все таки там где нас нет
Oxxxymiron — Где нас нет
Слушать Oxxxymiron — Где нас нет
Слушайте Где нас нет — Oxxxymiron на Яндекс.Музыке
Текст Oxxxymiron — Где нас нет
Sino hora sancta morta
Sino hora sancta morta
Sino hora sancta morta
Там, где нас нет — горит невиданный рассвет
Где нас нет — море и рубиновый закат
Где нас нет — лес, как малахитовый браслет
Где нас нет, на Лебединых островах
Где нас нет, услышь меня и вытащи из омута
Веди в мой вымышленный город, вымощенный золотом
Во сне я вижу дали иноземные
Где милосердие правит, где берега кисельные
Где нас нет — горит невиданный рассвет
Где нас нет — море и рубиновый закат
Где нас нет — лес, как малахитовый браслет
Где нас нет, на Лебединых островах
Где нас нет, услышь меня и вытащи из омута
Пусти в мой вымышленный город, вымощенный золотом
Во тьме я вижу дали иноземные
Где милосердие правит, где берега кисельные
«Ты ж моя принцесса!»
«Ваша цель: выжать всё из её учебного процесса
Мы в Женеву на месяц, не жалейте их, профессор»
«Младшая будет красавица, а эта так, в довесок»
«Сядьте прямо! Тут обеденный стол, юная леди!»
«Что за ветер в голове, что за тон и манеры эти?»
«Мне тут напели, кто-то в кресло вице-мэра метит?»
«Постеснялся бы, хотя б, своим блядям звонить при детях!»
«Завтра важный этап: частный пансионат
Её нрав исправит, как высококлассный остеопат
Раз так страсти кипят, её враз тут остепенят!»
«Почему про отца твердят, что он властный социопат?»
«Гляньте-ка, вон та самая, новенькая, любуйтесь»
«Погоди, дитя, после школы, пока побудь здесь»
«Пастор поцеловал? Лазал под сарафан?»
«Не сопротивляйся, дитя, все дела во славу творца!»
«Сам не тиран и деспот, но надо знать своё место
А ты непутёвая недотёпа с самого детства
Я даю на роскошь, новшества — тебе недаром!
Эта тварь из отбросов общества тебе не пара!»
«Съешь их, добавишь к серой рутине цветов, оттенков»
«Эксклюзивный реабилитационный центр»
«Как с настроением у нас?» «К выздоровлению
Вместо поздравлений пусть вышлют как-нибудь поскромнее»
Где нас нет — горит невиданный рассвет
Где нас нет — море и рубиновый закат
Где нас нет — лес, как малахитовый браслет
Где нас нет, на Лебединых островах
Где нас нет, услышь меня и вытащи из омута
Пусти в мой вымышленный город, вымощенный золотом
Во тьме я вижу дали иноземные
Где милосердие правит и свет над берегами
Где нас нет — горит невиданный рассвет
Где нас нет — море и рубиновый закат
Где нас нет — лес, как малахитовый браслет
Где нас нет, на Лебединых островах
Где нас нет, услышь меня и вытащи из омута
Веди в мой вымышленный город, вымощенный золотом
Во тьме я вижу дали иноземные
Где милосердие правит и свет над берегами
Там, где нас нет читать книгу онлайн
Там, где нас нет (Сборник)
Татьяна Устинова родилась в семье потомственных авиационных инженеров. С блеском окончила английскую спецшколу, затем в 1992 г. – факультет аэромеханики и летательной техники МФТИ. По специальности не работала ни дня.
После института работала на ВГТРК (Всероссийской гостелерадиокомпании), в пресс-службе Администрации Президента, затем, в 1996 г., снова ушла на телевидение, но уже на ОРТ, в две программы – «Человек и закон» и «Здоровье». Работала в структуре, которая занималась организацией таких конкурсов, как «Народная марка» и «Брэнд года». Затем работала в пресс-службе Торгово-промышленной палаты.
Писать детективы не в стол, а для читателей и издателей начала в 1999 г. Первый детектив Татьяны Устиновой назывался «Персональный ангел». И с тех пор каждая книга писательницы неизменно становится бестселлером. Татьяна Устинова удостоена многочисленных наград, среди которых – «ТЭФИ» за сценарий сериала «Всегда говори “Всегда”». Одна из новых наград – престижная литературная премия «Золотая трубка Шерлока Холмса», которая вручена Татьяне как самому популярному в Украине российскому автору.
По книгам Татьяны Устиновой сняты теле– и кинофильмы: «Седьмое небо», «Близкие люди», «Пороки и их поклонники», «Первое правило королевы», «Развод и девичья фамилия», «Запасной инстинкт» и многие другие.
Татьяна замужем, воспитывает двух прекрасных сыновей – Михаила и Тимофея.
В 2007 году Татьяна Устинова начала вести программу «Живой детектив» на «Радио России». Вместе с Павлом Астаховым ведет популярную телевизионную программу «Час суда». С осени 2007 г. – ведущая ток-шоу «Жизнь как жизнь» на 5-ом канале.
Официальный сайт Татьяны Устиновой: www.ustinova.ru.
«Скорая» приехала и забрала труп.
Мрачные люди в синих форменных куртках с желтыми наклейками разложили брезентовые носилки, кое-как перевалили на них Сиротина – одна рука свесилась, и какая-то женщина подоткнула мертвую руку под тело, чтоб не болталась.
Люди в синих куртках не сразу сообразили, как именно повернуть носилки, чтобы можно было засунуть их в распахнутую заднюю дверь, и ворчали друг на друга. Они топтались на месте, месили грязными ботинками снег, которого за день выпало очень много, так и сяк перехватывали носилки с Сиротиным и ворчали друг на друга.
Потом «Скорая» уехала, и милицейская «Газель» с надписью «Дежурная часть» на боку уехала тоже.
– Окна бы надо зашурупливать, – напоследок сказал Волкову толстый розовый парень из милицейских. – Намертво. А то так и будут бросаться. Народ нынче нервный.
Волков посмотрел на него.
– Шурупами прикручивать, – пояснил парень погромче, как будто Волков был глуховат. – Намертво, чтоб не открыть! Особенно на верхних этажах. А то, говорю, так и будут сигать из них. А вам одни неприятности.
Это немыслимое слово – «зашурупливать» – намертво засело в волковской голове, и, поднимаясь в лифте на свой этаж, он на все лады его повторял.
Зашурупить – и дело с концом.
Зашурупил – и молодцом.
Зашурупишь – и по башке не получишь.
Оставшиеся на работе немногочисленные сотрудники курили на лестнице, когда Волков вышел из лифта.
Они курили, и вид у них у всех был одинаковый, перепуганно-любопытно-опечаленный.
– Чего его понесло на подоконник. Восьмой этаж.
– И еще снег пошел! Конечно, у него рука-то и поехала!
– Зачем он вообще наружу высунулся?! Да еще так далеко?!
– Он на машину свою смотрел! У него сигнализация орала.
– Да слышно же! У него сигнализация, как сирена милицейская орет! Он еще ей так гордился, когда поставил! И еще секретки какие-то, на руль и под сиденье засунул, чтоб уж с гарантией!
– Эта сигнализация долбаная его и сгубила!
Тут они заметили Волкова и замолчали, как пионеры после отбоя при внезапном появлении в палате вожатого.
– Ну, что там, Павел Николаевич?
Волков пожал плечами.
– Вот… угораздило мужика под самый Новый год. Господи прости…
– Ребят, надо бы жене позвонить…
И опять все замолчали. Видимо, предполагалось, что жене Сиротина будет звонить Волков.
– А вы его… первый нашли, да, Павел Николаевич?
Это Денис Усков спросил, и все уставились на Волкова.
Волков опять пожал плечами.
Никого он не находил. Он зашел в кабинет Сиротина, наверное, через несколько секунд после того, как тот… вывалился из окна. Он зашел с каким-то делом – сейчас даже не вспомнить, с каким, – и так и застыл посреди холодной захламленной комнаты, где вечно тягостно воняло застарелым табачным дымом и было так неуютно, как будто хозяин специально старался довести окружающее пространство до состояния хаоса, в котором нормальный человек существовать не может.
Волков удивился, что окно распахнуто так не по-зимнему широко, и сквозняк гуляет по комнате, шевелит бумаги на столе, а за столом никого нет.
И он еще пооглядывался, надеясь обнаружить Сиротина за шкафом или за шторой. А потом подошел к окну и зачем-то выглянул наружу.
Снег летел, и на тротуаре в желтом круге света лежало что-то темное, скрюченное и странно маленькое, незначительное. Волкову и в голову не пришло, что это… Сиротин.
И тут внизу пронзительно и страшно закричала какая-то женщина, и крик ее как будто ударил Волкова в висок. Он сразу понял, что вопль имеет отношение к тому темному, что лежит внизу, в желтом круге света, и к нему, Волкову, тоже имеет отношение.
Случилось непоправимое, страшное, вот что означал этот вопль.
Случилось прямо тут, рядом с тобой.
И изменить ничего нельзя.
Волков смотрел из окна, женщина все кричала, и на тротуаре стала собираться толпа, и в виске стучало все сильней и сильней, и тут он понял, что должен идти вниз.
Беда случилась, и он, Волков, должен ее… принять.
И он пошел «принимать» беду.
На затертом ковре – когда делали ремонт, Сиротин не дал его выбросить, нес какую-то чепуху, что ковер, мол, с ним прошел все прежние работы и он его с собой заберет, когда на пенсию выйдет, – таяла бляшка нечистого снега. От нее свет настольной лампы отражался.
Такие бляшки обычно приносят на подошвах ботинок.
Ну, да все правильно. Снег пошел, теперь все будут таскать его на подошвах до самой весны.
Волков посмотрел тогда на подтаявший снеговой отпечаток и сквозь ломающую кости боль в виске подумал, что к Сиротину, должно быть, кто-то заходил. Должно быть, минуту назад, вот и снег еще не растаял! Кто-то заходил и разговаривал с ним, и Сиротин все еще был Сиротиным, а вовсе не тем неподвижным телом, вокруг которого на тротуаре собиралась толпа и над которым голосила невидимая сверху женщина.
А потом оказалось – нет, никто не заходил.
Волков это очень отчетливо запомнил.
Тот самый, розовощекий, молодой и полнокровный из милиции опрашивал сотрудников, и в результате опроса выяснилось, что к Сиротину в этот вечер никто не заходил.
Выяснилось, что он сидел, работал, хотя время уже позднее было, а потом сигнализация у его машины заорала, и он полез на подоконник, чтоб посмотреть, что там с ней происходит, и в случае чего прямо с восьмого этажа шугануть гопников, которые вполне могли возле нее отираться.
Сиротин очень любил свою машину. Он купил ее по осени и надоел всем невыносимо рассказами о ее необыкновенных ходовых качествах, кнопочках, которые открывают окна, и кнопочках, которые включают печку или, наоборот, кондиционер, что ли. Он все рассказывал, как ездил «с супругой» в салон, и она говорила, что надо ту купить, а он, Сиротин, утверждал, что эту, и выбрали именно эту, и он, Сиротин, очень своим выбором доволен.
Никогда раньше у него не было иностранной машины, а теперь вот появилась.
Она появилась, и Сиротин из-за нее взял и вывалился в окно.
Как глупо. Как невыносимо глупо.
Машина стояла почему-то за углом здания, хотя он всегда ставил ее к самому подъезду, заранее приезжал, чтобы место не заняли. Чтобы сейчас увидеть ее из окна, нужно сильно высунуться, чуть не до пояса.
Ну, вот он и… высунулся.
Нога поехала, рука не удержала, откос алюминиевый, наледь, снег пошел – впрочем, Волков слушал плохо.
– Павел Николаевич, вы слышите?
Он вдруг очнулся и посмотрел по сторонам.
Сотрудники – все пятеро! – смотрели на него болезненно и жалостливо, как будто он и есть труп.
– Ничего, все в порядке, Маша, – сказал Волков, обращаясь почему-то именно к Даниловой. – И вообще по домам давно пора. Завтра рабочий день.
– Павел Николаевич, давайте я его жене позвоню, – предложила Маша в порыве деятельного сострадания. – Все равно кому-то придется, а у вас вид совсем… неважный.
– Неважный, – согласился Волков.
Он проработал с Сиротиным лет десять и был решительно… не готов к тому, что тот вдруг вот так выпадет из окна. И разобьется насмерть.
Там, где нас нет. Время Оно. Кого за смертью посылать (24 стр.)
Жихарь сорвался с лавки.
– То и говорил, что нечего туда ходить, – строго сказал князь Микромир.
– А я так думаю, что нет нужды ходить так далеко, – сказал премудрый Соломон. – Спуски в Адские Вертепы встречаются и в других местах, нужно только поспрашивать.
– Все–таки в стране Миктлан есть где разгуляться доброму мечу! – воскликнул Яр–Тур. – Ваше видение вопиет! Мы отучим их мазать волосы кровью!
– Так вы тоже это видели? – ужаснулся Жихарь.
– И видели, и слышали, – сказал царь Соломон. – Такое сильное видение было у тебя, что и нам немножко досталось.
Он подумал и добавил:
– Где наша не пропадала! – решил про себя Жихарь.
– А я знаю, где она не пропадала? Вы спятили, гоим, и старый Соломон спятил вместе с вами… Ему хочется уже стать молоденьким царевичем, и чтобы все кричали: «Самсон побил тысячи, а Соломон десятки тысяч!» Только вот почему–то ему еще хочется умереть в своей постели, а до нее идти и идти, причем в другую сторону…
Царь медленно осел на лавку и погрузился в бездну своей премудрости – только часть головы над золотым венцом и была видна.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Выспаться как следует не удалось – ни странникам, ни всему безмятежному Нестьграду.
Оказывается, Будимир остался сильно недоволен голосистостью здешних петухов и вздумал дать им урок. Ученики тянулись за мастером и кричали как резаные.
«Задавить бы тебя», – неблагодарно думал Жихарь. Даже Принц Яр–Тур спросонья забыл о приличиях и произнес несколько бранных, по его понятиям, слов. Царь Соломон зевал с завываниями, а князь Микромир и вовсе не ложился, собирая гостей в дальнюю дорогу.
По счастью, не все мастера у адамычей ушли на небо, нашлось кому починить кольчугу, выправить латы, наточить мечи, изготовить запас стрел.
Хозяева всячески извинялись за то, что не в силах дать странникам коней.
– У нас даже сам цыган Мара не умел угнать! – говорили они с известной гордостью. – Уморить многих уморил, а угнать ни одного не вышло.
Китоврас услышал славное имя, поведал о том, что знаком с цыганом и что Мара, впервые с ним, Китоврасом, встретившись, чуть не тронулся умом:
угонять, или не угонять? Зайдет сзади – вроде надо, зайдет спереди – какой же это конь с бородищей–то?
– Если по дороге цыган вам в руки попадется, – советовали знающие люди, – так вы его не отпускайте и бейте, пока не откроет Главную Цыганскую Тайну.
Тому, кто ее узнает, всегда будет удача и достаток. Только упрям этот Мара…
– Лишь бы на нас навернулся, – мечтал Жихарь. – Я у него не только тайну – порты последние заберу.
На прощание князь Микромир провел их по всему Нестьграду, расположенному вокруг чистого озера, сводил в храм Бугая – у входа были вкопаны в землю бычьи рога ростом в пять человеческих ростов, настоящие, те самые.
– А в храме, – понизил голос хозяин, – сидит знаменитый отшельник и пустынник Самамудра – он из тех, кто на Бугае приехал.
– Так сколько ему лет? – ахнул Жихарь.
– До сих пор терпит! – сказал князь. – Да вы сами гляньте.
Отшельник Самамудра помещался в стенной нише. Темно–коричневая кожа обтягивала острые кости, глаза были залеплены пылью. В одной руке он держал краюху хлеба, и давно, видно, держал, так что ногти далеко проросли сквозь хлеб. В седых, торчком торчащих волосах застряли пестрые скорлупки – кто–то вывел у него прямо на голове птенцов или змеенышей. Ноги у отшельника были переплетены не пойми как.
– Да он живой ли? – усомнился Жихарь, с опаской склонился к груди отшельника и послушал. Слушал долго, шея даже затекла, а дождался одного–единственного удара. Деда, деда! – зашумел богатырь. – Не время спать – время вставать! Конец света проспишь!
И собирался для верности хлопнуть отшельника по спине.
Микромир перехватил руку.
– С ума сошел – всех можешь погубить! Ведь во всей Подвселенной, если по совести сказать, один только этот гуру Самамудра и существует, остальное же – и Явь, и Правь, и Навь – ему только снится. А когда проснется – вот тут–то и будет конец света! Мы, то есть предки наши, его так на Бугае спящим и везли. Так что пусть еще подремлет…
– Пусть, – шепотом согласился Жихарь.
– Все никак не соберемся замуровать его от греха подальше, – зевнул князь.
«Вы много чего не соберетесь», – подумал богатырь.
Царь Соломон снял свое кольцо и долго разглядывал сквозь него отшельника, а Китоврас благоговейно опустился на передние ноги.
– Вы берегите старичка–то! – покровительственно заметил Жихарь, желая оставить за собой последнее слово.
Князь фыркнул и погнал всех из храма на свет.
– Что это у вас под глазом, сэр брат? – спросил Яр–Тур.
– А что? – встревожился Жихарь и пощупал в указанном месте.
– Кто–то… – Принц поискал нужное слово. – Кто–то ударил вас, сэр Джихар?
И вы стерпели? Этого нельзя так оставить!
На самом деле не выспался богатырь вовсе не из–за петухов, но, куда он бегал ночью и чем все это кончилось, он не хотел говорить даже себе самому.
Можно было по привычке ответить, что в темноте ударился о поленницу, но беспечные адамычи вовсе не заготовляли дров, у них, поди, и зимы–то не было.
– Это он, – сообщил Жихарь Принцу на ухо и показал большим пальцем за спину, на храм. – Это дедушка сушеный меня своим незримым духовным кулачищем поучил за дерзость.
– А я уж было подумал, что местные витязи осмелились, – облегченно вздохнул Принц.
«Из–за каждого сарафана мечами махаться – мечей не напасешься», – подумал богатырь, но вслух почему–то заметил, что вкладывать в кулак железку – последнее дело.
На княжеском дворе их ждало еще одно испытание. Господа кузнецы, нимало не уставшие от ночной работы, развлекались тем, что по–переменке били друг друга в голову Жихаревым кистенем и громко смеялись особо удачным ударам.
Чугунные осколки оставляли на кузнецовских головах только легкие царапины, а вот свинцовый шар сплющился по бокам и стал похож на игральную кость.
– Вы мне всю бирюльку сломаете, – сказал Жихарь. – Я ее нарочно сделал своему младшенькому на потеху – ему–то она как раз по руке.
Смущенные кузнецы вернули кистень владельцу, а Яр–Тур вытаращил глаза и сказал:
– Сэр Джихар, я и не знал, что у вас есть наследники…
– Кий, Щек и Хорив, – с ходу придумал имена мнимым сыновьям богатырь. Он посмотрел на кистень и порадовался, что адамычи встретили их с миром и с миром же провожают.
Несколько молодых воинов с юными женами и невестами решили воспользоваться случаем и покинуть Нестьград – дескать, нужно проводить пожилых царя и кентавроса.
– Да мы недалеко, – уверяли они князя Микромира.
– Знаю я ваше «недалеко», – отвечал он. – Давайте уж как следует попрощаемся.
– Места у нас жаркие, – предупредил царь Соломон. – Вверх по Нилу–реке есть где поселиться. Но солнце там такое, что вы же совсем почернеете и станете носить золотое кольцо в носу…
– А нам, адамычам, все равно – что на жаре, что на льдине, – отвечали отходчики. – Кабы мы не ходили, вся земля до сих пор пустая стояла.
– Дело хорошее, пусть проводят, – сказал Жихарь. – А то на дороге мало ли кто привяжется: «Почему на четырех ногах? Почему нос горбатый. »
– Ох, слоники наши, слоники, – вздохнул Соломон. – Ох, львы наши рыкающие, вы совсем пропали…
– Слоников не обижайте – оставляйте на развод! – велел Жихарь на всякий случай, потом спросил, каковы слоники.
Царь объяснил, показывая руками высоко и широко.
– А слоники добрые? – спросил Жихарь.
– Подобрее некоторых, – сказал Соломон.
– А я еще добрее! – объявил Жихарь и протянул царю золотую ложку на память.
Но царь Соломон предпочел железный гребешок.
– Когда вернусь в Иерусалим, жены и наложницы сразу же закричат: а что ты нам привез? А вот что, отвечу я и кину им в толпу гребешок. Пока они будут его делить, я успею как следует отдохнуть с дороги…
– Они что, гребешков не видели? – удивился Жихарь.
Смысл фразы «хорошо там, где нас нет»
Фразу «хорошо там, где нас нет» я всегда воспринимала, как ответ хроническим завистникам, мечтающим сбежать от серой действительности на дальние берега. Лишь совсем недавно удалось увидеть в нехитром народном афоризме второе дно. Так почему же хорошо именно там, где нас нет?
Значение пословицы
Пословица «хорошо там, где нас нет» означает, что человек никогда не удовлетворяется тем, что имеет. Какие бы дары ни преподносила жизнь, большинству из нас куда более заманчивой будет казаться чужая участь.
Достаточно вспомнить вечерние восклицания многих переутомлённых домохозяек: «А вот у Катьки. », «А вот у Ленки. », «А вот в Америке так не живут!». Особенно обидно сравнивать свою квартирку с особняками из голливудских сериалов, а улыбку Тома Круза с ухмылкой мужа-алкоголика. Утешить разбушевавшееся воображение можно опять же фразой из сериала: «Богатые тоже плачут».
Ещё более простой пример – выбор места для ночлега в палатке. Как бы хорошо ни сиделось у костерка на берегу реки, противоположный берег кажется более привлекательным. «А хорошо, там, наверное, на другой стороне?» – спросишь порой у походного товарища. «Хорошо только там, где нас нет…», – глубокомысленно скажет он.
Происхождение пословицы
Причина появления выражения – обыкновенный жизненный опыт. Некоторые исследователи указывают в качестве основного источника комедию А. С. Грибоедова «Горе от ума»:
Софья: Гоненье на Москву. Что значит видеть свет! Где ж лучше?Чацкий: Где нас нет…
Однако в собрании пословиц и поговорок В. И. Даля крылатая фраза числится как народный, а не литературный афоризм. Значит, Грибоедов использовал уже известное в начале 19 века выражение.
Синонимы
Среди пословиц о выборе между родной землёй и чужбиной есть прямой призыв к отказу от поиска краёв, где «текут молочные реки с кисельными берегами»:
– Не ищи обетованные края – они там, где Родина твоя, Новгород – отец, Киев – мать, а Москва – сердце.
Интересен английский аналог: «Трава всегда зеленее по ту сторону забора».
Всё, что выглядит заманчивым, на поверку оказывается таким же несовершенным, как то, что уже имеешь.
Тест на знание пословиц
Оцените выразительность своей речи! Пройдите тест на знание пословиц.
Там, где нас нет (34 стр.)
— Будимир! — крикнул Жихарь. — Поддай жару, полетим за облака, а то смотреть тоска берет!
— Петух устал, сэр Джихар, — сказал Принц.
— Устал? — возмутился богатырь. — Не ты ли ему два ведра дождевых червей скормил?
— Как-то внизу нехорошо… — затосковал Жихарь.
— Боюсь, что лучше не будет, сэр брат… Глядите, глядите!
Жихарь повернулся в указанную сторону. Там стремительно росла, приближаясь к ним, какая-то темная туша.
— Демон! — первым догадался Жихарь. — Эх, не надо было его тогда стрелой задевать!
Демон Костяные Уши был уже близко и двигался скоро, хотя черные его крылья ходили вверх и вниз неторопливо. Руки Демона хищно извивались.
Молочно-белое лицо небесного изверга ничего доброго не выражало, даже привычного презрения на нем не было; только неслышные проклятия вырывались из перекошенной пасти да сверкали здоровенные клыки.
— Бабу свою на Кавказе приголубил, а она, как по твоей песне, и померла, — сказал Жихарь. — Вот он теперь ищет, на ком зло сорвать. Эй, ты, пошел вон!
Мы летим себе и летим, и ты лети!
— Когти у него, однако! — воскликнул Принц.
Демон был уже совсем близко. Он не стал рвать веревки и добираться до побратимов, от которых в близком бою недолго было и схлопотать, он сразу метнулся к верхушке юрты и вспорол удивительную ткань страшными когтями.
Раскаленный воздух плеснул ему в лицо, черные глаза Демона враз побелели и вылезли на лоб, он вырвал когти, он полетел спиной вниз, крылья вывернулись из суставов, и грозный враг, кружась и завывая, пошел на свидание с землей-матушкой.
— Наша взяла! — рано порадовался Жихарь, поскольку летающей юрте тоже пришел конец, как ни старался Будимир. Все сооружение, дымя, тоже устремилось к земле, хотя и не так быстро, как Демон.
— Прощайте, сэр Джихар, — сказал Яр-Тур. — Вы были верным и надежным товарищем и, уповаю, получите достойную награду по смерти.
— Обожди, — засопел Жихарь. — Обожди прощаться…
Каменная равнина была все ближе. Будимир наверху что-то колдовал, кричал по-своему. Жихарь тоже попытался было вспомнить Медленное Слово, но ведь сам же дал опрометчивую клятву…
И он вспомнил Слово — сразу же, как пришел в себя. Спину страшно ломило..
Богатырь открыл глаза.
Принц Яр-Тур сидел на камнях, держа в руках жалкого, почерневшего петуха.
Жихарь пощупал, на месте ли ложка. Он был уверен, что как раз ложка и спасла — все-таки ваджра!
Принц мотнул головой в сторону. Жихарь поглядел и увидел кучу перьев, из которой торчала голова с выпученными глазами. Рядом дотлевала юрта.
— Летаешь хорошо, а сесть не умеешь! — поучающе сказал богатырь Демону.
Демон не ответил — то ли презирал, то ли от удара лишился и без того невеликого разума.
— И возразить нечего, — подытожил Жихарь и попробовал подняться на ноги.
Вышло кое-как, но кости, кажется, были целы. Жихарь осмотрелся. Повсюду было одно и то же — каменные наплывы и черные стволы кривых деревьев. Небо затянула туманная дымка, отчего солнце стало ровным кругом.
— Здесь нет ни еды, ни питья, — хрипло сказал Принц. — Сэр Будимир, наш спаситель, совсем плох. Он холодеет, и, если мы не найдем воды…
— Как можно, брат, — простонал Принц, пробуя встать. — Зарезать того, кому мы обязаны жизнью, и не раз…
— Я же сказал, должок за мной, — ответил богатырь и полоснул себя по руке.
Брызнувшую струйку он направил петуху в бессильно разинутый клюв. Ладонью услышал — глотает. Сердце у Будимира вдруг забилось сильно, как человеческое. И развеялась дымка над головой, и на солнце стало нельзя смотреть. — Я давно догадался, — сказал Жихарь и кивнул на светило. — В петухе нашем помещается сам Ярило. То есть воплощается. Сдохнет Будимир — и наступит вечная ночь.
Принц подполз к ним на коленях и запел старые, старые, позабытые священные слова гимна: «Солнце взошло, солнце взошло, и я говорю — все хорошо!» Гимн этот, по слухам, сочинила знаменитая Лилипутская Четверка.
Помогли и кровь, и молитва. Петух вырвался из Жихаревых рук, выбрал камень повыше, взлетел и радостно заорал.
— Перевяжи, брат, — попросил Жихарь. Яр-Тур перемотал ему руку обрывком ткани, перетянул для верности ремнем, потом встал и пошел к другому раненому.
— Сам оклемается, — проворчал богатырь, но тоже встал и направился к Демону. Интересно же было, где у Демона что осталось после такого падения.
Печальный дух изгнания приходил в себя: бельма с глаз сползли и красные зрачки злобно уставились на сердобольного Принца.
— Все кости переломаны, — вздохнул Яр-тур.
— Как же ты не знаешь? — изумился Жихарь. — Ты, брат, видно, за девками бегал, пока друиды твои дело говорили. Ведь у Демона, как всем известно, костей вовсе нет, одни уши костяные, потому что настоящие у него отрезал на память Дыр-Танан, а как бы даже не сам Ваня Золотарев.
— Как же он без костей может двигаться и тем более летать?
— Устройство такое: он от презрения наливается кровью и становится твердым…
— Вот как, — сказал Принц и с отвращением отбросил гибкую, как змея, руку.
— Значит, сэр Демон, в сущности…
— Вот именно! Только неизвестно чей… Оба расхохотались, отчего поверженный совсем скукожился.
— Однако же не дело бросать его тут на верную погибель, — заметил Принц.
— Верно, прикончить надо…
— Я имел в виду совсем другое. Для воина дело чести — оказать помощь побежденному противнику.
— Ну, мы его, скажем так, не побеждали — пострадал от собственной глупости и злобы.
— Что же с ним делать?
— Ему, чтобы подняться и взлететь, надо кого-нибудь сильно запрезирать, — объяснил Жихарь. — А мы для этого дела не годимся — вон мы по сравнению с ним какие бравые!
Богатырь выпятил грудь и охнул от боли.
Принц даже испугался:
— Да что это с вами, сэр Джихар? Разве пристало бойцу такое малодушное отчаяние?
— Помалкивай! — шепнул Жихарь. — Это ведь я так его врачую! — И продолжал:
— Увы, увы нам, бессчастным, бесталанным! Увы сиротам убогим! Нас ведь всякий норовит обидеть, а мы утрем только сопельки да поплачем тихонечко в уголку! Ничего-то мы толком не умеем, грамоте не знаем, ни которому ремеслу не обучены! Помрем скоренько — никто слова доброго не молвит, песенки печальной не сложит!
Такое нарочитое самоуничижение возымело желаемое действие: глаза Демона загорелись самодовольным блеском, спина оторвалась от камня, он начал подниматься всем телом, словно ветка, стряхнувшая снег.
— Вот видишь! — восхитился Жихарь. — А ты говорил!
Хотя ничего Яр-Тур не говорил.
Между тем Демон возвысился надо всем окружающим, поглядел на побратима сверху и скривил губы в гримасе такого нечеловеческого презрения, что Жихарь и впрямь почувствовал себя ничтожнейшей из тварей.
Демон торжествующе похлопал костяными ушами, взмахнул крылами и устремился ввысь, не забыв при это плюнуть в своего спасителя.
— Сэр, да вы скотина! — вскричал Принц Яр-Тур.
— Хрен с крыльями! — помог ему Жихарь. Но горделивый дух уже не слышал этих обидных слов: он поднимался все выше и выше, подпитываясь презрением не только к этим двум сиротам убогим, не только к их жалкой птичке, но и к земле, небу, воде и огню.
Полет его был так легок и стремителен, что даже оскорбленные побратимы залюбовались.
— Отчего же ваш мудрый сэр Беломор не отправил в поход за Полуденной Росой, скажем, того же Демона?
— Оттого, что демоны много глупее человека.
— Пока что глупцами выглядим мы, — сказал Принц. — Потому что примерно половина из того, что вы тут ему про нас наговорили, — святая правда.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Побратимы умирали, а Жихарь, так тот считал, что давно уже умерли, не по первому разу, и гуляют сейчас где-то на подступах к Костяному Лесу.
Конца каменному склону не было. А может, и был, только не проглядывал за туманом, павшим внезапно и, как оказалось, навсегда.