отношения китая и афганистана
Как Афганская война приближает Китай к статусу сверхдержавы
Пекин может предложить Кабулу гораздо больше, чем война
Власть в Афганистане полностью взяли талибы, которым для этого хватило всего чуть больше месяца. Напомним, что еще 8 июля на брифинге в Белом доме президент Джо Байден уверенно заявлял: «Вероятность того, что „Талибан“ * захватит всю страну, крайне невелика».
На самом деле сразу после ухода американцев из Афганистана военные сводки из этой страны больше напоминали новости о постоянных успехах талибов, захватывающих одну за другой провинциальные столицы.
Впрочем, ситуация в Афганистане, который покинул президент Ашраф Гани, по-прежнему остается крайне нестабильной. Бывший президент Хамид Карзай настаивает на том, что в стране нужно создать нечто вроде временного правительства (в которое, естественно, войдет сам Карзай). Лидера талибов категорически против, требуя передать им всю власть немедленно.
Центральную роль в переговорах о будущем Афганистана хотят играть разные страны — от Турции до России, которые уже участвовали в войнах на афганской территории.
Наращивает дипломатическое присутствие и Китай. Его усилия на «афганском» направлении демонстрируют желание Пекина стать еще одной сверхдержавой. Ведь такой статус подразумевает и участие в разрешении глобальных конфликтов.
Ни «разделения власти», ни прекращения огня не вышло
Американская администрация объявила о выводе войск из Афганистана 14 апреля, завершиться этот процесс должен был 31 августа. Однако сейчас в стране остается около 3 тысяч американских спецназовцев, которые занимаются охраной аэропорта Кабула и американского диппредставительства. Специальные подразделения в Кабуле оставили Великобритания и Канада, они также охраняют аэропорт, который до последнего времени, несмотря на наступление талибов, был открыт для полетов коммерческих авиалайнеров.
Точно так же ранее талибы вели «победоносное» шествие по всей стране. Так, 12 августа пал город Газни, расположенный вдоль шоссе «Кабул-Кандагар», служащего воротами к опорным пунктам на юге страны. Причем губернатор провинции вскоре был арестован в Вардаке за то, что сдал талибам без боя свой город взамен на безопасный проход.
На следующий день был захвачен город Герат — третий по величине в Афганистане. Высокопоставленные правительственные чиновники Герата, как позднее в Кабуле, искали убежища в провинциальном аэропорту и армейском корпусе за пределами города.
В провинциальных столицах, которые одну за другой захватывали без боя талибы, им сдавались в плен и генералы, и тысячи правительственных солдат.
Кандагар — второй по величине город Афганистана — пал под натиском террористов всего за одну ночь.
Пекин убеждает талибов «искать политические решения»
Китай все больше беспокоит судьба Афганистана. Граница между двумя странами небольшая, она лежит в горах, где расположен так называемый Ваханский коридор. Еще в июле талибы оккупировали большую часть прилегающей провинции Бадахшан. А граничит она с Синьцзяном — преимущественно мусульманским районом, где давно распространяются исламистские идеи.
В общем, неудивительно, что афганская проблема напрямую затрагивает Китай, который всерьез обеспокоен экспортом нестабильности также в Таджикистан, Казахстан и Пакистан. И, собственно, экспорт уже начался: еще 15 июля в Пакистане взорвался автобус, перевозивший китайских рабочих, задействованных на гидроэлектростанции в Дасу. Проект гидроэлектростанции Дасу является частью инициативы «Один пояс — один путь». Китайские власти сразу же сообщили, что автобус взорвался в результате теракта.
Сейчас Пекин пытается использовать все доступные дипломатические усилия, чтобы нормализовать ситуацию в Афганистане. До последнего времени Пекин прагматично контактировал с обеими сторонами конфликта — талибами и официальными властями.
Еще в середине июля министр иностранных дел Ван И встретился с министром иностранных дел Афганистана Мохаммадом Ханифом Атмаром, предложив организовать мирные переговоры между афганским правительством и талибами. При этом в конце июля Ван И встретился в Тяньцзине с делегацией «политического» офиса талибов муллой Ахундом Барадаром.
Ван И назвал талибов «ключевой военной и политической силой», призвал их лидеров «высоко нести знамя мирных переговоров». Также китайский министр заявил, что талибы сыграют важную роль в восстановлении Афганистана.
В свою очередь, талибы пообещали не позволять какой-либо организации использовать Афганистан против Китая. А официальный представитель талибов Сухайль Шахин назвал Китай дружественной страной: «Мы приветствуем помощь Китая в восстановлении и развитии Афганистана».
Прием китайцами лидеров талибов в Тяньцзине резко контрастировал с показной холодностью, которую сопровождал визит заместителя американского госсекретаря Венди Шерман.
Западные эксперты практически не сомневаются в успехе военно-политической стратегии Китая. В частности, немецкий политический аналитик Кристиан Кюль в издании Merkur пишет: после того, как завершится вывод американских войск из Афганистана (это произойдет к 31 августа), гарантом стабильности в стране вместо США вполне может стать Китай.
Согласен с Кюль и бывший сотрудник Госдепартамента, советник ООН по Афганистану и старший научный сотрудник Центра международного сотрудничества Нью-Йоркского университета Барнетт Рубин: в интервью китайской редакции New York Times он заявил, что переговоры официального Пекина с талибами призваны «убедить талибов не стремиться к военной победе, а искать всеобъемлющее политическое решение».
Во взрывоопасной Центральной Азии, похоже, именно такой подход является единственно верным.
* Движение «Талибан» Верховным судом РФ 14 февраля 2003 года было признано террористической организацией, ее деятельность на территории России запрещена.
Китай сегодня
Материалы по теме «Китай сегодня» создаются при поддержке крупнейшего издания Китайской Народной Республики Газеты Жэньминь жибао он-лайн и с участием информационного партнера АО КБ «Солидарность».
Читайте новости «Свободной Прессы» в Google.News и Яндекс.Новостях, а так же подписывайтесь на наши каналы в Яндекс.Дзен, Telegram и MediaMetrics.
Дмитрий Давыдов в своем проекте 20idei.ru раскрывает способы решения проблемы
Чем больше Москва и Китай сближаются в военном плане, тем больше волнуется Америка
Чего хочет Китай от Афганистана после захвата власти «Талибаном»?
Стремительный захват власти в Афганистане движением «Талибан» еще до того, как были выведены американские войска из страны, оставил Китай в непростой ситуации с набором возможностей и рисков в условиях подготовки к взаимодействию с новыми политическими посредниками в Кабуле.
Всего через несколько часов после того, как талибы взяли под контроль столицу Афганистана, министерство иностранных дел Китая заявило, что Пекин готов к «дружественному сотрудничеству» с Афганистаном и настроен сыграть «конструктивную роль» в восстановлении раздираемой войной страны.
— Основываясь на полном уважении суверенитета Афганистана и воли всех фракций в стране, Китай поддерживает контакты и общение с афганским [движением] «Талибан» и играет конструктивную роль в продвижении политического урегулирования афганской проблемы, — заявила 16 августа пресс-секретарь МИД Хуа Чуньин.
Сцены хаотической эвакуации из Кабула западными вооруженными силами также сослужили службу китайским пропагандистам: государственные СМИ использовали изображения для продвижения своей политической риторики, рассчитанной как на внутреннюю, так и международную аудиторию, об упадке Америки и ненадежности Вашингтона.
Но дипломатические контакты с Кабулом и злорадство, которое Пекин испытывает в связи с выводом сил США и неуклюжей эвакуацией, маскируют глубокую неопределенность, с которой сталкивается Китай в Афганистане, спешно пытаясь подготовиться к измененной геополитической карте и наступлению новой эры риска в плане безопасности в Южной и Центральной Азии вслед за военной победой движения «Талибан».
ПРИОРИТЕТ ПЕКИНА
Китайско-афганская граница составляет всего 76 километров, и Пекин придерживался непринужденного подхода к своему соседу. Однако вывод вооруженных сил США и падение избранного афганского правительства может это изменить.
Пекин имеет экономические интересы в этой стране, с особым прицелом на огромные минеральные богатства. Однако в наибольшей степени Китай заинтересован в том, чтобы конфликт не распространился за пределы Афганистана.
Центральное место в этих опасениях — вопрос о том, как обуздать региональную нестабильность и исключить любую возможность превращения Афганистана в убежище для террористических группировок, особенно уйгурских боевиков.
В то время как многие аналитики оспаривают серьезность угрозы, исходящей от уйгурских группировок Китаю, Пекин считает их существенной угрозой, поскольку борьба с терроризмом занимает центральное место в оправдании Коммунистической партией Китая репрессий в Синьцзяне, где, как считается, в «лагерях политического перевоспитания» находится более миллиона уйгуров, казахов и других мусульманских меньшинств.
«Талибан» старается дистанцироваться от уйгурских группировок. Кроме того, за талибами также будут внимательно следить другие державы, такие как Индия, Россия и США, чтобы проверить — позволит ли группировка боевиков использовать территорию Афганистана в качестве базы для операций террористических групп.
В остальном, помимо этого узкого набора целей, Пекин планирует ограничить свое присутствие в Афганистане. Китайские политики рассматривают эту страну как среду с очень высоким уровнем опасности и по-прежнему больше сосредоточены на ограничении рисков, чем на использовании возможностей.
ОТНОШЕНИЯ КИТАЯ И «ТАЛИБАНА»
Пекин уже заложил основу для этой новой реальности: в конце июля министр иностранных дел Ван И принимал у себя руководство движения «Талибан».
У Китая и «Талибана» непростые, многолетние взаимоотношения. В то время как обе стороны не испытывают особого доверия друг другу, Пекин с 2014 года активизировал взаимодействие с боевиками — отчасти благодаря сыгранной Пакистаном роли посредника как союзника Китая и главного покровителя «Талибана» — и им удалось найти точки соприкосновения.
У Китая нет определенной симпатии к какой-либо политической фракции в Афганистане. До переворота в Афганистане Пекин также имел тесные рабочие отношения с Кабулом, и афганские правительственные силы также стремились контролировать и преследовать группы уйгурских боевиков по просьбе Китая.
До тех пор пока «Талибан» в состоянии защищать интересы Китая в Афганистане, он сможет пользоваться плодами своего прагматичного сотрудничества с Пекином.
Если «Талибан» докажет, что он может быть более надежным партнером в защите интересов безопасности Китая, чем возглавляемое Западом афганское правительство, Пекин сможет поддержать эту группировку своей политической и экономической мощью и помочь им в их стремлении по обеспечению международной легитимности в качестве нового правительства Афганистана.
А КАК НАСЧЕТ АФГАНСКИХ РЕСУРСОВ?
В Афганистане есть залежи редкоземельных металлов, которые оцениваются в триллионы долларов и которые можно использовать во всем: начиная от электроники и до электромобилей, от спутников и до самолетов.
Китайская государственная корпорация Metallurgical Group Corporation в 2008 году получила 30-летнюю концессию за три миллиарда долларов на разработку месторождений в долине Мес-Айнак, огромных залежей меди к югу от Кабула, а Китайская национальная нефтяная корпорация выиграла тендер на бурение нефти на севере страны.
Но эти проекты приостановлены по соображениям безопасности. Опасения, по всей видимости, будут только нарастать по мере того, как после захвата Кабула движением «Талибан» Афганистан будет обживаться в напряженной политической ситуации.
Хотя Китай хотел бы воспользоваться прибыльными природными ресурсами Афганистана, а также расширить свое экономическое присутствие посредством масштабной инициативы «Один пояс — один путь», сложная ситуация с безопасностью означает, что эти цели будут оставаться долгосрочными без каких-либо четких временных рамок.
ВЫИГРЫШЕН ЛИ ДЛЯ ПЕКИНА ЗАХВАТ ВЛАСТИ «ТАЛИБАНОМ»?
Всё не так просто. Хотя силы «Талибана» заявили, что готовы сотрудничать с Китаем и развеять опасения, их победа, вероятно, означает усиление нестабильности в Афганистане и в регионе в целом — будь то продолжение боевых действий, поток беженцев в соседние страны или активизация террористической активности в Центральной и Южной Азии.
Пекин по-прежнему осторожно относится к распространению инициативы «Один пояс — один путь» на Афганистан, но обширный инфраструктурный проект уже внедрен в Казахстане, Кыргызстане, Пакистане и Таджикистане. Китайские инвестиционные и инфраструктурные проекты в этих странах открыли путь к большему влиянию, и Китай по-прежнему обеспокоен тем, что попадание Афганистана в вакуум безопасности может подорвать его более широкомасштабные цели.
В Пакистане, который является одним из главных звеньев инициативы «Один пояс — один путь», китайские интересы и сотрудники недавно стали объектом преследований.
Вслед за этим, 28 июля, в Карачи произошло еще одно нападение на китайских рабочих.
Тем не менее сейчас Китай будет лишь наблюдать за тем, как проявит себя правительство в Афганистане и какой властью будет располагать «Талибан» в стране.
Пока что Пекин успешно заложил фундамент для защиты своих интересов, но, учитывая всё еще нестабильную ситуацию в Афганистане, Китай на данном этапе будет продолжать занимать выжидательную позицию.
Перевела с английского языка Алиса Вальсамаки.
Афганский кризис: взгляд из Китая
Как сообщают новые афганские власти, 14 сентября посол Китая в Кабуле поздравил Афганистан с формированием правительства. В интервью итальянской газете представители «Талибана» (запрещено в России) назвали КНР «главным партнером» и похвалили инициативу «Один пояс, один путь». Пекин готов поддержать мирное восстановление и экономическое развитие соседней республики, однако в МИД Китая отмечают, что соответствующие действия возможны после того, как в стране будут созданы подходящие условия в сфере безопасности. Какой будет стратегия Пекина по развитию отношений с новым Афганистаном, спрогнозировал эксперт Центра изучения перспектив интеграции Владимир Нежданов.
В свете последних событий в Афганистане большое значение приобретает позиция Китая по этому вопросу, поскольку развитие ситуации в этой стране может оказать влияние на реализацию проектов инициативы «Пояса и Пути» в Центральной и Южной Азии, а также потенциально создать угрозу безопасности КНР.
Специфика отношений Китая с Афганистаном
Тем не менее, подавляющее большинство китайских экономических проектов в Афганистане потерпели неудачу.
В августе 2014 г. Китай и Афганистан подписали Соглашение об обнулении тарифов на экспорт ряда афганских товаров в Китай. В итоге, с 2015 г. около 97% товаров из Афганистана экспортировались в КНР беспошлинно. К 2019 г. Китай стал одним из главных торговых партнеров Афганистана.
После заявления Джо Байдена о выводе американских войск из Афганистана Пекин активизировал дипломатическую работу по выстраиванию диалога с «Талибаном» (запрещено в России). 28 июля в Тяньцзине прошла встреча главы МИД КНР Ван И и лидера политического крыла движения муллы Барадара. Ван И выразил надежду, что «Талибан» (запрещено в России) прекратит взаимодействие со всеми террористическими организациями и будет бороться с ними, поддерживая региональную безопасность.
Данное заявление демонстрирует опасения Пекина, связанные с возможным экспортом исламистской идеологии из Афганистана в Синьцзян-Уйгурский и Нинся-Хуэйский автономный район, а также в другие районы проживания мусульман.
Мулла Барадар парировал, что члены движения не позволят каким-либо силам использовать афганскую территорию для совершения действий, наносящих ущерб Китаю, в надежде на то, что Пекин будет участвовать в восстановлении и экономическом развитии Афганистана.
На следующий день после захвата Кабула МИД КНР выступил с заявлением, что Пекин уважает выбор афганского народа, а прекращение войны и достижение мира – общее стремление афганцев и международного сообщества. Китай надеется на формирование нового правительства в Афганистане и готов развивать дружеское сотрудничество с Кабулом. В телефонном разговоре с госсекретарем США Энтони Блинкеном Ван И выразил надежду на то, что Китай и США смогут вести диалог для урегулирования афганского вопроса, совместно содействовать недопущению в Афганистане новой гражданской войны и гуманитарной катастрофы.
Сегодня главное опасение Пекина в отношении Кабула состоит в том, что «Талибан» (запрещено в России) не обладает опытом государственного управления, что увеличивает риски превращения Афганистана в «несостоявшееся государство» у границ КНР.
Афганистан в региональном фокусе Китая
Вероятнее всего, Китай при развитии контактов с новым правительством Афганистана продолжит использовать налаженные механизмы политического сотрудничества, а также задействует экономические механизмы для достижения политических целей. Тем не менее, КНР рассматривает Афганистан как рискованное направление для экономической деятельности, а значит, желание Пекина активизировать экономическое взаимодействие вторично, поскольку Китай больше обеспокоен поддержанием региональной стабильности, обеспечением безопасности и недопущением потока беженцев на свою территорию.
Китаю важно увидеть, что «Талибан» (запрещено в России) способен стабилизировать внутриполитическую ситуацию, после чего последует экономическое участие Китая в восстановлении страны.
Такая позиция стала основанием дальнейшей стратегии КНР в Афганистане. В частности, издание «Global Times» (Хуаньцю шибао) указывает, что приоритетом Пекина выступает обеспечение безопасности. МИД Китая также подчеркивал, что в первую очередь ожидает от руководителей движения взвешенных шагов в сфере государственного строительства.
Сунь Пин, главный консультант международного отдела Информационного агентства «Синьхуа», отметил, что война в Афганистане создала благоприятные условия для усиления террористических организаций, а значит, несмотря на успех движения, все еще невозможно с уверенностью сказать, сможет ли оно сформировать эффективное правительство и управлять страной. Более того, если оно не сможет прекратить деятельность террористических организаций на территории Афганистана, это окажет крайне негативное влияние на безопасность в Центральной и Южной Азии.
КНР в Афганистане: ожидания
В китайской прессе отмечалось, что уход американцев из Афганистана означает конец эпохи, в течение которой США и их союзники вмешивались во внутренние дела других государств под предлогом защиты прав человека, а также демонстрирует постепенный отказ Вашингтона от роли глобального гаранта безопасности. Пекин при этом учитывает вероятность того, что Вашингтон по завершении эвакуации своих граждан может спровоцировать хаос в Афганистане с целью ослабления Китая и России.
В этой связи глава МИД КНР Ван И в беседе со своим российским коллегой Сергеем Лавровым заявил, что Россия и Китай должны укреплять стратегические связи и сотрудничество для защиты коренных интересов. Заметим, что в китайском политической дискурсе в понятие коренные интересы включаются защита государственного суверенитета, обеспечение безопасности, территориальной целостности, а также интересов развития КНР.
Вместе с тем, по мнению Ван И, Китай и Россия должны направлять новые власти Афганистана к государственному строительству и ведению дружественной и мирной внешней политики.
Сегодня КНР заняла довольно выгодную позицию в переговорах с «Талибаном» (запрещено в России). Вместе с тем заявления китайских политиков демонстрируют, что Пекин стремится использовать взаимодействие с Москвой и Вашингтоном для обеспечения стабильности в Афганистане. Географическое расположение Афганистана включает его в систему соседской дипломатии КНР, выступающей приоритетом внешней политики Пекина. В этой связи ситуация в Афганистане после ухода американцев будет находиться в приоритете повестки дня Китая вплоть до стабилизации ситуации в стране.
Владимир Нежданов, магистр международных отношений, эксперт Центра изучения перспектив интеграции
Китай заходит в Афганистан «тихой сапой»
Поднебесная привезла не только гуманитарку в Кабул, но и свои военные самолёты в Баграм
После спешного бегства американцев и сил коалиции из Афганистана, в стране, где присутствие иностранных военных было едва ли не традиционным, образовался некий вакуум. Одни лишь талибы, которым кроме своей воинственности продемонстрировать пока особо нечего. Им нужен сильный и влиятельный союзник — не для войны, а для восстановления экономики. И таковой нашелся — в лице Китая. Впрочем, почему нашелся? Поднебесная уже давно протянула свои щупальца в сторону Кабула.
Сейчас именно Китай первым откликнулся на призыв новых властей Афганистана об оказании гуманитарной помощи — в Кабул 30 сентября прилетели самолёты с крупной партией товаров первой необходимости. В церемонии передачи «гуманитарки» приняли участие посол Китая в Афганистане Ван Юй и исполняющий обязанности министра по делам беженцев переходного правительства Афганистана Халиль ар-Рахман Хаккани.
Последний является лидер группировки «Сеть Хаккани», возглавляет службу безопасности талибов в Кабуле и является кандидатом в совет по управлению Афганистаном — далеко не последняя личность на новом и теперь уже будущем афганском политическом Олимпе. Он не просто сердечно поблагодарил Китай, но и заверил о готовности к новым контактам с Поднебесной. В Пекине с радостью откликнулись на это предложение. И не только с готовностью прислать продовольствие.
Уже 3 октября на авиабазе в Баграме, которую совсем недавно покинули американцы, были замечены военно-транспортные самолёты, совершившие несколько рейсов. Английское издание Daily Mail утверждает, что прилетевшие самолёты относятся к ВВС Китая. Отмечается, что недавно директор китайской программы Центра Стимсона Юнь Сунь заявил, что Пекин будет заинтересован в использовании этой базы после ухода войск США.
Интересен и тот факт, что на брошенной авиабазе в Баграме недавно было восстановлено электроснабжение и система диспетчерского управления, позволяющие проводить взлёты и посадки самолётов. Талибам подобное явно не по силам, не говоря уже о самостоятельном содержании и обслуживании военной базы. Так что здесь без «китайского дракона» вряд ли обошлось.
Взлётно-посадочную полосу на аэродроме близ города Баграм, протяженностью в три тысячи километров и способную принимать тяжелые транспортные самолёты, в 1976 году построили с помощью советских специалистов. В годы Афганской войны (1979−1989 гг.) это был крупнейший аэропорт в Афганистане и военно-воздушная база ВВС СССР. Здесь дислоцировался 378-й отдельный штурмовой авиационный полк на самолётах Су-25, приземлялись самолёты других типов, в том числе военно-транспортные, но без постоянного базирования. С 2006 по 2021 год база использовалась ВВС США.
Баграм находится в 47 километрах от Кабула и является из-за своего потенциала идеальным местом именно для авиационной базы. Не случайно китайцы присмотрелись к нему в первую очередь. Надо полагать, что военно-транспортные Xian-Y20 ВВС Китая теперь здесь станут частыми гостями, возможно баграмская ВПП примет и стратегические бомбардировщики Xian H-20, да и истребительная авиация может быть переброшена.
Китай решил наступить на те же грабли, что и Соединенные Штаты, которые после 20-летних усилий бесславно ушли из Афганистана, или Советский Союз, который продержался здесь 10 лет, или Великобритания, которая 4 раза пыталась ранее покорить эту страну?
Похоже, что Пекину опыт предшественников не нужен, воевать здесь они не собираются, однако амбициозных планов в отношении Афганистана у Китая более чем предостаточно. У Пекина появилась прекрасная возможность распространить своё влияние в регионе и получить стратегическое территориальное и экономическое преимущество, которое позволит перекроить геополитическую карту в его пользу.
Войдя в Афганистан «тихой сапой», Китай откроет ворота для сухопутного доступа к Ирану и Ближнему Востоку, а также сухопутный транзит к Индийскому океану через Иран и Пакистан. О чём, собственно, в Поднебесной давно мечтаю. Здесь и экономическая составляющая (значительно сократится крюк для контейнерных перевозок через спорное Южно-Китайское море), и военная, дающая возможность приблизиться к Индии с другой стороны.
Выгоды бесспорные и китайцы непременно ими воспользуются. И используют ошибки предшественников-покорителей Афганистана — не станут менять афганское общество и переделывать Афганистан по своему образу и подобию. Пекин победит там, где веками проигрывали другие.
У Китая и Афганистана есть общая граница, её протяженность невелика, всего 76 километров, которая выходят в «Ваханский коридор» — узкая полоса в горах в Восточном Афганистане в провинции Бадахшан. Высота перевалов здесь достигает более 4800 метров и труднопроходима, однако именно здесь проходил знаменитый Великий шелковый путь (по нему хаживал ещё венецианец Марко Поло) и присутствуют долины рек Памир, Пяндж и Вахан. Учитывая высокое технологичное развитие Китая и его передовые технологии, проложить здесь «тропу» в виде скоростных автомобильных и железнодорожных магистралей представляется лишь вопросом времени, а оно может оказаться весьма коротким.
Использование аэродрома в Кандагаре позволит Пекину ускорить строительство, чтобы осваивать новый шелковый путь с другой стороны. Заодно обеспечить его безопасность и наладить контакты с талибами за счёт помощи, в которой они сейчас так нуждаются. Не нужно вводить военные контингенты, не нужно вступать в вооруженные конфликты. Нужно прийти и вложиться, чтобы потом без всякого боя получить желаемое.
Китай крупнейшим бизнес-инвестором Афганистана стал не сегодня, а ещё во время присутствия США в Афганистане. Китайцы, к примеру, обладают правом на добычу меди в этой стране на месторождении Айнак (Пекин выиграл в 2007 году контракт на сумму 3 миллиарда долларов). И продолжает «качать» медь из Афганистана, запасы которой оцениваются в 60 миллионов тонн.
Ведут китайцы здесь и промышленную добычу нефти с перспективой развития нефтеперерабатывающих мощностей в северных провинциях Фарьяб и Сар-э-Пул. Ещё в 2017 году Пекин пообещал потратить 90 миллионов долларов на проекты развития провинции Бадахшан, где и пролегает Ваханский коридор, причем часть средств пойдут на строительство медучреждений, школ и дорог. А это тоже вложение денег в конечную цель проекта.
Был заподозрен Китай и в давних связях с талибами, которые подтвердились сейчас требованиями Пекина снять международные санкции с Афганистана и призывом оказать Кабулу гуманитарную помощь. Сами же и начали её оказывать, чем ещё больше получили гарантий со стороны новой афганской власти в продвижении экономических проектов. Не стали терять время и уже получили от талибов статус «лучших союзников».
А что же Россия? Прозевала повод вернуться в Афганистан? Понятно, что не военным путём, а за счёт развития сотрудничества, по китайскому, так сказать, сценарию? Ещё не придя к власти, талибы поспешили задружиться с Москвой — в Россию прибыла целая делегация этого движения. Приехал «Талибан», как говорится, не с пустыми руками. Официальный представитель политофиса движения Мохамад Сохаил Шахин сразу заявил, что «Талибан» не позволит использовать территорию Афганистана для действий, направленных против России и соседних стран.
«Мы прибыли в Москву для обсуждения текущей ситуации в Афганистане с российской стороной, а также заверить в том, что не позволим никому использовать афганскую землю для того, чтобы напасть на Россию или соседние страны», — заявил Шахин.
Вектор отношений сдвинулся? В какую сторону?
Возможен новый вариант отношений России с Афганистаном — с талибами, которые после ухода американцев взяли власть в свои руки, можно договориться. Возобновить военную помощь и, быть может, обозначить там своё военной присутствие, по крайней мере, на севере страны, чтобы создать буферную зону на границах Таджикистана и Узбекистана.
Об этом говорил и бывший посол в Афганистане Замир Кабулов: «Что касается военной помощи Афганистану — давайте дождемся, когда в Кабуле будет нормальное правительство, и с ним будем обсуждать военную помощь. Мы не навязываем своих добрых услуг, но, когда нас вежливо попросят, мы готовы это сделать».
В общем, Москва пока ждёт и присматривается к ситуации. Пекин же открыто стучится в ворота Афганистана и их уже китайцам открыли. Надо полагать, что вслед за аэродромом Баграма Китай освоит и другие транспортные артерии этой страны.