отношение к русским в узбекистане после распада ссср
Ферганские события 1989 года
Был ли геноцид русских в Узбекистане в 90-е годы? Свидетели этих событий делятся на два лагеря. Одни утверждают, что геноцид был, другие – что были отдельные конфликты. Бесспорно одно: первым этническим конфликтом времен Перестройки на территории Узбекской ССР стала Ферганская резня в 1989 году.
Гонение на русских в Фергане
«Ферганские события – это гонения на месхетинских турок в Узбекистане». В таком виде события июня 1989 года остались в истории. Но озверевшая толпа не разбирает, где кто. Перепадало даже своим. В погромах всегда страдают не только те, против кого они объявлены, но и случайные люди. И те, кто готов защищать соседей. А главное – трагедией месхетинцев бойня в Ферганской области не была, а завершилась.
Радикально настроенные группы ещё до ферганских событий поднимали лозунги с призывами выгонять всех не-узбеков в свои страны и с угрозами расправы. Особенно доставалось русским, которым мстили за якобы колонизаторскую, оккупантскую политику и прочую придуманную вину. В той же лодке оказались крымские татары, евреи – все инородцы.
Начало 90-х было страшным временем. Центральная власть ослабевала, в СССР начинался раздел власти. Дело шло к развалу Союза, и нацизм под маской «национализма и стремления к независимости» в своих целях использовали политические силы почти во всех республиках. Результатом стали преступления на этнической почве (или оправдываемые этническими мотивами), которые чудом не переросли в гражданскую войну.
Причины трагедии
С чего начались события в Фергане точно установить не удалось. То ли на рынке недовольный покупатель-месхетинец высыпал на землю клубнику, которую продавала узбечка (эта версия – официальная). То ли месхетинцы изнасиловали узбечку, то ли узбеки турчанку. А может, просто две группы подрались у пивной, один человек погиб. Существует и версия о том, что радикально настроенные исламисты предложили старейшинам месхетинцев вместе начать резню немусульман, а те отказались.
Ход событий
В декабре 1988 года в Ташкенте прошел митинг, на который вынесли транспаранты с призывом не-узбекам уезжать в свои республики и к расправам над теми, кто не уедет немедленно.
16-18 мая в городе Кувасае начались стычки между молодежью – турецкой с одной стороны, узбекской и таджикской – с другой. Затем волнения сошли на нет, но идея о том, что «турок надо проучить», активно муссировалась.
23 мая снова начались стычки, но в более крупном масштабе: в драках принимали участие сотни юношей. Власти пытались вести переговоры и применять силовые методы, но подавить беспорядки удалось только после прибытия к милиции подкрепления из соседних регионов. В результате беспорядков 1 человек погиб, 32 были госпитализированы, всего пострадавших оказалось 58.
По долине поползли слухи о турках, включая откровенно фантастические, что они воруют и убивают узбекских детей. Власти были обеспокоены проблемой, но радикальных мер принято не было.
3 июня в поселке Ташлак должен был пройти митинг партии «Бирлика». В связи с сложной обстановкой прокуратура накануне попросила митинг не собирать, и организаторы пошли властям навстречу. Но молодежь всё же собралась, и, несмотря на усиленные патрули милиции и внутренних войск, толпа отправилась на турецкую окраину. Дома поджигали, хозяев выгоняли и били. Затем толпа отправилась в соседний поселок Комсомольский. Группа внутренних войск остановить их не смогла. Учинив погром у соседей, толпа вернулась в Ташлак. Несколько турок были убиты, другие спаслись, собравшись в райкоме под охраной милиционеров. В тот же день другие толпы учинили погромы в Маргилане и Фергане.
4 июня ночью в Ташлак стали прибывать новые подразделения ВВ, турок готовились эвакуировать, свозя в райком. Утром погромы продолжились. Нападали и на дома, где собирали месхетинцев, требуя освободить арестованных накануне и расправы над турками. В этот день травмы получили 15 милиционеров, один из которых погиб. В Фергане погромщики практически не встречали противодействия со стороны правоохранительных органов. В охваченных погромами районах ввели комендантский час. Первые погромы прошли в Ахунбабаевском районе.
5 июня общая численность милиции и внутренних войск достигла 10 тысяч человек. Основные беспорядки переместились в Фергану и ближайшие к ней кишлаки. В Кувасае попытки молодежи собраться были пресечены милицией. Под конец дня силовики взяли ситуацию под контроль.
6 июня события не развивались.
8 июня. С утра в четырех районах долины, включая Коканд, продолжились погромы. В Коканде собралось несколько тысяч человек, которые по-прежнему требовали отпустить участников погромов и выдать на расправу месхетинцев. Появилось новое требование – выдачи милиционеров, стрелявших на поражение. Громили не только турецкие дома, но и узбекские, особенно – местных милиционеров. Бунтовщики захватили несколько потенциально опасных объектов и угрожали терактами, но внутренние войска смогли отбить объекты. Всех турок из города удалось эвакуировать.
8 июня кокандский сценарий с небольшими изменениями повторился в Яйпане.
9 июня в поселке Горский разграбили и сожгли 2 дома, в одном из них заживо сожгли хозяина (другие члены семьи смогли бежать). Местных узбеков с вилами и топорами убедило разойтись прибытие отряда внутренних войск. Днем в Узбекистанском районе произошел захват заложников (председателя райисполкома) и попытка захвата РОВД. Такую же попытку предприняли в Бешарыке.
Турок собрали на военном полигоне около Ферганы, количество эвакуированных составило около 15 000 человек. Началась перевозка людей в Россию. Начали с больных и детей.
10 июня случилось 16 погромов и поджогов, продолжались столкновения ВВ и погромщиков в Коканде. Совершено нападение на один из лагерей для эвакуированных, которое удалось пресечь только применением огня на поражение.
11 июня – массовые беспорядки прекращены, но в отдельных местах волнения происходят. За сутки 1 человек погиб, трое были ранены.
12 июня – сожжены 2 дома.
14 июня – в Кувасае сожгли вещи, собранные в качестве помощи уезжающим турецким детям.
Эвакуация турок длилась с 9 по 18 июня, комендантский час в Ферганской долине сохранялся до конца года. Напряженность никуда не делась: угрожали представителям национальных меньшинств, строителям, восстанавливающим дома турок. На партийных и комсомольских собраниях периодически требовали свободы арестованным погромщикам. Под конец года появились призывы убивать некоренное население и слухи о новых погромах.
Вне долины беспорядки произошли в Намангане, волнения – в Ташкентской, Сырдарьинской, Самаркандской областях. Из Андижанской области турок вывезли полупринудительно: власти заявили, что не могут обеспечить их безопасность.
В Сырдарьинской области за подстрекательство к беспорядкам и угрозы тем, кто отказывается бить турок, было арестовано несколько человек. В одном из кишлаков 23 июня выпившие узбеки решили на тракторе въехать во двор соседа-турка. Сосед, обороняясь, выстрелил в проявляющих агрессию из ружья. Один из нападавших умер, остальные отправились поджигать дома других турок. Беспорядки прекратили внутренние войска.
Подстрекательства против турок не прекратились и в 1990 году. Власти выдавливали месхетинцев из страны, объясняя, что не могут их защитить.
Разбирательства
Следствие выявило 600 человек, которые принимали активное участие в погромах. Арестованы были 225 человек (41 – за преднамеренные убийства), Было возбуждено 238 уголовных дел, к уголовной ответственности привлекли 364 человека, к административной – 408. Осуждено по делам, связанным с погромами в Ферганской долине, около 100 человек, двое приговорены к расстрелу.
Последствия
Во время ферганских событий:
Несколько дней конфликта привели к сотням смертей, тысячам сломанных судеб, подорванному доверию между народами. Узбекские турки рассеялись. А впереди был Ош и другие всплески агрессии к народам, с которыми узбеки многие годы мирно жили по соседству.
Вспоминая о бойне через 20 и 30 лет, представители обоих народов не понимают, как она возникла. Узбеки не снимают с себя ответственности за произошедшее. Вспоминать вслух о ферганских погромах в Узбекистане не любят, но и не забывают жестокого урока. Турки-месхетинцы, в небольшом количестве оставшиеся в Узбекистане, смогли простить ферганцев.
Заключение
После развала СССР в Узбекистане русские стали людьми третьего сорта. Узбеки разрушили все советские памятники, стали называть русских колонизаторами
«Я для них враг и колонизатор». Что знают и что думают в России о мигрантах из Средней Азии..
Думают одно, говорят другое, делают третье. Трудолюбивы и исполнительны. Улыбаются, но это ничего не значит. Почти никогда не показывают настоящих эмоций. Главный человек для них — мать. Ненавидят Россию, а нас считают колонизаторами. Вот далеко не полный набор стереотипов, которыми характеризуют работающих в России узбеков, киргизов и таджиков. Что в этом правда, а что домыслы? Что мы знаем о дворниках, таксистах, продавцах и нянях, живущих с нами по соседству? Очень мало. «Лента.ру» попыталась заполнить эти пробелы, обратившись к москвичам, которые больше других знакомы с выходцами из Средней Азии и на личном опыте убедились, насколько это тонкое дело — Восток.
Пятая волна миграции
— У меня в квартире четыре года жили две женщины из Узбекистана, мать и дочь, — рассказывает Светлана Андреевна. — Мать, Ильхом, за мной ухаживала — я инвалид, не могу самостоятельно передвигаться. А ее дочь работала кассиром в магазине. Лучшей сиделки и компаньонки у меня не было за все 20 лет после той аварии — нарадоваться не могла. Вы же понимаете, что уход за парализованным человеком дело не легкое и не совсем приятное. Я не могу сама встать или лечь, меня надо несколько раз за ночь переворачивать и делать многое другое, о чем вам знать необязательно. Ильхом делала даже больше, чем мне требовалось, причем с душой. Два года назад они уехали на родину, а у меня с тех пор поменялось уже семеро постояльцев: украинцы, молдаване, русские, но ни с кем наладить быт не получается.
— Среди моих сотрудников в общей сложности 80 человек узбеков и киргизов, — говорит Виктор, директор складов известного итальянского бренда одежды. — Зарплаты у нас небольшие, до 30 тысяч в месяц, и россияне к нам, мягко говоря, в очереди не стоят. Раньше у меня в штате было несколько москвичей, но работали спустя рукава, что и понятно — трудоустраивались они ко мне от безысходности. Узбеки же держатся за место, довольны работой, выполняют все требования, не опаздывают, на работе не употребляют алкоголь, к телефону подходят сразу же, все у них в порядке и чистоте. Трудолюбивые как пчелы, совершенно не конфликтные, многие работают уже по пять лет, я знаю их по именам, могу доверять и еще ни разу не обманулся.
Мне вообще кажется, что люди, обвиняющие «понаехавших» узбеков и киргизов в половине российских бед, не только лукавят, но ведут себя некрасиво. Азиаты — это пятая волна трудовой миграции в Россию после развала СССР. До них были украинцы, азербайджанцы, молдаване и армяне. Неприятностей от прошлых мигрантов было не меньше, а, скорее всего, больше, но никто их публично ни в чем не обвинял. Потому что попробуй, обвини — диаспоры вполне могли возбудить дело за клевету или лично отомстить. Узбеки же, киргизы и таджики совершенно безобидные, сдачи не дают, поэтому можно говорить что угодно. На днях смотрел видео в YouTube — русские мальчишки цепляются к дворникам-узбекам, бьют их кулаками, пытаются поставить подножку, оскорбляют, не разбирая выражений, а те только улыбаются и уходят. Попробовали бы они так повести себя с азербайджанцами 10 лет назад….
— Я год прожила в Ташкенте и теперь стараюсь не иметь контактов с выходцами из этого региона, — говорит топ-менеджер аудиторской компании Виктория. — Возможно, мне так не везло именно потому, что я иностранка, но сказать, что мои тамошние знакомые были двуличными, значит, ничего не сказать. Они думали одно, говорили другое, делали третье, при этом всегда у них имелось и что-то четвертое. У нас тоже встречаются такие люди, разница в том, что для нас это проблема: «чужая душа потемки», а для них (по крайней мере для моих визави) это норма, даже достоинство: «Восток — дело тонкое». Они были щедры на обещания, но очень легко забывали о них. Они, как бы это сказать, очень «холодные» — у них почти не встречается теплоты в отношениях, если речь не идет о родственниках. В Ташкенте, в столице, в современном городе они с какой-то неистовостью почитают свои традиции: жена в доме, даже работающая, практически служанка; уважение к старшим, особенно к родителям мужа, доходит до подчинения; родственники всегда важнее и так далее.
Если же уехать от Ташкента на 50 километров, вы вообще попадете в Средние века, где женщина категорически не имеет права ходить по улице без сопровождения мужчины. И вот что интересно: в Ташкенте от иностранцев, от меня в частности, требовали неукоснительного соблюдения их обычаев. Я год проходила в длинных платьях с закрытыми плечами, никогда не противоречила старшим, даже на деловых переговорах, в общем, всеми силами демонстрировала уважение к местным традициям и менталитету. К сожалению, в Москве я постоянно вижу, как узбеки ведут себя прямо противоположным образом. На днях села в такси, водитель — узбек. Едем. Я ему говорю: «Вы неправильно дорогу выбрали, вот так будет короче». А он: «Мне так невыгодно тебя вести». Я, конечно, вскипела: «Ты как со мной разговариваешь, я тебе в матери гожусь. Ты бы дома посмел так говорить с женщиной моих лет?» Он притих и даже извинился, но глаза были очень нехорошие.
Что они думают?
Генетик Ольга Курбатова о том, стоит ли местным бояться «понаехавших»
— Я служил в Ташкенте, 20 лет там прожил, уехал в 1996 году, — вспоминает полковник в отставке Виктор Тимофеевич. — Уезжая, продал трехкомнатную квартиру за 3 тысячи долларов, и то чудом. У меня слезы стояли в глазах, когда я из поезда увидел русские надписи на станциях. После развала СССР в Узбекистане поднялись русофобские настроения. Русские там стали людьми не второго, а третьего сорта. Узбеки разрушили все советские памятники, стали называть русских колонизаторами, кричать на улицах «долой русских», участились драки. Никто не был уверен в безопасности близких. Русских вытесняли из всех сфер жизни. Увольняли с любой работы без объяснения причин. Участились надуманные обвинения, злоупотребления чиновников и тому подобное. Еще вчера гостеприимные и хлебосольные узбеки объявили Россию главным врагом, ненавидели всех нас без разбора. А сейчас еще хуже, потому что выросло поколение, не имевшее опыта жизни в той стране, знающее о России только из пропаганды. Мне это известно не понаслышке, я поддерживаю отношения с оставшимися там сослуживцами. После всего этого мне уже сложно относиться с симпатией к узбекским дворникам и продавцам. Возможно, и они думают, что я для них враг и колонизатор.
— Я уверена, что все люди разные, вне зависимости от национальности, — считает главный редактор московского глянцевого журнала Ирина. — Десять лет назад ко мне на дачу постучались два молодых узбека, готовые делать что угодно: хочешь — Mercedes водить, хочешь — квадроцикл починить, колодец выкопать, камин построить. Конечно, делать они ничего не умели и по-русски едва говорили. Мой газон они превратили в минное поле после взрывов. Я на них, конечно, накричала, но потом попыталась научить их правильно пользоваться газонокосилкой. Один, Алишер, схватывал на лету, второй ничему не хотел учиться. Сегодня этот Алишер сносно говорит по-русски, в нашем коттеджном поселке ему доверяют ремонт кровельных систем и установку очистителей для воды стоимостью с автомобиль. Я бы сказала, что он нарасхват. А второй так и остался годен только на то, чтобы мусор вынести, и то нужен глаз да глаз. Что они при этом думают обо мне? Полагаю, что первый, которому я плачу приличные деньги за квалифицированную работу, должен думать обо мне что-то хорошее. А второй, скорее всего, наоборот.
— Официально как журналисту я вам ничего не скажу, — говорит участковый уполномоченный полиции одного из северных районов столицы Сергей. — И никто не скажет. Мы не разделяем людей по национальному признаку и не общаемся с прессой без приказа сверху. Я давно работаю и знаю, чего стоят ваши заверения в анонимности. Но если бы я был гражданским, я бы заметил такую закономерность: пока они имеют работу, с ними все хорошо. Они за работу держатся, и еще как. Говорят, что на московскую зарплату в узбекском селе можно купить лошадь. Проблемы начинаются, если кто-то из них теряет работу и остается без жилья и средств к существованию.
Странные няни и брачные аферисты
— У меня четверо детей, и когда младшая была совсем маленькой, требовалась вторая няня, — поделилась своей историей преподаватель вуза Елена. — На эту должность мы с мужем взяли женщину из Узбекистана, Назиму, потому что обходилась она нам почти втрое дешевле первой, московской няни. В ее обязанности не входили развивающие игры или обучение детей английскому, к тому же она была всегда под присмотром. Проработала она у нас год. Было в ней и хорошее: она очень трепетно относилась к детям; было и настораживающее: несколько своеобразные представления о гигиене и кормлении, которые никак не удавалось изжить. К примеру, она могла дать кусочек сала годовалому ребенку или высушить и положить на место описанный матрасик. В общем, когда дочке исполнилось полтора года, мы с Назимой расстались. Вместо нее у нас до сих пор работает няня из Молдавии. Конечно, после тех событий на «Октябрьском Поле» мы бы няню из Средней Азии не взяли. Понятно, что это частный случай, но когда речь о твоих детях…
— Мне кажется, что все работающие в Москве узбеки и таджики — брачные аферисты, — заявила женщина лет шестидесяти, представившаяся Инной. — Они ищут одиноких женщин за 50, у которых уже мало шансов создать семью, и очаровывают их. Зря улыбаетесь, это целая напасть. Моя подруга познакомилась с узбеком младше ее на 25 лет, пустила в дом, стала жить с ним, а он бросил работу и отсылает домой 15 тысяч в месяц из ее зарплаты. Она теперь не знает, что делать и как его выгнать. Мы с ней позже нашли целые форумы в интернете, где общаются женщины, у которых поселились гастарбайтеры. У них это мечта — найти такую дуру, как моя подруга, чтобы за квартиру не платить, жить на всем готовом и не работать. Обещают жениться, но никогда не женятся. Рано или поздно уезжают домой, даже если здесь уже дети.
Есть у меня и личный опыт. Около года назад я вызвала бригаду маляров обои поклеить. Пришел узбек, посмотрел квартиру, и сказал: «Пятнадцать тысяч за работу, и ты будешь жить со мной!» Я ему сказала: «А ну-ка пошел вон отсюда…» — добавила пару ласковых, конечно, так он меня за шиворот схватил и замахнулся — думала, убьет. И когда я дверь за ним закрыла, поняла, что ни одного восточного человека больше на моем пороге не будет.
— Дочь моей клиентки познакомилась в институте с узбекским юношей, — делится опытом семейный психолог Марина. — Родители у него государственные чиновники в Ташкенте, так что парень из элиты. Молодые захотели пожениться, а моя клиентка пришла ко мне и попросила узнать все что возможно о перспективах такого брака. Я нашла экспертов через свои каналы, много говорила с нашими дамами, которые живут в Ташкенте, в итоге мой диагноз был однозначным: помешать свадьбе любой ценой. Менталитет настолько другой, что подстроиться под него образованной русской женщине невозможно. Исключения бывают, но они крайне редки. Начнем с того, что женщина в узбекской семье несет ответственность как за психологический комфорт мужа, так и за психологический комфорт его родителей и родственников. Что-то пойдет не так — виновата будет невестка. А оценивать, так все идет или не так, будет не столько муж, сколько его мать и многочисленная родня.
Я их не замечаю
Специалисты уверяют, что ксенофобия рождается от незнания. Дескать, чужое и неизвестное пугает нас. Трудно спорить с экспертами, но как показывает наш опрос, личный опыт взаимоотношений хоть и добавляет понимания, но не гарантирует симпатии. Просто страх уступает место неприятию. Готовя этот материал, корреспондент «Ленты.ру» опросил около сотни москвичей. Надо признать, что откровенно негативное отношение к мигрантам из Средней Азии наши собеседники выражали редко.
Чаще люди говорили, что ничего о них не знают и знать не хотят. При этом москвичи в большинстве своем довольны работой приезжих и не возражают против такого соседства. «Кто мне еще дом на даче покрасит за 10 тысяч?»; «Все бы хорошо, если бы еще Курбан-байрам в Москве отменить»; «Мне они не мешают, я их не замечаю»; «Во дворах чисто, и ладно»; «На работу их не беру. Ничего личного, просто не хочу разборок с ФМС», — вот самые распространенные ответы тех, кто никогда не имел с приезжими «ничего личного». Может, верно говорят, меньше знаешь — крепче спишь.
Специалист по изучению Центральной Азии, старший научный сотрудник Института Востоковедения РАН Андрей Грозин считает, что в отношениях россиян и выходцев из Средней Азии сегодня действительно нет серьезных оснований для ксенофобии. Но вовсе не от незнания.
— Исследования показывают, что россияне воспринимают эти народы более позитивно, чем народы дальнего азиатского зарубежья: китайцев, афганцев, вьетнамцев и так далее. Происходит это именно потому, что у нас был опыт исторического сожительства. Общее прошлое. Они нам не чужие.
Таджики, киргизы и узбеки не воспринимаются нами негативно еще потому, что их гораздо меньше, чем нас. Все население Таджикистана чуть более восьми миллионов человек; в Киргизии — порядка шести миллионов. В Узбекистане более 30 миллионов, зато узбеки не пытаются закрепиться в России, практически всегда возвращаются на родину. Как и таджики. Они могут проработать здесь десять лет, но только для того, чтобы построить на родине дом, купить скот, женить сына. За видом на жительство в России обращаются в основном киргизы, и то редко. Поэтому в отношении представителей этих стран не возникает мифов, вроде «захвата китайцами Сибири».
Более того: кризис и девальвация рубля сделали трудовой рынок России менее привлекательным, а процедуры легализации трудовой деятельности усложнились. Как следствие — по таджикам и узбекам с 2014 года наблюдается снижение миграционной активности в среднем на 15 процентов в год.
Я бы назвал только один очевидный минус от гастарбайтеров — они развратили нас. Сейчас кризис, многие россияне теряют работу, но почти никто не соглашается временно поработать дворником или подсобным рабочим. Потому что это — для киргизов и узбеков, понижение социального статуса. Развратились и работодатели. Вместо россиянина, которого необходимо обеспечить общежитием, социальным пакетом и платить ему приличную зарплату, можно нанять двух таджиков. Впрочем, обвинять в этом исключительно приезжих, было бы по крайней мере странно.
Александр II отменил черту оседлости, и в Россию хлынули потоки нецивилизованных мигрантов.
Пока Римский Папа под прицелом телекамер омывал, а потом целовал ноги мусульманам. В Европу рвутся 50 миллионов мигрантов
Дерусификация Таджикистана. «Давайте обменяем жизнь и имущество русских на дружбу с дикарскими этнократиями. »
Глядя на довольное лицо Гюльчехры Бобокуловой невозможно не задаваться вопросом: если в Москве среднеазиатские няни отрезают головы своим подопечным, то что за дичь тогда должна происходить у них на родине, в братских евразийских республиках Средней Азии?Куда делись больницы, школы, заводы и всё остальное? Туда же, куда и русские. Куда делись русские? Об этом мы и пог.
Аллах Акбар, няня Бобокулова, тебя защитят российские власти!
Дерусификация Таджикистана. «Давайте обменяем жизнь и имущество русских на дружбу с дикарскими этнократиями. »