все влюбленные во все времена мучились такая уж у господа бога традиция
Цитаты из фильма «Вам и не снилось»
— А когда ты на меня внимание обратил? — Когда мы молились фонарному столбу.
Я вот не строю мосты, потому что не знаю как. Как же ты можешь учить любви, когда сама бежишь от неё, как заяц от погони?
Люди без денег могут быть очень богатыми.
— Какие планы на вечер? — Вот стою и думаю. ну. приходи. — Энтузиазма ноль. Ну приходи, ну не приходи. Мисс, Вы деревяшка!
— Патентую теорию! Большая любовь — большие расходы, средняя — средние, маленькая — маленькие. — В целях экономии, родители женят нас на обезьянах.
— Но все-таки любовь меньше всей жизни, поверь мне, девочка, на слово… Да? — А как вы живете без любви?!
Я уплываю, и время Несёт меня с края на край, С берега к берегу, с отмели к отмели, Друг мой, прощай. Знаю, когда-нибудь С дальнего берега Давнего прошлого,Ветер весенний ночной Принесёт тебе вздох от меня. Ты погляди, ты погляди, ты погляди И не осталось ли что-нибудь после меня.
Никудышный пошёл народ: мелкий, но симпатичный.
— Ромка — дурак! Он отрастил себе такое чувство долга, что его уже и носить нельзя. — Когда у тебя будет муж, ты поймешь, как это надежно и спокойно иметь человека с чувством долга. — Чепуха! Я думала над этим. Долгом человека только вяжут. — Но ведь должно быть что-то, побуждающее человека ухаживать за больными, кормить стариков, беречь детей? — Только любовь. вправе побуждать.
Ты у меня девочка на все времена.
Все влюбленные во все времена мучились. Такая уж у Господа Бога традиция.
Директриса читала нам мораль — «Вам и не снилось горе» и буравила меня глазами. Танечка говорит, что жизнь — больше любви. А глаза у самой тоскливые, как у больной собаки.
Тебе не надо умирать, на этот случай есть я, я ж мужик всё таки!
Я не умею разговаривать с неживой природой.
— Тебе нравится Алена? — Нравится, как все большое. Как слон, например.
И такое это было счастье — кататься с ним на велосипеде. Он тихонько целовал меня в затылок, думая, что я ничего не замечаю, а мне хотелось умереть – такое это было счастье!
— Ты за мной ходишь. Почему? — Ты маленькая, вдруг обидят!
— Это муж? — Нет. — Но он может им стать!
Есть природа, есть, её не полагается обманывать. Она за это мстит, помни об этом.
Вам и не снилось – цитаты из фильма
Школьники Роман и Катя тянутся друг к другу со всей безоглядностью первой любви. Мать Кати очень счастлива во втором браке и в озарении этого счастья хорошо понимает дочь. Роман находит поддержку у отца, давно и безответно любящего Катину маму. Но рядом ходят люди, ничего не знающие о любви.
И такое это было счастье — кататься с ним на велосипеде. Он тихонько целовал меня в затылок, думая, что я ничего не замечаю, а мне хотелось умереть – такое это было счастье!
Все влюбленные во все времена мучились. Такая уж у Господа Бога традиция.
Тебе не надо умирать, для такого случая есть я. Я же мужик всё таки!
Ты у меня девочка на все времена.
— Ты за мной ходишь. Почему?
— Ты маленькая, вдруг обидят!
— А ты знаешь, кто со мной в одной школе?
— Конечно, знаю.
— Алена — математик! Это смешнее, чем Луи де Фюнес.
— Она тебе совсем не нравится?
— Алена? Нравится. Как всё большое, слон, например, или Останкинская башня.
Директриса читала нам мораль — «Вам и не снилось горе» и буравила меня глазами. Танечка говорит, что жизнь — больше любви. А глаза у самой тоскливые, как у больной собаки.
— Ромка — дурак! Он отрастил себе такое чувство долга, что его уже и носить нельзя.
— Когда у тебя будет муж, ты поймешь, как это надежно и спокойно иметь человека с чувством долга.
— Чепуха! Я думала над этим. Долгом человека только вяжут.
— Но ведь должно быть что-то, побуждающее человека ухаживать за больными, кормить стариков, беречь детей?
— Только любовь. вправе побуждать.
ЛитЛайф
Жанры
Авторы
Книги
Серии
Форум
Щербакова Галина Николаевна
Книга «Вам и не снилось»
Оглавление
Читать
Помогите нам сделать Литлайф лучше
— На одну бы… Но она безумно хитрая. Сразу заподозрит.
— Ты только не страдай. Ладно? Ну, переживем мы этот год. В конце концов это-то место всегда наше.
— Я просто не понимаю, почему мы должны мучиться? Какой в этом смысл?
— Все влюбленные во все времена мучились. Такая у Господа Бога хорошая традиция! А традиция, Юля, это — о! Не переплыть, не перепрыгнуть!
— Ты все шутишь. Если бы я могла все время слышать твой голос, я бы все переносила иначе.
— Я наговорю тебе пластинку.
— Слушай! Наговори! Запиши все, все твои шутки, и я буду их слушать.
— Я лучше скажу, как я тебя люблю…
— Нет, это не надо. Это я знаю, что-нибудь неважное. Просто твой голос… И он будет у меня все время звучать. Хоть таблицу умножения…
Вера ждала, когда они поднимутся. А они не вставали. И тут она почувствовала ту их отделенность от всех, о которой сами они не подозревали. Значит, это так серьезно? Она посмотрела на продавщиц игрушечного отдела. Безусловно, они их знают. Переглядываются между собой понимающе. Одна, снимая с полки плюшевого мишку, сказала другой: «Завидую». Может, совсем по другому поводу, но Вера решила: о них, о ком же еще? И тогда она растерялась: что же делать? Как было бы хорошо, если б вокруг действительно смеялись или показывали пальцами, как писала эта девочка, тогда можно было бы подойти и взять сына за руку, и вывести его из круга, в который он попал, и сказать: «Смотри, дурачок, над тобой смеются». Но подойти было нельзя. Они были вне ее досягаемости, как и вне досягаемости всех. «Надо звонить в Ленинград», — подумала Вера и пошла назад, не оглядываясь, потому что все равно видела их перед собой, прижавшихся и отделенных. Что она скажет? Маме, сестре? В какую-то минуту она хотела повернуть назад, потому что представила всю бессмысленность разговора по телефону: «Мама, Роман влюбился». — «Ну и что!» «Хочет жениться». — «Глупости. В десятом-то?» — «А сейчас сидит в универмаге с ней. Никого не видит. Я была от него за три метра». — «А кто она? Она кто?» — «Ах, вот это самое главное. Она дочь Костиной возлюбленной. Той самой, за которой, позови она его сейчас, и он уйдет. Даже выздоровеет, если она этого захочет».
Вот оно, самое главное. Почему это? Потому что Лю-ю-ся, Люсенька не могла полюбить Костю, а эта девчушка — ее дочь. Бедный Роман, бедный мой мальчик! Сидишь там такой прекрасный, а потом будешь прыгать ради нее через газон. И никому, слышишь, никому, кроме матери, нужен не будешь.
— Как что делать? — затараторила сестра уже на самом деле. — К нам немедленно! Не хватало нам женитьб в десятом. Все было — этого еще не было! Веруня! Не будь рохлей. Это такой возраст, это все естественно, но никому не вредило хирургическое вмешательство. Только благодарят потом. Десятый класс! Ты что, считаешь, что он там сейчас учится? Другая школа — это полумера. Я тебе это сразу говорила. Сюда, сюда… У нас другой климат
— и в прямом и в переносном смысле. Мы его остудим… Как? Минутку, минутку… Соображаю… Веруня! Это просто… Он у тебя человек долга? Да ведь? Надо его этим купить! Именно этим, слушай…
Все было представлено так.
У бабушки предынсультное состояние — покой, покой и покой. Мама не может уехать, потому что нездоров папа. Тетя работает во вторую смену, и бабушка остается одна в громадной квартире («Воды подать некому»). А дядя, как на грех, в командировке, будет не раньше, чем через три месяца, — сам знаешь эти арктические командировки. А школа во дворе. Роман — помнишь? — учился в ней в четвертом, когда у Веры была болезнь Боткина. Прекрасная школа. Первая смена. Тетя там — авторитетнейший человек, как и вся их семья потомственных петербуржцев.
— Конечно, если надо, — растерянно сказал Роман. — Но так не хочется уходить из этой школы, здесь такой приличный математик.
— Есть вещи поважнее, — сказала мама.
— Безусловно, — ответил Роман. — Сколько это может быть — месяц, два?
— Откуда я знаю? — раздраженно ответила Вера.
А Костя молчал. Вере удалось криком пробиться сквозь Болезнь и объяснить ему, «как они сидели в универмаге» и «как на них смотрели». Она дала ему и письмо Алены. В этом письме его задела фраза о машине. Никогда у него не было этой машиномании, а у Людмилиного первого мужа, летчика, тоже, кажется, была машина. Так, может, действительно ларчик просто открывался? Удовлетворенно подумалось: так вот что вы, женщины, цените превыше интеллигентности и преданности, вот вы какая, Людмила Сергеевна. Вам нужны ко-ле-са! Пусть едет Роман, пусть! Не хватало мальчику его разочарований. Сколько лет, сколько дней и ночей думал он о ней. Даже сейчас, когда уже у сына «ситуация», он временами волнуется по-прежнему. Форсайтизм какой-то! Но именно найденное слово приподняло бедную событиями жизнь Кости на какую-то высоту. Он казался себе средоточием непонятных чувств, пылких страстей.
Очень хорошее слово — форсайтизм.
Стало уже холодно, и шли дожди, а Роман и Юлька уехали за город. Им негде было побыть одним, и они бродили в лесу.
— …Ты что мне наговорил на пластинке?
— Как просила. Таблицу умножения.
— Ты мне будешь писать?
— Каждый день не надо… Хотя бы через один… А что, твоей бабушке совсем-совсем плохо?
— Предынсультное состояние… Это как предынфарктное.
— А я знаю? Оба лучше.
— Ромка! Давай умрем вместе.
— Согласен. Через сто лет…
— А я согласна и через пятьдесят.
— Мало, старушка, мало… У меня очень много несделанного.
— Я тебе помогу. Тем более что у меня сделано все. Я просто не знаю, что мне целыми днями теперь делать… А! Знаю! Буду слушать твою пластинку.
— Юлька! Ты все-таки потихонечку учись…
— Зачем, Рома, зачем? Я не вижу в этом никакого смысла.
— Я ради тебя живу, а ты говоришь — учись…
— Рома! Не уезжай! Бабушкам все равно полагается умирать…
— Ромка! Они все против нас! Все!
— Да нет же… Это — стечение обстоятельств.
Алена ворвалась в класс, как сумасшедшая, и швырнула в Юльку портфель.
Галина Щербакова. Вам и не снилось
Всероссийскую славу Галине Щербаковой (1932 – 2010) принесла повесть «Вам и не снилось», признанный бестселлер восьмидесятых, за которым последовало множество прекрасных книг о любви – ведь, по мнению автора, только любовь придает смысл этой жизни. А еще о дружбе и предательстве, о сложных переплетениях судьбы, о людях, которые не сдаются и продолжает искать свое счастье, несмотря на все преграды и испытания. Помимо знаменитой «Вам и не снилось» в настоящий сборник вошли также повести «Мальчик и девочка» и «Дверь в другую жизнь» — трогательные, мудрые и удивительно современные.
Надо было выйти замуж в семнадцать лет, за того мальчика, который катал меня на велосипеде. Он катал и тихонько целовал меня в затылок, думая, что я не чувствую, не замечаю. А я все знала. И мне хотелось умереть на велосипеде — такое это было счастье. А с Мишей это все ушло в слова. В термины. В выяснение сути. Сути чего? Когда тебе за тридцать, кто тебя посадит на велосипед?
Есть ситуации, когда помогает только скальпель.
Директриса читала нам мораль — «Вам и не снилось горе» и буравила меня глазами. Танечка говорит, что жизнь — больше любви. А глаза у самой тоскливые, как у больной собаки…
— Ты думаешь я маленькая, трусиха? Ну подожди, не смейся. Мне иногда кажется, я могу вынести всё. Даже умереть, если нужно. — Тебе не нужно. Для такого случая есть я. Я же мужик всё-таки.
– Я просто не понимаю, почему мы должны мучиться? Какой в этом смысл?
– Все влюбленные во все времена мучились. Такая у господа бога хорошая традиция!
Не страдай о театре. Ты бы всё равно не смогла всю жизнь говорить чужие слова.
Отсутствие разочарований — залог успеха.
Они садились на кафельные берега бассейна и пропадали. Люди становились природой и совершенно не имело значение их человеческое количество.
Юлька!
Слушай мою таблицу умножения. Дважды два будет четыре, а трижды три — девять. А я тебя люблю. Пятью пять, похоже, — двадцать пять, и все равно я тебя люблю. Трижды шесть — восемнадцать, и это потрясающе, потому что в восемнадцать мы с тобой поженимся. Ты, Юлька, известная всем Монголка, но это ничего — пятью девять! Я тебя люблю и за это. Между прочим, девятью девять — восемьдесят один. Что в перевернутом виде опять обозначает восемнадцать. Как насчет венчального наряда? Я предлагаю серенькие шорты, маечку-безрукавочку, красненькую, и босоножки рваненькие, откуда так соблазнительно торчат твои пальцы и пятки. Насчет венчального наряда это мое последнее слово — четырежды четыре я повторять не буду. В следующей строке. Учись хорошо — на четырежды пять! Не вздумай остаться на второй год, а то придется брать тебя замуж без среднего образования, а мне, академику, — семью восемь, — это не престижно, как любит говорить моя бабушка. А она в этом разбирается. Так вот — на чем мы остановились? Академик тебя крепко любит. Это так же точно, как шестью шесть — тридцать шесть. Ура! Оказывается, это дважды по восемнадцать! Скоро, очень скоро ты станешь госпожой Лавочкиной. Это прекрасно, Монголка! В нашем с тобой доме фирменным напитком будет ром. Открытие! Я ведь тоже — Ром! Юлька! У нас все к счастью, глупенькая моя, семью семь! Я люблю тебя — десятью десять! Я тебя целую всю, всю — от начала и до конца. Как хорошо, что ты маленькая, как жаль, что ты маленькая. Я тебя люблю. Я тебя люблю.
Твой Ромка.
Гемоглобин был у неё низким: для того, чтобы умереть — много, а чтобы жить — мало.
Она пошла от него. Её спина была тверда и не показывала, что Таня плачет. Плачет оттого, что человек, которого она любит, копейки не стоит. И она знает это, а ничего не может с собой поделать.
Вам и не снилось
— В доме появился мужчина. Ха-ха-ха.
— Пороть тебя буду. По субботам после бани.
— Это муж?
— Нет.
— Но может им стать?
— Роди мне мальчика и девочку. Ну хоть от первого встречного.
— Хорошо. Сейчас же пойду искать встречного.
Я с ним когда-то целовалась, вспомнить противно.
Вообще-то это атавизм — следовать велению сердца.
Я же единственный предметник, который касается души.
Или душа — это тоже комплекс?
Ты у меня девочка на все времена.
— Никудышный пошел народ. Мелкий.
— Зато симпатичный.
Современное искусство любви — это такая брехня!
— Выражаем соболезнования.
— Господи,с чем?
— Ну как с чем? С началом учебного года.
— Я скотина.
— Я вас утешу: если даже так,то очень симпатичная.
Малюсенькие букашки не умещаются в моей голове.
— Ты за мной ходишь. Почему?
— Ты маленькая,вдруг обидят.
Теперь себе не принадлежу. Только принадлежу расписанию кормлений.
У тебя научно-фантастическое воображение.
Не люблю бывших актрисс и старых дев.
Люди без денег могут быть очень богатыми.
Нельзя рассчитывать на то, что твой единственный ребенок будет удачным.
Патентую теорию: большая любовь — большие расходы.
Я лично за аскетизм. За умерщвление плоти до созревания души.
Год только начался, а нервы никуда.
Мне бы сейчас окаменеть, вот была бы загадка для археолога.
Здесь вы видите эволюцию человеческих штанов.
— Ты пил?
— Всего один стакан, зато с сиропом.
Сознательно бросаюсь на амбразуру.
Все влюбленные во все времена мучались, такая уж у Господа Бога традиция.
Зх3 будет 9, 3х6 — 18, и это замечательно, потому что после 18 мы с тобой поженимся.
Ромка дурак. Он отрастил себе уже такое чувство долга, что его носить уже нельзя.
Только любовь вправе побуждать.
С Мишей все ушло в слова, в выяснение сути.
Когда тебе за 30, кто тебя посадит на велосипед?
— Они что, звери?
— Они просто родители. Обыкновенные родители.