отношение мерил стрип к россии
ГАЛЛИВУД. Мэрил Стрип: “Любой будничный на первый взгляд день вашей жизни заключает в себе и крушение, и надежду”
С тех пор прошло тринадцать лет. В течение этого времени я, кажется, не пропустила ни одного фильма Мэрил Стрип, а каждая встреча с ней превращалась в праздник потому, что никто в Голливуде не умеет так умно, искренне и внятно выражать свои чувства и мысли, и комментировать свои действия.
Недавно мне снова повезло встретиться с Мэрил Стрип в манхэттенском отеле The Ritz-Carlton и взять у нее интервью для журнала Grazia. Поводом к встрече стал фильм Джонатан Демме “Рики и Флэш”, в котором актриса сыграла роль рок-певицы Рики. (выходит в российский прокат 10 сентября).
Пока готовилась к нему, просмотрела наши прежние интервью и выбрала цитаты Мэрил, которые полюбились мне больше всего и явно повлияли на мое восприятие жизни.
Говорят, что каждый американец, у которого есть телевизор, знает Джулию Чайлд. Вы тоже смотрели её кулинарные шоу? (Фильм “Джули и Джулия: Готовим счастье по рецепту”, 2009)
Я выросла в Нью-Джерси, и когда я возвращалась из школы домой, то мама смотрела шоу Джулии Чайлд. Моя мама не была стряпухой. Мало того, она просто терпеть не могла готовить, она покупала даже картофельное пюре. Мне было лет десять, когда я зашла к соседской девочке, и она в это время помогала своей маме чистить картошку. Я никогда не видела сырую картошку. Я спросила: «Что вы делаете?» Её мама ответила: «Мы собираемся приготовить картофельное пюре». И тогда я спросила: «А разве картофельное пюре берется не из коробки?» У моей мамы было правило — подготовка к обеду не должна занимать более 20 минут. У мамы было очень много увлечений, приготовление еды в них не входило: В фильме я сознательно идеализировала Джулию Чайлд. И ещё я постаралась изобразить идеализированную версию своей мамы, которая любила жизнь и хорошо знала, как получать от нее удовольствие, и в этом они с Джулией Чайлд были очень похожи. Во мне много папиного, но всю свою жизнь я мечтала быть похожей на маму.
Как повариха вы ближе к своей маме или к Джулии Чайлд?
Я была где-то посередине, но после этой роли я приблизилась к Джулии. На студии была организована настоящая кухня, на которой я вволю практиковалась. Однако для того, чтобы хорошо готовить, нужно регулярно практиковаться, и, если честно, я чувствую себя более уверенно на съемочной площадке. Вы знаете, я жарила курицу последние 30 лет, но оказалось, что я многое делала неправильно, а вот рецепт Джулии очень легкий, и в результате вы чувствуете разницу между хорошим и великолепным. Правда, когда я готовила эту курицу, то подумала: «А что если бы у Джулии было четверо детей, как у меня, она бы готовила её так же или по-другому?»
Вы, наверное, и до фильма были хорошо знакомы с французской кухней?
Да, особенно когда дело касалось ресторанов. А как готовить то или иное блюдо, для меня и сейчас загадка.
Что самое главное в приготовлении еды?
Главное, чтобы ножи были очень острыми. Джулия любила повторять: «Всегда тщательно мойте, сушите и натачивайте свои ножи. Острые ножи творят чудеса!»
А вы согласитесь с утверждением, что мужчина на кухне выглядит гораздо привлекательнее, чем женщина?
Смотря для кого: для женщин — возможно, а для мужчин нет ничего более привлекательного, чем женщина на кухне (смеется).
Брак Кэй и Арнольда (фильм «Весенние надежды», 2012) стал по сути формальным – каждый из них живет своей жизнью и идет спать в свою комнату. У вас был кто-то на примете, кто стал прообразом вашей Кэй?
Интересно, что чем больше конкретики вы вкладываете в свой персонаж, тем больше он узнаваем. Жизнь Кэй чем-то похожа на мою собственную, а также на жизнь моих подруг. Проблемы, которые настигают вас в определенном возрасте, универсальны. Другое дело, что вы их решаете по-своему, а Кэй с Арнольдом – по-своему.
В чем заключается идея вашего фильма «Часы»?
Многим женщинам кажется, что жизнь заводит их в тупик. Считаете ли Вы, что управляете своей жизнью?
Я не думаю, что мы на это способны, это то, что нам неподвластно. Правда, бывают иллюзии. Мы можем заранее подготовиться к тому, чтобы не упустить свой шанс. А судьба крадет у нас возможность его получить, зато преподносит нам нечто другое, о чем мы и понятия не имели. Ты не хозяин своей судьбы. (Смеется.) По крайней мере, я не чувствую, что могу распоряжаться ею. Я думаю о многих разных поворотах, которые сделала в своё время. Заверни я в другую сторону, и всё сложилось бы совсем иначе. Но я почему-то этого не сделала. Я думаю, что это судьба или какой-то план Бога. (Смеётся.)
Как Вам удается перевоплощаться в столь разных по характеру женщин?
Во время съемок я меняю свою внешность. Меня всегда интересовало, как внешность женщины влияет на её жизнь. Для меня женщина— сложное существо. Но чаще всего она беспокоится о том, как она выглядит. И, наверное, неспроста. Внешность определяет её характер. В молодости я порывалась изменить свой длинный нос, но вовремя поняла, что мой нос — мой характер. Я так сильно меняюсь в кино, что в реальной жизни давно оставила себя в покое. Сейчас, когда я смотрю в зеркало, то нахожу свое отражение вполне удовлетворительным.
Кто из Ваших героинь — самая любимая?
Я часто играю «плохих женщин» — это мои самые любимые характеры! Вы знаете, я думаю, что я очень умная, но и одновременно очень глупая. Внутри меня живут все эти упертые, неинтеллигентные женщины с противными голосами. (Смеётся.) И я тоже могу быть такой с моим мужем. Мне кажется, что внутри нас уживается много разных людей. А кто из них и когда выйдет наружу, зависит от обстоятельств. С различными людьми ведешь себя по-разному и даже порой говоришь себе: «Я не знала, что могу быть такой!»
2002 год
Ваша героиня в фильме «Экранизация», известная писательница Сюзен Орлин, считает, что человек должен быть одержим чем-нибудь. Чем одержимы Вы?
Моими детьми. Если бы я не снималась в кино, то свела бы их с ума. Дети — главное в моей жизни. Все решения, касающиеся моей карьеры, и все решения моего мужа исходят из того, как будет лучше для наших детей. Прежде чем согласиться сниматься, я убеждаюсь, что дети в это время будут на каникулах, что они хотят поехать туда, где будут проходить съемки, и что они согласны провести там столько времени, сколько потребуется по контракту.
Едет ли с Вами Ваш муж?
Да, они все едут. Однажды съемки затянулись. У детей начались занятия в школе, и им пришлось вернуться домой. Три недели я жила без семьи. Для меня это большой срок. А в другой раз я пробыла на съемках без семьи шесть недель — и чуть не умерла. Теперь у меня правило: не оставлять семью больше чем на две недели.
2015 год
Ваши съемочные площадки разбросаны по всему миру, так что, вы часто находитесь вдали от дома. Как вы умудряетесь сохранять семейное равновесие?
2002
Как, по-вашему, Вы влияете на своих детей?
Не знаю. И, вероятно, не узнаю об этом до тех пор, пока мои дети не возьмутся анализировать прошлое. Дети очень строги и критичны. Маленькие, они не хотят, чтобы родители были особенными или чрезмерно значительными. Родители существуют, чтобы обслуживать их. Они сами — звезды, главные во всей Вселенной. И я думаю, что так и есть.
2015
Какой самый лучший совет вы дали своим детям?
Ваша героиня Эштон с внешностью роковой женщины («Смерть ей к лицу») увела жениха у своей лучшей подруги. Очевидно, у вас есть собственные принципы: что Вы можете делать, а чего не сделаете никогда?
Что я могу делать? Я могу делать. (Смеётся.) Да я даже не могу петь в собственном доме, потому что мои дети не любят, когда я пою. А я, надо сказать, очень неплохая певица. Когда дети были маленькими, я пела им колыбельные песни, и им это очень нравилось. Но когда я на кухне мою посуду и пою, они кричат: «Мамммм, перестань! Люди в доме, друзья могут услышать тебя!» А ведь мне часто предлагают петь в фильмах. Я также не могу включить в машине музыку, которую хочу послушать. Дети считают, что я должна слушать их любимые радиостанции. (Смеётся.) Я не свободна. Но есть одна вещь, которую я могу не делать—я не стану рекламировать свою семью, чтобы улучшить собственный имидж. Никогда не буду сниматься с детьми для рекламы.
Кто помогал вам создать характер главного редактора журнала (“Дьявол носит Prada»)?
Какое впечатление произвела на вас Анна Винтоур?
Мы мило поболтали ни о чем. Она была очень любезна. Мне кажется, книга ее расстроила гораздо больше, чем фильм.
А ваша героиня Миранда Пристли — какая она?
Она похожа на многих успешных женщин, для которых на первом месте работа. Она эмоциональная, дисциплинированная и амбициозная. Когда вы выходите на определенный карьерный уровень, то от вас ждут чего-то большего, чем вы делали раньше. Поэтому каждый должен решить для себя, чего он на самом деле хочет от жизни, и найти то, что делает его счастливым. У Миранды характер отличницы: она хочет во всем быть на высоте, а это очень трудно.
Индустрия моды показана в картине не с лучшей стороны.
Одни убиваются ради моды, другие игнорируют ее и остаются самими собой. Помню, какое сильное впечатление производили на меня модные журналы. Они вырабатывали у меня чувство неполноценности. Я постоянно думала, могу ли я стать такой же худой, как девушка на обложке, стоит ли мне менять нос и что мне делать с моими «жидкими» волосами.
Что Вы ожидали от жизни, удалось ли Вам реализовать свои мечты?
(Длинная пауза.) Я не писатель, и я не могу приподняться над собственной жизнью, чтобы взглянуть на нее свысока и проанализировать, чтó у меня было и как. Знаю только, что я счастлива. Я имею в виду, что я так чувствую себя каждый день. Но это не значит, что я больше ничего не хочу. Мы всегда хотим большего, правда ведь? (Смеется.) Всегда сожалеешь и всегда надеешься, и иногда находишь равновесие между этими двумя чувствами. Знаете, на самом деле ведь мы не живем настоящим.
Чего еще Вы ждете от жизни?
Внуков. (Смеется). Кто-то сказал, что смысл жизни в наслаждении течением времени, и я с этим согласна.
Мерил без СТРИПтиза
Мерил Стрип прибыла в Москву в воскресенье — ближе к вечеру. В Москву актриса приехала впервые, взяв с собой почти всех членов семьи — лишь старший сын Генри остался дома.
Три дочки-блондинки, похожие на маму как две капли воды — Мэри, Грейс и Луиза, — и муж спустились в теплые объятия журналистов в “Шереметьево-2”. Впрочем, Мерил намеренно отстала — и если бы дочери не были так похожи на маму, журналисты и не обратили бы внимания на звездное семейство.
Семья Мерил — муж, скульптор Дон Гаммер, и четверо детей — живет в загородном доме в штате Коннектикут.
Мерил и раньше старалась побольше времени проводить с детьми, а сейчас и подавно. Она говорит, что из всех сценариев, которые ей присылают за год, только три бывают достойны внимания.
Стрип никогда не давала поводов для сплетен, у нее самый крепкий брак в Голливуде — она замужем больше тридцати лет. Мерил как-то сказала: “Однажды я пробыла на съемках без семьи шесть недель — так чуть не умерла. Теперь у меня правило: не оставлять семью более чем на две недели”. А тут такая возможность — московские каникулы всей семьей с заездом в Санкт-Петербург, куда Мерил все-таки решила отправиться в свой день рождения, то есть сегодня — 22 июня, с утра пораньше. Возвращение намечено на 25-е.
В “Шереметьево” Мерил, несмотря на многочасовой перелет — она летела аж из Пекина, где отдыхала опять-таки с семьей, — выглядела прекрасно. В строгом темном костюме, в затемненных очках, с букетом цветов, она приняла поздравления с наступающим днем рождения, но говорила о том, что хочет увидеть в России:
— Я хочу посмотреть Москву, окрестности и просто почувствовать этот город. То же самое я собираюсь сделать в Санкт-Петербурге. Мой муж очень хочет увидеть Эрмитаж — после того как он посмотрел фантастический фильм “Русский ковчег”.
— Вам хотелось бы сыграть у русского режиссера?
— Я знаю многих-многих русских режиссеров, но не стану их называть. Да, мне хотелось бы сняться в русском фильме.
— Вы знаете, что вам вручат специальный приз Московского фестиваля “Верю. Константин Станиславский”? Что это для вас значит?
— О, это очень большая честь для меня. В августе 2001 года я сыграла в “Чайке”, это была первая чеховская пьеса, в которой я сыграла. Я видела много старых фотографий МХАТа, и мне все это очень интересно.
— Вы побываете во МХАТе?
— Надеюсь, что да. Если позволит время.
Ее называют самой умной женщиной в Голливуде. У нее тринадцать номинаций на “Оскар” и две золотые статуэтки, ей целовал руки Джек Николсон, а Клинт Иствуд после фильма “Мосты округа Мэдисон” назвал ее профессионалом высочайшего класса. Ради роли в “Музыке сердца” она восемь месяцев посвятила урокам игры на скрипке. А уж какие мучения ей пришлось испытать во время съемок комедии “Смерть ей к лицу” — страшно вспомнить! Ее самые известные фильмы у нас: “Крамер против Крамера” (1980), “Выбор Софи” (1982), “Чертополох” (1987), “Комната Марвина” (1985), “Адаптация” (2002), “Часы” (2003).
Мерил Стрип оказалась самой тихой гостьей фестиваля — поменять номер на больший, как Руперт Эверетт, не требовала; на Красную площадь без охраны, как Квентин Тарантино, не сбежала. От охраны она вообще отказалась, еле уговорили. А в первый московский вечер даже из “Националя”, куда ее поселили, не выходила и никаких особых требований не выдвигала.
Единственная просьба — оградить от папарацци детей. И еще Мерил сказала, что ей хотелось бы увидеть как можно больше — потому проснулась тоже не по-звездному рано, чтобы до пресс-конференции успеть прогуляться по Кремлю. Была точна, как королева, — если решено в 10.45, значит, вся семья в 10.45 была в сборе в фойе гостиницы. До экскурсии по Кремлю оставалось время (рассчитывали-то с запасом) — и Стрип с семейством повели в храм Христа Спасителя. Там актриса не только осмотрела все внутри, но и поднялась со всей семьей на самый верх, оглядев столицу с высоты птичьего полета.
Девочки — в маму, тихие, ходят чинно-спокойно.
В Кремле же актрису повели по обычному маршруту, закончившемуся традиционно — в Алмазном фонде.
А накануне вечером актриса планировала пойти на концерт Шер, но потом ей передали приглашение президента ММКФ Никиты Михалкова — он ждет их вместе с Рупертом Эвереттом вечером на своей даче. От приглашения Никиты Сергеевича она отказаться не могла и решила навестить Шер перед концертом. Видимо, Шер не обидится, что Мерил не останется на выступление, ведь они — давние подруги, а в 1983 году они вместе снимались в картине “Силквуд” Майкла Николса. Фильм получил пять номинаций на премию “Оскар”: лучшая женская роль (Стрип), женская роль второго плана (Шер), режиссура, оригинальный сценарий и монтаж.
Помнится, когда Михалков пару лет назад принимал на даче Джека Николсона с компанией, их посетил президент. На момент подписания номера информацию о том, что Владимир Владимирович и на сей раз приедет на Николину гору общаться с голливудскими звездами, официально не подтвердили, но.
Мерил Стрип: «Как и у всех людей, у меня есть свои скелеты в шкафу»
Обладательница трех «Оскаров» Мерил Стрип накануне своего 70-летия дала эксклюзивное интервью «7Д» и рассказала о том, что происходит в ее семье за закрытыми дверями.
— Все в Голливуде знают: если Мерил Стрип хочет получить роль, больше никому не имеет смысла на нее претендовать. Вы невероятно востребованы и можете сами выбирать картины.
— О, это приятно слышать, хотя, мне кажется, вы все-таки немного преувеличиваете. Конечно, я не могу жаловаться, мне действительно очень везет в этом смысле. Но вместе с тем я полагаю, что фантастических актрис великое множество. И я очень надеюсь, что никогда ни у кого не отбирала роли.
— Как вам удалось сделать блистательную карьеру, будучи матерью четверых детей?
— Планирование, планирование и еще раз планирование. Это самое важное. И командная работа. Мой муж Дон Гаммер всегда принимал и по-прежнему принимает огромное участие в воспитании детей, хотя они уже давно взрослые (Три дочери — 35-летняя Мэми, 33-летняя Грейс, 28-летняя Луиза — и 39-летний сын Генри. С Мэми Стрип вместе снималась в фильме «Рики и Флэш». — Прим. ред.). Дон гораздо спокойнее и расслабленнее меня, он прекрасный отец. Я же больше мать-тигрица.
— Ну, вот вам пример. Когда Генри был маленький, он хотел научиться играть на пианино. Но учитель, которого мы ему нашли, его не вдохновил, и сын потерял интерес к музыке. Я настаивала, чтобы он все равно продолжал занятия. А мой муж, в свою очередь, считал, что не нужно заставлять Генри заниматься только потому, что я мечтаю, чтобы сын научился играть. Я с детства в самом деле к музыке неравнодушна. Многие даже считали, что мне нужно идти учиться классическому пению. К счастью, я вовремя поняла, что не надо. Да, я люблю и умею петь, но мой голос более чем средний. Так вот, сын вырос и стал профессиональным музыкантом. Тигрица-мама Мерил была права!
— А что вам кажется самым сложным в воспитании детей?
— Иногда забываешь, что они уже не дети. Ребенку 14 лет, а ты по привычке продолжаешь обращаться с ним как с 10-летним. Подростки же особенно болезненно к таким вещам относятся! И появляются те самые пробелы в общении, трудности с коммуникацией, которые приходится с большим трудом преодолевать. С очень большим трудом. Я уверена, что чрезмерно опекала своих детей. В то время как дети должны сами учиться вставать на ноги.
— Ваша старшая дочь Мэми Гаммер — прекрасная актриса (она снималась в популярных сериалах «Хорошая жена», «Настоящий детектив», «Элементарно». — Прим. ред.), а в феврале этого года она впервые стала мамой. Как вам роль бабушки?
— Я к ней давно была готова. Очень люблю детей и умею с ними нянчиться. Надеюсь, когда внук подрастет, я не стану слишком обременять дочь своими советами. Мэми считает, что я слишком уж люблю их давать.
— Случилось это счастливое событие параллельно с вашей новой ролью бабушки в популярнейшем сериале «Большая маленькая ложь». Правда, что вы сами предложили Риз Уизерспун и Николь Кидман (обе играют в сериале и продюсируют его) свое участие во втором сезоне? Николь говорит, они были в шоке, даже всплакнули от радости.
— Я действительно подошла к Николь Кидман на церемонии «Золотой глобус», после того как этот сериал получил несколько наград, и сказала: «Вот теперь я полагаю, что должна к вам присоединиться!» Разумеется, это была отчасти шутка. Потому что еще раньше Риз и Николь не раз делали мне предложения об этом. Я безумно подсела на это шоу, смотрела первый сезон не отрываясь. Прекрасное упражнение на тему, что мы знаем и чего не знаем о каждой семье, друзьях — о том, что реально происходит в их жизни за закрытыми дверями. Какие у очень близких нам людей могут быть загадки и тайны, какие скелеты в шкафу, о которых мы не подозреваем. Вечная и вместе с тем важная тема — умение разбираться в людях. Для актрисы же — восхитительная возможность сыграть несказанное, недоговоренное, тщательно скрываемое. Поэтому, получив шанс стать частью команды, создавшей такой волнующий мир, я была просто счастлива (Мерил Стрип играет во втором сезоне «Большой маленькой лжи» свекровь героини Николь Кидман, и это все, что пока известно. — Прим. ред.).
— Вы играете мать сына, убитого вашей невесткой, бабушку их детей.
— Прежде всего я играю человека, осознающего роль, которую сыграл в воспитании своего ребенка. Моя героиня сталкивается с последствиями дефицита в собственной материнской работе, как и почему она не сумела вовремя что-то исправить или не нашла на это времени. Вот что лично мне было интересно.
— А вы верите, что сюжеты, в которых все строится вокруг женщин, их сложных судеб, способствуют расширению прав слабого пола во всех сферах жизни?
— Послушайте, женщины стали свободнее и независимее — по сравнению с каким временем? С тем, что было 40 тысяч лет назад? Возможно. Но вся эта эмансипация остается весьма условной, на мой взгляд. Не стоит переоценивать реальную свободу и возможности женщин в наше время только потому, что нам есть что сказать и мы имеем право носить брюки. Это не означает на самом деле, что дискриминация осталась в далеком прошлом и стало легко и просто добиваться равных с мужчинами позиций в обществе. Хотя, безусловно, прогресс имеет место быть. Помню, как моя мама в юности мне говорила: «Не вздумай учиться печатать на машинке, иначе непременно закончишь свою карьеру секретаршей!» (Смеется.) Я, между прочим, мечтала стать адвокатом и не поступила на юридический лишь потому, что проспала экзамен! Мы играли в спектакле, потом пошли отмечать и развлекались до утра. Но я тогда и не верила, что смогу пробиться в актрисы и сделать актерскую карьеру. Честное слово. И уж точно понимала, что в женщинах ценят прежде красоту, а не интеллект.
— В ремейке «Мэри Поппинс» у вас эпизодическая роль экстравагантной кузины суперняни. Кажется, вы неплохо повеселились.
— Настолько, что едва не осталась калекой. В самом разгаре съемки моего большого музыкального номера я решила немножко повыпендриваться перед прелестными детьми, которые играли со мной в этой сцене. И говорю им: «Знаете, чему первым делом учат студентов в театральной школе? Падать». Прошествовала через комнату, сделала вид, что споткнулась, и — раз! — упала на пол лицом вниз. Но так неловко, что чуть не сломала колени. Подумала в тот момент: «Ну что ты идиотничаешь, ведь тебе уже не 11 лет!» Дети, правда, здорово посмеялись. Хотя бы им доставила удовольствие.
— Вы сыграли много необыкновенных женщин. Есть ли у них что-то общее, как вы думаете?
— Я бы сказала, оптимизм. Мне нравится играть героинь, которые хотят изменить мир и полны надежд, несмотря на сложные обстоятельства. И еще их объединяет цель не стать жертвами негодяев. (Смеется.)
— Да уж, многие ваши персонажи демонстрируют незаурядную силу воли. Кэтрин Грэм из «Секретного досье», Маргарет Тэтчер в «Железной леди», героиня фильма «Из Африки» — перечислять можно долго. Но ведь и о вас говорят то же самое: о вашей силе и твердости характера.
— О нет, я совсем не такая сильная и мужественная, как некоторые мои героини. Разве что любопытная. Мне всегда чертовски интересно, что придает кому-то силы, решительности и упертости в достижении цели даже перед лицом опасности. Например, что позволяет совершать поступки и вести себя дерзко и смело. Я обладаю даром, наблюдая, понимать людей, их поведение в ситуации выбора, принятия решений, от которых иногда зависит сама жизнь. И свои жизненные наблюдения использую в создании образов в кино. На самом деле я поняла, что рождена для актерской работы, еще в раннем детстве. Когда начала копировать свою бабушку. Мне очень хотелось быть на нее похожей: я делала макияж, гримировалась и рисовала себе морщинки. И все время думала: каково это — быть тем или иным человеком?
— И вас до сих пор привлекает актерство и все, с ним связанное, после почти пятидесяти лет в профессии?
— Я испытываю такой же энтузиазм и волнение, как в самом начале. Каждая роль для меня так же важна и значима, как самые первые. Я обожаю свою работу. Особенно процесс подготовки. К тому же все режиссеры абсолютно разные. Ничего не повторяется, лишь приносит новые впечатления и создает трудности и проблемы, которые жутко интересно преодолевать.
— Кто же из режиссеров вас больше всех удивил в последние годы?
— Неужели что-то способно вас испугать и вогнать в состояние стресса?
— Разумеется! Хотя я к этому привыкла. Частично в страхах и тревоге виноваты требования, которые я сама к себе предъявляю. Завышенные ожидания — вот моя вина и беда. Полностью моя. Каждая новая роль кажется мне самой важной в моей длительной карьере, намного важнее предыдущей. И я ничего не могу с этим поделать. Начинаю переживать, что не удастся достичь той планки, которую сама себе ставлю, и теряю уверенность. Всякий раз, когда это происходит, говорю мужу, что собираюсь позвонить продюсеру и отказаться от работы над фильмом. И мой муж со смехом отвечает, что он уже сто раз это слышал и что я никогда никому не стану звонить! Он хорошо меня знает.
— Хью очень милый! Я стараюсь первым делом разрушить эту искусственную стену между собой и партнерами, убрать дистанцию. Иначе нельзя вместе работать. Ничего не выйдет. Делаю вид, что забыла текст, поворачиваюсь не туда, куда нужно, — словом, всячески заставляю поверить, что я отнюдь не так совершенна, как они могли обо мне подумать. Разрушаю иллюзии. Хочу, чтобы они думали: «А может, она вовсе и не так уж безупречна, как принято считать?» (Смеется.) В результате после первого же съемочного дня все расслабляются и чувствуют себя комфортно.
— Как вам удается избавить детей от издержек своей феноменальной славы и известности?
— У нас очень сплоченная и дружная семья. Мои дочери и сын никогда не прятались от окружающего мира. Они любопытны и любознательны. Но стремления быть на виду у них нет и не было. Я ими очень горжусь. И всегда стараюсь держать подальше от той тени, которую отбрасывает моя слава, потому что им это ненавистно, и я отлично их понимаю.
— Не так много известно не только о ваших детях, семье, но и о вас самой — о ваших привычках, интересах, хобби. Приоткройте дверь вашего дома.
— Я люблю спать! (Смеется.) Самая большая радость — вернуться домой, ничего не делать хотя бы месяц и каждую ночь высыпаться в своей постели. Стоит мне коснуться головой подушки, мгновенно засыпаю, слава богу. С ужасом думаю о людях, которые мучаются бессонницей и вынуждены принимать все эти снотворные. Поэтому стараюсь не нарушать ритм и спать не меньше семи часов в день. Сон — самое любимое занятие. (Смеется.) А еще я люблю возиться в саду с цветами, деревьями, кустами. Выращиваю экологически чистые овощи. Я очень слежу в этом смысле за тем, что мы едим. У меня огромное множество зелени не только за окнами, но и в самом доме и в городской квартире. Даже в ванной стоят горшки и кадки — например, растет финиковое дерево.
— А что вам делать не нравится?
— То, чего не умею. Ненавижу, когда что-то не получается, стараюсь таких занятий избегать. Например, я так и не смогла научиться играть в гольф. Муж учил-учил — без толку. Я и не играю. К чему понижать самооценку своими же руками?
— Не так давно вы попали под своего рода перекрестный огонь: с одной стороны, вы всегда боретесь за справедливость по отношению к своим коллегам-актрисам, с другой — позволили себе если не защищать Харви Вайнштейна и ему подобных, то призвали не устраивать охоту на ведьм.
— Вы и Дастина Хоффмана простили, хотя он вел себя непотребно по отношению к вам во время съемок фильма «Крамер против Крамера»? (Стрип рассказывала, что Дастин «хватал ее за грудь», ударил и всячески иронизировал над ее «преданностью» смертельно больному жениху. Мерил до последней минуты была рядом со своим возлюбленным, актером Джоном Казале, за которого собиралась выйти замуж, даже переехала к нему в больницу. А своего нынешнего мужа, Дона Гаммера, она встретила уже после смерти жениха. — Прим. ред.)
— Знаете, это все сложно. Да, Дастин меня действительно ударил. Но это было в такой сцене, где актеру важно чувствовать себя полностью свободным. Я уверена, что и сама ненароком могла причинить кому-то боль в подобного рода моменты съемки. Но, конечно, в моем нынешнем отношении к Дастину есть большая доля прощения.
— Оглядываетесь ли вы на свое прошлое? И если да, то хотели бы что-то изменить?
— Ошибки совершают все без исключения. Они часть жизни — в том случае, конечно, если делать из них соответствующие выводы. Я знаю, что мне повезло, у меня хорошая жизнь. Так что в общем и целом я не стала бы в ней ничего менять.
— Можете представить себя на пенсии?
— Да, я могла с 67 лет уйти на пенсию. Я в самом деле пытаюсь несколько снизить свою активность. Но, с другой стороны, дети давно вылетели из гнезда, а сценарии, напротив, продолжают прибывать. А я, честно говоря, люблю читать, и в основном бумажные версии. (Смеется.) Нет, я отлично понимаю, как Интернет влияет на нашу жизнь. Но вынуждена признаться, что отношусь к старой школе. Выросла с книгами и картами. И думаю тоже «на бумаге» в основном, а не на компьютере. Предпочитаю как можно чаще отключаться от технологий, выключаю телефон. Нахожу это важным. Да и к чему мне гаджеты, когда я ухаживаю в своем саду за розами?
— Неужели гламурная жизнь кинозвезды вас ничем не привлекает?
— Я даже живу не в Голливуде! Большую часть времени провожу в Коннектикуте, где у нас большой дом. Для меня Голливуд — это большая сцена. И я всегда очень волнуюсь и возбуждаюсь, когда мне вручают приглашение поучаствовать в очередной церемонии и получаю большую корзину с классными подарками. (Стрип имеет в виду номинации на оскаровские премии — это было 21 раз. По традиции всем победителям и номинантам дарят наборы, начиная с косметики и заканчивая «путевками» в дорогие отели. — Прим. ред.)
— Хотите сказать, что даже заглядываете в эту самую корзинку?
— Шутите? Разумеется! Да там часто встречаются такие дорогущие товары, какие я в жизни себе купить не позволю. Например, бывают просто потрясающие кремы, я за них душу дьяволу продать готова. Набиваю свой шкафчик — и до следующего года хватает! Тем более что много мне и не надо. Однажды я получила гениальный совет: чем реже дотрагиваешься до кожи, тем лучше. И это абсолютно верно.