все так плюс на ютубе
Один мальчик очень хотел стать историком
Один мальчик очень хотел стать историком Что не так в цикле «Эха Москвы» «Всё так+»?
Люблю исторические передачи, с удовольствием слушал на «Эхе Москвы» Наталию Ивановну Басовскую, которая замечательно рассказывала о великих исторических деятелях прошлого. После её кончины переключился на передачу «Всё так+», которую по субботам ведут журналист Виталий Дымарский и петербургский, как нам его всегда представляют, историк Максим Кузахметов.
Он увлекательно рассказывал о царях династии Романовых. Действительно, интересно, и, что особенно нравилось, необыкновенно легко, без какого-либо пиетета к царственным и прочим особам – великие делатели русской истории ХVIII и ХIХ веков представали людьми со слабостями, но, что смущало, не бог весть какими великими. Все, и Екатерина, и Суворов, и Кутузов, и самый нелюбимый почему-то Кузахметовым царь Александр I. В цикле он оказался довольно пустым, лживым, трусливым человеком (как, впрочем, и Кутузов), который каким-то чудом, не выиграв ни одного сражения, победил великого Наполеона. А о последнем, принёсшем неисчислимые бедствия на нашу землю, историк говорил крайне уважительно, ему даже как-то неловко было за русскую армию, которая, как водится, забросала неприятеля трупами и вынудила Наполеона покинуть дикую Россию. А уж Николай I показан недалёким солдафоном, которого историк едко сравнивал с нынешним президентом.
И всё это было бы приемлемо как позиция либерального пропагандиста, но не историка. И вдруг в связи с Николаем I Кузахметов замахнулся на «наше всё», Гоголя и Пушкина, – да так, что стало понятно: историк их читал только в школе, и то невнимательно, что навело на некоторые подозрения. Итак, Чичиков, по Кузахметову, придумал авантюру «с продажей рабов, причём выдуманных», чтобы «поправить пошатнувшееся материальное положение». Но гоголевский герой ко времени действия не испытывал материальных затруднений: беря мзду на таможне, он сильно разбогател. Потом решил умножить свой капитал, для чего хотел не продать, а купить по дешёвке крепостных крестьян, которые на самом деле умерли, но по документам (ревизским сказкам) живы, и получить под них при залоге огромный кредит.
Впрочем, Кузахметов же историк, а не литературовед, и, да, большой либерал, не нравятся ему «Выбранные места из переписки с друзьями» Гоголя и «Клеветникам России» Пушкина. Но дальше насторожило то, как, говоря о Пушкине, Кузахметов с Дымарским выгораживали Дантеса: Пушкин-де сам виноват, написав «такие злобные, гадкие послания» «усыновителю Дантеса» Геккерну, что Дантес был вынужден драться. Историк и журналист восхищались карьерой, которую сделал убийца поэта после отъезда из России, последний даже похвастался, что сделал селфи на фоне могилы Дантеса в Сульсе.
Но самое удивительное в рассказе историка было связано с книгой Пушкина о пугачёвском бунте, в усмирении которого принимал участие другой великий русский поэт, Гавриил Державин, бывший в ту пору поручиком. Он, цитирую Кузахметова, «повесил двух мужиков и причём явно не из какой-то особенной надобности, а из поэтического любопытства! И Пушкин об этом пишет недрогнувшей рукой, как будто ему самому тоже было бы интересно посмотреть, как двоих мужиков повесят». Стоп, стоп! А это клевета, причём мерзкая – и на Гавриила Романов ича, и на Александра Сергеевича. На самом деле Пушкин в «Истории Пугачёвского бунта» написал: «Узнав однажды, что множество народу собралось в одной деревне с намерением идти служить у Пугачёва, он (Державин) приехал с двумя казаками прямо к сборному месту и потребовал от народа объяснения. Двое из зачинщиков выступили из толпы, объявили ему своё намерение и начали к нему приступать с укорами и угрозами. Народ уже готов был остервениться. Но Державин строго на них прикрикнул и велел своим казакам вешать обоих зачинщиков. Приказ его был тотчас исполнен, и сборище разбежалось».
И только в примечаниях Пушкин, ссылаясь на известного баснописца Дмитриева, пишет: «И.И. Дмитриев уверял, что Державин повесил сих двух мужиков более из поэтического любопытства, нежели из настоящей необходимости». То есть Александр Сергеевич привёл «уверения» не участвовавшего в подавлении пугачёвщины Дмитриева только в примечании, видимо, не особо доверяя им. Действительно, в той ситуации Державину, приехавшему в стан готовых примкнуть к Пугачёву крестьян в сопровождении всего двух казаков, было не до «поэтического любопытства». А то, что и Пушкину приписано, что ему «интересно посмотреть, как двоих мужиков повесят», отвратительная подтасовка.
Так историк «работал» со всеми документами или только с пушкинскими? Да и историк ли Кузахметов – закралась вдруг бредовая мысль. Я кинулся в поисковики, надеясь узнать, какая у него степень, докторская или кандидатская, какие научные труды он написал, профессор или доцент… и был ошеломлён.
Кузахметов, оказывается, вообще не историк. Он по образованию психолог, а по сфере деятельности издатель, журналист, главный редактор «Московского комсомольца» в Петербурге. Бывают, конечно, историки-любители, которые знают предмет лучше иных профессионалов, и они пишут такие книги, что закачаешься, как, например, Борис Акунин. Стал искать публикации Кузахметова. Нет никаких книг у Максима Рафиковича, удалось найти только одну, и то статью, опубликованную в журнале «Дилетант», который редактирует Дымарский, под названием «Роковая ошибка Сталина». Да ещё на сайте Проза.ру расположены сборники рассказов Кузахметова с однотипными чудными названиями: «Одна девочка очень хотела встретиться с инопланетянами» и «Один мальчик очень хотел стать собакой». Впрочем, может быть, это какой-то другой Максим Кузахметов?
И ведь что поразительно, если бы он не ляпнул глупость про Чичикова и гадость про Пушкина и Державина, я бы продолжал принимать этого Хлестакова за историка или в крайнем случае за популяризатора русской истории типа Загоскина и Акунина, а теперь ругаю себя последними словами, как городничий в «Ревизоре»: «Эх ты, толстоносый! Сосульку, тряпку принял за важного человека. У, щелкопёры, либералы проклятые! чёртово семя!»
Все так плюс на ютубе
К. Ларина ― Добрый день, доброе утро! Начинаем программу «Человек из телевизора». Так необычно, что я ее начинаю. Я уже отвыкла ее начинать, но видите, у нас опять: поскольку омикрон берет свое, постоянные слушатели радиостанции «Эхо Москвы» знают, что Алексей Венедиктов, главный редактор, отправил максимальное количество людей на удаленную работу, в том числе и многих ведущих. Поэтому мы с Ирой не исключение. Я-то давно на удаленке, а вот Ира, насладившись какое-то количество времени прямым эфиром и редакцией, присутствием в редакции, вновь ушла… куда? Как это сказать?
К. Ларина ― Ну ладно, ты так не прощайся.
И. Петровская ― Но всё равно День сурка, какая-то сказка про белого бычка, на колу мочало — начинай сначала. Это печально.
К. Ларина ― Это правда. Но, тем не менее, хочу сказать, что всё равно наши зрители в YouTube наверняка активно будут писать в чате. И я обещаю… Ира не очень любит туда заглядывать, боится прямого контакта, а я всегда стараюсь отвечать на ваши вопросы, на ваши пожелания и даже на ваши замечания, если они выражены в корректной форме. Поэтому ваши лайки нам не повредят.
У нас есть план, как обычно. Что успеем, то успеем. Событий действительно много. Я вот сейчас повесила в Фейсбуке наш анонс — будем рады, если вы что-то успеете добавить в течение программы. Всегда вам благодарны за это. Поскольку много всего, может быть, на чем-то прямо по дороге остановимся.
Ну давайте. Тут как бы и события, которые мы обсуждали в отражении на телевидении, на различных платформах в YouTube и прочее. Итак, главное календарное событие — безусловно, год с возвращения и ареста Алексея Навального. Много было по этому поводу сюжетов. Сюжетов на федеральных каналах не было, конечно?
И. Петровская ― Я не видела, по крайней мере. Чему я рада.
К. Ларина ― Тут стоит тогда сказать отдельное спасибо, опять же, независимыми СМИ. Это прежде всего телеканал «Дождь*», иностранный агент, где они провели совершенно замечательный эфир. Не знаю, видела ли Ира. Тихон Дзядко вел его, по-моему. Большая часть новостного эфира была посвящена именно годовщине этого события. И там корреспонденты, которые проводили этот день 17 января 2021 года с Алексеем, в том числе Марфа Смирнова и многие другие, делились своими воспоминаниями и впечатлениями о том, как это происходило. Естественно, все главные выступления самого Алексея по хронологии показали на «Дожде*». Это был очень сильный эфир.
И. Петровская ― Я видел на «Дожде*» (иностранном агенте) большой кусок. Уже по прошествии времени Марфа Смирнова вспоминала, как снимала она до того, как вошли в самолет в Берлине, в самолете, после того. Там были кадры, которые я, кстати, тогда не видела. Точнее, их тогда, видимо, и не было. И вообще она рассказывала всю эту историю, как она вместе с другими журналистами сопровождала Алексея Навального.
И вот эта атмосфера какого-то, в начале, в самолете, подъема, ощущение, что действительно это не может кончиться тем, чем кончилось. И он сам как будто бы, мне кажется, может быть, даже был уверен в этом. Когда он говорит: «Я счастлив, не надо ничего бояться. Я сегодня возвращаюсь, и это лучший день в моей жизни». И потом это всё. Это действительно какая-то просто библейская драма на глазах разворачивается.
Эта душераздирающая сцена прощания с женой, хотя она абсолютно лишена какого-то пафоса в тот момент, когда это происходило. А теперь уже, с нашим знанием годичной давности, мы понимаем наверняка, какой ужас внутри себя испытывала Юлия Навальная. Потому что предусмотреть именно такой исход произошедшего было, мне кажется, намного легче, чем какой-то иной, вот этот счастливый финал. Его по всему этому сюжету быть просто не могло.
К. Ларина ― Добавлю, что, конечно же, эта тема была отражена и в новостных сюжетах RTVI и еще одного иностранного агента «Настоящее время*». Кстати, ребята «Настоящего времени*», если ты помнишь, тоже принимали участие во всей этой информационной поддержке этого шоу. Реалити-шоу, скажем так — трагического и драматичного невероятно.
И.Петровская: Они берут заложником женщину, которой даже не дают одеться — это какой-то беспредел
Я вспомнила все свои эмоции, когда мы сидели и смотрели в прямом эфире. Как ты правильно говоришь, боялись этого неизбежного и понимали, что всё равно это случится. Не сейчас, так через несколько часов или через день, но это случается.
Это, конечно, жуть. Вот Facebook присылает воспоминания. Я получила, конечно, тоже из своей же ленты фотографии, которые я делала — скриншоты с экранов телевизора, когда в аэропорту Внуково, в аэропорту Шереметьево силовики давили людей, всех, кто пытался встречать. Потом, когда все поехали к этому суду — так называемого, условному, который организовали — выездной суд в Химкинском ОВД. Не забыть этого. Опять же, возвращаясь, я надеюсь, что эти кадры мы увидим и в фильме, который мы все ждем — фильм «Навальный», который вот-вот должен появиться на стриминговых платформах, я надеюсь.
Пойдем дальше. Мы так и пойдем, наверное: не буду сразу всё читать, по дороге будем обсуждать. Давай, так будет лучше. «Золотое безумие. Реальные фото дворца Путина». Это продолжение расследования «Дворец для Путина», которое провели Мария Певчих и Албуров. Провели во всех смыслах — и как авторы расследования, и как ведущие этого сюжета, этого репортажа на канале «Навальный лайв». Ну и плюс к этому «Штаб» Дмитрия Низовцева тоже такой репортаж не очень внятного жанра показал нам — тоже небольшой такой сюжет под названием «Путешествие к дворцу Путина».
Ну у нас тут с Ирой противоречивые впечатления. С одной стороны, безусловно, это очень важное и нужное дело. И новые свидетельства того, что это действительно правда — это дворец для Путина. И все эти златоглавые орлы, которыми там напичкан дворец, этими орлами, лишний раз подтверждают, для кого это заведение, для кого это здание строилось.
И. Петровская ― Противоречивые — ты должна продолжить.
К. Ларина ― Давай, ты скажи.
К. Ларина ― Обладает.
И. Петровская ― Обладает, но я имею в виду, обладал, когда он садился перед камерой, когда он был в кадр. Конечно, обладает. Дар иронического и очень убедительного рассказчика, который как-то умудрялся делать так, что это было и смешно, с одной стороны, и ужасно. И сам текст, которой он, не знаю, наверное, сам писал, судя по тому, что сейчас, когда он пишет, или до нас доходят вот эти его некоторые обращения — в них есть это самое главное: вот эта ирония, самоирония. И это придавало огромной дополнительной убедительности этим его произведениям. Помимо того, что они, конечно, визуально были тоже очень хорошо и интересно сделаны — с этими дронами, с разными вариантами визуализации.
К.Ларина: Фильм «Навальный» вот-вот должен появиться на стриминговых платформах
К. Ларина ― С шутками очень смешными, с фотошопами.
И. Петровская ― С шутками очень смешными, да. И вот в отсутствие этого главного человека, к сожалению, и само это произведение «Золотое безумие» — продолжение, которое мы посмотрели — не имеет той безусловной яркости. Убедительность — да. Но то, что называется роль личности не только в истории, но и в любом деле, за которое эта личность берется. Что касается репортажа, ты совершенно права, потому что там столько лишнего. Он обрывается в момент…
К. Ларина ― Ты имеешь в виду «Штаб» Низовцева?
И. Петровская ― Да, обрывается в момент, когда, собственно, хочется посмотреть, ради чего они туда поехали. А нам рассказывают, как они ехали, как они отрывались от несуществующей в тот момент, видимо, погони или слежки. Просто такое роуд-муви четырех мужчин, которые отправляются и долго рассказывают, как они завтракают в поезде, как они едут на машине и так далее. Всё-таки лучшие образцы репортажа — там должен быть нерв, там должен быть некий стержень: к чему люди, собственно, стремятся. А в данном случае куда и для чего.
К. Ларина ― Вот тут, кстати, ты сказала очень точно по поводу роуд-муви. Но действительно, я подумала сейчас, слушая тебя, что можно было сделать и так.
И. Петровская ― Можно. Это целый жанр.
К. Ларина ― Да, причем он необязательно должен быть информативным. Важно просто точно попасть в атмосферу и понять, во имя чего ты это делаешь. А тут такие четыре танкиста и собака или трое в лодке, не считая собаки. Учитывая природное чувство юмора и такое очень интуитивное понимание стиля Дмитрия Низовцева, мне кажется, что это можно было придумать изящно, красиво.
Я понимаю, зачем они это делают — для того, чтобы оставаться на виду, в паблике, чтобы эта тема не умирала, чтобы ее не заглушали. И вот этот фильм «Золотое безумие», и репортаж «Штаба» — безусловно, это очень важно. Кстати, хочу сказать, что, безусловно, Алексей в этом смысле абсолютный лидер не только политический и идеологический, но и лидер тех самых замечательных материалов, которые они делали и, надеюсь, еще будут делать с его участием. В кадре, ты права.
Но я тогда назову всё-таки. Несмотря ни на что, я всё равно вижу, как за эти годы (и за этот год особенно) выросли в качестве телеведущих (будем так это называть, по старинке) Леонид Волков, Иван Жданов, Руслан Шаведдинов, Владимир Милов. Я всегда их смотрю с огромным удовольствием. Как раз в них существует то, чем Алексей обладал — то, что я называю веселой злостью. Это очень важное качество, такой кураж для человека, который входит. Так что видите, мы не ругаем. Это просто наши впечатления. Мне кажется, что они важные, действительно.
И.Петровская: Всё-таки лучшие образцы репортажа — там должен быть нерв, там должен быть некий стержень
Я добавила, Ира, то, что мы с тобой не обсуждали. Но я просто под таким сильным впечатлением от этого материала, от этого репортажа и от этой темы. Особенно после комментария Дмитрия Пескова. Сюжет из Нижнего Новгорода, который ты наверняка видела: нападение чеченских силовиков на семью федерального судьи в отставке Сайди Янгулбаева — читаю, чтобы не ошибиться в фамилии. Уволокли, просто похитили его жену. Пожилую женщину, больную диабетом, в домашних тапочках и в халате выволокли на мороз и увезли в неизвестном направлении. Говорят, что в Чечню. Скорее всего, так.
Душераздирающая тема, которой 2 дня занимался, опять же, телеканал «Дождь*», иностранный агент. В первый раз в четверг эту тему широко освещал Тихон Дзядко. Он там как раз беседовал с членами семьи. В том числе Абубакар, сын Сайди, который просто… Ты не видела этот материал в четверг? Когда он плакал, когда плакал человек в кадре.
И. Петровская ― Я видела. Я 2 дня нахожусь в реальном потрясении от самого сюжета. Не в смысле телевизионного, а от сюжета, как он разворачивался, от самой истории. От полного бездействия, а может быть, даже и потворства со стороны местных нижегородских правоохранительных органов. От того, что эти люди почему-то имеют теперь какую-то непонятную власть, и тем более возможности приезжать в другой регион и реально похищать людей.
При том даже не того человека, за которым они приехали. Они берут заложником женщину — женщину, которой даже не дают одеться и взять с собой необходимый ей инсулин — для того, чтобы заманить к себе сына и, соответственно, подвергнуть его преследованиям.
Сама по себе эта история, этот сюжет — это какой-то новый этап беспредела, который мы сегодня в разных сферах наблюдаем. В разных сферах, в разных регионах. И самое главное, что защиты нет. Вот эта история и последующие комментарии Пескова показывают, что никто не почешется, никто не пошевелится, пальцем не пошевелит хотя бы чтобы сказать преступникам: «Что же вы творите?».
К. Ларина ― Тут, кстати, опять же, особое спасибо и особое внимание я хотела бы уделить такой детали (опять же, возвращаясь к телеканалу «Дождь*»), что в пятницу, безусловно, главной политической темой на всех каналах (и на федеральных в первую очередь) были переговоры Лаврова и Энтони Блинкена. И меня просто поразило, что в дневном выпуске ведущая Валерия Ратникова, как я понимаю, вместе с командой отодвинули эту тему. Почти час эфирного времени новостей был занят темой разворачивающейся драмы в Нижнем Новгороде.
Подключились правозащитники, пришел корреспондент Михаил Шевелев, который подробно изучил эту тему. Был Андрей Бабушкин из СПЧ. Были, по-моему, еще коллеги, опять же, из Нижнего Новгорода, из Комитета против пыток, который тоже иностранный агент. Была дочка Сайди, которая тоже просто криком кричала во время включения, рассказывая о том, как избивали ее мать и как она успевала снять это на телефон.
И.Петровская: Эти ребята бесконечно призывают ударить, шарахнуть, победить, присоединить. Это агрессивная риторика
Тут, во-первых, сам факт, что информационная служба выбрала главной эту тему — мне кажется, что это просто огромный пример настоящей журналистики. Что мы как бы не паркетной хроникой занимаемся. Не это важно. Мы говорим о том, от чего люди кричат, где происходит несправедливость. А тут просто преступление. Это невероятно важно.
Тем более, что как раз сын правозащитника, тоже член Комитета против пыток (иностранный агент) Абубакар как раз говорил о там, что очень важно, чтобы об этом знали. Как только с вами это случается, вас настигают бойцы лидера Чечни, сразу же бейте во все колокола, обращайтесь к правозащитникам, снимайте на телефоны, распространяйте по соцсетям. Потому что тогда есть шанс, что ваши близкие уцелеют.
Мы знаем, что это не первый случай, особенно если речь идет о семьях гражданских активистов, которые не только на территории — они даже если в другую страну переезжают, всё равно их там настигают, в заложники берут их семьи здесь, на родине. Как это было у Тумсо — помнишь, тоже знаменитый правозащитник и гражданский активист, чеченский.
И. Петровская ― А что касается, ты совершенно права, информационной повестки, собственно, этим умением и желанием акцентировать на главном и отличается нормальная информационная служба и нормальные телевидение. И сколько уже было разных историй, когда в стране происходило что-то ужасное. Например, авария на шахте «Листвяжная», когда погибли люди. И то это не сразу становится первой новостью, это не сразу становится главным информационным поводом.
Я уж не говорю про разные ток-шоу, где, конечно, до сих пор и по-прежнему в первую очередь обсуждается внешнеполитическая повестка, где нагнетается с невероятной, просто невероятной силой военная истерия. Конечно, я уже не могу это слушать, когда они кричат вплоть до того, что и в ядерной войне мы можем победить, кричат они, и ничего страшного. «Мы первые, мы всех порвем». Вот это основная мысль.
Вчера, например, я видела Жириновского (или позавчера, у Скабеевой или у Соловьева), который кричал, что мы чуть ли не на Вашингтон пойдем, уже уничтожим, доллар вообще разгромим, рубль сделаем важнейшей валютой в мире, и сами будем после этого тоже цвести и благоденствовать. В том числе за счет того, что мы там приберем. «Америке конец, — кричал он. — президента там больше не будет».
И вот это всё, вот такая дребедень — целый день. Просто целый день. Я уже не говорю про Украину, про все прогнозы. Опять же, не только прогнозы, но и угрозы. То есть эти ребята бегут впереди дипломатического и любого другого паровоза и бесконечно призывают ударить, шарахнуть, войти, победить, присоединить. Это риторика такая абсолютно военная, агрессивная.
К. Ларина ― Я даже такого не помню. Ты помнишь?
И. Петровская ― Я такого тоже не помню хотя бы потому, что если, например, что-то сравнивать с Советским Союзом и его риторикой, мы всё-таки на словах как минимум были за мир. А здесь это называется «будет такая борьба за мир, что камня на камне ни от чего не оставим».
К. Ларина ― Это правда. Тем более, что тогда, в то советское время, если и слышалась эта угроза, это были исключительно такие политические игры. И та, и другая сторона это прекрасно понимали. Во всяком случае, в наше время: Карибский кризис мы в силу юного возраста не застали, а вот времена «холодной войны» 70-х, брежневское время — безусловно. Это всё действительно были политические игры. Хотя часто обострялось, была «империя зла», но всё равно вот эти шапкозакидательские настроения, связанные с тем, что мы вас порвем, уничтожим — страну, народ: мы не президента Америки убьем, а разрушим всю страну, зафигачим в вас ракетами — это всё было исключительно на уровне анекдотов, если ты помнишь. Таких…
И. Петровская ― Да, «мирный советский трактор». Нет, хорошо, тогда даже на каком-то высшем уровне, может быть, какие-то слова звучали. Но чтобы политобозреватели того времени по телевизору говорили о том, что если завтра война, если завтра в поход, всех мы разгромим и мало никому не покажется — этого не было никогда. Другое дело, может быть, цели были иные, но риторика была исключительно «мы за мир, мы мирные люди».
К. Ларина ― Я даже помню песенку, которую мы тогда пели в пионерских лагерях: «Медленно ракеты уплывают вдаль». Помнишь? Которая на уровне юмора. И в голову не могло прийти, что эти люди эти анекдоты, эти все юмористические пионерские песенки превратили в абсолютный серьез.Это, конечно, страшно. У нас небольшой перерыв, потом вернемся в программу и продолжим изучать список наших и ваших благодеяний.
К. Ларина ― Возвращаемся в программу «Человек из телевизора». Ксения Ларина, Ирина Петровская. Напомню, что мы вновь вернулись к удаленному режиму. Ира пока у себя дома — я-то давно уже.
И. Петровская ― У нас не все дома.
К. Ларина ― Да, вот в таком режиме продолжаем. Всё равно всё идет нормально, всё идет по плану. Давай так: раз мы сейчас на Первом канале остановились до новостей,то давай на нем пока и остановимся. «Малахов против Градского. Пляски на могилах», написала я. Ничего не знаю, но вот Ира подарила эту тему. Скажи, что это было. Это связано с ограблением вдовы, да?
И. Петровская ― Да, это было связано с ограблением. Это один из самых отвратительных выпусков, который я видела не только на этой неделе. Потому что 16-го произошло это ограбление, а 18-го уже выбежал Малахов, размахивая красной тряпкой.
К. Ларина ― «Россия-1» канал.
И.Петровская: Когда этот модуль построят, космические съемки были бы поставлены практически на поток
И. Петровская ― «Россия-1», программа «Прямой эфир», где впрямую. Заметим, следствие только начинается. Есть такое понятие, как презумпция невиновности. Никто ничего не доказал. Они впрямую доказывают идею, что вдова Градского, как унтер-офицерская вдова, сама себя высекла — она сама себя ограбила.
Несутся редкие по гадости, гадостности оскорбления в ее адрес. Её называют охотницей за наследством изначально. Человек 17 лет прожил… Оказывается, она даже неслучайно шла по Арбату, о чем рассказывал Александр Борисович и говорил, что он увидел небесной красоты девушку и сам остановился. Нет, она неслучайно — она ловила. Плюс педалируется ее происхождение с Украины — что немало у нас тут на Киевском вокзале таких охотниц.
И вот это я даже не хочу пересказывать, потому что это такое абсолютно реальное какое-то мародерство, гробокопательство. Самого Градского обвиняют в неуплате налогов. Там сидят какие-то уроды в студии: «100 миллионов хранил под кроватью — значит, пенсионеров обделил!», кричат они. У меня волосы встали дыбом от того, что не прошло и 2-х месяцев… Я помню этот скорбный малаховский эфир: прощай, человек-эпоха!
К. Ларина ― Неплохой, кстати, был.
И. Петровская ― Хороший был, хороший! Но первая же возможность — когда, опять же, повторю, до сих пор ничего не доказано, ничего не подтверждено, не опровергнуто — первая возможность, и любого человека и его память они подвергают вот этому публичному осквернению. Зная при этом, что им ничего не будет. И даже если и когда (я почти в этом уверена) найдут реальных злоумышленников, никто никогда в таких программах не извиняется, никто не говорит: «Простите, мы больше так не будем». Будут! Любого человека они готовы смешать, мягко говоря, с землей, а на самом деле с грязью.
К. Ларина ― Особенно мертвого.
И. Петровская ― Естественно. Вот как мы говорили (это другая тема, но тем не менее), когда наш с тобой любимец Дмитрий Гордон говорит, что он дружит и дружил со всеми людьми, они все на том свете — никто не подтвердит, не опровергнет. И точно так же здесь. Когда Караулов говорит какие-то интимные вещи, которые ему якобы по дружбе сообщал Саша, Саша уже не подтвердит и не опровергнет. Можно нести всё, что угодно. И вот этот цинизм запредельной. При том, что Малахов искренне плачет, когда уходят такие люди — прямо слезы у него бывают…
К. Ларина ― Работа такая.
И.Петровская: Триггером, провокатором этой реакции этой «черни» выступает как раз телевидение, которое это нагнетает
К. Ларина ― Комната. Отдельная комната для денег.
И. Петровская ― Нет, я помню, как тетки в этом дворце Путина, в местечке, где всё это строится…
К. Ларина ― В Геленджике.
И. Петровская ― Даже не Геленджик, а какое-то рядом.
К. Ларина ― Дивноморское.
К. Ларина ― Царю положено.
И. Петровская ― Им положено. А человеку, музыканту — великому музыканту, как мы понимаем, обладателю уникального голоса, эти же люди отказывают в праве заработать. Он заработал эти деньги. И поэтому все эти наветы, которые сегодня звучали из этого эфира, отвратительны и безобразны. И не дай господь, когда кто-то из этих ведущих отправится…
К. Ларина ― К праотцам.
И. Петровская ― Да, туда, я уверена, будет ровно то же самое. Им воздастся их же коллегами.
К. Ларина ― Но ты знаешь, к сожалению, вот эта чернь не имеет национального окраса, это уж точно. Вот как раз преступники, может быть, имеют национальную принадлежность, а чернь нет. Она, увы, везде одинакова, везде обыватель. Просто другой вопрос, что в советское время не было такого прямого контакта с аудиторией, никто не знал, что на самом деле думают о тебе люди, которые смотрят на тебя в телевизоре. А сейчас запросто. Они впрямую вступают с тобой (я имею в виду, «с тобой» — условно говоря, со звездами, скажем так) в любую коммуникацию и высказывают всё, что они думают.
Я сейчас тебя слушаю и вспоминаю: другая сторона этого поведения черни — по-другому не назову. Ну, плебс, чернь, обыватель — как это назвать? У Пушкина это слово вполне себя определяющее, что это такое, что это за социальная группа такая большинства. Безусловно, наша страна в этом смысле не исключение.
Когда топтали Михаила Ефремова, это кто его топтал? Те, которые его просто обожали. Он просто был кумиром масс, все его любили. И они же первые его и втоптали. Собственно, и история Христа (простите уж за такое сравнение) воспроизводится регулярно.
И. Петровская ― Но триггером, провокатором этой реакции этой, в кавычках скажем, «черни» выступает как раз телевидение, которое это нагнетает.
К. Ларина ― Натравливает.
И. Петровская ― Натравливает. Которое ни одной секунды не сомневается, что они действуют… Чем больше там денег или чего-то, тем убедительнее. При том, что ты говоришь, что это везде так. Во всём мире, в нормальных странах люди ранга, масштаба Градского зарабатывают несравнимо больше, чем любой из нас, любой из политиков. Потому что они уникальны. Потому что в тех странах и государствах, в тех обществах принято ценить такого рода и масштаба дарования и таланты, таких действительно выдающихся людей. А у нас именно сравнивают: у них денег куры не клюют, а у нас на водку не хватает. Вот, собственно говоря, ровно этот мотив присутствует.
И.Петровская: Ничего не мешает затоптать, втоптать добрую память человека
К. Ларина ― Так, сериал «Хрустальный» на Первом канале. Просто отдельно хотела отметить именно это как событие. Мы про этот сериал говорили. Это действительно одна из самых ярких картин прошедшего года — сериал «Хрустальный». Я была уверена, что его точно не пустят в федеральный эфир. Но учитывая, что всё равно это, насколько я помню, делала «Среда» Александра Цекало (по-моему, они, продюсерский центр), поэтому они на Первом канале появились. Они идут, как я поняла, раз в неделю, сериал идет по воскресеньям.
И. Петровская ― Да, по воскресеньям они пойдут. Как шли и такие, как бы сказать, неоднозначные произведения — «Метод». Нет, «Метод», по-моему, шел в обычном режиме. В общем, какие-то из сериалов шли в этом режиме раз в неделю. Да, я тоже была уверена, кстати, что он не дойдет. Можно я скажу одну интересную и позитивную новость?
К. Ларина ― Про космические планы Дмитрия Лесневского? У меня это написано следующим пунктам: «космические планы Дмитрия Лесневского».
И. Петровская ― Да, на этой неделе появилась совершенно потрясающая новость, что компания (я ее записала, поэтому прочитаю) Space Entertainment Enterprise, американская компания (красиво звучит, но если аббревиатура, то SEE, как по-английски «смотрю, вижу») запускает, вернее, объявила о планах построить к 2024 году специальный космический модуль, который будет прикреплен (или как это с модулями делается, простите меня) к МКС, Международной космической станции.
К. Ларина ― Это будет съемочный павильон, по сути.
И. Петровская ― Да, это как съемочный павильон, где можно будет снимать не только кино, но и развлекательные шоу, концерты и так далее. И казалось бы, что нам?
К. Ларина ― Это американский ответ Первому каналу.
И. Петровская ― Во-первых, да. Изначально, между прочим, вся эта космическая эпопея была объявлена именно этой компанией и Илоном Маском. Они первыми собирались запускать съемочную группу с Томом Крузом и снимать в космосе кино, но наши опередили — так бывает. И вот теперь новый такой этап. Кино тоже будет продолжать сниматься.
Но самое главное, что соучредители этой компании — это наши, русские, знакомые нам люди. Это Дмитрий Лесневский и Елена Лесневская, соответственно. Дмитрий Лесневский был одним из основателей, вместе со своей мамой Иреной Лесневской, компании Ren-TV, которая пишется латинскими буквами, и был первым продюсером первых фильмов Андрея Звягинцева.
И вот теперь такой новый этап. По-моему, такой очень жизнеутверждающий. По крайней мере, такого мы еще не видели, чтобы в дальнейшем, когда и если этот модуль будет построен, космические съемки были бы уже поставлены практически на поток. Лети — не хочу. И не за счет государства.
К. Ларина ― Да, вот это очень важно. Это абсолютно частная история, частные инвестиции.
И. Петровская ― Это частная история, частные инвестиции. Там, конечно, NASA, их американская космическая организация, дала согласие на то, чтобы этот модуль там был прикреплен. Но и ракеты, на которых будут летать, и всё остальное — это коммерческий проект. А в нашем случае, как мы знаем, была уже готовая построенная ракета, на которой съемочная группа полетела вместо плановых космонавтов в космос, использовав уже имеющийся ресурс. Но зато мы делаем ракеты и мы первые в космосе.
К. Ларина ― Теперь ведущие федеральных каналов скажут, что это непатриотичный жест Дмитрия Лесневского. Мог бы, между прочим, вложиться в какой-нибудь проект Дмитрия Рогозина, космический, а не здесь у американцев на подсосе бегать.
И. Петровская ― Он, во-первых, не бегает — он там работает.
К. Ларина ― Неважно, это не патриотично.
И. Петровская ― А во-вторых, я предполагаю, что если этот павильон, так называемый космический, всё-таки появится, то я думаю, что там не будет особенного различия между русскими, японцами, индийцами, китайцами. Кто заплатит,тот лети и снимай.
И.Петровская: Самого Градского обвиняют в неуплате налогов. У меня волосы встали дыбом, что не прошло и 2-х месяцев…
К. Ларина ― Того и тапки.
И. Петровская ― Да, того и модуль.
К. Ларина ― Ну да, это такие развлечения, конечно, богатых людей. Можно только позавидовать.
И. Петровская ― Ну как, это целая индустрия.
К. Ларина ― Там как раз на водку хватает населению.
И. Петровская ― Но за свои деньги. Понимаешь, за свои деньги.
К. Ларина ― Да, это важно. Я просто здесь почитала… А, это я как раз открыла у Сусанны Альпериной, нашей коллеги — тоже очень подробно написано об этом проекте. Так что если хотите, у нее прочтите. Так, пошли дальше. «Редакция», 2 выпуска — таких, скажем так, очень ценных с точки зрения информации и полезности. Это «Омикронный уровень» о новом штамме «омикрон», который, собственно, нас и посадил на удаленку, как и многих наших коллег во всех редакциях. И второй выпуск «Вероника.алерт» — это о поисках пропавших и похищенных детях на фоне страшного сюжета… Где это было — в Коломне?
И. Петровская ― «Вот тебе мой дворец».
К. Ларина ― Как Дуня Смирнова говорила, помнишь: «В нашем дворце после нас ученые будут создавать свои…».
И. Петровская ― Вот именно, всё остается людям, в конце концов. Да, так оно и есть. Самое главное, что в этом ролике, в продолжении, где Албуров и Певчих нам рассказывают и подтверждают правоту своего предыдущего фильма Навального, в целом это даже не требуется. Потому что те 100 миллионов (а может быть, и больше уже), которые посмотрели тот — на самом деле ни у кого, я уверена, не было (ну, может быть, не знаю, у 1%) ни малейшего сомнения, что ровно так всё оно и есть.
Поэтому как бы там потом ни пели, ни прыгали, ни выскакивали, ни выпрыгивали из штанов пропагандисты, доказывая, что этого ничего нет, безусловно, те 100 миллионов, которые посмотрели, ни секунды не сомневаются, что ровно так оно всё и есть. Давай про омикрон, потому что это очень важный выпуск.
К. Ларина ― Давай, у нас остается мало времени.
И. Петровская ― Да, я коротко. Чем он ценен? Там очень внятно объясняются как плюсы, так и минусы. Они так и говорят сначала: «Есть хорошая новость и есть плохая. Плохая — что он быстро распространяется. Хорошая…», — и следует ряд подтверждений этому с участием самых разных авторитетных людей. Мне кажется, это то, чего сегодня у нас не хватает. Потому что у нас опять пугают на федеральных каналах…
К. Ларина ― То тарелками пугают.
И. Петровская ― Да, дескать, подлые, летают. Так вот он, значит, подлый, полетел. Нам рассказывают цифры, показывает больницы и так далее. А внятного разговора я, пожалуй, за этого время не слышала. Вместо того, чтобы обсуждать, куда нам зафигачить очередную ракету, мне кажется, если бы сейчас они каждый день говорили об этом (иногда там как-то вскользь говорят), было бы куда больше пользы.
Людям, само собой, которые почему-то уверились, что это всё не страшно, это всё уже такой практически завершающий этап этой пандемии, мне кажется, надо лишний раз напоминать, что они и сами вольно или невольно становятся распространителями. И если им легко, это не значит, что это легко перенесут их родные, их старики, их дети. Вот эта какая-то абсолютная безответственность — в первую очередь безответственность и легкомыслие наших людей — меня правда, ей-богу, потрясает сильнее многого другого.
К. Ларина ― Хочу успеть о хорошем сказать. Я сейчас всё прочту, что у нас осталось, чтобы всё-таки люди сориентировались. Если что-то пропустили, обязательно посмотрите — то, что у нас еще осталось. «Белый шум». Зинаида Пронченко, кинокритик и такая очень интересная женщина, талантливая, с острым языком. Она была гостем Татьяны Толстой и ее коллеги Ксении Бурши на телеканале…
И. Петровская ― Буржской.
К. Ларина ― Почему? Ксения Буржская разве? На канале «Белый шум». Шнур против Беглова. Это целый сюжет, его очень много обсуждали у нас на «Эхе, и песни давали и те, и другие. Просто обратите на это внимание. «Намедни», музыкальный выпуск — опять же, песенное. Соскучился Парфёнов по своей музыкальной стороне.
И. Петровская ― А мне очень понравилось.
К. Ларина ― Замечательно, мне тоже.
И. Петровская ― О целом десятилетии рассказывается через песни. И для меня там было несколько открытий и потрясений. Потому что кажется, что эти песни не вяжутся с настроением 20-х годов.
К. Ларина ― Да, а уж «Цыпленок жареный» какой актуальный, оказывается.
И. Петровская ― Во-первых, меня потрясло, что романс «Только раз бывает в жизни встреча», такой абсолютно декадантский, декадентский — как правильно сказать. Короче говоря, кажется, что он написан, может быть, в начале века. А оказалась, что написан в революционные 20-е годы.
К. Ларина ― Посмотрите, если кто пропустил, музыкальный выпуск «Песни 1920-х» «Намедни». Просто отличный! Почти 2 часа идет. 2 передачи «Культуры», которые я тоже всем рекомендую, и Ире, если пропустила. Сейчас, буквально перед записью, смотрела документальный фильм «Да будет» про Римаса Туминаса, который на этой неделе отметил 60-летие.
К. Ларина: 70 ― летие, простите. И второй — «2 Верник 2», моя любимая передача, которая придает мне силы и уверенность вообще в том, что завтра будет хорошо. Здесь была гостьей замечательная актриса Александра Урсуляк. Получите огромное удовольствие, если посмотрите.
У нас время кончается. Закольцовываем наш эфир. Ставим песню, которая была нами поставлена в этот эфир ровно год назад, когда Алексей выжил, выскочил из лап смерти после того, как был практически почти убит. Это песня Владимира Высоцкого «Мои похорона». Напомним, что 25 января традиционно в нашей стране отмечается день Высоцкого. Этот день его рождения. И насколько я знаю, будет и традиционная «Своя колея» на Первом канале. Это будет в пятницу, по-моему?
И. Петровская ― Это будет 28 января. И будут еще повторы многих программ, посвященных Высоцкому.
К. Ларина ― Всё, завершаем наш эфир песней Владимира Высоцкого.