отношение в тюрьме к мошенникам

Вечер в хату. Как развлекаются и страдают в тюрьме российские взяточники и мошенники

В заточении Реймер работал на скромной должности — библиотекарем. По разным данным, зарплата смотрителей за тюремными книгами не превышает 5000 рублей. Как живут за решёткой другие известные российские коррупционеры и расхитители бюджета, на что жалуются и чем занимаются, напоминает «Секрет фирмы».

Алексей Улюкаев — не проблемный батя экономики

Экс-министр попал в СИЗО только после приговора. После первой же ночи он возмутился тем, что арестантам надевают наручники, а ещё требуют вставать лицом к стене. Улюкаев призвал «дифференцированно подходить» к людям, пожаловался на холод в камерах и попросил тёплую одежду.

В январе 2018 года Улюкаева из одиночной камеры перевели в камеру с ещё двумя арестантами. Экс-чиновник загрустил: он хотел сидеть один.

После вступления приговора в силу осуждённого этапировали в колонию в Тверской области. Там его трудоустроили библиотекарем. В свободное время экс-министр начал читать книги и ходить в тюремную творческую студию. На должности библиотекаря Улюкаев за три месяца 2018 года смог заработать 1600 рублей.

В конце 2018-го Улюкаев признался, что ему интересно работать с книгами.

«Есть отличные издания русской классики: Чехов, Пушкин, Толстой, Гончаров — академические издания 1930–1950-х годов прошлого века. Неплохо представлена и современная литература XX века: Набоков, Платонов, Солженицын, Довлатов, Бродский, Камю, Сартр, Кафка, Оруэлл, Джойс, Эко и др.», — отметил экс-министр.

А вот отношения со спортом у заключенного складывались не так, как ему хотелось бы: Улюкаев посетовал, что в колонии не может полноценно заниматься йогой. Он вынужден поддерживать физическую форму «обыкновенной зарядкой».

23 марта 2019 года Улюкаев встретил в колонии 63-й день рождения. Его поздравило руководство колонии и подопечные — к тому моменту экс-министр начал вести экономический и литературный кружки.

«Вообще, Улюкаев очень не проблемный, ведёт себя хорошо. Нет ни замечаний, ни нареканий. Работает в библиотеке, ведёт кружки. Его поздравили и те люди, которым он читает лекции по экономике. Там не то чтобы бизнесмены какие-то, но те, кто хочет получить какую-то экономическую грамотность», — рассказывал замглавы ФСИН Валерий Максименко.

В тюрьме Улюкаев расцвёл не только как «педагог», но и как поэт. Так в 2019 году он описал жизнь в колонии:

«Гроза по Тютчеву, гроза,

Затверженная на уроках,

Раскалывает на глазах,

Как жизнь на до и после срока,

На электрическое счастье,

Гроза, чреватая дождём,

Распахивает небо настежь».

А в январе 2020 года до СМИ дошли новые стихи Улюкаева. Одно из них было посвящено Новому году:

« Так что в казенной фуфайке почти что жарко

Стоять в самый короткий день на плацу.

Вот и настал Новый год, и будут подарки

Даже последнему подлецу».

В январе 2020 года прокурорская проверка застукала Улюкаева сидящим на кровати в неположенное время. Экс-министр написал объяснительную, и его простили.

Бывшего министра заключённые прозвали «батей экономики». «Бате» осталось сидеть чуть меньше шести лет.

Дмитрий Захарченко — несостоявшийся кондитер и потенциальный беглец

Бывшего замначальника управления «Т» антикоррупционного главка МВД Дмитрий Захарченко за взяточничество и злоупотребление полномочиями приговорили к 13 годам лишения свободы. В квартире полицейского нашли 8 млрд рублей наличными.

Его задержали и посадили в изолятор в сентябре 2016 года. Спустя два месяца Захарченко попросился под домашний арест из-за проблем со здоровьем. В СИЗО Дмитрий начал чувствовать, что «тихонько умирает», теряя спортивную форму.

Летом 2018 года Захарченко пожаловался, что его игнорируют адвокаты – за два года они посещали его всего «пару раз». По мнению экс-полицейского, они просто хотели пораньше уехать в отпуск.

В мае 2019 года Захарченко сломал передний зуб в изоляторе «Лефортово»: экс-полковник ел кашу и наткнулся на посторонний предмет. Стоматолог заключила: зуб восстановлению не подлежит. Но Дмитрий не очень-то и расстроился. Он пошутил, что мог бы выдать травму за спортивную, если бы в СИЗО разрешали играть в хоккей.

В колонии у Дмитрия стали складываться напряжённые отношения с едой. Он схлопотал выговор за ночной перекус в неположенном месте. Ещё один выговор Захарченко получил за то, что не пошёл в столовую.

Захарченко начал писать на руководство колонии многочисленные жалобы. Ему не понравились утренние и вечерние построения, которые длились по несколько часов: всё это время арестанты проводили на морозе. Кроме того, Дмитрия возмущали плохие условия содержания и обращение на «ты».

В начале 2020 года Захарченко подрался в камере. Утром 9 января бывший полицейский запрыгнул в ботинки «обиженного» — осуждённого с низким социальным статусом. Вещами таких людей на зоне не принято пользоваться. Хозяин обуви заявил, что Захарченко теперь тоже «обиженный». В ответ экс-полковник несколько раз ударил соперника в лицо.

«Обиженным» оказался мужчина ростом около 200 см и весом примерно в 100 кг. Как и Захарченко, ранее он работал в МВД. Пострадавший от рук экс-полковника пожаловался на него правоохранительным органам, и Захарченко на пять суток отправили в штрафной изолятор (ШИЗО).

Захарченко признали склонным к побегу и нападению на силовиков. Надзиратели подслушали его разговор с самим собой: Дмитрий упоминал неких Колю и Мишу, и грозил им проблемами. ФСИН выяснила, что речь идёт о двух оперативниках, которые вели дело Захарченко. Из-за нового статуса «потенциальный беглец» Дмитрий лишился права на досрочное освобождение.

За время лишения свободы Дмитрий научился шить и планирует освоить ещё несколько профессий. Если ему разрешат.

«Я был в ШИЗО и пропустил экзамен на швея. Профессия такая — швей. Есть швея, а есть швей. Но я ходил (на учебу), несколько тетрадей исписал, пошил, только шить там не могу — аллергия жуткая, даже в медкнижке есть», — рассказывал Захарченко.

«Я просил (освоить профессию) повара-кондитера, но они не разрешают, боятся, что растолстею. Ещё я хочу быть кочегаром, как Виктор Цой, но там набор закрыт, а так бы пошёл на кочегара», — сетовал экс-полицейский.

Мосгорсуд смягчил приговор Захарченко — с 13 лет до 12,5 года тюрьмы. Время стать кочегаром у него ещё есть.

Никита Белых — организатор викторин и радиоведущий

Губернатора Кировской области Никиту Белых задержали в июне 2016 года. Суд установил, что чиновник получил взятки на сумму 24 млн рублей за покровительство лесному бизнесу.

Белых поместили в СИЗО «Лефортово», и сначала он нашёл несколько плюсов в своём заключении.

«Во-первых, худею. Во-вторых, с удовольствием побуду наедине с собой и литературой. В последние годы я всегда был в большом окружении людей. Так что уединения не хватало», — рассказывал Белых.

Первое время в изоляторе губернатор ел только хлеб и воду, объясняя, что может полноценно питаться, только принимая лекарства, а их не было. За три дня ареста Белых скинул четыре килограмма. В конце июня он и вовсе объявил голодовку в знак протеста против уголовного дела и из-за того, что к Белых не пускали родственников.

Он продержался без еды почти месяц. За это время состояние его здоровья ухудшилось, но он так и не добился встречи с родственниками. Спустя неделю, в июле 2016 года, чиновник решил жениться на Екатерине Рейферт и попросил провести церемонию бракосочетания. Ему отказали.

Белых отстранили от должности спустя месяц после задержания. Экс-губернатор начал писать для преемника памятку с советами по управлению регионом. Участвуя в заседании суда по видеосвязи, он принёс с собой Евангелие и поклялся на нём, что не будет скрываться и препятствовать следствию. Это не впечатлило суд. Из изолятора экс-губернатора так и не выпустили. Но зато разрешили жениться на своей возлюбленной. Белых сделал предложение прямо в суде.

В СИЗО здоровье Белых пошатнулось: у него диагностировали нарушение работы мозга из-за диабета и постоянного приёма лекарств.

Несмотря на все проблемы со здоровьем — практически на каждом заседании экс-чиновнику требовалась медицинская помощь, — суд отправил его в колонию. В июне 2018 года бывшего главу Кировской области этапировали в Рязань.

Там Белых устроили библиотекарем. Вскоре он вдохновился и начал вести блог о тюремном быте. В частности, экс-губернатор рассказал, что в колонии много поклонников различной музыки — «раста, чилаута, классической музыки, джаза».

Также экс-губернатор занялся культурно-развлекательной деятельностью: проводил среди осуждённых конкурс по рисованию с призом в виде поощрений от руководства колонии. А ещё организовывал интеллектуальные викторины. Победителям он вручал сигареты — «универсальную тюремную валюту».

Источник

Гид по жизни в тюрьме: Как сидеть с комфортом и не стать «сладкой булочкой»

Предприниматели, или «коммерсы», как их называют в местах лишения свободы, стали удобной мишенью для шантажа и вымогательства. Сокамерники и надзиратели дают бизнесменам прозвища: «сладенький», «булка с маслом», «дойная корова». Шантажом и вымогательством могут заниматься как администрация, так и заключённые, которые входят в долю с администрацией. Из-за того что состоятельных людей сажают всё больше, растёт и спрос на более комфортные условия существования за решёткой. Предприниматели, пережившие столкновение с тюрьмой, рассказали «Секрету» на условиях анонимности, какие услуги можно неофициально приобрести в СИЗО, как улучшить условия содержания под стражей и чем грозит излишняя расточительность и любовь к комфорту в застенках. Мы проверили полученные данные у адвокатов, правозащитников и иных экспертов, а также обратились за комментарием к ФСИН — правда, на момент публикации материала служба его не предоставила.

В итоге получилось что-то вроде памятки предпринимателям, угодившим в тюрьму.

1. Не бойтесь остаться без связи

Максимальное время карантина безо всякой связи с внешним миром — 15 суток

Вера Гончарова, адвокат: После заключения под стражу подследственных отправляют в камеры карантина, чтобы выяснить, не больны ли они какой-нибудь инфекцией. Согласно Правилам внутреннего распорядка исправительных учреждений от 2005 года, на карантине человека могут продержать не более 15 суток. Заключённым в СИЗО нельзя пользоваться мобильными телефонами.

Предприниматель, сидевший в московском СИЗО, а теперь отбывающий наказание на зоне в Ивановской области: На карантине сидят не больше недели-двух. На карантине нет ни мобильников, ни свиданий — вообще никакой связи с внешним миром, и из-за этого все немного в стрессовом состоянии. На карантине тебя оценивают. И от каждого твоего слова — о богатстве, о любимой женщине, просто резкого — зависит, в какую камеру тебя отправят и кем ты потом сидеть будешь до конца срока. По местной иерархии вариантов много.

Работа в тюремной санчасти стоит

Большинство коммерсантов сидят «мужиками» — обычными заключёнными. Но некоторых аттестуют «козлами», то есть сотрудничающими с администрацией и стучащими следователям на сокамерников. Таких часто бьют. Именно на карантине тех, кто осуждён по экономическим статьям (159, 160, 165, 171, 172, 174, 199, 201), начинают «пробивать», пытаясь выяснить, сколько у них денег, и предлагать сесть в камеры с улучшенными условиями. Их ещё называют «продолами для коммерсов» и «випами». Спецблок для экономических стоит от 50 000 рублей в месяц. Ловушка в том, что, заплатив раз, ты будешь вынужден платить потом все годы, что будешь сидеть, — и в СИЗО, и на зоне. За отказ платить будут прессовать.

2. Будьте готовы к обману

Почти все предложения по решению вопросов в СИЗО оказываются мошенничеством

Пётр Добровицкий, председатель коллегии адвокатов «Добровицкий и партнёры»: Я делю тех, кто крутится вокруг подследственных, на три категории: решал, кидал и мошенников. Мошенники — это друзья заключённых, которые приходят к родственникам предпринимателя и обещают организовать его освобождение за деньги. Делают они это в первые неделю-две, когда родственники находятся в состоянии аффекта, а предприниматель сидит на карантине и не может выйти на связь. Это в 99,9% случаев развод. Кидалы — это, как правило, бывшие сотрудники правоохранительных органов, которые работают в связке со своими друзьями-следователями. Кидала говорит предпринимателю, что уже договорился обо всём со следователями, предлагает признать вину и обещает за это условный срок. Берёт у предпринимателя деньги. Предприниматель переводит их на карточку через мобильный банк или просит помочь родственников, а потом ему вкатывают пять-шесть лет. Потом предприниматель нанимает нормального человека, но сделать что-либо уже невозможно.

Решалы — это категория адвокатов, которая берётся за взятки урегулировать все вопросы. Но сделать это практически невозможно — ведь нужно договориться не только со следователем, но и с прокурором, и с судьёй.

Вера Гончарова, адвокат: В восьми случаях из десяти все предложения по решению вопросов в СИЗО — обман. Это касается как взяток, чтобы повлиять на следствие, так и оплаты услуг внутри самой тюрьмы.

3. Запретите родственникам общаться с людьми из СИЗО без вашего ведома

Родственники оказавшихся в СИЗО предпринимателей получают не менее двух звонков от вымогателей

Дмитрий Васильченко, адвокат: Это самое простое правило гигиены: не называйте сокамерникам имена жён и любовниц. А жёнам и любовницам запретите оставлять свои реальные контакты с передачками. Пусть заведут себе ни на кого не зарегистрированные сим-карточки и оставляют контакты этих симок. Именно на родственников будут оказывать наибольшее давление, вымогая деньги.

Предприниматель, находящийся сейчас в небольшом московском СИЗО: Моя жена оставила свои контакты вместе с передачкой, и ей через день позвонил мужчина, представился бывшим сотрудником ФСИН и сказал: «1 млн, и вашего мужа через неделю переквалифицируют в свидетели». Я сразу велел жене выкинуть симку и строго-настрого запретил реагировать на подобные звонки. Сказал, что, если что-то надо будет, я сам выйду на связь и назову номер счёта, куда перечислить деньги.

4. Молчите

Чтобы нажить врагов на несколько лет, достаточно одного слова

Сергей Водолагин, партнёр юридической фирмы Westside Advisors: Самое главное — нужно в любой ситуации оставаться человеком. Не нужно говорить лишнего, потому что тем самым можно дать информацию, которая попадёт в правоохранительные органы или к сотрудникам СИЗО и ухудшит ваши условия.

Пётр Добровицкий: Нужно забыть нецензурную брань, так как нечаянно сказанное бранное слово может оказаться на тюремном жаргоне ругательством, за которое потом придётся отвечать. Забудьте про азартные игры. Никогда не садитесь играть в карты ни на спички, ни на что — там такое количество мошенников, что вас точно обжулят. А карточный долг — самый страшный. И он будет ходить за вами повсюду — и в СИЗО, и на зоне.

Предприниматель, сидевший в московском СИЗО, а теперь находящийся в Рязанской области: Сел — молчи. Это главное правило. Придумай легенду, которая будет максимально близка к твоей рекомендации, и рассказывай её всем. Зайдя в камеру, представься — назови имя, фамилию, статью, по которой арестован. Больше ничего говорить не надо, кому нужно — они и так всё о тебе узнают по зэк-радио. В СИЗО уважают тех, кто держится по-мужски и не ноет. Тех, кто делится со всеми тем, что ему принесли, — ведь у предпринимателей, которые сидят в общих камерах, часто еды больше, чем у остальных. Особенно презирают тех, кто не моется, не стирает одежду и не стрижётся — скатывается до чушки. Таких бьют и унижают.

5. Подумайте 146 раз, прежде чем сотрудничать с администрацией и следствием

Большинству подследственных обещают условный срок за сделку со следствием, но в действительности на свободу с условным сроком выходят единицы

Сергей Водолагин: При сделке со следствием чаще всего обещают условный срок. Мне известны случаи, когда люди действительно получали условный срок. Но это большая редкость.

Пётр Добровицкий: Если вы идёте на сделку со следствием, чтобы сократить свой срок, — это ваше дело. Но вот если вы не только свою вину признаёте, но ещё и своих партнёров за собой тащите — это уже отдельная история. Такие люди потом на зоне не будут пользоваться вообще никаким авторитетом. Они необязательно будут спать у туалета и необязательно их потом будут бить. Но ни общаться, ни делиться с ними никто не будет.

Стоимость неофициальных услуг в СИЗО можно снизить в

Предприниматель, отбывающий наказание во Владимирской области: Мне предлагали сделку со следствием, но я отказался. А вот партнёр мой согласился, да ещё и меня своим признанием завалил. Он получил вместо обещанного условного срока пятёрку. А я получил семёрку, но скоро собираюсь выходить по УДО — окажусь на воле раньше, чем он. Волею судеб нас с партнёром на одну зону отправили. Он сидит здесь сукой — с ним никто не общается, хотя у него довольно влиятельные заступники нашлись.

6. Не покупайте ничего пакетами. Торгуйтесь

Стоимость неофициальных услуг в СИЗО можно снизить торгом в 15 раз

Предприниматель, лично знакомый с обычаями одного из главных московских СИЗО: Когда я сел в карантин, мне сразу сказали, что можно устроиться поудобнее и сесть с другими коммерсами. Предлагали мне сокамерники, но, видимо, кто-то из руководства СИЗО показывал им материалы моего уголовного дела — откуда бы они знали, что у меня есть деньги, если бы не видели, что меня обвиняют в мошенничестве на десятки миллионов.

Цену камеры мне обозначили в 750 000 рублей. Мне повезло с адвокатом. Я знал, что такая цена — развод. Сказал, что того, в чём меня обвиняют, не совершал. Что денег у меня нет. И что заплачу, сколько смогу. Мы долго торговались, но в итоге сторговались до 50 000 рублей в месяц. А ещё один парень всё-таки платит 750 000. Другой — 250 000. Когда в СИЗО понимают, что ты ориентируешься в ценах, начинают объяснять, что это тебе услуги все пакетом продают. Но это развод, так не бывает. Не надо покупать услуги оптом. Надо покупать по одной, по мере необходимости. Тогда будет меньше проблем и вопросов. Всё будет дешевле, а тебя не будут воспринимать дойной коровой.

7. Не бойтесь прессинга

Перестать платить за неофициальные услуги в СИЗО очень трудно. Особенно если вы переплачиваете.

Пётр Добровицкий: Если предприниматель сразу жёстко поставит себя, что не будет платить, его в очень редких случаях попытаются прессовать, а в большинстве случаев всё-таки оставят в покое. А вот людей, которые платили, а потом перестали, скорее всего, будут прессовать довольно сильно. Когда человек после икры и коньяка переходит на самогон и огурцы, обслуживавший его сотрудник здорово расстраивается. Так что лучше не платить сразу.

Зоя Светова, член Общественной наблюдательной комиссии: В последние годы были истории в московских СИЗО, когда у заключённых вымогали деньги, угрожая избиениями. Но вымогали уже после того, как человек заплатил один, два раза, и это было не за улучшение условий, а просто потому, что зарвались. Такие истории были в СИЗО-4 и в СИЗО-5.

Источник

«На связь выходят только ночью» Заключенные прямо из тюрем обманывают миллионы россиян по телефону. Как устроен этот бизнес?

В конце января представители МВД обратились к россиянам с предупреждением о том, что в стране вновь активизировались телефонные аферисты. При этом, по данным Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) России, значительная часть таких мошенников — это заключенные из колоний и СИЗО. Госдума уже готовит к третьему чтению закон, заставляющий мобильных операторов отключать связь в местах лишения свободы по просьбе ФСИН. Но в тюремном ведомстве эту меру посчитали недостаточной — и попросили из бюджета три миллиарда рублей на борьбу с тюремными кол-центрами. О том, как они работают, насколько много их в России и почему на борьбу с телефонными мошенниками надо потратить столько денег, — в материале «Ленты.ру».

Мошенников, которые работают из-за решетки, называют «але-мале». В 2020 году ущерб от их действий, по данным ФСИН, составил 1,8 миллиарда рублей. Количество схем для обмана, которые используют звонящие, ограничивается лишь их фантазией. Но чаще всего аферисты используют три роли: родственник в беде, сотрудник банка и альфонс.

Первая история особенно популярна у арестантов СИЗО, где информация о «новеньких» распространяется моментально. Тут мошенникам даже не приходится импровизировать — все данные о жертве можно получить из первых уст: например, выудить под предлогом помощи.

Днем человека арестовали, а спустя пару часов, ближе к вечеру, его родственникам поступил звонок: «Бабушка, меня арестовали — нужны деньги». [Мошенник] назвал имя адвоката, сказал, что сейчас подъедет юрист и надо вынести ему деньги. Пришел парень — и забрал их

Для того чтобы стать «сотрудником банка», заключенным даже не нужно привлекать лишних людей — об этом не понаслышке знает бывший заключенный Олег, который провел в колонии 25 лет.

Фото: Станислав Красильников / ТАСС

«Самая простая схема — берешь мобильное приложение банка, начинаешь делать перевод по номеру, и если у человека есть мобильный банк, то тебе сразу высвечивается его имя и отчество, а дальше звонишь и представляешься сотрудником, просишь назвать данные карты», — объясняет он в беседе с «Лентой.ру».

Еще одна популярная у телефонных мошенников схема, по которой жертвы сами идут в сети к аферистам, — прикинуться влюбленным. Именно от такой схемы пострадала москвичка Елена (имя изменено).

«Ты единственная, кто может мне помочь»

С Дмитрием Елена познакомилась в интернете — и в их общении сразу появился романтический подтекст. Мужчина не скрывал, что находится в местах лишения свободы, но старался преподнести историю в лучшем свете.

Дмитрий говорил, что сидит по статье 111 («Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью») УК РФ, но потом я узнала, что за разбой. Он не стал отпираться. Рассказывал, что осудили по ложному обвинению. Проверить это я никак не могла, но, зная наше правосудие, допускала, что и такое возможно

Проблем со связью у Дмитрия не было — они с Еленой могли и созваниваться, и переписываться. Мужчина не выпытывал личную информацию о своей «возлюбленной»: напротив, он охотно рассказывал о себе, жизни в колонии и отношениях с сокамерниками.

Фото: Анатолий Жданов / «Коммерсантъ»

Но через месяц после знакомства общение вдруг стало поворачивать в финансовое русло. «История Дмитрия была очень реалистичной — скоро УДО, нужны деньги на адвоката, на решение всяких вопросов и получение документов. Одним словом, вопрос жизни и смерти, а потом он все отдаст», — вспоминает Елена.

Первое время Дмитрий действительно отдавал долг — иногда полностью, иногда частично. Правда, спустя какое-то время всегда просил деньги обратно. Удерживать жертву на крючке ему помогала жалость.

«Ты единственная, кто может мне помочь, — спаси, помоги». И все на фоне обещаний вскоре вернуть долг. Это удерживало от того, чтобы разорвать общение

Дмитрий вытягивал деньги у Елены три года. За это время москвичка перевела мошеннику десять миллионов рублей.

«Все заработанное уходит на счета смотрящим»

Вернуть деньги Елене не помогали даже расписки, которые она все-таки смогла получить от «поклонника». Несколько раз женщина пыталась прекратить общение, но избавиться от Дмитрия было нелегко.

Он не оставлял меня в покое, продолжал писать. Я говорила с юристами на этот счет — они объяснили, что если оборвать общение, поменяв телефон, то вернуть деньги точно не получится. Нужно либо дожимать, чтобы он вернул долг добровольно, либо идти в суд

В итоге Елена решила обратиться в полицию. Было возбуждено уголовное дело по части 4 статьи 159 («Мошенничество в особо крупном размере») УК РФ. Дмитрий свою вину не отрицал, но настаивал на том, что в преступной схеме был только исполнителем.

По словам Владимира Осечкина, основателя правозащитного проекта Gulagu.net, практика организации групп мошенников сотрудниками ФСИН действительно существует и представляет собой связку оперативников и криминальной верхушки. Именно они получают основной доход.

Все «заработанное» уходит на счета смотрящим и положенцам, контролирующим ту или иную колонию, а потом обналичивается и процентов 50 отдается сотрудникам ФСИН за «крышу». Сами звонящие, нижняя каста, получат максимум чай и сигареты

Отказаться от такой работы бывает непросто. «Могут бить и прессовать, угрожать перевести в категорию опущенных, могут потребовать деньги в качестве карточного долга. Человек соглашается на все, только бы его не трогали», — рассказывает Осечкин. Правда, есть и те, кому телефонные аферы по душе, — особенно в колониях, где необходимо работать.

Кому-то не хочется «горбатиться» за две тысячи рублей на «промке» [промышленной зоне] — им проще заниматься разводом. На время, когда большая часть осужденных уходит работать, они остаются в «жилке» [жилой зоне], в отряде, который дальше всего от дежурной части, и проводят обзвон

Между тем самая громкая история с полноценным кол-центром, устроенным заключенными, развернулась в известном московском СИЗО «Матросская Тишина».

«Роутер снабжал арестантов бесперебойным интернетом»

В 2019 году по факту нарушений в «Матросской Тишине» было возбуждено уголовное дело. Его фигурантами стали старший оперуполномоченный оперативного отдела изолятора Владислав Остапенко и инспектор режима отдела и надзора Сергей Войтко.

Их обвинили по статьям 290 («Получение взятки в особо крупном размере»), 286 («Превышение должностных полномочий») и 163 («Вымогательство в крупном размере») УК РФ. Как вспоминает следователь 2-го Следственного управления Следственного комитета России (СКР) Павел Кондратьев, оперативная информация насчет Остапенко и Войтко поступила в 2019 году.

Сообщалось, что Войтко и Остапенко активно занимались проносом телефонов в СИЗО. Я взял группу, и мы пришли к начальнику изолятора. Объяснили, что будет проводиться обыск, и попросили оказать нам содействие

Но как только следственно-оперативная группа начала обыск в одной из камер, по СИЗО сразу разлетелся тревожный сигнал — «Шухер! Шмон!» Арестанты стали спешно блокировать двери камер при помощи хитрого приема: вставляли в замки тонкие металлические пластины, тем самым заклинивая их.

Фото: Михаил Воскресенский / РИА Новости

Этих 30-40 секунд задержки оказалось достаточно, чтобы вся техника и средства связи, которые не должны были по закону находиться в камерах, успели перекочевать в другие помещения. Как объясняет Павел Кондратьев, смартфоны спускали в соседние камеры или камеры этажом ниже по так называемым «дорогам», которые «наводят» блатные сидельцы.

«Дороги» — это отверстия в бетоне, которые арестанты расковыривают ложками и через которые при необходимости переправляют телефоны.

Чтобы улики никуда не делись, мы провели зачистку от первой камеры третьего этажа до последнего помещения на первом. В результате все телефоны скопились в последней камере, причем все были зашиты в чехлы и на каждом было подписано, из какой камеры вещь

Всего в результате обыска в корпусе СИЗО «Матросская Тишина» у 80 арестантов изъяли 40 средств связи — получается, что телефон был у каждого второго.

Больше всего мы удивились, когда в одной из камер наши телефоны поймали сигнал Wi-Fi. Оказалось, что прямо в СИЗО находился роутер, который снабжал арестантов бесперебойным интернетом

Проводя обыски, следователи обнаружили, что у всех оперативников, работающих в изоляторе, были личные смартфоны, что запрещено законом. Любой, кто входит на территорию исправительного учреждения или СИЗО, обязан сдать средства связи, но в «Матросской Тишине» это правило почему-то на всех не распространялось.

А если тюремщик сумел пронести свой личный телефон в изолятор, то что помешает ему за деньги пронести такой же телефон для одного из арестантов?

«Считается, что это нехорошее преступление»

Нашумевшая история в «Матросской Тишине» ввела в обиход понятие тюремного кол-центра, а вскоре ФСИН стала подводить под этот термин все случаи мошенничества на зоне. Однако, по словам юристов и самих заключенных, говорить о существовании полноценных кол-центров за решеткой можно было 5-7 лет назад.

Сейчас это лишь единичные случаи на всю систему — никто не хочет рисковать погонами, «крышуя» такое крупное мошенничество. Значительно проще сделать ставку на более мелкие, но регулярные доходы.

«Осужденный находит так называемые «ноги» в виде коррумпированного сотрудника и начинает закупать телефоны через него. Для сотрудника это безопаснее — он работает только с одним зэком, а тот уже распространяет мобильные и делится с ним прибылью», — рассказывает «Ленте.ру» бывший заключенный Игорь (имя изменено).

Иногда заключенным приходится тратиться на мобильный не один раз — изобретательные тюремщики могут продать устройства, а затем отобрать, чтобы продать снова. При этом администрация исправительного учреждения, как правило, в курсе, что зэкам приносят смартфоны — но за вознаграждение делает вид, что ничего не происходит.

А заключенные, в свою очередь, соблюдают конспирацию, чтобы лишний раз не провоцировать сотрудников.

На связь [зэки] выходят только ночью, потому что в это время обыски можно проводить только в экстренных ситуациях. А сами телефоны они прячут в тайниках — в мебели, в бытовой технике, в светильниках, в полах, в туалетах, в матрасах, а порой и вывешивают за окно. Вариантов тут миллион

Источник