все дорожает что делать
Дорожает всё и везде: эксперт дал совет, как выжить в эпоху растущих цен
Сегодня даже самый далекой от экономики человек хорошо знаком со словом «инфляция». В основном по кошельку, в который не успеешь положить деньги, как они тут же тают.
При этом не зависит, в какой стране, городе мы живем – дорожает все и везде. В некоторых странах власти успокаивают население: пандемия, экономический кризис, немного потерпеть, и все наладится. Прагматики просто советуют не ждать былых времен и готовиться к жизни в эпоху растущих цен.
Как отмечает «Ридус», в США и Европе уже выросло целое поколение, которое не помнит смены ценников помимо дней распродаж и «черных пятниц». В России, наоборот, привыкли, что ценники постоянно меняются в сторону повышения.
Однако и в США хорошо знакомы со словом инфляция, так как в мае она подскочила до 5%. Правда, для спокойствия населения на последнем заседании Федеральная резервная система (ФРС), которая выполняет фунции Центробанк, приняла формулировку: «инфляция выросла, и это является следствием преимущественно временных факторов». Хотя по расчетам Bank of America, инфляция останется повышенной еще два, если не все четыре года.
В Европе ситуация чуть получше, но эксперты прогнозируют во втором полугодии инфляцию до 3%. Ситуация в России сложнее, поскольку уровень инфляции зависит не только от внутреннего рынка, но и от импорта. России по сути приходится нести двойное бремя как и другим развивающимся странам, которые вынуждены вести модернизацию и удовлетворять потребительский спрос за счет импорта.
Сегодня, 29 июня, СМИ сообщили, что правительство разработало систему защиты внутреннего рынка от роста мировых цен. Однако она сработает только тогда, когда цены перейдут «красную черту», сообщает телеканал «360». Как программа будет функционировать в реальности, пока сказать сложно.
В мае инфляция в России достигла 6%, в некоторых регионах она «допрыгнула» даже до 8%. Российский регулятор – Банк России – признается, что целевой показатель инфляции в 4% в текущем году достичь не удастся. О нем можно будет мечтать только через год, да и то, если ничего серьезного (такого, как пандемия) в мире не случится.
Впрочем, сегодня вообще сложно делать какие-либо прогнозы. Достаточно вспомнить в марте ситуацию с застрявшим в Суэцком канале контейнеровозе «Эвер гивен» (Ever Given). Он практически парализовал всю мировую экономику, создав колоссальную пробку в канале. Излишне говорить, как эта блокировка сказалась на ценах.
Недавно из-за вспышки коронавируса закрылся крупнейший китайский порт. Отсюда отправляется большинство контейнеров с товарами в Европу. Нет никаких гарантий, что подобные истории не будут повторяться. Тем более, что коронавирус преподносит нам «сюрпризы» в виде новых штаммов. Сейчас это индийский штамм, который называют «дельта», но ученые уже заговорили и о «лямбде». Одним словом, в греческом алфавите букв достаточно. Нет ясности, когда откроются границы между странами. Зато есть ясность, что будет тяжело и все будет дорожать.
Эксперты советуют вспомнить о финансовой дисциплине. Стоит по примеру банков провести свой стресс-тест семейной экономики. Он состоит из ответов на следующие вопросы.
Только честные ответы на такие болезненные вопросы «ребром» помогут по-другому посмотреть на траты семьи, пишет издание.
К примеру, хочется в отпуск. Быть может, из-за роста цен, нестабильной ситуацией с вылетами, закрытиями-открытиями стран, стоит и обойтись без привычного курорта? Деньги можно потратить на дополнительное образование или отложить (для надежности в разных валютах). Также есть смысль подумать над тем, чтобы съехаться с пожилыми родителями: ухаживать дешевле, да и волнений меньше. Или наоборот, живущим вместе с родней, быть может, стоит воспользоваться льготной ипотекой и приобрести жилье? Это тяжелые вопросы, но, решая их, можно решить и ряд проблем в будущем.
В то же время премьер-министр Михаил Мишустин считает, что цены растут из- за элементарной жадности. Причем, этот порок присущ как производителям, так и торговым сетям.
Для остановки роста цен в России нашлись простые методы
Не надо изобретать велосипед
Показатель инфляции в России по итогам сентября вырос до 7,4%: это максимум за пять с половиной лет. Чтобы динамика была нагляднее, напомню: инфляция, измеряемая Росстатом по индексу потребительских цен (ИПЦ), составляла 3% в 2019 году и даже в пандемийном, 2020-м она была всего лишь 4,9%.
Фото: Алексей Меринов
Впрочем, есть продукты и товары, которые дорожают в разы больше. Например, к началу октября за год сахар-песок прибавил в цене 29,1%, стройматериалы — 27,7%, мясо кур — 25%, подсолнечное масло — 24,2%, табачные изделия — 17,1%, овощи-фрукты — 15,2%.
Все это официальные данные Росстата. Но ведь у каждого из нас — своя инфляция. Свой набор товаров, который, по оценкам самих людей, дорожает быстрее среднего ИПЦ. Наблюдаемая россиянами инфляция за тот же годовой период составила 15,6%, а ожидаемая на следующие 12 месяцев — 12,3%, по данным ЦБ РФ.
Этот непрекращающийся ценовой кошмар рождает два традиционных вопроса: кто виноват и что делать? Для ответа на них позволим себе небольшой теоретический экскурс.
Есть две основные формы инфляции, от проявления которых зависят и методы борьбы с ней. Первая — инфляция покупателей, или спроса, или монетарная. При ней цены вздымаются из-за того, что в экономику поступает слишком много необеспеченных денег, например от Центробанка или из расходов бюджета. Поднимаются доходы покупателей, они предъявляют повышенный спрос на товары. Производители в ответ увеличивают цены.
Второй вид — инфляция издержек, или предложения, или продавцов. По каким-либо причинам растут затраты производителей или торговцев, они стремятся делать свою продукцию дороже для компенсации расходов или для получения дополнительных прибылей. В том числе и при монополизме на рынке.
Что сейчас наблюдается у нас? Главным образом второе. Причем наша инфляция — в основном «импортная». Для борьбы с пандемическим кризисом ведущие центробанки, и прежде всего ФРС США, много месяцев накачивают мировую экономику деньгами. Чтобы стимулировать спрос и рост производства. Такие деньги увеличивают платежеспособные потребности и — резко! — цены на рынках сырья, товаров, продуктов, перевозок… Типичная мировая инфляция покупателей. К этому добавляются нарушения в логистике, поставках, сокращение выпуска многих товаров из-за локдаунов, а продовольствия — еще и вследствие низких урожаев, засухи.
Но к нам все это приходит в основном как удорожание импортных товаров, а также сырья для внутреннего производства. Затраты поставщиков на российском рынке повышаются. Вот вам и инфляция предложения. Мало того: наши экспортеры на фоне взметнувшихся мировых цен стремятся поставлять больше товаров за рубеж, чем на внутренний рынок. К таким экспортным приоритетам относятся, например, нефтепродукты, мясо, масло, пшеница, сахарная свекла, греча, металлы. До боли напоминает приведенный выше список самых подорожавших товаров…
Но в России потребительские товары дорожают гораздо сильнее, чем в развитых странах, где, казалось бы, вливания средств намного масштабнее. Почему? Потому что там они вызывают ответный значимый подъем производства. Масса продукции постепенно увеличивается более быстрыми темпами, рынок наполняется, растет предложение. Это сокращает возможность резкого роста цен. А в нашей стране экономика ограничена в выпуске товаров и сдерживании цен монополизмом, превалированием госсектора и диктатом его условий на рынках, слабой конкуренцией, административным давлением на бизнес, низкими доходами людей для платежеспособного спроса. Все это содействует преимущественному росту цен при инфляции продавцов в противовес экономическому подъему.
Но как же быть, например, с дополнительными денежными выплатами населению (безработным, детям, пенсионерам) и льготами бизнесу из бюджета в 2020-2021 годах? Разве они не повышают спрос и цены в рамках инфляции покупателей? Но в реальности данное воздействие дополнительных денег на цены если и есть, то очень небольшое. Например, на 1-е полугодие 2021 года пришелся основной всплеск ИПЦ — с 4,9% до 6,5%. Но при этом расходы населения, даже после указанных бюджетных выплат, снизились на 3% в реальном выражении с учетом роста цен. Таким образом, инфляция опережала рост доходов, не они выступали ее ключевой причиной. Это происходит потому, что у людей и у бизнеса слишком мало денег, и увеличение их предложения не создает избытка, инфляции спроса. Такой вывод важен, поскольку дает понимание ответа на следующий вопрос: «Что делать?»
Методы борьбы с высокой инфляцией — разные, в зависимости от ее природы. Если она монетарная и в экономике слишком высокий спрос из-за избыточной денежной массы, то Центробанк уменьшает предложение денег, делает их более дорогими и менее доступными. Для этого, например, повышает свою ключевую ставку. Тогда сокращается платежеспособная возможность покупать товары при их растущей стоимости. Производителям труднее поднимать цены, так как сложнее продавать. Именно о таком повороте в ближайшие месяцы заявила в сентябре ФРС США. А ЦБ России уже давно повышает свою ключевую ставку — с марта по сентябрь 2021 года она выросла с 4,25% до 6,75%. В октябре вероятен ее подъем до 7–7,25%, «вдогонку» за ИПЦ.
Но подождите, мы же выяснили, что основные причины роста цен у нас — во внешних факторах и внутренних проявлениях затратной «инфляции предложения». И повышение ставки практически не может повлиять на них. Оно применимо в большей степени к «инфляции покупателей». Да, это так. Но ЦБ не имеет возможности изменить причины роста цен. Он делает то, что может, для их остановки.
Кардинальный способ преодоления «инфляции продавцов» — поднять производство и наполнение рынка. И обеспечить противодействие монопольно устанавливаемым ценам. Но для этого надо стимулировать выпуск продукции, повысить спрос за счет увеличения денежной массы, доходов людей и бизнеса, облегчать и усиливать конкуренцию. А повышение ставок, наоборот, делает производство труднее, затратнее, ограничивает экономический подъем.
Правительство применяет и иные меры. Они направлены, в частности, на ограничение экспорта и перенаправление товаров на внутренний рынок. Это, например, усиление вывозных пошлин и квот вплоть до запрета экспорта (пшеница, греча), налоговые механизмы стимулирования поставок на внутренний рынок (бензин) и даже нашумевшее прямое административное ограничение цен (сахар, подсолнечное масло). Такие способы могут локально чуть ослабить инфляцию. Но в перспективе они крайне контрпродуктивны. Искусственное сокращение экспорта снижает валютные доходы страны и позиции на мировом рынке, ограничение цен подрывает производство.
Сражение с инфляцией сейчас фактически противопоставляется экономическому росту: или одно, или другое. Но более рационально бороться с ней не сжатием денежной массы, а, наоборот, стимулированием спроса и роста выпуска товаров.
Для этого надо, во-первых, прекратить ужесточение денежной политики и повышение ставки ЦБ. Во-вторых, не ограничивать доходы людей, а прямо их увеличивать. В том числе целевыми продуманными выплатами из бюджета или Фонда национального благосостояния. Мы видели в практике 2020–2021 годов, что этого не стоит бояться, такие меры не повышают заметно инфляцию. Зато делают материальное положение людей чуть лучше, дают стимулы для потребления и спроса на товары для повышения ВВП. Если подорожание будет даже немного выше нынешнего, но при этом станет быстрее расти производство, то такая инфляция — позитив, а не негатив. Вспомним 2000–2007 годы. Тогда ИПЦ достигал 9–13%, но ВВП поднимался в среднем на 6,7% в год, реальные доходы населения росли, несмотря на повышение цен.
В-третьих, стоит, вероятно, отказаться от контрсанкций, препятствующих импорту многих потребительских продуктов. Их появление собьет внутренние монопольные цены, повысит ассортимент и качество товаров.
Автор этих строк вполне отдает себе отчет в том, что перечисленные предложения вряд ли станут приниматься правительством из-за сложных политических и экономических резонов. Курс хозяйственных и финансовых ведомств обозначен.
Что же будет происходить в реальности? Вероятно, действия ЦБ и правительства несколько обуздают цены — за счет искусственного удара по спросу, снижения возможностей покупок. Но возможной ценой подобной стабилизации инфляции при нынешней денежно-кредитной политике станет существенное ограничение потенциального роста экономики и доходов населения и бизнеса. Шанс для улучшения экономической ситуации в стране снова будет упущен.
Рубль уходит в пике — катастрофа нацвалюты не близко, а очень близко
Кто не успел перевести последние деньги в доллары, ещё имеет шанс их просто потратить
Всё против рубля: цены на нефть, которые снижается, положение дел на Украине, и вообще международное положение, которое оставляет желать лучшего, инфляция, как официальная, так и реальная, непродуманные действия властей и олигархов, выводящих капиталы из страны. Может быть лучший выход сейчас, пока рубль ещё имеет стоимость выше бумаги, пойти и… всё прогулять?
Курс доллара растёт. К гадалке не ходи, что в дальнейшем американская валюта — так и продолжит себя вести. Она всегда так делает, чего нельзя сказать про наш рубль. Невольно вспомнишь про советский «деревянный», который, по крайней мере, по определению не тонул. А сейчас у нас часто одна государева рука не знает, что делает другая, никаких врагов не надо, свои всё угробят.
Экономист, экс-председатель ВС России Руслан Хасбулатов считает, что наши недруги на Западе — вряд ли будут предпринимать какие-то концентрированные меры, направленные на обрушение рубля, ухудшение положения нашей экономики:
— Скорее всего это пропагандистская компания, с целью повлиять на политические переговоры. Принятие новых санкций, которыми угрожают в американском конгрессе, типа отключения системы всемирных межбанковских финансовых каналов связи SWIFT и прочее — это всё дело сложное, содержащее достаточно много неопределённости для самих американцев. Не думаю, что прямо сейчас будут предприняты такого рода массированные действия. Надо подождать того, чем закончатся российско-американские переговоры.
Я не сторонник мнения, что от американцев — вовсе ничего плохого ожидать не следует. Уже сама интенсификация этих переговоров — свидетельствует о заинтересованности обеих сторон, хотя они порой завершаются без видимых результатов. Но, тем не менее, результат есть — сам процесс втягивания в переговоры обеих стран — это уже неплохо в столь серьезной международной обстановке.
«СП»: — Но иногда наши дипломаты делают непродуманные заявления и рубль бурно реагирует, падая, дешевея по отношению к евро и доллару. Вот, например, недавно заместитель министра иностранных дел Сергей Рябков сказал, что-то не то, и рубль — тут же рухнул.
— Деловой климат чувствителен к такого рода высказываниям политиков — такое бывает в периоды опасного состояния в международных отношениях. Здесь ничего удивительного нет — обычное явление в пору неопределенности. Когда международные отношения стабильны, никакие высказывания политиков особенно не влияют на курс валют. А вот в эпоху напряженности — всякое неосторожное высказывание, или наоборот умышленное — находит свое отражение на этих валютных индикаторах.
Вообще же рубль связан с ценами на нефть. Раньше говорили «деревянный рубль», это догматическое представление, сейчас у нас уже давно рубль нефтяной. Золотовалютные запасы в стране очень серьезные, почти семьсот миллиардов долларов. Правда, периодически звучат высказывания, что мы «освобождаемся от долларов». Мне они кажутся смехотворными, ведь мы — как никогда зависим от доллара, так же как и от нефти. Мы как ни одна другая страна тесно связаны с мировой экономикой, переплетены с ней, задействованы в финансово-экономические процессы. Утверждения некоторых экспертов про «отказ от доллара» — только вводят в заблуждение.
Как в остальном мире будут обстоять дела — от этого зависит и состояние нашей экономики. За двадцать лет мы так и не сумели сделать свою, относительно независимую экономику. Да и не старались сделать, только одни слова, а дел не было…
В результате и рубль, и российские фондовые индексы менее чем за неделю дважды рухнули. Поговаривают, что риск дефолта России вырос до максимума с начала пандемии. Поневоле вспомнишь, как в 1998 году девальвация рубля закончилась дефолтом. После распада СССР в 1991 году государство искало и не всегда находило способы справиться с дефицитом бюджета.
А в 2014 году рубль упал по отношению к доллару более чем на сорок процентов. Российская валюта тогда ослабла из-за войны на Украине, западных санкций и падения цен на нефть. Снижение уровня жизни с тех пор не прекращалось, этот уровень сократился более чем на десять процентов. А сейчас у нас непрекращающаяся пандемия и всё дорожает.
Председатель Союза потребителей Петр Шелищ уверен, что к концу года потребительские цены вырастут на одиннадцать процентов:
— Обновляются многие договоры поставки и ретейлеры переписывают ценники, после чего цены на время замирают. Цены не изменились только на одно наименование товара — холодную воду, на 80 же выросли. Лидерами роста остаются продовольственные товары: из 43 их наименований цены выросли на 39. Среди непродовольственных товаров и услуг цены выросли на 41 наименование.
Всё это означает, что реальные доходы пенсионеров, пенсии которых обещают проиндексировать на 8,6%, сократятся, а семьям с одним работающим, получающим среднюю для своего региона зарплату — станет ещё труднее прокормить даже двух иждивенцев, не говоря уже о большем их количестве. Так что в перспективе следует ожидать снижения рождаемости и ухудшения физического и ментального здоровья подрастающих поколений, продолжающегося роста закредитованности низко- и средне-доходных групп населения и роста рисков цунами неплатежей заемщиков.
«СП»: — Как противостоять этим неприятным трендам?
— Точно не демонстрацией органами власти веры, что с ценами у нас не хуже, чем в других развитых странах, оснований для их быстрого роста нет, так что скоро всё наладится.
Во-первых, у нас хуже — даже при сравнении наших официальных данных с США, где инфляция в прошлом году достигла рекордных значений, в связи с раздачей населению огромных по нашим меркам сумм бюджетных средств, не обеспеченных соответствующим приростом потребительских благ.
Во-вторых, на Западе доля расходов на питание в доходах семей, как правило, не превышает 15%, а у нас — втрое выше, и это в среднем. А у бедных — практически всё уходит на самую скромную еду, проезд в транспорте, услуги ЖКХ и самое необходимое для детей.
В-третьих, помимо общемировых факторов инфляцию в России подстегивает низкий уровень конкуренции производителей. Но это проблема на годы, если не на десятилетия.
СП: — Но ведь кушать хочется каждый день. Как помочь нуждающимся, и в первую очередь детям, причем самым срочным образом?
— Замороженная в правительстве программа продовольственных субсидий на приобретение отечественных продуктов с помощью специальных социальных карт, предложенная Минпромторгом еще в 2014 году, должна быть немедленно реанимирована. Необходимые для неё средства — по моей оценке, около 200 млрд руб. в расчете на год — должны быть изысканы в федеральном бюджете и выделены, в первую очередь, получателям жилищных субсидий и пособий по безработице. То есть тем, чья нужда уже признана государством. Это предельно сократит время на подготовку и затраты на администрирование федеральной программы продовольственных субсидий…
С точки зрения населения падение курса валюты — это довольно неприятный процесс. Снижаются реальные доходы населения, уровень жизни. Мы попали в болото стагнации, из которого некоторые не хотят, а некоторые не могут вылезти. Хорошо говорить: «Не кладите яйца в одну корзину», в том смысле, что надо прикупить долларов с евро, а что-то в недвижимость вложить или в акции. Тогда изменения курсов валют — не смогут сильно напрягать. А что делать, если все яйца уже съели?
Почему цены на продукты никогда не упадут и что с этим делать
На цены давит слишком много факторов, и никогда уже они не будут прежними
В последнее время активно муссируется тема резкого подорожания продуктов питания, причем практически всех. Потребители явственно видят, что на поход в магазин теперь уходит существенно больше денег, чем еще полгода назад, а экономисты констатируют неуклонный рост стоимости во всех секторах АПК. Мария Яшенкова, руководитель агентства Bright Consulting, эксперт в области пищевого производства, объясняет, почему не нужно обвинять во всем алчных сельхозпроизводителей и пищевую промышленность. В своей авторской колонке для «Реального времени» она подробно разбирает причины роста цен на продукты и дает советы производителям и потребителям, как действовать в сложившихся условиях. Спойлер: в первую очередь надо смириться с тем, что это теперь навсегда.
Удорожание семенного фонда
Когда потребители спрашивают, почему растут цены на продукты, специалистам остается отвечать только «по всему». Потому что здесь невозможно выделить один фактор. Дорожает для производителя абсолютно все — и он не может удерживать прежние цены.
Чтобы понять природу роста цен на продукты, предлагаю разобрать факторы, которые влияют на этот процесс, начиная с сельскохозяйственного сектора. Документ, который мы анализируем, называется P&L — Profit&Loss. Это документ, который фиксирует основные доходы и расходы предприятий. Как выглядит его расходная часть у сельхозпроизводителя, что из этого списка выросло в цене? Отвечу сразу: все.
Во-первых, если перед нами растениевод, то у него подорожал основной расходный материал — семена. Поскольку селекционная работа в стране у нас сильно сокращена (по сравнению с тем, что было в Советском Союзе), то у российских аграриев существует сильная валютная зависимость в этом плане. Если я сельхозпроизводитель, мне приходится выбирать: либо использовать дешевый отечественный семенной материал (и значит, получать плохой урожай низкого качества), либо инвестировать в дорогое импортное сырье. В этом случае я получаю тогда более качественный урожай (например, хорошее зерно, муку с большим количеством клейковины) — а значит, могу продать его дороже. Эта зависимость одинакова у всех растениеводов, что бы они ни выращивали. Очень мало предприятий ведут свою собственную семенную работу. Но даже те, кто это делают — все равно обращаются к зарубежным поставщикам решений в этой области. Соответственно, вслед за стоимостью валюты растет стоимость сырья.
Фото: Илья Репин
Катастрофа с элеваторами
Во-вторых, в стране сложилась серьезная стратегическая нехватка мощностей хранения сельскохозяйственных продуктов. Большинство крупных элеваторов, в том числе и в Татарстане, построены в 1920—1940-х годах. Возможно, их можно реконструировать. Но современный элеватор предполагает возможность перемешивания, контроля за температурой и влажностью, это очень высокотехнологичное сооружение.
Еще в 2013 году мы считали стоимость строительства элеватора для одного из наших заказчиков. У нас получилось, что нужен миллиард рублей. А срок окупаемости у этого сооружения — 30 лет. То есть примерно никогда. Сейчас такой элеватор обойдется в 1,5—1,8 миллиарда, окупаемость — та же. Получается, что это можно сделать только при помощи государства. И до сих пор в высоких кабинетах говорится, что нужна государственная программа по мощностям хранения. Но поскольку кратного роста количества элеваторов по стране пока не наблюдается, видимо, предпринимаемых мер недостаточно.
Такие огромные деньги с таким длинным сроком окупаемости может себе позволить вложить в элеватор только очень крупный бизнес. Причем оборудование невозможно купить в России — оно у нас просто не производится, потому что строительство элеваторов не носит массового характера.
Соответственно, у сельхозпроизводителя складывается огромная проблема с хранением — и семенного фонда, и того, что выращивается на продажу. Теряется значительная часть урожая — и это все тоже давит на экономику сельхозпроизводителя. Эти потери он вынужден закладывать в отпускную цену своей продукции.
Фото: Илья Репин
Сушка, мойка, упаковка
В-третьих, у сельхозпроизводителей есть еще одна проблема — отсутствие мощностей подготовки к современной продаже. Я имею в виду оборудование для мойки, сушки, упаковки продукции — например, овощей. Условно, можно свеклу хранить в комьях земли в овощехранилище и продавать оттуда заказчику. В таких условиях погибнет большой процент урожая, а то, что будет продано — будет продано за небольшие деньги. А можно поставить несколько установок и отгружать продукт чистый, мытый, хорошо упакованный — и уже дороже продать торговым сетям. Сети, кстати, постоянно жалуются на то, что лишь единицы производителей ставят себе такое оборудование.
Но и сети тоже не такие пушистые овечки. Ни одна сеть не может гарантировать фермеру, что она точно будет покупать у него продукцию. Она не обязана это делать. И если он вложится в сложное оборудование, а спроса на его товар не будет — кто тогда будет платить его кредит? Люди не хотят рисковать, потому что не видят перед собой надежных партнеров, и выбирают самый безопасный и, к сожалению, менее эффективный с экономической точки зрения формат работы.
Средства защиты растений и удобрения
В-четвертых, очень большую часть в общем подорожании производства для аграриев занимают удобрения и средства защиты растений. В этом играет огромную роль мировая конъюнктура. Азотные удобрения показали 70%-ный прирост за год. Средства защиты растений растут давно вследствие валютной составляющей. Российских производителей, обеспечивающих должное качество, на весь наш рынок не хватает. А в чем состоит это качество, в чем фишка крупных производителей типа Syngenta и Pfizer? В том, что они разрабатывают целый портфель по кейсу клиента. Они предоставляют комплекс услуг: ты заключил контракт, и тебе больше ни о чем не надо беспокоиться. К тебе приезжают специалисты, оценивают твою почву, сложность задачи, твою сельхозкультуру, даже твои семена — и исходя из этого подбирают необходимый комплекс удобрений и средств защиты растений. Тебе останется только платить. И эти расходы ты тоже вынужден будешь перекладывать на плечи потребителя.
Фото: Илья Репин
Ведь при интенсивном подходе к земледелию ты много вкладываешь в то, какой будет у тебя урожай. В Татарстане ситуация такая: мы получаем зерно дай бог третьего и четвертого класса. И не потому что у нас с землей что-то не так, а потому что холдинги, которые на ней работают, не имеют возможности вкладывать в эту землю. Все, точка. И их сложно в этом винить — у них экономика не позволяет этого сделать.
Корма, бензин
В-четвертых, если брать животноводов, то у них радикально подорожали корма. Корм для скота состоит из зерновой основы и витаминных премиксов. Хорошие витаминные добавки делают за границей, а это тоже означает валютную зависимость. За 2 года прирост стоимости комбикорма составил 24%. Как вы думаете, подешевеет ли мясо и птица в таких условиях? Думаю, ответ очевиден.
В-пятых, следующий тип расходов — бензин, газ, солярка. Бензин в этом году прирос в цене на 7,8%, по данным официальной статистики. Дорожает газ (который используется и в транспорте, и в обогреве производственных помещений.
Увеличение зарплатного фонда
В-шестых, зарплатный фонд у сельхозпроизводителей растет. И тому есть несколько причин. Во-первых, это дефицит сотрудников. Он складывается уже давно, это общий тренд. Когда мы приезжаем на крупные федеральные сельскохозяйственные конференции, многие холдинги уже очень давно отмечают этот тренд. Тот же ЭФКО, тот же «Русагро» — все они много раз говорили о том, что титанически сложно собрать работоспособный, профессиональный коллектив в сельскохозяйственной глубинке, чтобы там организовать современное сельхозпроизводство. Людей там нет, их надо привлекать, обучать, мотивировать, кого-то релоцировать. И это очень, очень сложная задача.
Теперь из-за пандемии с этого рынка труда вымылись мигранты. А местные жители предпочитают не работать в сельском хозяйстве, а уехать из села в город. В Татарстане тоже стоит эта проблема: из сельской местности люди переезжают в крупные индустриальные центры. Особенно это касается молодежи. В сельских традиционных районах, конечно, есть тот плюс, что там люди привыкли работать на земле, но молодежь оттуда вымывается, количество населения там не растет.
Фото: Илья Репин
Соответственно, мы можем смело прогнозировать, что зарплаты будут увеличиваться во всех сегментах — от линейных специалистов (условных доярок) до специалистов (например, агрономов). Четко вырисовывается тенденция: чтобы удержать людей, сельскохозяйственные холдинги, все до единого, начинают повышать зарплаты. В ответ на это показатель цены на сельхозпродукты тоже будет подтягиваться.
Государственный фактор
Важно отметить государственный фактор прироста цены. Первое и очень важное — недоступность субсидий для среднего бизнеса и их неравномерность. Крупный бизнес получает помощь от государства. В каком-то формате субсидии доносятся и до маленьких КФХ, но они очень часто сформированы так, что пользоваться ими неудобно и нерационально. Приведу конкретный пример своего заказчика. Он как-то раз через подведомственную Минсельхозу организацию получил бензин в рамках господдержки. Казалось бы, это же хорошо — бесплатный бензин? Но дьявол в деталях. Хозяйство у него находится в Нурлатском районе, а за бензином ему надо ехать в Альметьевск. В результате себестоимость этого бензина получается выше, чем если бы к нему приехал какой-нибудь крупный производитель бензина, поставил ему хранилище и периодически приезжал его заполнять.
Во-вторых, конечно же, стоит гигантская проблема недоступности дешевых займов, которая тормозит все развитие сельского хозяйства. Субсидии эти очень важны и среднему фермерскому хозяйству крайне сложно их получить. Даже для крупных предприятий получение займов является проблемой, тем более что сейчас растут ставки Центробанка, а значит, и ставки по кредитам. Только для крупных предприятий стоимость заимствования денег выросла за последний год на 4 процентных пункта. И мы смело можем быть уверены, что эти деньги будут переложены на потребителя, потому что больше не на кого. Предприятия исчерпали свой запас доходности, за счет которого они могли бы сдерживать отпускную цену.
Важно еще отметить и всякие «интересные» налоговые инициативы, которые добавляют нагрузки на сельхозпроизводителей. Началось все с НДС, потом добавились скрытые налоги — «Платон», «Честный знак». И все эти расходы ложатся на конечную цену. Кроме того, идет завинчивание гаек в налоговых органах. Конечно, никто не призывает не платить налоги, но количество штрафов по налогам, причем необоснованных, растет. У крупных предприятий с налоговиками идет война.
И еще одна история, которую, думаю, мы в полный рост увидим в 2022 году. Это регулирование доходов от экспорта. Если раньше государство декларировало, что нужно увеличивать экспорт продуктов АПК, то теперь стало понятно, что это больше ему не интересно. Вектор изменился: теперь нужно регулировать экспорт, чтобы не давать вывозить большого количества продукции. И в этом году анонсирована новая плавающая система вывозных пошлин — их теперь будут изменять чуть ли не каждую неделю. И мне сложно предположить, как теперь будут работать экспортеры, как они будут планировать свои финансы. Единственным вариантом для них останется транслировать свои издержки в цену на продукцию.
Так что с точки зрения сельхозпроизводителя можно смело прогнозировать постоянный ползущий прирост цены. Она никогда не будет падать.
А если ты переработчик?
Про сырье для предприятий пищевой промышленности мы уже поговорили. Оно дорожает, и теперь мы знаем, почему. Теперь у предприятия выросли налоги — у них тоже есть НДС, «Платон» и «Честный знак». И на них тоже давит валютная составляющая сырья, которое они экспортируют. Кроме того, есть и дефицитная составляющая (например, если ты что-то делаешь из ягод, то их производство в России практически не налажено — и их тоже приходится экспортировать).
Еще пищепром испытывает проблемы с ростом производственных расходов — на энергию и на зарплатный фонд. Очень важно, что очень выросла стоимость строительства (а это значит, что становится сложнее строить новые цеха). Подорожала и закупка оборудования, ведь оно тоже покупается за евро и доллары. Как говорят наши заказчики — «Пусть евро стоит хоть 300 рублей. Но если бы мы точно знали прогноз на ближайшие 3 года, мы бы все рассчитали». Но этого не происходит. Поэтому долгосрочные вложения в производство становятся, во-первых, подвигом, а во-вторых, рулеткой.
А еще у них есть коммерческие расходы, которые тоже очень выросли. Во-первых, это логистика — предприятие должно купить машины, которые дорожают, причем в лизинг под высокий процент. А еще платить за бензин и за «Платон».
Во-вторых, постоянно растет стоимость продвижения, потому что сужаются каналы сбыта. Если все хотят войти в одну и ту же сеть, по законам рыночной экономики, это становится дороже. Плюс теперь предприятие должно взять на себя все риски, которые раньше несли дистрибьюторы.
Дорожают и рекламные каналы. Нужно осваивать новые каналы — например, Интернет. Стоимость такой рекламы стремительно растет, но эффективность ее пока не очень понятна. Предприятия, конечно, в это инвестируют, но, если говорить о пищевом секторе, они пока еще только прощупывают этот канал продвижения. И им надо торопиться — со временем стоимость занятия ниши здесь тоже будет расти.
Коммерческие расходы могут составлять у крупного предприятия 10—15% оборота. У мелкого — больше.
Фото: realnoevremya.ru
Пять советов потребителям
Четыре совета производителям
Справка
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции «Реального времени».