форма японской армии в русско японской войне 1904 1905
Расквартирование и обустройство действующей армии в ходе Русско-японской войны 1904–1905 гг.
Расквартирование и обустройство войск в военное время являлось одной из наиболее сложных и ответственных задач Военного министерства Российской империи. Краткий обзор исторического опыта решения названных задач в ходе Русско-японской войны 1904–1905 гг. – цель настоящей статьи. Разумеется, в краткой статье нет возможности рассмотреть избранную тему во всей ее совокупности. Автор ограничивается здесь некоторыми аспектами расквартирования и обустройства войск в военное время.
Конец XIX – начало XX вв. были ознаменованы острейшей борьбой великих держав за последние «куски» не поделенного мира. То в одном, то в другом регионе планеты возникали конфликты и войны. Так, Россия принимала участие в Русско-японской войне (1904–1905).
В России интерес к Дальнему Востоку стал проявляться с XVII в., после вхождения в ее состав Сибири. Внешняя политика русского правительства вплоть до конца XIX в. не носила захватнического характера. В том регионе присоединенные к России земли ранее не принадлежали ни Японии, ни Китаю. Лишь в конце XIX в. самодержавие встало на путь территориальных захватов. Сферой интересов России была Маньчжурия1.
Вследствие столкновения с Китаем часть войск Приамурского и Сибирского военных округов и Квантунской области находились в пределах Маньчжурии и Печилийского района. К 1 января 1902 г. там были сосредоточены 28 батальонов пехоты, 6 эскадронов, 8 сотен, 11 батарей, 4 саперные роты, 1 телеграфная и 1 понтонная роты и 2 роты 1-го железнодорожного батальона2. Войска большей частью временно размещались в палатках и землянках. Командование воинских частей и штабы занимали фанзы (дома – И.В.) в китайских деревнях и городах. Учитывая сложившуюся политическую ситуацию, строительство воинских зданий не велось.
Возникновение Русско-японской войны 1904–1905 гг. связано с общим обострением противоречий между державами на Дальнем Востоке, с их стремлением подорвать в этом районе позиции своих конкурентов.
С объявлением мобилизации Россия выставила из числа войск Дальнего Востока: 56 батальонов пехоты, 2 саперных батальона, 172 орудия и 35 эскадронов и сотен полевых войск; 19 батальонов, 12 орудий, 40 сотен резервных и льготных частей. Для усиления этих войск, в случае надобности, предназначались войска Сибирского военного округа и два армейских корпуса из Европейской России. Общим резервом служили четыре пехотные дивизии Казанского военного округа3.
Базой Южно-Уссурийского и Южно-Маньчжурского театров являлся Приамурский военный округ, где сосредоточивались главным образом запасы военного времени. Между тем округ этот, удаленный более чем на 1000 верст от Южно-Маньчжурского театра, связывался с последним лишь одним, не вполне обеспеченным, рельсовым путем. Необходима была промежуточная база. Наиболее удобным пунктом для этого являлся Харбин. Этот пункт, представлявший собой «узел железнодорожных линий, связывал оба театра военных действий (ТВД) между собой и с нашим тылом и в военное время имел самое серьезное значение»4.
К середине апреля 1904 г., когда развернулись боевые действия на суше, русская Маньчжурская армия (командующий – генерал от инфантерии А.Н. Куропаткин) насчитывала свыше 123 тыс. человек и 322 полевых орудия. Ее войска находились в трех основных группировках: в районе Хайчэн, Ляоян, Мукден (свыше 28 тыс. чел.), на Квантунском полуострове (свыше 28 тыс. чел.), во Владивостоке и Приамурье (свыше 24 тыс. чел.). Кроме того, от главных сил были выдвинуты два отдельных отряда (авангарда): Южный (22 тыс. чел.; генерал-лейтенант Г.К. Штакельберг) – на побережье Ляодунского залива и Восточный (свыше 19 тыс. чел.; генерал-лейтенант М.И. Засулич) – на границу с Кореей.
В соответствии с «Положением о полевом управлении войск в военное время» размещением «проходящих частей войск, команд, транспортов и отдельных чинов… содействием к обеспечению всех этих частей и чинов продовольствием, топливом и подстилкой…»5 занимался начальник военных сообщений армии генерал-майор А.Ф. Забелин. Большое число населенных пунктов западной части Маньчжурского ТВД давало возможность размещать войска по фанзам, занятым «по праву войны»6. Поселки сельского населения состояли из глинобитных фанз, окруженных глинобитными заборами7.
После начала военных действий положение с размещением личного состава в корне изменилось. Большая часть частей и подразделений действующей армии становилось биваком уже потому только, что жилых построек не хватало, так как деревни были разрушены. В фанзах помещалась часть офицеров и штабы. «Когда приходилось бивакировать около какой-либо деревни, – вспоминал офицер действующей армии, – жители ее с особенным удовольствием принимали к себе в фанзы офицеров»8. Видимо, причиной этого было желание со стороны хозяина гарантировать целостность своего добра. На востоке, в горах, жилищ было мало, а потому войска пользовались исключительно палатками. «В воскресенье 6 июня корпус генерала Штакельберга стянулся к городку Гайджоу, – комментировала военные действия газета – и стал биваком на голых пахотных полях…»9. Стрелки и артиллеристы расположились в раскинутых маленьких палатках. На биваке было сыро и грязно.
Предпринимались попытки обустроить воинские части и в русских городах Приморья. «Приказом коменданта крепости Владивосток, – сообщало Российское телеграфное агентство, – учреждена комиссия для выяснения количества имеющихся в городе свободных помещений, годных для расквартирования войск на зиму»10.
Было немало случаев, когда во время маршей или после отступления войска располагались под открытым небом. «Утомленные ночным переходом и напряженным состоянием в течение целого дня, люди плотно прижались друг к другу и, несмотря на дождь и сильный холодный ветер, закутавшись в подбитые «шинелки», предались сну, – отмечал офицер действующей армии. – Тут же расположились и офицеры, свернувшись клубком и закутавшись кто во что»11.
В ходе войны войска не раз демонстрировали примеры преодоления трудностей и лишений фронтовой жизни. «Прибыли в дер. Мадяпу, изнуренные, прозябшие в час ночи, употребив на прохождение 7 верст 9 часов времени, – вспоминал офицер П. Ефимов. – Люди расположились на ночлег при 16-градусном морозе на опушке деревни в походных палатках…»12. На рассвете 19 февраля 1905 г. 4-му Стрелковому полку (командир – полковник Сахновский) предстояло следовать за 54-м пехотным Минским полком (командир – полковник А.Ф. Зубковский), который должен был переправиться по льду на правый берег р. Хунхе. При следовании рот на позиции японцами был открыт артиллерийский огонь шимозами13 и шрапнелью14, подразделения быстро рассыпались в цепь и бегом форсировали реку.
Быстрыми темпами приближалось зимнее время, когда требовалось иметь в достатке топливо, без которого не могли функционировать кухни и хлебопекарни. Необходимо было отапливать госпитали и здания учреждений и заведений военного ведомства. Надеяться на подвоз дров из России, когда по железной дороге непрерывно перебрасывались на ТВД войска и боеприпасы, было нельзя. Интендантская служба выделяла на топливо лишь деньги, а заготовлять его должны были сами войска. «Китайцы придают дровам особенную цену и искусно прячут их от посторонних глаз, зарывая в землю» – писал интендант пехотной дивизии15. Поэтому приходилось в качестве топлива использовать китайский гаолян16. Затем была организована закупка леса в тылу и образованы склады в г. Харбине и у станции Гунжулин17.
Зимой палатками пользоваться было нельзя, а потому для размещения пришлось принять другие меры. Инженер из Санкт-Петербурга Мельников предложил отапливать землянки и палатки в действующей армии «денатурированным спиртом с помощью горелок»18. Русские войска прибегали к постройке большого количества землянок, снабженных печами. Материалом для последних служили кирпичи разрушенных деревень. «Японские раненые передают, – сообщало Российское телеграфное агентство, – что их солдаты в траншеях сильно страдают от холода, хотя японская армия почти вся снабжена зимним платьем»19.
Осенью 1904 г. на базе Маньчжурской армии были созданы три армейских объединения: 1-я армия (командующий – генерал от инфантерии Н.П. Линевич), 2-я армия (командующий – генерал от инфантерии О.К. Гриппенберг) и 3-я армия (командующий – генерал от кавалерии А.В. Каульбарс). 13 октября главное командование на Дальнем Востоке вместо адмирала Е.И. Алексеева возглавил генерал от инфантерии А.Н. Куропаткин. К началу 1905 г. русские войска занимали почти сплошной 100-километровый фронт обороны на р. Шахэ.
В ходе вооруженной борьбы действующая армия широко применяла строительство опорных пунктов (люнетов, редутов, фортов и т.п.). Как правило, они рассчитывались на гарнизон в 1–2 роты, но на наиболее опасных направлениях они занимались батальоном с пулеметами и орудиями. В них устраивались отапливаемые блиндажи, кухни, отхожие места и другие хозяйственные постройки. При оборудовании опорных пунктов шаблонов не придерживались, а приспособлялись к условиям местности. Наиболее оригинальными стали форт Воскресенского и так называемый «капонир Тер-Акопова». Первый представлял из себя прямоугольник, перерезанный траверсами. Он был создан из разрушенных фанз д. Линшинцу на р. Шахэ. Второй же состоял из полуразрушенной мануфактуры по обжигу кирпича20. Однако вскоре опорные пункты в целом показали свою неэффективность и стали примечательной целью для японской артиллерии.
Появление пулеметов и массированный огонь артиллерии в Русско-японской войне потребовали еще более умелого приспособления оборонительных сооружений к местности. Войска, располагавшиеся в отдельных укреплениях и окопах, теперь могли сравнительно легко поражаться массированным прицельным огнем. Русские военные инженеры в целях рассредоточения огня артиллерии, воздействовавшей на позиции, занятые войсками, в августе 1904 г. начали создавать систему сплошных траншей с ходами сообщений. Например, в Ляодунском укрепленном районе между вписанными в рельеф местности фортами и редутами стрелковые окопы были построены в виде сплошных траншей.
На смену устаревшим фортификационным сооружениям пришли оборонительные позиции, оборудованные групповыми стрелковыми окопами, блиндажами, проволочными заграждениями и протянувшиеся на многие десятки километров.
Части и подразделения действующей армии превратили свои позиции в целую сеть окопов. Часто они снабжались блиндажами и усиленными препятствиями. Окопы прекрасно применялись к местности и маскировались при помощи гаоляна, травы и т.п. Полевая война приняла характер крепостной, и бои свелись к упорной борьбе за укрепленные позиции. В окопах, занимаемых русскими солдатами, были устроены отхожие места, и на их санитарное состояние обращалось большое внимание21.
В окопах действующей армии устраивались блиндажи самых разнообразных форм. Иногда в них помещались целые роты, в них устраивались бойницы, устроенные из мешков, наполненных землей или песком. Для резервов, перевязочных пунктов, складов снарядов и патронов блиндажи устраивались или под тыльным скатом, или под траверсами. Ходы сообщений иногда сплошь покрывали крышами.
В Русско-японской войне впервые в истории войн было осуществлено инженерное оборудование тыловых оборонительных рубежей на большую глубину. На оборонительных рубежах, такие позиции как Симученская, Хайченская, Ляолянская, Мукденская и Телинская, заблаговременно построенные под руководством военного инженера генерал-майора К.И. Величко, способствовали повышению сопротивляемости войск и содействовали тому, что было выиграно время для сосредоточения войск в наиболее важных пунктах ТВД. После так называемого «шахейского сидения» (на позициях впереди р. Шахе) русские войска вынуждены были отойти, использовав заранее созданные в тылу оборонительные рубежи (Мукденский и Телинский). Не имея возможности долго продержаться на Мукденском рубеже, русские войска совершили отход с него на Телинский рубеж, который был удержан до конца войны. Русская армия сражалась храбро. «Солдат наш, – писал участник войны А.А. Незнамов, – упрека не заслужил: он с неподражаемой энергией переносил все тяготы похода в свыше сорокаградусной жаре, по непролазной грязи; он систематически не досыпал, по 10–12 дней не выходил из огня и не терял способности драться»22.
Интересы повышения боеготовности воинских частей настоятельно требовали наличия медицинского обеспечения. Лазареты полагалось устраивать при пехотных полках – на 84 кровати и при кавалерийских – на 24. Лазареты располагались в бараках. В палатах на каждого больного полагалось внутреннее пространство не менее 3 куб. саженей. Высота палат должна быть не менее 12 футов. В лазарете устраивались комната для приема и осмотра больных (от 7 до 10 кв. саж.), аптека и кухня. В цейхгаузе (3 кв. саж.) хранилось обмундирование больных. Отдельное помещение оборудовались для бани с водонагрейной и прачечной (16 кв. саж.). Рядом с лазаретом строился барак, в котором помещались морг и комната для отпевания мертвых солдат (9 кв. саж.). В течение 1904 г. военное ведомство решило «в скором времени открыть 46 новых госпиталей на 9тыс. кроватей в районе Хабаровск – Никольск»23. Несмотря на то, что кредит был выделен вовремя, строительство госпиталей затянулось из-за недостатка рабочих.
Вскоре в русской армии для размещения госпиталей стали приспосабливать подсобные помещения. Так, была «освящена баржа-госпиталь для эвакуации раненых и больных в Хабаровске и Благовещенске со всеми приспособлениями. Завершено строительство барака на средства московского дворянства»24. Только с 25 сентября по 11 октября 1904 г. из полевой армии эвакуировано в Мукден, а потом далее в тыл раненых и больных офицеров – 1026, солдат и унтер-офицеров – 31 303. На станции Мукден раненые и больные были перевязаны «в перевязочных шатрах, накормлены и напоены чаем на питательном пункте Красного Креста, а при отправлении в поездах снабжены теплыми одеялами и халатами»25.
В 1906 г. состоялось возвращение в состав военных округов бывших Маньчжурских армий, после окончания военных действий на Дальнем Востоке. Все части действующей армии возвратились в свои военные городки. В Маньчжурии до конца оккупации остался один сводный корпус в составе 4-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии и 17-й пехотной дивизии, 11 батарей и 3 казачьих полков, сосредоточенных в районе Харбин – Гирин – Куаньчендзы – Цицикар26. Временно войска располагались в бараках, построенных для лазаретов, и блиндажах, сооруженных во время войны. Стены бараков были двойные, дощатые, а промежуток заполнялся золой, асбестом, землей и т.п. Отапливались бараки железными печами27. Эти помещения вовсе не отвечали климатическим условиям, блиндажи были сыры и антисанитарны и, при всем том, помещений не хватало.
Таким образом, в ходе Русско-японской войны 1904–1905 гг. проводилась определенная работа по обустройству и размещению личного состава в соединениях и частях на ТВД. Опытом войны было подтверждено, что инженерное оборудование местности имеет далеко не второстепенное значение не только в тактическом, но и в оперативно-стратегическом масштабах. Однако вместо глубокого анализа этого опыта командование русской армии осуждали за практику заблаговременного строительства тыловых оборонительных рубежей, а инициатора создания и руководителя строительством этих рубежей генерал-майора К.И. Величко называли «злым гением Куропаткина»28.
1. История русско-японской войны 1904–1905 гг. – М., 1977. С. 22–47.
2. Всеподданнейший отчет о действиях Военного министерства за 1902 г. Общий обзор состояния и деятельности всех частей Военного министерства. Часть Главного штаба. – СПб., 1904. С. 6.
3. Русско-японская война 1904–1905 гг. Сборник документов. – М., 1941. С. 491.
4. Военные новости Харбина //Военная жизнь. 1905. 3 янв.
5. Приказ по военному ведомству № 62 от 1890 г.
6. Сборник систематических сообщений по истории русско-японской войны, сделанных в Виленском военном собрании в течение зимнего периода. 1907–1908 гг. Ч. II. – Вильна, 1908. С. 184.
7. Строков А.А. История военного искусства. – М., 1967. С. 65.
8. Рябинин А.А. На войне в 1904–1905 гг. Из записок офицера действующей армии. – Одесса, 1909. С. 55.
9. На войне. Награды храбрым (статья без подписи) //Вестник Маньчжурской армии. 1904. 16 июня.
10. Телеграммы Российского телеграфного агентства //Вестник Маньчжурской армии. 1904. 18 окт.
11. 20-й Восточно-Сибирский стрелковый полк в боях с 28 сентября по 3 октября 1904 г. (статья без подписи) //Вестник Маньчжурской армии. 1904. 1 нояб.
12. Ефимов П. Из мукденских событий (из дневника офицера 4-го Стрелкового полка) //Офицерская жизнь. 1909. № 182–183. С. 1197.
13. Во время Русско-японской войны 1904–1905 гг. японская армия применяла в широких масштабах снаряды «шимозе» к 75-мм полевым и горным пушкам, в которых заряд примерно 0,8 кг тринитрофенола был особым образом из расплава отлит в виде мелкозернистой массы.
14. Шрапнель – вид артиллерийского снаряда, предназначенный для поражения живой силы противника.
15. Выржиковский В.С. Интендантские вопросы //Вестник Маньчжурской армии. 1904. 15 нояб.
16. Гаолян – продовольственная, кормовая и поделочная культура в Китае, Корее и Японии.
17. Сборник систематических сообщений по истории русско-японской войны, сделанных в Виленском военном собрании в течение зимнего периода. 1907–1908 гг. Ч. II. – Вильна, 1908. С. 191.
18. Отопление военных палаток и землянок (статья без подписи) //Вестник Маньчжурской армии. 1904. 27 окт.
19. Телеграммы Российского телеграфного агентства //Вестник Маньчжурской армии. 1904. 11 окт.
20. Иммунуэль Ф. Поучения, извлеченные из опыта русско-японской войны майором германской армии. – СПб., 1909. С. 66–67.
21. Иммунуэль Ф. Поучения, извлеченные из опыта русско-японской войны майором германской армии. – СПб., 1909. С. 126.
22. Незнамов А.А. Из опыта русско-японской войны. – СПб., 1906. С. 26.
23. Телеграммы Российского телеграфного агентства //Вестник Маньчжурской армии. 1904. 18 окт.
24. Телеграммы Российского телеграфного агентства //Вестник Маньчжурской армии. 1904. 28 мая.
25. Приказ войскам Маньчжурской армии № 747 от 1904 г. //Телеграммы Российского телеграфного агентства //Вестник Маньчжурской армии. 1904. 1 нояб.
26. Всеподданнейший отчет о действиях Военного министерства за 1906 г. Общая деятельность всех частей Военного министерства. Часть Главного штаба. – СПб., 1908. С. 15.
27. Иммунуэль Ф. Поучения, извлеченные из опыта русско-японской войны майором германской армии. – СПб., 1909. С. 126.
28. Величко К.И. Военно-инженерное дело. Укрепленные позиции и инженерная подготовка их атаки. – М., 1919. С. 26.
Начало Русско-японской войны. Вооружённые силы японской империи
Япония хорошо подготовилась к войне с Россией. В 1895 году была принята программа усиления флота. Строили корабли всех классов. Упор был сделан на корабли, предназначенные для активных наступательных действий: эскадренные броненосцы, броненосные крейсера и эскадренные миноносцы. С учётом того, что японская судостроительная промышленность ещё не могла решать такие задачи, подавляющую часть кораблей построили за границей. В Великобритании построили 4 эскадренных броненосца, 11 эскадренных миноносцев, в Великобритании и Франции — 6 броненосных крейсеров, в Великобритании и США — 5 крейсеров 2-го класса и т. д.
В 1896 году японское правительство, посчитав судостроительную программу 1895 года недостаточной, дополнительно приняло рассчитанную на 10 лет программу. В ней упор сделали на строительство крейсеров и эсминцев, необходимых для крейсерской войны, воздействия на коммуникации противника, а также развитие военно-морской инфраструктуры. Для обеспечения действий морских портов в Жёлтом и Японском морях строились военно-морские базы, порты, верфи. Японский транспортный флот к началу войны с Россией имел возможность одновременно перебросить на Корейский полуостров две дивизии со всем вооружением, боеприпасами и снаряжением.
Эскадренный броненосец «Микаса», июль 1904 года.
В 1903 году на специальном заседании японского парламента была принята третья судостроительная программа. В начале 1904 года, непосредственно перед началом войны, британские фирмы «Виккерс» и «Армстронг» получили заказ на строительство двух эскадренных броненосцев — «Катори» и «Касима» (броненосцы типа «Катори»). Их полное водоизмещение составляло 16,6 тыс. тонн. На вооружении стояли четыре 305-мм/45, четыре 254-мм/45 и двенадцать 152-мм/45 пушки. «Нейтральная» Англия буквально за полтора года ввела в строй два мощных броненосца — в 1906 году они поступили на вооружение японского флота.
К началу войны Японская империя имела 6 эскадренных броненосцев («Микаса», «Асахи», «Сикисима», «Хацусэ» «Фудзи», «Ясима») и 6 броненосных крейсеров (Асама», «Токива», «Адзума», «Якумо», «Идзумо», «Ивате»). Большинство из них были построены «владычицей морей» Британией и имели некоторое технологическое преимущество над русскими кораблями. Так, японская корабельная артиллерия превосходила русскую по массе снаряда (того же калибра) и технической скорострельности, поэтому бортовой залп японской эскадры во время боя в Жёлтом море (10 августа 1904 года) составлял около 12 418 кг против 9111 кг у русской эскадры в Порт-Артуре. Кроме того, в 1903 году Япония смогла купить у Аргентины два броненосных крейсера итальянской постройки. Крейсера «Касуга» и Ниссин» вступили в строй в начале войны и приняли в ней самое активное участие.
Сильной стороной японского флота был личный состав. Благодаря развитию в стране торгового мореплавания и морских промыслов, он в основном состоял из природных моряков. Многие специалисты имели за плечами опыт японо-китайской войны. Ещё одно преимущество японского флота — развития инфраструктура. Японский флот имел хорошо оборудованные порты и доки, которые облегчали снабжение и ремонт.
«Касуга» броненосный крейсер 1-го класса.
В 1900-1904 гг. существенно была увеличена мощь японской армии. Её комплектовали на основе закона о всеобщей воинской повинности принятого в 1872 году, которая распространялась на мужчин 17-40 лет. В следующем году учредили шесть территориальных округов. Первоначально в качестве инструкторов привлекли французских офицеров, а затем и германских. Служба делилась действительную, запасную 1-го и 2-го разряда (территориальные войска) и ополчение. С учётом того, что в мирное время призывников было больше необходимого, отбор осуществлялся по жеребьёвке. В армии служили 3 года, на флоте — 4 года. В запасе 1-го разряда мужчина числился 4 года и 4 месяца, в запасе 2-го разряда — 5 лет, затем считался ополченцем. Кроме того, существовала милиция, которая должна была защищать острова, в неё призывали на год.
Японская армия мирного времени насчитывала 180 тыс. человек. После мобилизации Япония могла выставить более 400 тыс. человек. С учётом резерва армия насчитывала 850 тыс. человек. Главнокомандующим императорскими вооруженными силами был император. Центральными учреждениями, которые руководили армией, были Министерство армии, Генеральный штаб армии и Главная инспекция военной подготовки. Министерство армии было учреждено в 1872 году, Генштаб в 1878 году (в 1893 году создали Генеральный штаб флота), Главную инспекцию военной подготовки сформировали в 1900 году. В 1900 году учредили Военный совет подчинённый императору (микадо).
Ядром армии было офицерство, которое унаследовало традиции самураев. Офицерство было оплотом Японской империи, было носителем идеи «Великой Японии», исключительности японского народа. Надо отметить, что японское офицерство было довольно хорошо подготовлено и проявляло исключительную отвагу и стойкость в бою, воспитывалась на основе понятий «кодекса воина». Хотя в целом офицеры среднего звена не отличались инициативой, предпочитая четко выполнять приказы командования. Кроме того, на воспитание японских офицеров повлияла передовая в то время германская военная школа. Офицеры Генштаба страдали оторванностью от рядового офицерства. Многие из них получили образование во Франции и Германии.
В армии была жесткая иерархия и дисциплина. Офицер был носителем воли императора (соответственно богов). На основе полной покорности воле командира и неукоснительного выполнения приказов воспитывались солдаты. Поэтому кадровая японская армия отличалась упорством и фанатизмом в бою. Такой тип солдата восхваляла японская печать. Служба в вооруженных силах считалась высшей честью, которую нельзя было сравнить с другими специальностями. Обычно выступления представителей императорского дома и высших государственных деятелей предусматривали похвалы в адрес армии и флота. День армии и флота был наиболее ярким праздником Японской империи. Церемония проводов в армию была приравнена к похоронной и стала очень важной церемонией в жизни японцев. Проводы отмечались очень торжественно. Будущий боец выражал готовность умереть в интересах империи.
Генералов и офицеров уважало всё общество, они имели высший статус в Японии. Для того, чтобы создать иллюзию социальной справедливости, на офицерские должности среднего и особенно низшего звена допускалось выдвижение солдат (обычно из крестьян), которые добились успехов в службе. В целом общество было сильно милитаризовано.
Милитаризации общества способствовал территориальный принцип комплектования японской армии. Японские воинские части имели крепкие связи с местной гражданской администрацией, совместно контролируя местную жизнь. Военные держали в поле своего зрения будущих новобранцев и резервистов, часто устанавливали тесное общение с их семьями. Необходимо учесть такую очень сильную сторону японской армии, как всеобщую грамотность населения. Как писал адмирала Макаров, в Японии уже пять столетий не было ни одного неграмотного. Из поколения в поколение японцы привыкли учиться и очень быстро впитывали передовые европейские достижения. Японских солдат готовили со школьной скамьи. Со школы юноше прививали мысль, что «Японии принадлежит первенствующая роль на Востоке», что «нет силы, способной сокрушить Японию». Также пропагандировалась мысль о перенаселенности Японии и необходимости расширения территории для роста благосостояния народа. После того, как Россия вмешалась в дела Китая и Японии, отняла у японцев Ляодунский полуостров, забрала Порт-Артур, японцев приучали к мысли о неизбежности битвы с русскими, необходимости реванша. Часто учащиеся школ принимали участие в военных учениях.
Накануне Русско-японской войны в японской армии ввели чин старшего фельдфебеля. Это был опытный, кадровый военный, прошедший все стадии службы непосредственно в подразделении, ставший командиром отделения или полувзвода. В политическом отношении выбирали сторонников монархии. Старшие фельдфебели могли без отрыва от службы подготовиться и сдать экзамен на получение офицерского чина.
Оперативное искусство в японской армии внедряли под впечатлением побед Пруссии в деле объединения Германии. Главнокомандующий японскими армиями Ояма Ивао (Ойяма) во время франко-прусской войны 1870-1871 гг. находился при прусских войсках, изучая передовой опыт ведения войны. В 1884 году в Японскую империю прибыл профессор Берлинской военной академии Меккель. С этого времени началась всесторонняя реорганизация японской армии по германскому образцу. Меккель написал для всех родов войск японской армии уставы и инструкции, и учредил Токийскую военную академию. Все высшие японские офицеры стали учениками немецкого профессора. Кроме того, японцы внимательно изучили опыт англо-бурской войны. В результате японское военное искусство избегало фронтальных действий, способных привести к большим потерям, стремилось к обходу флангов и окружению противника. В то же время надо отметить, что японской армии был присущ схематизм и шаблонность. Если японцам не удавалось провести операцию по обхвату флангов противника, они теряли инициативу, терялись, не знали как действовать дальше. Подражание «военному искусству Мольтке» некоторое время приносило успех японской армии, но могло привести к военной катастрофе, если бы русскую армию возглавляли генералы «суворовской школы», и она получила бы возможность продолжить борьбу дальше.
Японская пехота была вооружена 6,5-мм винтовками Арисака образца 1897 года (Тип 30). Длина 1270 мм, вес 3900 г. Затвор скользящий, поворотный. Магазин серединный с шахматным расположением патронов. В обойме 5 патронов. Штык весом в 500 г с тесачным клинком. Запасные и территориальные войска были вооружены ружьями системы Мурата. Значение пулеметов в японской армии ещё не поняли, поэтому на вооружении их было незначительное количество. Пулеметы Гочкиса только проходили испытания. Однако уже в ходе войны японская армия, активно модернизируемая британцами, получила в этом сегменте некоторое преимущество над русской армией.
В основе артиллерийского парка японской армии были 75-мм полевая пушка образца 1898 года системы Арисака и 75-мм горная пушка образца 1898 года. Обе пушки имели стволы с цапфами и жесткие лафеты. Щитов не было. Частичное гашение отката пушки при стрельбе производилось с помощью башмаков, которые подкладывали под колеса. Затвор у орудий был поршневой. Заряжание у полевой пушки унитарное, у горной — раздельно-гильзовое. Горную пушку можно было разобрать на четыре части. Снаряды у пушек были одинаковые. Стальная граната весила 6,1 кг и имела длину 4,5 калибра. Шрапнель весила также, но была короче — 3,5 калибра. Максимальная дальность стрельбы составляла у полевой пушки — 7,8 км, у горной — 4,3 км. По горным пушкам русская армия уступала японской армии в несколько раз.
Кроме того, уже в ходе войны Япония заказала 400 полевых 75-мм пушек Круппа. Также немцы поставили 2 тыс. болванок для таких пушек. Из них в арсенале города Осака было изготовлено 300 пушек. В дальнейшем эту пушку модернизировали, и она получила название система Арисака образца 1905 года (тип 38). Японцы в ходе войны также заказали у немцев несколько десятков 12- и 15-см (120- и 150-мм) гаубиц Круппа. Крепостная и осадная артиллерия имела крупповские пушки крупных калибров, вплоть до 280-мм орудий. Собственная военная промышленность Японской империи находилась в стадии становления, поэтому японцы ввозили орудия с заводов Круппа и Шнейдера (пулеметы также доставлялись из-за границы).
Высшим тактическим звеном японской армии была дивизия. В военное время предусматривалось формирование армии. Так, перед началом войны с Россией сформировали три армии. Первые дивизии сформировали в 1885 году, тогда создали 6 дивизий. Через несколько лет сформировали гвардейскую дивизию. Во время войны с Китаем у Японии было 6 армейских дивизий и 1 гвардейская дивизия — 64 тыс. человек, которые по штату военного времени развернулись до 171 тыс. человек. Новую реорганизацию в армии провели после войны с Китаем. В начале войны Япония выставила 13 дивизий и 13 резервных бригад общей численностью 375 тыс. человек. Дивизия состояла из двух пехотных бригад двухполкового состава, полк состоял из трёх батальонов, батальон — из четырех рот. В состав дивизии также входил кавалерийский полк трёхэскадронного состава, и артиллерийский полк двухдивизионного состава, в каждом дивизионе было по три батареи из шести орудия каждая. В дивизии также были сапёрный и обозный батальоны. В военное время дивизия получала части усиления. Рота военного времени имела по штату 217 человек, саперная рота — 220 человек, полевая батарея — 6 орудий, 150 человек.
Гвардейская и 1-я столичная дивизии были более мощные по своему составу. Каждая из них имела не кавполк, а кавбригаду из двух полков пятиэскадронного состава, а также артиллерийскую бригаду из трёх полков, по два дивизиона в каждом, в каждом дивизионе было по три шестиорудийные батареи. Армейская артиллерия состояла из дивизионов и батарей включаемых в состав дивизий. Пешая полевая и горная артиллерия сводилась в 13 артиллерийских полков, которые придавались дивизиям, и две артиллерийские бригады.
Одной из особенностей японских дивизий было наличие многочисленных носильщиков. В составе армии на каждую дивизию во время войны было 6 тыс. носильщиков. Необходимость такого большого числа носильщиков была связана со слабостью обоза и неразвитостью дорожной сети Маньчжурского театра военных действий. Невозможность создания корпусной организации в таких условиях привела к тому, что пришлось каждой дивизии придавать тактическую и хозяйственную самостоятельность. В дальнейшем японцы создали в ряде областей сеть полевых железных дорог, организовали систему складов, что облегчило снабжение войск.
В России японскую армию недооценивали. Боевую подготовку войск считали низкой. Неудовлетворительной называли японскую артиллерию. Считалось, что плохо подготовлены инженерные войска. Отмечалась слабость японской кавалерии. В действительности эти оценки устарели, они соответствовали японской армии образца 1870-1880-х годов. Японские войска обучали передовые германские специалисты, и они по своей подготовке приблизились к западноевропейскому стандарту. Армии привили наступательные тенденции, но они уживались с традиционной для японцев осторожностью и некоторой медлительностью.