возможность в действительность.
Человек соткан из противоположностей, из противоречий, из полюсов. Каждый из нас состоит из великого множества противоборствующих и непримиримых начал, и если одно побеждает — другое ищет себе компенсации, возмещения в чем-то (или в ком-то) другом: сила—в слабости, доверчивость — в подозрительности, страстность — в холодности, дисциплина — в хаосе, мужчина — в женщине, и наоборот…
Сначала человек играет роль, а потом роль — человека. Медленно, но верно и тело, и лицо, и чувства, и ум начинают принадлежать тому Некто, которого вы поселяете у себя внутри. Это правило без исключения, вглядитесь в любого, и вы убедитесь в этом.
Широко простирает депрессия руки свои в дела человеческие.
Депрессия — состояние, в котором легче выгрузить вагон кирпича, чем поднять телефонную трубку.
Чтобы настроение начало улучшаться само собой, достаточно задать себе вопрос: «С какой стати у моего настроения, у моего личного, собственного настроения есть право на меня, а у меня на него — нет?!»
Твоя свобода да не станет несвободой ближнего твоего.
На всякий добрый совет нужен ещё десяток — как его выполнить.
Чтобы успешно пользоваться советами по развитию силы воли, нужна немалая сила воли.
Универсалов нет, выигрывающий в одном, проигрывает в другом.
Уважай заблуждения ближнего как свои собственные.
Выход из безвыходного положения там же, где вход.
Природа наша требует запредельности, экстремальности. Если проблем нет, мы начинаем их создавать.
Лень — мать изобретательности. Надоело человеку ходить — изобрел колесо. И пошло-поехало…