отношение церкви к рабству
Христианство и рабство
С добротным постоянством в массмедиа, соцсетях, на всякого рода конференциях и в публичных лекциях повторяются мифы о «закабаляющей сути христианства». Все они – старички с во-от такой бородой. Некоторые из них порождены философами-атеистами аж XVIII века, другими вдохновлялись революционеры-марксисты полуторавековой давности и воинствующие безбожники эпохи Владимира Ильича с Феликсом Эдмундовичем. Но в наши дни их воспроизводят с такой энергией, словно они – последнее дыхание истины из уст побеждающей юности.
Невозможно совместить этот тезис с мировой историей рабовладения, подорванного не столько экономическими причинами, сколько возвышением Христовой веры.
Христианство зовет к любви и братству всех, кто зашел под сень его. Постепенно, век за веком, оно подрывало устои жесточайшего античного рабовладения, которое во времена пришествия Иисуса Христа господствовало на громадном пространстве от Пиренеев до Египта, от Германии до Карфагена. И это стало одной из невидимых, но грандиозных революций древности.
Апостол Павел в послании к галатам сказал: «Все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса; все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись. Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе» (Галат. 3:26—28). Слова «все вы – одно», — означают: раб и господин равны, меж ними нет разницы духовной. А значит, и социальное отличие должно с течением времени естественным образом отмереть. В другом послании, к ефесянам, звучит проповедь апостола Павла о смягчении нравов, о доброте, незлобивости и милосердии меж рабами и их господами: «Рабы, повинуйтесь господам своим по плоти со страхом и трепетом, в простоте сердца вашего, как Христу, не с видимою только услужливостью, как человекоугодники, но как рабы Христовы, исполняя волю Божию от души, служа с усердием, как Господу, а не как человекам, зная, что каждый получит от Господа по мере добра, которое он сделал, раб ли, или свободный. И вы, господа, поступайте с ними так же, умеряя строгость, зная, что и над вами самими и над ними есть на небесах Господь, у Которого нет лицеприятия» (Ефес. 6:5-9).
Всё это правда, пусть горькая и неприглядная.
Изменения нарастали постепенно, но результаты их отсюда, из наших дней, хорошо различимы.
Византийское законодательство постепенно христианизировалось. Шли века, менялась этическая норма.
В начале VI столетия христианские епископы получили право отпускать рабов на волю, хотя это можно было сделать только с доброй воли хозяина и при свидетелях.
Очень скоро предосудительным стало обладанием рабом-единоплеменником и единоверцем. На это смотрели косо, и такие рабы, по прошествии непродолжительного времени, превращались в свободных слуг.
Затем общество стало осуждать жесткое угнетение раба. На его господина стали смотреть как на дурного человека и дурного христианина.
Рабское состояние перестали считать несмываемым клеймом на чести человека. В IX веке церковный писатель Петр Сицилиец объявил, что рабскую долю не нельзя считать позорной, ведь все – рабы Божьи! В Древнем Риме цветущих времен республики такое и помыслить было невозможно…
Довольно быстро рабы исчезли из сельского хозяйства: на полях трудились свободные крестьяне или же полузависимые земледельцы – пАрики, мИстии. Трудно доставался им хлеб, но рабами они ни в коей мере не являлись. Настоящие рабы очень редко ходили за плугом или присматривали за виноградной лозой.
В XI—XII веках рабов большими массами освобождают. Церковь приветствует появление новых полноправных прихожан, государство – обретение налогоплательщиков и воинов. Чаще всего рабы большой группой обретают волю по завещанию хозяина, притом окружающие видят в этом признак его неподдельного благочестия. Нередко бывших рабов, ставших свободными, наделяют землей, инструментами.
Как пишет британский историк Дэвид Тэлбот Райс, «…рабам… позволялось в свободное время работать по найму. Они могли таким путем заработать деньги и выкупить свободу. Трудно сказать, сколько понадобилось бы на это времени, например, военнопленным, — именно так чаще всего попадали в рабство, — но, кажется, большинство из них довольно быстро вливалось в обычное население. Многие бывшие рабы селились в Малой Азии как крестьяне и подлежали воинской повинности».
Вчерашний раб мог сделать в Империи блистательную карьеру. Так, в начале X века араб Самона, выбившись из рабского состояния, получил титул патрикия и сделался одним из высших чиновников империи – паракимоменом, т.е. своего рода «первым министром».
В конечном итоге рабство сделалось для Византийской империи большой редкостью.
Блистательный российский историк Сергей Михайлович Соловьев в своей статье «Прогресс и религия» призывал читателей задаться вопросом: «Если религия требует, чтобы я видел в рабе брата, то этим она укрепляет или ослабляет, подкапывает рабство?» И давал естественный, логичный ответ: «Разумеется – второе». И, думается, лучшего комментария к падению рабства не требуется.
Как часто говорят, что христианство – вера «солидных господ», т.е. по сути своей, «клей» для общества эксплуататоров, которое… которое… в голову приходит продолжение, которое очень хорошо знали в СССР, а сейчас его, слава Богу, начали подзабывать: которое надо разрушить до основанья, а затем построить «наш», «новый» мир… Рай на земле.
Что тут скажешь? У бедняка и богача — равное право войти в церковь, исповедаться, подойти к причастию, участвовать в религиозном торжестве. Слова молитв одинаковы для всех. Священное Писание одинаково для всех.
Храм это такое место, где разница между нищим и богачом оказывается минимальной. В Восточной Римской империи сановитые богатеи затеяли было причащаться не прямо с ложечки священника, а из серебряных и золотых сосудов, так Церковь очень быстро запретила подобное нелепое нововведение. Для любого бедняка, даже для раба Миланским эдиктом 313 года, изданным под влиянием христиан императором Константином Великим, был установлен день отдыха в память о Воскресении Христовом; работать в такой день или же заставлять работать кого-либо из слуг, рабов, зависимых людей считалось греховным деянием.
Итак, христианство сыграло роль великого воспитателя, смягчившего нравы и превратившего рабовладение в нечто неестественное, противное для верующего человека.
Рабство в Библии
диакон Михаил Першин
Письмо читателя
Здравствуйте! Есть у меня вопрос, из-за которого мне трудно принять Православную Церковь. Почему православные называют себя «рабами Божьими»? Как может нормальный, вменяемый человек так унижаться, считать себя рабом? И как прикажете относиться к Богу, который нуждается в рабах? Из истории мы знаем, какие омерзительные формы принимало рабство, сколько тут было жестокости, подлости, скотского отношения к людям, за которыми никто не признавал никаких прав, никакого достоинства. Я понимаю, что христианство зародилось в рабовладельческом обществе и закономерно унаследовало всю его атрибутику. Но с тех пор минуло две тысячи лет, мы живем в совершенно другом мире, где рабство справедливо считается омерзительным пережитком прошлого. Почему же христиане по-прежнему используют это слово? Почему им не стыдно, не противно говорить про себя «раб Божий»? Парадокс. С одной стороны, христианство – религия любви, есть даже, насколько я помню, такие слова: «Бог – это любовь». А с другой стороны – апология рабства. Какая может быть любовь к Богу, если воспринимать его как всевластного господина, а себя – как униженного, бесправного раба?
И еще. Если бы христианская Церковь действительно строилась на основе любви, она заняла бы непримиримую позицию по отношению к рабству. Не могут люди, утверждающие, будто любят ближних своих, владеть рабами. Однако из истории мы знаем, что рабство вполне одобрялось Церковью, а когда оно исчезло – то не благодаря деятельности Церкви, а скорее вопреки.
Но тут есть для меня одна сложность. Я знаю некоторых православных христиан, это замечательные люди, которые действительно любят ближних. Не будь их, я счел бы все эти христианские разговоры о любви лицемерием. А теперь не могу понять, как же так? Как в них это совмещается – любовь к людям и к своему Богу – и одновременно желание быть рабами. Мазохизм какой-то, не находите?
Александр, г. Клин Московской области.
Рабство в Библии
Когда мы произносим слово «раб», перед глазами встают ужасные сцены из советских учебников по истории Древнего Рима. Да и после советской эпохи положение мало изменилось, ведь мы, европейцы, знаем о рабстве почти исключительно по рабству у римлян. Античные рабы… Абсолютно бесправные, несчастные, «человекоподобные» существа в оковах, прорезающих руки и ноги до самых костей… Их морят голодом, избивают плетьми и заставляют работать на износ 24 часа в сутки. А хозяин, в свою очередь, может в любую минуту сделать с ними все что угодно: продать, заложить, убить…
Это и есть первое заблуждение относительно термина «раб Божий»: рабство у евреев разительно отличалось от рабства у римлян, было гораздо мягче.
Иногда такое рабство называют патриархальным. В самые древние времена рабы были фактически членами семьи господина. Рабом мог называться также слуга, верный человек, служащий хозяину дома. Например, у Авраама – отца еврейского народа – был раб Елиезер, и пока у господина не родился сын, этот раб, названный в Библии «домочадцем» (!), считался его главным наследником ( Быт.15:2-3 ). И даже после того, как у Авраама родился сын, Елиезер вовсе не стал похож на несчастное существо в оковах. Господин отправил его с богатыми дарами на поиски невесты для сына. И для еврейского рабства нет ничего удивительного, что он не сбежал от хозяина, присвоив имущество, а исполнил ответственное поручение как свое собственное дело. О подобном говорит и книга Притчей Соломоновых: «Разумный раб господствует над беспутным сыном, и между братьями разделит наследство» ( Притч.17:2 ). Об образе такого раба говорит Христос, Который проповедовал в конкретной культурно-исторической обстановке.
Закон Моисеев запрещал навсегда обращать своих соплеменников в рабство. Вот как об этом говорит Библия: «Если купишь раба Еврея, пусть он работает шесть лет; а в седьмой пусть выйдет на волю даром. Если он пришел один, пусть один и выйдет. А если он женатый, пусть выйдет с ним и жена его» ( Исх.21:2-3 ).
Наконец, слово «раб» широко используется в Библии как формула вежливости. Обращаясь к царю или даже просто к кому-либо вышестоящему, человек называл себя его рабом. Именно так именовал себя, например, Иоав, командир войска царя Давида, будучи фактически вторым лицом в государстве ( 2Цар.18:29 ). А совершенно свободная женщина Руфь (прабабушка Давида), обращаясь к своему будущему мужу Воозу, называла себя его рабой ( Руф.3:9 ). Более того, Священное Писание именует рабом Господа даже Моисея ( Нав.1:1 ), хотя это величайший ветхозаветный пророк, о котором в другом месте Библии говорится, что «говорил Господь с Моисеем лицом к лицу, как бы говорил кто с другом своим» ( Исх. 33:11 ).
Таким образом, непосредственные слушатели Христа понимали Его притчи о рабе и господине не так, как современные читатели. Во-первых, библейский раб был членом семьи, а значит, его труд основывался вовсе не на принуждении, а на преданности, верности хозяину, и слушателям было ясно, что речь идет о честном исполнении своих обязательств. А во-вторых, для них не было ничего обидного в этом слове, потому что оно являлось лишь выражением уважения к господину.
Рабство любви
Но даже если терминология Иисуса и была понятна Его слушателям, зачем ею стали пользоваться последующие поколения христиан и, что самое непонятное – современные христиане, ведь прошло уже несколько столетий как общество отказалось от рабства, будь то римская его форма, или более мягкая – иудейская? И вот здесь возникает второе заблуждение относительно выражения «раб Божий».
Дело в том, что оно не имеет никакого отношения к социальному институту рабства. Когда человек говорит о себе: «я раб Божий», он выражает свое религиозное чувство.
И если социальное рабство в какой бы то ни было форме – это всегда несвобода, то религиозное чувство свободно по определению. Ведь человек сам волен выбирать, верить ему в Бога или нет, исполнять Его заповеди или отвергать. Если я верю во Христа, то становлюсь членом семьи – Церкви, Главой Которой Он является. Если я верю в то, что Он – Спаситель, я не могу уже относиться к Нему иначе, как с уважением и трепетом. Но, даже став членом Церкви, став «рабом Божьим», человек все равно остается свободен в своем выборе.
Достаточно вспомнить, например, Иуду Искариотского – ближайшего ученика Иисуса Христа, который реализовал такую свободу, предав Своего Учителя.
Кто отменил рабство?
И наконец, последнее заблуждение, что якобы Церковь поддерживала социальное рабство, в лучшем случае была пассивна, не протестуя против него, а отмена этого несправедливого общественного института произошла не благодаря деятельности Церкви, а скорее, вопреки. Давайте посмотрим, кто отменил рабство и по каким мотивам? Во-первых, там, где нет христианства, не считается зазорным держать рабов и до сих пор (к примеру, в Тибете рабство было законодательно отменено лишь в 1950 году). Во-вторых, Церковь действовала не методами Спартака, которые вели к ужасной «кровавой бане», а иначе, проповедуя, что и рабы, и господа – равны перед Господом. Именно эта идея, постепенно вызревая, и привела к отмене рабства.
Для просвещенных язычников-греков вроде Аристотеля, живших в государствах, где основным было рабство «лагерного» типа, рабы были просто говорящими орудиями, да и все варвары – те, кто жил за пределами ойкумены – по природе являлись для них рабами. Наконец, вспомним недавнее историческое прошлое – Освенцим и ГУЛАГ. Именно там на место учения Церкви о рабах Божьих было поставлено учение о человеке-господине – о господствующей расе нацистов и классовом сознании марксистов.
И последнее. В Библии есть книга пророка Исаии, где грядущий Мессия-Спаситель предстает в образе раба Господа: Ты будешь рабом Моим для восстановления колен Иаковлевых и для возвращения остатков Израиля; но Я сделаю Тебя светом народов, чтобы спасение Мое простерлось до концов земли» ( Ис.49:6 ). В Евангелии Христос неоднократно говорил, что Он пришел на землю не для того, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» ( Мк.10:45 ). И апостол Павел пишет, что Христос для спасения людей принял «образ раба» ( Фил.2:7 ). И если Сам Спаситель называл себя служителем и рабом Божьим, то неужели Его последователи постыдятся называть себя так?
Рабы — не мы: в чем смысл понятия «Раб Божий»?
Приблизительное время чтения: 8 мин.
На протяжении всей 2000-летней истории Церкви христиане называют себя «рабами Божьими». В Евангелии много притч, где Христос называет так Своих последователей, да и сами они нисколько не возмущаются таким унизительным наименованием. Так почему религия любви проповедует рабство?
Письмо в редакцию
Здравствуйте! Есть у меня вопрос, из-за которого мне трудно принять Православную Церковь. Почему православные называют себя «рабами Божьими»? Как может нормальный, вменяемый человек так унижаться, считать себя рабом? И как прикажете относиться к Богу, который нуждается в рабах? Из истории мы знаем, какие омерзительные формы принимало рабство, сколько тут было жестокости, подлости, скотского отношения к людям, за которыми никто не признавал никаких прав, никакого достоинства. Я понимаю, что христианство зародилось в рабовладельческом обществе и закономерно унаследовало всю его «атрибутику». Но с тех пор минуло две тысячи лет, мы живем в совершенно другом мире, где рабство справедливо считается омерзительным пережитком прошлого. Почему же христиане по-прежнему используют это слово? Почему им не стыдно, не противно говорить про себя «раб Божий»? Парадокс. С одной стороны, христианство – религия любви, есть даже, насколько я помню, такие слова: «Бог – есть любовь». А с другой стороны – апология рабства. Какая может быть любовь к Богу, если воспринимать его как всевластного господина, а себя – как униженного бесправного раба?
И еще. Если бы христианская Церковь действительно строилась на основе любви, она заняла бы непримиримую позицию по отношению к рабству. Не могут люди, утверждающие, будто любят ближних своих, владеть рабами. Однако из истории мы знаем, что рабство вполне ободрялось Церковью, а когда оно исчезло – то не благодаря деятельности Церкви, а скорее вопреки.
Но тут есть для меня одна сложность. Я знаю некоторых православных христиан, это замечательные люди, которые действительно любят ближних. Не будь их, я счел бы все эти христианские разговоры о любви лицемерием. А теперь не могу понять, как же так? Как в них это совмещается – любовь к людям и к своему Богу – и одновременно желание быть рабами. Мазохизм какой-то, не находите?
Александр, г. Клин Московской области
Отвечает Роман Маханьков:
Рабство в Библии
Это и есть первое заблуждение относительно термина «раб Божий»: рабство у евреев разительно отличалось от рабства у римлян, было гораздо мягче.
Иногда такое рабство называют патриархальным. В самые древние времена рабы были фактически членами семьи господина. Рабом мог называться также слуга, верный человек, служащий хозяину дома. Например, у Авраама – отца еврейского народа – был раб Елиезер, и пока у господина не родился сын, этот раб, названный в Библии «домочадцем» (!), считался его главным наследником (Бытие, глава 15, стихи 2-3). И даже после того, как у Авраама родился сын, Елиезер вовсе не стал похож на несчастное существо в оковах. Господин отправил его с богатыми дарами на поиски невесты для сына. И для еврейского рабства нет ничего удивительного, что он не сбежал от хозяина, присвоив имущество, а исполнил ответственное поручение как свое собственное дело. О подобном говорит и книга Притчей Соломоновых: «Разумный раб господствует над беспутным сыном, и между братьями разделит наследство» (глава 17, стих 2). Об образе такого раба говорит Христос, Который проповедовал в конкретной культурно-исторической обстановке.
Закон Моисеев запрещал навсегда обращать своих соплеменников в рабство. Вот как об этом говорит Библия: «Если купишь раба Еврея, пусть он работает шесть лет; а в седьмой пусть выйдет на волю даром. Если он пришел один, пусть один и выйдет. А если он женатый, пусть выйдет с ним и жена его» (Исход, глава 21, стихи 2-3).
Наконец, слово «раб» широко используется в Библии как формула вежливости. Обращаясь к царю или даже просто к кому-либо вышестоящему, человек называл себя его рабом. Именно так именовал себя, например, Иоав, командир войска царя Давида, будучи фактически вторым лицом в государстве (2-я Книга Царств, глава 18, стих 29). А совершенно свободная женщина Руфь (прабабушка Давида), обращаясь к своему будущему мужу Воозу, называла себя его рабой (Книга Руфь, глава 3, стих 9). Более того, Священное Писание именует рабом Господа даже Моисея (Книга Иисуса Навина, глава 1, стих 1), хотя это величайший ветхозаветный пророк, о котором в другом месте Библии говорится, что «говорил Господь с Моисеем лицом к лицу, как бы говорил кто с другом своим» (Исход, глава 33, стих 11).
Таким образом, непосредственные слушатели Христа понимали Его притчи о рабе и господине не так, как современные читатели. Во-первых, библейский раб был членом семьи, а значит, его труд основывался вовсе не на принуждении, а на преданности, верности хозяину, и слушателям было ясно, что речь идет о честном исполнении своих обязательств. А во-вторых, для них не было ничего обидного в этом слове, потому что оно являлось лишь выражением уважения к господину.
Рабство любви.
Но даже если терминология Иисуса и была понятна Его слушателям, зачем ею стали пользоваться последующие поколения христиан и, что самое непонятное – современные христиане, ведь прошло уже несколько столетий как общество отказалось от рабства, будь то римская его форма, или более мягкая – иудейская? И вот здесь возникает второе заблуждение относительно выражения «раб Божий».
Дело в том, что оно не имеет никакого отношения к социальному институту рабства. Когда человек говорит о себе: «я раб Божий», он выражает свое религиозное чувство.
И если социальное рабство в какой бы то ни было форме – это всегда несвобода, то религиозное чувство свободно по определению. Ведь человек сам волен выбирать, верить ему в Бога или нет, исполнять Его заповеди или отвергать. Если я верю во Христа, то становлюсь членом семьи – Церкви, Главой Которой Он является. Если я верю в то, что Он – Спаситель, я не могу уже относиться к Нему иначе, как с уважением и трепетом. Но, даже став членом Церкви, став «рабом Божьим», человек все равно остается свободен в своем выборе. Достаточно вспомнить, например, Иуду Искариотского – ближайшего ученика Иисуса Христа, который реализовал такую свободу, предав Своего Учителя.
Кто отменил рабство?
И наконец, последнее заблуждение, что якобы Церковь поддерживала социальное рабство, в лучшем случае была пассивна, не протестуя против него, а отмена этого несправедливого общественного института произошла не благодаря деятельности Церкви, а скорее, вопреки. Давайте посмотрим, кто отменил рабство и по каким мотивам? Во-первых, там, где нет христианства, не считается зазорным держать рабов и до сих пор (к примеру, в Тибете рабство было законодательно отменено лишь в 1950 году). Во-вторых, Церковь действовала не методами Спартака, которые вели к ужасной «кровавой бане», а иначе, проповедуя, что и рабы, и господа равны перед Господом. Именно эта идея, постепенно вызревая, и привела к отмене рабства.
Для просвещенных язычников-греков вроде Аристотеля, живших в государствах, где основным было рабство «лагерного» типа, рабы были просто говорящими орудиями, да и все варвары – те, кто жил за пределами ойкумены – по природе являлись для них рабами. Наконец, вспомним недавнее историческое прошлое – Освенцим и ГУЛАг. Именно там на место учения Церкви о рабах Божьих было поставлено учение о человеке-господине – о господствующей расе нацистов и классовом сознании марксистов.
И последнее. В Библии есть книга пророка Исаии, где грядущий Мессия-Спаситель предстает в образе раба Господа: «Ты будешь рабом Моим для восстановления колен Иаковлевых и для возвращения остатков Израиля; но Я сделаю Тебя светом народов, чтобы спасение Мое простерлось до концов земли» (глава 49, стих 6). В Евангелии Христос неоднократно говорил, что Он пришел на землю не для того, чтобы «Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Евангелие от Марка, глава 10, стих 45). И апостол Павел пишет, что Христос для спасения людей «принял образ раба» (Послание к Филиппийцам, глава 2, стих 7). И если Сам Спаситель называл себя служителем и рабом Божьим, то неужели Его последователи постыдятся называть себя так?
Христианство и рабство
Приблизительное время чтения: 5 мин.
С добротным постоянством в массмедиа, соцсетях, на всякого рода конференциях и в публичных лекциях повторяются мифы о «закабаляющей сути христианства». Все они – старички с во-от такой бородой. Некоторые из них порождены философами-атеистами аж XVIII века, другими вдохновлялись революционеры-марксисты полуторавековой давности и воинствующие безбожники эпохи Владимира Ильича с Феликсом Эдмундовичем. Но в наши дни их воспроизводят с такой энергией, словно они – последнее дыхание истины из уст побеждающей юности.
Невозможно совместить этот тезис с мировой историей рабовладения, подорванного не столько экономическими причинами, сколько возвышением Христовой веры.
Христианство зовет к любви и братству всех, кто зашел под сень его. Постепенно, век за веком, оно подрывало устои жесточайшего античного рабовладения, которое во времена пришествия Иисуса Христа господствовало на громадном пространстве от Пиренеев до Египта, от Германии до Карфагена. И это стало одной из невидимых, но грандиозных революций древности.
Апостол Павел в послании к галатам сказал: «Все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса; все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись. Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе» (Галат. 3:26—28). Слова «все вы – одно», — означают: раб и господин равны, меж ними нет разницы духовной. А значит, и социальное отличие должно с течением времени естественным образом отмереть. В другом послании, к ефесянам, звучит проповедь апостола Павла о смягчении нравов, о доброте, незлобивости и милосердии меж рабами и их господами: «Рабы, повинуйтесь господам своим по плоти со страхом и трепетом, в простоте сердца вашего, как Христу, не с видимою только услужливостью, как человекоугодники, но как рабы Христовы, исполняя волю Божию от души, служа с усердием, как Господу, а не как человекам, зная, что каждый получит от Господа по мере добра, которое он сделал, раб ли, или свободный. И вы, господа, поступайте с ними так же, умеряя строгость, зная, что и над вами самими и над ними есть на небесах Господь, у Которого нет лицеприятия» (Ефес. 6:5-9).
Всё это правда, пусть горькая и неприглядная.
Изменения нарастали постепенно, но результаты их отсюда, из наших дней, хорошо различимы.
Византийское законодательство постепенно христианизировалось. Шли века, менялась этическая норма.
В начале VI столетия христианские епископы получили право отпускать рабов на волю, хотя это можно было сделать только с доброй воли хозяина и при свидетелях.
Очень скоро предосудительным стало обладанием рабом-единоплеменником и единоверцем. На это смотрели косо, и такие рабы, по прошествии непродолжительного времени, превращались в свободных слуг.
Рабское состояние перестали считать несмываемым клеймом на чести человека. В IX веке церковный писатель Петр Сицилиец объявил, что рабскую долю нельзя считать позорной, ведь все – рабы Божьи! В Древнем Риме цветущих времен республики такое и помыслить было невозможно…
Довольно быстро рабы исчезли из сельского хозяйства: на полях трудились свободные крестьяне или же полузависимые земледельцы – пАрики, мИстии. Трудно доставался им хлеб, но рабами они ни в коей мере не являлись. Настоящие рабы очень редко ходили за плугом или присматривали за виноградной лозой.
Вчерашний раб мог сделать в Империи блистательную карьеру. Так, в начале X века араб Самона, выбившись из рабского состояния, получил титул патрикия и сделался одним из высших чиновников империи – паракимоменом, т.е. своего рода «первым министром».
В конечном итоге рабство сделалось для Византийской империи большой редкостью.
Блистательный российский историк Сергей Михайлович Соловьев в своей статье «Прогресс и религия» призывал читателей задаться вопросом: «Если религия требует, чтобы я видел в рабе брата, то этим она укрепляет или ослабляет, подкапывает рабство?» И давал естественный, логичный ответ: «Разумеется – второе». И, думается, лучшего комментария к падению рабства не требуется.
Как часто говорят, что христианство – вера «солидных господ», т.е. по сути своей, «клей» для общества эксплуататоров, которое… которое… в голову приходит продолжение, которое очень хорошо знали в СССР, а сейчас его, слава Богу, начали подзабывать: которое надо разрушить до основанья, а затем построить «наш», «новый» мир… Рай на земле.
Храм это такое место, где разница между нищим и богачом оказывается минимальной. В Восточной Римской империи сановитые богатеи затеяли было причащаться не прямо с ложечки священника, а из серебряных и золотых сосудов, так Церковь очень быстро запретила подобное нелепое нововведение. Для любого бедняка, даже для раба Миланским эдиктом 313 года, изданным под влиянием христиан императором Константином Великим, был установлен день отдыха в память о Воскресении Христовом; работать в такой день или же заставлять работать кого-либо из слуг, рабов, зависимых людей считалось греховным деянием.
Итак, христианство сыграло роль великого воспитателя, смягчившего нравы и превратившего рабовладение в нечто неестественное, противное для верующего человека.