отношение к лгбт в казахстане
«Просверлили череп и прочистили каналы» Родители не приняли гомосексуальность сына. Они решили вылечить его, сделав операцию на мозге
Житель Казахстана Бекзат Мукашев — гей. Не признав ориентацию сына, родители заставили его сделать операцию на головном мозге, чтобы «вылечить» молодого человека. До этого его пытались излечить и другими способами, например, изгоняя бесов с помощью священников. В конце концов Бекзат был вынужден бежать из страны, но потерпел неудачу: молодого человека похитили, силой вернули домой и приставили к нему охрану. О том, как непросто быть гомосексуалом в Казахстане, — в материале «Ленты.ру».
Жених под прикрытием
Арман Хассанов познакомился с Бекзатом Мукашевым в 2019 году на сайте гей-знакомств. Все шло, как обычно, — сначала первое свидание в кофейне, потом поход в кино и ресторан. Хассанов давно рассказал родным о своей ориентации, еще в 15 лет: сперва мать и отец все списали на переходный возраст, но затем, по словам молодого человека, все же «привыкли и теперь относятся хорошо». Его партнеру новые отношения дались куда тяжелее.
Чтобы скрыть свою ориентацию, Мукашев собирался в октябре 2019 года жениться на девушке своего бывшего возлюбленного: фиктивные браки для ЛГБТ-сообщества в Казахстане — это распространенный способ скрыть свою ориентацию. «До меня у Бекзата были отношения с другими парнями, — поделился с «Лентой.ру» Арман Хассанов. — Была девушка, он приводил ее к себе домой под видом того, что собирается на ней жениться, но при этом встречался с ее другом. Бекзат давно понял, что он гей, но никогда этого не афишировал».
Но консервативная семья Мукашевых со всей ответственностью взялась за устройство семейной жизни сына. Фиктивная невеста им не понравилась, и Бекзата быстро женили на дочери одноклассника матери. Молодой человек увиделся с женой всего несколько раз до свадьбы, а потом просто избегал встреч. Деньги жене отправлял на банковский счет. Неизвестно, как долго бы это продолжилось, но Мукашев обнаружил, что он ВИЧ-положительный, и это подтолкнуло его на решительный шаг.
«Изначально он признался своей сестре, на что она отреагировала негативно, — рассказывает Арман. — Он написал матери сообщение, что он такой, что он любит меня, что хочет быть со мной, а мать показала сообщение отцу». Мукашев-старший ворвался в квартиру сына и избил его. У Бекзата случился эпилептический приступ, он оказался в больнице.
Оттуда он вскоре бежал, и молодые люди решили покинуть город или даже страну, но им пришлось задержаться, поскольку все документы Мукашева остались у родителей. Однако, когда Бекзат пришел в Центр обслуживания населения (ЦОН) за новыми документами, там его ждала семья, а также, по словам Хассанова, «какой-то полицейский и нанятый отцом Бекзата бандит».
Заложник
Как рассказал «Ленте.ру» Анатолий Черноусов, сооснователь одного из главных ЛГБТ-порталов в Казахстане Кok.Team, Мукашев-старший — известный бизнесмен и депутат из Уральска, у которого повсюду связи. Молодого человека средь бела дня силой посадили в машину и увезли в Уральск. Около недели родители не разговаривали с Бекзатом, хоть и находились в одной квартире, и тот решил поставить точку, написав сообщение матери, что так продолжаться не может — и он будет подавать на развод.
Неоднократно они запирали его дома, избивали, запугивали и пытались лечить от гомосексуальности. Меня тоже выслеживали и угрожали расправиться со мной. Несколько раз нам с Бекзатом удавалось сбежать, но его родители нас всегда находили и возвращали Бекзата домой
А когда Бекзат в очередной раз сбежал и вместе с Арманом уехал в Аксай, родители пообещали оставить их в покое, если сын «нотариально перепишет все, что есть», на родителей, вспоминает Черноусов.
Поверив обещаниям, Бекзат так и поступил, но родители, по словам Черноусова, не оставили попыток выйти на сына. В какой-то момент мать сообщила, что у нее рак, и попросила сына съездить с ней на обследование в Москву. Но обследовать в столичной клинике решили самого Бекзата. Оказалось, родные были уверены, что причиной гомосексуализма их сына стала гидроцефалия, которую он перенес еще в детстве.
Материалы по теме
«Человека легко осудить, но очень сложно принять»
Московские медики осмотрели Бекзата и сказали, что необходимости в операции нет, более того, хирургическое вмешательство может ухудшить состояние его здоровья. Арман Хассанов рассказывает, что после этого Бекзат вместе с матерью вернулся в Казахстан, ему удалось выйти с Бекзатом на связь. Тогда молодой человек сообщил, что его собираются вести к мулле (исламский священнослужитель), чтобы изгнать бесов, которые тоже могли стать причиной его гомосексуальности.
«Мулла нормально отнесся к этому (имеется в виду, что «бесов» никаких нет, а гомосексуализм — это особенность Бекзата — прим. «Ленты.ру,»), он сказал, что здесь нет никаких проблем», — рассказывает Черноусов. А после неудачи с муллой его отправили к психотерапевтам, однако те, как один, повторяли, что гомосексуальность — не болезнь, вылечить ее не получится.
Единственным условием, с которым родители готовы были отпустить Бекзата жить с Арманом — операция на головном мозге. Родители были уверены, что именно гидроцефалия — причина того, что их сын стал гомосексуалистом. Бекзат согласился. Ему просверлили отверстия в черепе, «прочистили каналы, чтобы жидкость не скапливалась в мозге», хотя, по мнению московских врачей, операция могла навредить здоровью.
После операции, связавшись с Арманом через медсестер, Бекзат принял решение бежать. Арман приехал в Нур-Султан, чтобы забрать его из клиники, и буквально «в тапочках» они подались в бега.
В бегах
Придя в очередной раз в ЦОН, Бекзат узнал, что находится в розыске. Он обратился в полицию, написал заявление, но к моменту, когда его рассмотрели, Россия уже закрыла границы из-за пандемии коронавируса, и молодой человек не смог вылететь.
Казахстанские ЛГБТ-активисты помогали прятаться ему по различным съемным квартирам, но родители Бекзата снова подали в розыск. Тогда Бекзат записал видеообращение к родителям, в котором рассказал, что у него все хорошо, и просил его не искать.
Я вам говорил, что все это можно было без шума решить, но вы меня не слушали (. ) Вы обманывали меня. Били меня, насильно держали дома. Нанимали людей, чтобы [они] следили за мной. Говорили, что в моей голове черви, в теле джин, что голова моя не работает (. ) Я очень устал. Вы ждете, чтобы я наложил на себя руки? Вы сами от меня отказались. Если дальше это будет продолжаться, я пойду в полицию и напишу на вас заявление о том, что нашим жизням угрожает опасность
Не помогло. 13 июня его обнаружили и насильно увезли в неизвестном направлении. А спустя какое-то время в соцсетях появились абсолютно другие видеообращения Бекзата. На сей раз молодой человек обращался к ЛГБТ-активистам и журналистам с просьбой не писать ничего про его семью, отмечая, что с ним все хорошо.
Черноусов уверен, что эти ролики записаны под давлением, в чем не сомневаются и остальные представители сообщества — настолько его тон не похож на прошлое обращение к родителям, где пострадавший просит оставить его в покое. На кадрах Бекзат смотрит в одну точку, он говорит тихо, скороговоркой, словно боится забыть заученный текст, иногда сбивается на самых простых словах.
Запрещаю и прошу не публиковать какие-либо материалы касаемо моей семьи, в противном случае буду обращаться в правоохранительные органы
К истории Бекзата подключилась «Российская ЛГБТ-сеть». Хассанов и Мукашев обратились в это общественное движение в феврале 2020 года, когда в очередной раз сбежали в Россию. «Они рассказали, что сейчас находятся в Москве, и их разыскивают наемники отца. Они оказались на улице — у них не было денег, чтобы дальше скрываться. В феврале мы разместили их в одном шелтере (убежище), потом в другом», — рассказал «Ленте.ру» представитель «Российской ЛГБТ-сети».
По его словам, сейчас Хассанов полностью находится на попечении сообщества. Деньги на поездку Бекзата в Казахстан для получения паспорта также выделяли активисты. Они же оплачивали питание, жилье, адвоката. «Российская ЛГБТ-сеть» поставила задачу вызволить Бекзата, перевезти в Россию, а далее — в Европу. Чтобы окончательно оградить от посягательств родственников.
Обычная история
Попытки вылечить гомосексуализм предпринимаются в Казахстане регулярно. В беседе с «Лентой.ру» еще один казахстанский ЛГБТ-активист, сооснователь Kok.Team Данияр Сабитов рассказал, что на сайте проекта есть раздел «Расскажи о беде», куда представители казахстанского ЛГБТ-сообщества присылают рассказы о своих проблемах.
«На основании этих обращений мы написали отчет о положении ЛГБТ в Комитет по правам человека ООН, в котором рассказали более чем о 40 преступлениях, совершенных по мотивам сексуальной ориентации и гендерной идентичности, — рассказал Сабитов. — И это только те, кто знал о возможности написать нам, те, кто не побоялся. В целом каждый год мы принимаем около 120 жалоб. Там все: от банальных оскорблений до вымогательств со стороны сотрудников полиции, избиений, изнасилований, а также сообщения о суицидах».
По словам Сабитова, с начала этого года рассмотрено 60 кейсов, и почти половина из них — это обращения от людей в возрасте 18-25 лет, еще четверть — до 18 лет. В каждом третьем случае речь идет о давлении со стороны родственников, а каждый десятый подвергся принудительному лечению. Уголовные дела по этим фактам так и не были возбуждены.
Сабитов отмечает, что случаи, когда представители ЛГБТ решаются бороться за свои права, невероятно редки. Такая ситуация в Казахстане объясняется тем, что в республике, в отличие от России, очень слабо развита гражданская ЛГБТ-инфраструктура. «Россия к тому же является членом Совета Европы, а у нас нет возможности апеллировать к Европейскому суду по правам человека», — резюмировал сооснователь Kok.Team.
С 1990 года гомосексуализм вычеркнут из списка Международной классификации болезней и проблем, связанных со здоровьем. Лечить его невозможно, поскольку это особенность человека, подчеркнула в комментарии «Ленте.ру» врач-психиатр высшей категории Республиканского научно-практического центра психического здоровья Казахстана Ирина Ленская.
Материалы по теме
«Десятки умирают только потому, что они геи»
«Это то же самое, если человека не устраивает цвет глаз, — говорит врач. — Научные исследования говорят о том, что это просто особенность. Общество должно приложить максимум усилий, чтобы избежать буллинга, чтобы избежать дискриминации, чтобы относиться к этому толерантно».
Ленская убеждена, что изменить отношение к ЛГБТ-сообществу может лишь просвещение и повышение информированности людей. Важно осознавать, что нетрадиционная ориентация является вопросом не только секса, но любви и выбора партнера.
Почему в Казахстане все больше становится представителей ЛГБТ
В последние годы для западных стран поменять пол в детском возрасте становится обыденным явлением. В богемных тусовках зарегистрировано уже аномальное число случаев, когда девочек перекраивают в мальчиков и наоборот. Смену пола гордо называют свободой выбора или самоидентификацией. Вопрос, в каком теле жить дальше, родители оставляют на усмотрение детям. Мода на такое самовыражение и смену пола иногда достигает абсурда. Не учитывают даже родительское мнение. К чему может привести подобное воспитание, а так же о том, на что родителям следует, прежде всего, обратить внимание, чтобы не вырастить из своего ребенка представителя ЛГБТ, в беседе с журналистом Zakon.kz рассказала заместитель директора Центра психического здоровья (ЦПЗ) Алматы Жанна Сабиргалиева.
— Сейчас во многих западных странах особенности гендерной политики привели к тому, что гомосексуальные семьи воспитывают приемных детей, и даже стараются не идентифицировать пол ребенка до определенного возраста. То есть ребенок может считать себя хоть мальчиком, хоть девочкой и вести себя соответственно, и никто не имеет права ему в этом препятствовать. К чему, на ваш взгляд, может привести подобное воспитание?
— Наверное, удобнее было бы сказать, что все это ведет к свободе выбора, но я не могу с уверенностью согласиться, что это правильное решение и какой-то демократический подход. В любом случае воспитание ребенка никто не отменял, и, прежде всего, оно конечно же имеет начало в семье. Здесь все же зависит от того, какой авторитетностью будут обладать родители, и какое влияние они будут оказывать на детей.
— Не получится ли, что с таким подходом к воспитанию, как на западе, эти дети, когда вырастут, просто будут психически неполноценны?
— Говорить о том, что они будут психически неполноценны, думаю нельзя. Видимо там, наверное, больше свободы дается детям и подросткам, потому что к этому склоняется сама ментальность этих стран. И одним из показателей демократии там считается право на свободу выбора, в том числе и выбора пола. Но это не значит, что все дети обязательно захотят сменить пол. Есть ведь немало случаев, когда даже в семьях гомосексуалистов вырастают люди с вполне нормальной половой идентификацией.
— Чем, на ваш взгляд, объясняется столь повышенный интерес к теме гендерной идентификации? Почему во всем мире становится все больше людей, не признающих себя представителями того пола, с каким они родились?
— Людям вообще интересно все то, что «ненормально» и необычно. И когда они видят неординарных личностей, например, девушек одетых как парни и кротко подстриженных, или напротив, парней, которые выглядят несоответственно своему полу, это всегда привлекает внимание. Особенно, если эти люди идут по подиуму на каком-нибудь модном показе. А ведь сейчас и на телевидении, и в социальных сетях появляется все больше видеороликов и телепрограмм, где молодые люди мужского пола демонстрируют одежду и поведение другого пола.
И это сейчас, как говорится, в тренде. Все это очень широко публикуется и обсуждается. То есть это смотрибельно и, конечно, очень выгодно для шоу-бизнеса. А у нас сейчас, то есть у самого общества и особенно у молодежи, мышление «коммерциализируются» и ценится все, что продаваемо. И при этом людей сейчас влечет все то, что находится за рамками классики. То есть преобладает некий неоклассицизм. И эта тема транссексуализма все же остается горячо обсуждаемой. Да, большинство людей это осуждает, но тем не менее, смотрят все эти программы, обсуждают и комментируют.
— То есть мода на нетрадиционную сексуальную ориентацию может напрямую влиять на развитие личности в плане половой идентификации?
— Конечно, никто из матерей или отцов не хотел бы, чтобы их ребенок сменил пол. Но сейчас подходы к воспитанию значительно изменились. Родителей на сегодняшний день больше занимают финансовые вопросы, как бы одеть покрасивее свое чадо и купить ему современный гаджет, который бы по техническим характеристикам не уступал бы устройству у другого ребенка. А потому и главными «воспитателями» ребенка становятся не родители, а интернет. И при этом в соцсетях и по телевидению постоянно распространяется информация о том, что в семьях известных актеров тоже есть члены семьи, которые идентифицируют себя с представителями другого пола. Также сейчас многие знаменитые спортсмены, певцы, актеры и даже политики на весь мир объявляют каминг-аут. Конечно все это влияет на сознание подрастающего поколения, которое, сожалению берет это за основу чтобы хоть как-то отличиться.
То есть мода на нетрадиционную сексуальную ориентацию действительно может повлиять на развитие личности. Но, на мой взгляд, это происходит только до какого-то определенного момента, когда сознание у подростка еще на стадии формирования. Когда он еще носит в себе мысль о том, что, может, действительно это попробовать ради интереса. То есть он думает: «раз знаменитому спортсмену или певцу эта тема интересна, значит и мне это может помочь как-то выделиться из толпы». Но потом, по мере взросления и становления психики, по мере созревания у многих молодых людей все встает на свои места и данный вопрос уже отпадает. То есть, здесь большую роль играют физиологические особенности, и в большинстве случаев природа берет свое. Так как мужчине все же нужна женщина, а женщине – мужчина.
— Но, как видно, природа берет свое не у всех. Иначе откуда берется столько представителей ЛГБТ даже в Казахстане?
— Причины бывают разные. Это не только издержки родительского воспитания и широкое рекламированием этого, скажем так, «патологического» поведения. Это может быть и своего рода вызов обществу, так называемый протест. Потому что, наверное, у каждого второго представителя ЛГБТ в детстве или юношеском возрасте была какая-то психотравмирующая ситуация, которую они до сих пор не разрешили и носят в себе. И она по-прежнему кажется им не разрешимой. Например, бывают случаи, когда в детстве или юношеском возрасте у девочки отец был тираном или склонял к сожительству свою же дочь или падчерицу. Все это, конечно же, отражается на сознании и мировосприятии у девушки, которая в последующем боится мужчин, боится повторения «этого ужаса». Поэтому, естественно, она ищет защиту у представительниц своего пола.
А бывают случаи когда девушка длительное время не востребована, не интересна мальчикам, и на этом фоне происходит формирование таких некоррегируемых идей, когда она начинает считать, что некрасива, что ее никогда не полюбят юноши, что она им не нужна. И такая девушка начинает искать внимание и любовь у представительниц своего же пола. То есть это те люди, что не имели возможности или не посчитали нужным обратиться к психологу для того, чтобы вовремя решить эту проблему, предпочтя выступить под флагом ЛГБТ только для того, чтобы быть востребованным если не у противоположного пола, то хотя бы у своего.
— То есть в большинстве случаев гомосексуальность не врожденная, как часто говорят представители ЛГБТ, а приобретенная?
К счастью, в наше время родители к этому стали относиться уже насторожено, потому что проинформированы благодаря СМИ и социальным сетям, и уже знают, на что следует обратить внимание. Если еще до недавнего времени родители обращались к нам за помощью, когда юноше исполнилось уже 18-20 лет, то сейчас приходят, когда ребенок еще маленький, но они замечают, что их сын, например, играет только с девочками. Или был замечен, когда переодевался в мамину одежду или пытался примерить на себя ее нижнее белье.
— И что в таких случаях нужно сразу вести ребенка к психиатру?
— Конечно, не обязательно его сразу к психиатру вести. Прежде всего, нужно поговорить с ребенком. Попытаться мягко расспросить: зачем он это делает, что его интересует. Надо обязательно обозначить круг его интересов. Нужно именно вникнуть, понять и расположить ребенка к себе, обязательно сформировать доверительные отношения. И ни в коем случае нельзя за это наказывать и применять какие-то карательные меры. То есть нужно вникнуть и посмотреть – может быть, действительно ребенок ищет в этом выход из какой-то ситуации. Может быть, какая-то проблема прячется за всем этим. Ведь, как правило, если вовремя не вмешаться, дети так и вырастают с этой проблемой. Поэтому все эти проблемы изначально нужно решать. А для этого нужно формировать доверие, чтобы ребенок раскрылся.
Конечно, в таких случаях родители, прежде всего, должны подключить психолога. Причем обратиться именно к тому специалисту, который сможет расположить к себе ребенка. В противном случае они сформируют у него протест на его поведение в последующем. И такой ребенок соответственно потом ни с родителями не будет общаться, ни с представителями психологической помощи, потому что у него изначально будет сформировано враждебное отношение к ним.
Люди в городе«Оставаться невидимым, чтобы выжить»: ЛГБТ в регионах
Выяснили, как живут представители ЛГБТ в разных частях Казахстана
Меньше месяца назад в соцсетях распространялось видео, где карагандинец конфликтует с трансгендерной женщиной. Сотрудник торгового дома настоятельно просил девушку уйти.
У нас уже были материалы о том, как в Казахстане живут представители ЛГБТ-сообщества. Точнее, как живут алматинцы, принадлежащие к ЛГБТ-сообществу. В этом материале мы поговорили с тремя представителями меньшинств, которые жили или до сих пор живут в небольших городах нашей страны.
трансгендерный мужчина, пансексуал
Я родился и живу в Павлодаре. Не то место, которое можно назвать «городом возможностей». Молодежь либо готовится работать на заводе, либо строит планы по переезду подальше — все рвутся отсюда, как из глубокой деревни.
Одно счастье — большинству окружающих плевать на тебя и что ты делаешь. Хотя бы сейчас. Но еще в 2017 ко мне могли подойти и абсолютно бесцеремонно начать трогать выкрашенные в яркий цвет волосы или оскорбить.
Но если брать весь город, то я не чувствую себя в полной безопасности. Ни за что не вышел бы гулять с флагом, если рядом нет большой компании. Прогулки с парнем за руку всегда сопровождались разглядыванием нас, как диковинок. Отсюда страх, что кто-то будет не просто смотреть, а вмешается. Особенно в районах Второго Павлодара или Химгородков, откуда до меня доходили истории о буллинге или драках.
Молодежь либо готовится работать на заводе, либо строит планы по переезду подальше — все рвутся отсюда, как из глубокой деревни
Я придерживаюсь маскулинного внешнего вида — так комфортнее. Мой пасс (способность восприниматься в качестве представителя желаемого гендера — Прим.ред.) достаточно хорош, чтобы меня принимали за мальчика-подростка, поэтому в основном чувствую себя безопасно.
У меня достаточно много представителей ЛГБТ среди друзей, равно, как и гетеро. Лишь некоторые из них живут открыто, остальные боятся. К сожалению, у меня нет отношений. На это большее влияние оказывает мое ментальное состояние, психологические блоки, нежели место. Как показывает опыт моих друзей, найти партнера, и даже не одного, в нашем городе можно.
Осознание принадлежности к ЛГБТ меня в свое время не ошарашило. Я знал, что со мной что-то не то, но не считал это недостатком или отклонением — просто жил и все. Из общей картины детства выбивалась лишь первая симпатия к однокласснице. Это были милые фантазии о прогулках за ручку и помощи донести рюкзак, как в фильмах, и я обязательно был очаровательным кавалером. Но я был просто очаровательным и никак не кавалером.
Осознание себя трансгендерным мужчиной стало ответом на все мои вопросы. Прекратился ад, который начался с пубертатом, когда телесная дисфория пожирала меня изнутри, а жизнь становилась невыносимее с каждым днем.
Я твердил себе «ты девочка», носил нечто максимально феминное и пытался нравиться себе таким
Однако были и трудности. Поначалу, мне не хотелось принимать себя таким. Я твердил себе «ты девочка», носил нечто максимально феминное и пытался нравиться себе таким. Смотрел на сестер, осознавая, какие они прекрасные девушки, пытался себя подбодрить. Но становилось лишь хуже: смотреть на себя стало невыносимо, ментальное состояние расшаталось, а заставлять себя «быть девочкой» стало тошно. Это не работало, даже с маскулинным видом и убеждением, что «ты просто девочка, которой нравится выглядеть так», потому что дело было не во внешнем виде.
Принять себя было трудно, ведь с детства я слышал о том, что ЛГБТ — это ненормально. Стоит отметить, что помимо обывательского консерватизма и гомофобии, моя семья очень религиозна. Нас с детства водили в церковь, а по вечерам читали библейские рассказы.
Как удобный и хороший ребенок, я слушал маму, поэтому был убежден, что ЛГБТ — это плохо, даже не зная, что это. Мой «путь просвещения» начался с признания сестры о поцелуе с девушкой, а после и об отношениях. Вероятно, благодаря этому, мне было проще пройти момент с осознанием своей гендерной идентичности.
О реакции окружающих
Острый негатив от одноклассников присутствовал лишь в начале обучения. Дети жестоки — это аксиома. У них не сформирована до конца мораль и, если ты отличаешься, то попадаешь под раздачу. Я отличался. Но я не боялся давать сдачи, поэтому в дальнейшем жить было проще.
Я уже упоминал, что в моем городе большинству плевать друг на друга? Даже в нашем микро-коллективе было так. Всем было плевать на то, что я делал с собой. Я и без этого был белой вороной, которого не трогали лишний раз, но в дальнейшем достаточно зауважали, не позволяя себе издевок и лишних изысканий.
В университете стало проще, поскольку здесь я окружен понимающими людьми. Мой круг общения принимал меня любым и поддерживал, даже защищал и просвещал других, требуя не использовать деднейм (от англ. dead name, паспортное имя трансгендерного человека, данное ему при рождении, которое сам человек перестал использовать — Прим.ред.). Перед друзьями делать каминг-аут не понадобилось, они схватывали все сами и понимали меня, за что я очень им благодарен.
Я совершал каминг-аут несколько раз. У меня есть определенные проблемы с ментальным здоровьем. В период глубокого спада я открывался матери и поочередно сестрам. Никто не принимал, но я все же пытался, показывал примеры транс-парней, о которых знал, но слышал, что это все глупости.
«Ты росла у нас на глазах, мы тебя знаем», «Ты все выдумываешь, я буду молиться за тебя», — говорили они
Ты росла у нас на глазах, мы тебя знаем», «Ты все выдумываешь, я буду молиться за тебя», — говорили они. Самым обидным было непринятие той самой сестры, которая доверила мне тайну своей ориентации. Это изменилось к сегодняшнему дню, но осадок остался.
Изо дня в день я совершал маленькие каминг-ауты окружающим, прося обращаться к себе по другому имени и с мужскими местоимениями. При знакомстве пояснял, что я транс-маск персона и мне так комфортно.
Сложнее всего было с врачом-психиатром и государственным психологом. Я не знал, как они отнесутся к этому. Спойлер — меня начали убеждать, что я выдумываю и никакой переход не принесет мне радость, ведь «Ты все равно будешь ниже других мужчин», «Твои черты лица все еще будут выдавать в тебе феминность», «Во время секса как собираешься?»
Чтобы облегчить себе существование, я принял, что до определенного момента для некоторых людей буду девушкой. Важно понимать, что их мнение волновать не должно. Поэтому не заикаюсь о своей гендерной идентичности перед преподавателями в университете или дальними родственниками.
Преподаватели — это консервативные и религиозные дамы, а кое-кто готов снизить оценку за атеизм. Мой деднейм звучит на занятиях редко, отсюда мое спокойное отношение к этому. К тому же я еще не сменил документы и числюсь в списках по деднейму, если я буду переживать об этом и пытаться бороться, то лишусь сил.
Сложнее с родственниками — не хочется говорить о своей идентичности людям, которым это даст лишь повод обсудить что-то за спиной или вставить свои трансфобные пять копеек. Правда, это доставляет неудобства, когда кто-то из них исправляет окончания в моей речи, вводя меня в панику.
Я открыто говорю о своей трансгендерности в интернете, проставляю местоимения в биографии, чтобы новым людям было ясно, как ко мне обращаться. Это действительно проще из-за иллюзии, что ты в домике и никто тебя не тронет. Также спасает волшебная кнопка «добавить в черный список», которой нет в жизни, на случай гомофобной тирады. Некоторые из своих первых каминг-аутов я совершал через сеть. Просто отправлял сообщение и скорее закрывал вкладку, боясь ответа. Так определенно проще найти понимающих и поддерживающих людей.
Хочу переехать в Россию. Звучит как шило на мыло, но на территории РФ доступны проверенные центры для прохождения комиссии для перехода, а также хирурги для необходимых операций. Уже оттуда планирую переезд в страну, где не будет страха увольнения за мою гендерную идентичность или ориентацию в случае, если мои отношения будут с мужчиной.
Мне хочется верить, что эта страна станет толерантнее. Очень хочется, но очень тяжело. Особенно с отсутствием просвещения в этом вопросе, поскольку все предрассудки берутся из-за незнания и нежелания понять. Простое уважение к другим уже было бы большим шагом вперед
(имя героини изменено в целях безопасности)
Я родилась и живу в городке под названием Аксай, в Западно-Казахстанской области. Это обычный провинциальный городок, где все друг друга знают. Не сказала бы, что он сильно развит или, что здесь многое делается для молодежи и просвещения. Иногда я езжу по делам в областной центр, Уральск, где могу сходить в кофейню или кинотеатр. Здесь сходить некуда.
В моей семье не было предрассудков, что девочки должны любить только мальчиков. Наша семья состоит из трех женщин и мы были воспитаны так, что нужно постоянно работать, чтобы обеспечивать себя. Моя старшая сестра работает в иностранной компании и замужем за иностранцем. Она много читает, занимается собой. Иногда приходят родственники, мама начинает бегать перед старшими братьями, из-за чего я ее одергиваю и напоминаю, что они ей даже никогда не помогали.
Я не испытала никакого внутреннего осуждения или сопротивления. Это просто любовь, у нее не должно быть рамок
В подростковом возрасте я увлеклась аниме, мангой, компьютерными играми, стала сидеть в соцсетях и узнала, как все может быть. Не было сомнений и вопросов, нормально ли то, что мне нравятся девушки. Я не испытала никакого внутреннего осуждения или сопротивления. Это просто любовь, у нее не должно быть рамок.
Сейчас, находясь в осознанном возрасте, я понимаю, что мне всегда нравились девушки. Ни разу в жизни не оценивала парней с романтической или сексуальной точки зрения. Я могу посмотреть на какого-нибудь парня модельной внешности и признать, что он красивый. Но глядя на девушек, я вижу богинь.
Поначалу она не восприняла это всерьез и сказала, что ей без разницы, с кем я себя вижу, главное — закончить университет. Во время карантина я вернулась домой, и как-то раз она меня спросила: «У тебя ведь будут дети? Семья?» Я ответила, что да, будут. На этом она успокоилась.
Через маму узнала старшая сестра. Она сказала, что это мое дело, главное, чтобы я была счастлива и встретила хорошего человека. Я расплакалась, потому что читала об ужасных вещах, которые происходят с детьми и подростками, если их не принимают.
Даже если в интернете мне попадаются гомофобы, их можно заблокировать, жаль, что этого нельзя делать в реальной жизни
Сестра рассказала, что когда выходила замуж, макияж и прическу ей делали две лесбиянки. Поначалу она испытывала негатив по отношению к однополой паре, но ее переубедил муж-иностранец. Он объяснил, что это точно такие же люди, что ее должна волновать только ее личная жизнь, а не чужая. При встрече с этой парой она поняла, что это хорошие девушки, которые любят свое дело, точно так же работают, обеспечивают себя и ничем не отличаются от других пар. В этом году, 2 июня, сестра даже поздравила меня с месяцем гордости, и у меня слезы навернулись на глаза.
В социальных сетях я абсолютно ничего не скрываю — нет риска, что к тебе подойдут и дадут по лицу. Даже если в интернете мне попадаются гомофобы, их можно заблокировать, жаль, что этого нельзя делать в реальной жизни. Хотя, тут вопрос даже не в личной безопасности. Мне бы хотелось показать неуверенным людям, что есть жизнь за пределами предрассудков, что не нужно бояться себя. Если ребенок или подросток осознает свою принадлежность к ЛГБТ-сообществу, он должен чувствовать себя комфортно и не бояться. Надеюсь, что кто-то посмотрит на меня и поймет, что это абсолютно нормально.
У меня были всего одни отношения, которые длились два с половиной года. Естественно, в своем родном городе я бы не смогла завести отношения, потому что это небезопасно. Я познакомилась с девушкой из Москвы через соцсети. У нас было много общих интересов, мы часто переписывались и созванивались. Я даже собиралась поступать в университет в Москве, чтобы мы наконец-то увиделись, но не сложилось. На тот момент я поступала в университет и, естественно, хотелось поддержки, но я этого не видела. В итоге она призналась, что ей нравится один парень. С тех пор мы не общались.
Об ЛГБТ в Казахстане
В Алматы мне лучше. Это более продвинутый и цивильный город, я часто видела значки, фенечки, ленточки в цветах ЛГБТ, пока там училась. Я не была там около года, но помню Арбат, мой любимый секонд на Панфилова, 92. Там много красивых девушек, к которым у меня не хватает смелости подойти и познакомиться.
Естественно, я бы хотела переехать, например, в Европу. В какую-нибудь небольшую страну, где можно завести семью с супругой и не переживать о завтрашнем дне. Вопрос однополых браков касается не только законодательства, но и отношения общества.
В первую очередь необходимо просвещать ту часть населения, где женщин насильно выдают замуж, заставляют быть келинками, покрывать голову, рожать. Такие люди препятствуют нормальной жизни подрастающего поколения
Думаю, казахстанцы могут стать толерантнее при нескольких условиях. В первую очередь необходимо просвещать ту часть населения, где женщин насильно выдают замуж, заставляют быть келинками, покрывать голову, рожать. Такие люди препятствуют нормальной жизни подрастающего поколения.
Нужно дать понять детям, что это нормально, если вы чувствуете симпатию по отношению к человеку своего пола или, например, чувствуете себя некомфортно в своем теле. Обеспечить им защиту и безопасность. Они боятся родителей, боятся оказаться без жилья, без денег.
По специальности я смогу преподавать, поэтому постараюсь объяснить детям, что они должны жить так, как им комфортно. После окончания университета мне нужно будет два года отрабатывать грант в Казахстане. Видимо, мне придется скрываться от коллег и начальства. Держать максимальную дистанцию, если я не буду уверена, что меня примут.
Родился в поселке, окончил школу в Талдыкоргане, живет в Алматы
Я родился в поселке в Алматинской области, в Аксуском районе. Подростком переехал в Талдыкорган, а по окончании школы — в Алматы. Сейчас занимаюсь модельным бизнесом и работаю нейл стилистом.
В поселке прожил 14 лет, вместе с бабушкой, дедушкой и родственниками с маминой стороны. Хоть у меня и не было отца, в детстве я не был обделен мужским воспитанием. У моей матери было четыре брата. Я, как и все деревенские ребята, катался на конях, пас овец, поднимался в горы. Я знаю, как чистить загон для лошадей, как доить корову.
В школе, лет в 12, я начал осознавать, что меня привлекают парни и почувствовал потерянность. Мне казалось, что я единственный такой человек в мире, ведь в нашем поселке нельзя было встретить гея или лесбиянку. Эти слова считались оскорбительными. Я чувствовал симпатию к мальчикам, принимал это, но не понимал.
За все время проживания в поселке я нашел там всего одного человека из ЛГБТ-сообщества. У геев есть отдельные приложения для знакомств. В Казахстане большой популярностью пользуются одно или два. Я нашел этого человека, выставив фильтр по расстоянию. Он тоже был геем, и, естественно, ото всех скрывался. Мы общались, но это не привело к отношениям.
К 14 годам я полностью осознал, что такое быть геем, кто мы такие, и что нам приходится скрывать себя от окружающих из-за страха. Я читал много информации в интернете, искал различные сайты и паблики.
Приходилось скрывать свои чувства и повадки, вести себя мужественно, понижать голос, коротко стричься и вписываться в рамки
О Талдыкоргане и первых отношениях
Тогда же я переехал в город Талдыкорган, но не перестал бояться гомофобии. Приходилось скрывать свои чувства и повадки, вести себя мужественно, понижать голос, коротко стричься и вписываться в рамки. Иногда я забывал об этом и в школе из меня могло вырваться что-то манерное. В моей новой школе было много спортсменов, они выглядели больше и старше меня. В первый день было очень страшно от мысли, что кто-то узнает о моей ориентации. Я был уверен, что не выживу, даже думал сменить школу, но со временем со всеми сдружился.
Спустя где-то полгода в Талдыкоргане я познакомился с парнем на два класса старше меня. Он мне очень симпатизировал и мы начали общаться. Мы жили по соседству, поэтому вместе ходили домой из школы. Когда мне было 15, я признался ему в своих чувствах. Это было огромным стрессом, после признания у меня началась нервная икота. Было страшно подумать, что он завтра кому-то расскажет, об этом узнает вся наша школа, а сразу после- родители.
Этот мальчик сделал вид, что ничего не услышал, проигнорировал меня. Пару недель мы с ним не общались, после чего увиделись во дворе на летних каникулах и поговорили. Я извинился за все, что наговорил, но он сказал, что я ему тоже симпатичен. Для него это было нечто новое, в тот момент он начал осознавать, что, возможно, бисексуален.
В школе мы старались даже не разговаривать друг с другом. Проводили время во дворе, встречались тайно в закоулках, где нас никто не увидит. О нас знали только пара девчонок, одна из них училась в параллельном классе и была бисексуалкой. У нее была девушка и, чтобы нас никто не заподозрил, мы ходили на фейковые свидания, притворялись, что встречаемся. Она была первой девушкой из ЛГБТ-сообщества, с кем я познакомился и для меня это было шоком. А она сразу все обо мне поняла и сама раскрылась. Так мы и подружились.
Остальные представители ЛГБТ, с которыми я познакомился в Талдыкоргане, скрывали свою причастность к сообществу, никто не заявлял о себе открыто. Мы знакомились через приложения, закрытые паблики ВКонтакте, там мы общались, делились опытом, просили друг у друга советов.
Об Алматы и каминг-ауте
После окончания школы я поступил в институт в Алматы. Здесь я познакомился с гей-клубами. Это было очень необычно — увидеть в одном месте столько геев, манерных и не манерных, открытых и закрытых, совершенно разных людей. Я начал постепенно привыкать к разнообразию в большом городе, услышал много историй от знакомых и друзей об их каминг-ауте.
В 18 лет я поехал навестить маму на каникулах, она живет недалеко от Талдыкоргана, и решил во всем ей признаться. Я рассказал ей о своей ориентации, предпочтениях, чувствах, познании себя. Было очень тяжело. Я чувствовал смесь их страха, неловкости и неуверенности.
Мама хорошо все восприняла, очень по-доброму отнеслась. Мы плакали и обнимались. Сказала, что все нормально и это хорошо, что я признался и определился. Что касается родственников, то доверился не всем. Хотя по отцовской линии у меня есть родственники мусульмане, покрытые, которые пятикратно читают намаз, но они нормально ко мне относятся.
Был один парень, который мог назвать меня педиком, пидором или ху*****м. Из-за него мне было страшно выходить из дома, возвращаться с учебы
Я совмещаю в себе мужские и женские черты, ощущаю себя одновременно и парнем, и девушкой. Что касается сексуальной ориентации, то меня привлекают мужчины.
В 16 или 17 лет, при окончании школы, я задумался о смене пола, начал искать об этом информацию в интернете. Но потом понял, что не хочу — чувствую себя иногда мужчиной, а иногда женщиной. При поступлении в университет я еще выглядел довольно маскулинно — короткие волосы, больший вес, голос был ниже. Мое преображение происходило довольно медленно, поэтапно.
Открыто это показывать я начал лет в 20, около четырех лет назад. В целом у меня довольно женственная внешность, меня легко принять за девушку. Было довольно страшно, когда я жил рядом с не очень адекватными соседями в районе Тимирязева-Маркова. Был один парень, который мог назвать меня педиком, пидором или ху*****м. Из-за него мне было страшно выходить из дома, возвращаться с учебы. Перед тем как зайти в подъезд, я долго стоял и ждал, чтобы с ним не пересечься.
До моделинга я работал официантом в ресторане. На тот момент я уже выглядел довольно феминно, но работодателей не смутило мужское имя в документах. Клиенты мужского пола принимали меня за девушку, одетую в мужской костюм. Девушки-официантки у нас ходили в белых рубашках и юбках, а мужчины в брюках. Клиентки понимали, кто я, но их это скорее умиляло, я получал от них много чаевых.