отношения наполеон и габен отношения

Будучи практиком и мастером своего дела, Габен вполне способен обеспечить хорошую материальную базу своей семье, хотя и не предельно высокую (кормилец = 6).

Правда, у нее может возникнуть недовольство своим мужем по причине того, что Габен не очень-то стремится занять как можно более высокий пост и не стремится заработать все деньги, какие только можно. А для Наполеона очень важно быть, по крайней мере, не хуже других, а желательно — много лучше.

Обратная ситуация также вполне благоприятна, хотя и общий балл получился немного ниже, чем в первом случае.

Это происходит поскольку фемининность женщины Габен (фемининность = 0) пониже, чем в предыдущем случае феминность женщины Наполеона.

Для мужчины Наполеона, который является представителем андрогинных типов, эти различия незначительны (маскулинность = 2).

Здесь можно ожидать, что безудержная эмоциональная энергия Наполеона вполне найдет себе объекты и вне дома.

4. Конформность; 5. Эмоционально-сексуальная совместимость.

Достаточно высокая конформность каждого из супругов добавляет в общий балл притягательности весомую добавку (4).

Но по пятой шкале такого благоприятного положения нет. Во-первых, супруги принадлежат к противоположным квадрам (- 3), кроме того, оба — сенсорики (0), и только тот факт, что один — логик, а другой — этик, внесет положительную лепту (2) в сумму, что, однако, не сделает общий балл по третьей шкале положительным (- 1).

Итоговый расчет выглядит следующим образом:

1. Интертипность: 10

2. Маскулинность и фемининность: 3+3=6

4. Конформность: 2+2=4

1. Интертипность: 10

2. Маскулинность и фемининность: 2+0=2

4. Конформность: 2+2=4

ЭТИ СТРАНИЦЫ МОГУТ БЫТЬ ВАМ ИНТЕРЕСНЫ:

Источник

Миражные отношения: Габен и Наполеон (благоприятные)

В паре Габена (Сенсорно-Логического Интроверта) и Наполеона (Сенсорно-Этического Экстраверта) встречаются два партнера, умеющих жить в настоящем моменте и ценить блага материального мира. Миражные отношения в таком союзе протекают благоприятно, поскольку согласно соционике Наполеон и Габен имеют много общего.

Два сенсорика в паре — это всегда преимущество, поскольку в таком случае дома будет комфортно и удобно, деньги в семье будут тратиться целесообразно, а пища будет всегда здоровой и хорошо приготовленной.

Социотип Габен при этом отвечает за бытовые сложности: такой человек может и починить, и усовершенствовать, и создать с нуля прекрасную вещь. Наполеон же с радость займется вопросами уюта в доме, красоты и стиля.

И у Габена, и у Наполеона первой, экспертной функцией является сенсорика. Это говорит о том, что партнеры имеют устоявшиеся взгляды на вопросы физического плана, которые будет сложно поменять. К примеру, если в интимной близости Наполеон ценит волевой напор, то для Габена важна нежность и ласка.

Большим плюсом для пары является то, что Габен — логик, а Наполеон — этик. Партнеры способны поддержать друг друга в зонах неуверенности: Наполеон подскажет Габену, как манипулировать людьми и добиться через человека того, что хочешь, а Габен научит Наполеона рассудительности, логичности и способности трезво мыслить.

В целом, партнеры друг друга усредняют: эмоциональный Наполеон становится более тихим, а зажатый Габен начинает проявлять эмоции, что ему необходимо для счастливой жизни.

Интуиция — вот слабое место в паре Габена и Наполеона. Партнеры боятся неизвестности, стараются не менять привычный уклад жизни и не всегда понимают, что ждет в будущем. В семейных отношениях также преобладает конкретика — никакой загадочности, свойственной интуитивным типам.

Благодаря иррациональности партнеров, им легко будет планировать досуг и совместные дела. И Габен, и Наполеон не любят предсказуемость, поэтому они с легкостью смогут удивлять друг друга сюрпризами и внезапными предложениями.

По признакам Рейнина Наполеон является демократом, а Габен — аристократом, что может вызвать непонимание в редких случаях. Но, если в соционике партеры могут изредка ссориться, то совместимость по психейоге даст им возможность жить в мире и согласии.

Жена — Наполеон, муж — Габен

В такой семье, где жена — Наполеон, а муж — Габен, партнеры соответствуют гендерным ролям. Женственная и хозяйственная дама Наполеон способна многое успевать по дому, радуя членов семьи вкусными блюдами и веселой атмосферой.

Мужчина Габен готов много работать на благо семьи, поскольку для него важно, чтобы домочадцы ни в чем не нуждались. Кроме этого, мужчина Габен всегда сможет починить кресло, сменить лампочку и сделать другую «мужскую» работу по дому.

Взбалмошный характер женщины Наполеона может иногда напрягать мужчину Габена, но, обычно, до конфликтов ситуация не доходит.

Жена — Габен, муж — Наполеон

При таком раскладе мы имеем дело с семьей, где мужчина Наполеон является общительным и ярким типом соционики, а женщина Габен — скромной и спокойной.

Мужчина Наполеон создан для того, чтобы зарабатывать деньги с помощью связей и общения, поэтому ему надо выбирать те профессии, которые связаны с людьми. Особенно хорошо будет Наполеону управлять людьми — он прекрасный и харизматичный лидер любой компании.

Женщина Габен способна быть прекрасной хозяйкой и понимающей мамой, а, главное, ей не нужно быть лучше всех, поэтому она всегда будет гармонична и спокойна.

Источник

По теме

1. Цезарь — Габен. Соотношение программ
— В этой диаде взаимодействуют два программных сенсорика и оба стратеги.

— И кроме того, оба — квестимы, (оба любознательны, открыты для всего нового, обоим интересно друг с другом), оба — позитивисты (оптимисты) и значит ожидают от этих отношений всего только самого лучшего; оба упрямые и амбициозные стратеги, из которых один (Цезарь) — статик, а другой — динамик (Габен).

Упрямство и амбициозность как раз и осложняют им отношения.

Свободолюбие Габена, его обострённое чувство внутренней независимости вступает в противоречие с эгоцентризмом и властностью Цезаря, считающего себя чуть ли не центром мироздания, а партнёра — “спутником”, вращающимся вокруг него по заданной орбите. Всё, что не вписывается в эту схему, вызывает у Цезаря глубокий внутренний протест. Поскольку подсознательно он сориентирован на сдержанного и предусмотрительного Бальзака, способного терпимо относиться к “всесторонней активности” своего дуала и находить для себя удобное место под его “крылом”. Но если Бальзак, как программный интуит, распоряжается временем Цезаря, то Габен, как программный сенсорик, посягает на его жизненное пространство, которое и пытается организовать по своему усмотрению. Габен вводит Цезаря в мир своих субъективных ощущений, навязывая ему свои вкусы и ценности как абсолют и как непреложную истину.

Но если пространство Габена (-б.с.1) — это вся вселенная, отражающаяся в его субъективных ощущениях (и этим сознанием этого он горд, поскольку считает, что вводит партнёра в новый, прежде недоступный ему мир, поднимает его на новую ступень мировосприятия), то сенсорное пространство Цезаря (+ч.с.1) — это не только его субъективное мировосприятие, не только его субъективное поле, но и мировосприятие и субъективное поле всех окружающих его людей, которые должны думать как Цезарь, поступать как он считает нужным, подчиняться ему из любви к нему, добровольно признавая его своим лидером.

Понятно, что такая программа никак не вписывается в систему взглядов Габена — этого обособленного и снисходительного к чужим “заблуждениям” индивидуалиста. Габен защищает своё субъективное пространство по наблюдательной волевой сенсорике (+ч.с.7) — с этого и начинается его с Цезарем сенсорное противоборство по программным и наблюдательным аспектам, проявляющееся (на первых порах) в виде незначительного напряжения, проступающего на фоне их взаимного миражного расслабления по творческим и демонстративным функциям.

2. Цезарь — Габен. Взаимодействие по ролевым и демонстративным функциям. Мираж как ложная дуализация
На начальном этапе общение Цезаря и Габена протекает сравнительно благополучно (при благоприятных обстоятельствах!). Оба они — эстеты, обоих отличает хороший вкус, оба умеют заботиться о партнёре и обоим это доставляет удовольствие.

На этом этапе каждый из них проявляет себя с самой лучшей стороны.

— Демонстрируют “товар лицом”

— Цезарь эмоционально подстраивается под Габена. ( “Работает” по демонстративной этике эмоций, уровень ИД — СУПЕРЭГО, каналы 8 — 4, 4 — 8), создаёт обстановку приятного, задушевного общения. Одновременно с этим он и располагает к себе Габена, производит впечатления человека доброго, отзывчивого, дружелюбного — во всех отношениях положительного, чем и активизирует своего партнёра. (Активизирует Габена по этике отношений, канал 2 — 6, 6 — 2, уровни ЭГО — СУПЕРИД,).

На этом этапе они довольно успешно взаимодействуют по нормативным и суггестивным аспектам. (Уровни СУПЕРЭГО — СУПЕРИД, каналы 3 — 5, 5 — 3.)

— Как это происходит?

Цезарь “разыгрывает роль” по аспекту интуиции возможностей, (у него этот аспект попадает на позиции нормативной функции) — проявляет себя человеком проницательным, наделённым исключительными способностями и всякого рода дарованиями. (Так что и у Габена возникает полная уверенность в том, что партнёр его достоин).

Но интереснее всего они взаимодействуют по сильным аспектам инертного блока их моделей: аспектам волевой сенсорики (+ч.с.1-7) — программному у Цезаря и наблюдательному у Габена. И аспекту сенсорике ощущений (-б.с.1-7) — программному у Габена и наблюдательному у Цезаря, (уровни ЭГО — ИД, каналы 1 — 7, 7 — 1).

Габен, как фанат наслаждений, “философ” красоты и эстетики пытается приобщить Цезаря к своим жизненным ценностям, ввести его в мир своих ощущений, который кажется ему самым разумным, здоровым и гармоничным.

3. Цезарь — Габен. Взаимодействие аристократа и демократа. Соотношение квадровых комплексов.
В стремлении привить всем и каждому своё понимание прекрасного, Габен (и прежде всего как упрямый аристократ) часто бывает высокомерен. Ему, как и каждому человеку, его собственное мировосприятие кажется уникальным и в силу этого он часто видит своё предназначение в том, чтобы приобщить каждого нового человека к одному ему известным тайнам мироздания (стратегически охватить). Именно это осознание своей исключительности (в сочетании с упрямством и аристократизмом) и сообщает его поведению некоторую амбициозность, которая коробит Цезаря и которую он оспаривает.

— Это типовое свойство Габена или индивидуальное?

Все эти “маленькие хитрости” и лукавства, это наигранное простодушие Габена в сочетании с его апломбом и амбициозностью начинают настораживать Цезаря уже на ранних этапах общения. Во всём этом ему иногда видится некая насмешка и неискренность, сковывающая деловую инициативу Цезаря, подвергающая его действия сомнению, что в конечном счёте негативно отражается на его (Цезаря) деловой активности, сковывает его деловую инициативу, занижает самооценку, ограничивает творческую самореализацию, огорчает, разочаровывает, «бьёт» творческому потенциалу (по квадровому комплексу «связанных рук»). В силу всех этих негативных последствий поведение Габена кажется Цезарю непонятным, настораживает его, задевает самолюбие; раздражает и нравоучительно насмешливый тон Габена, и его снисходительное высокомерие.

4. Цезарь — Габен. Конкуренция эстетических ценностей
Габена же возмущает то пренебрежение, которое выказывает Цезарь по отношению к его программным ценностям. И дело тут не только в том, что аспект сенсорики ощущений для Габена чрезвычайно значим, проблема в том, что Габен подсознательно сориентирован на внушаемого по этому аспекту Гексли, поэтому с “неподатливым”, сопротивляющимся его рекомендациям Цезарем Габену трудно взаимодействовать. “Неподатливость” Цезаря задевает самолюбие Габена, занижает его самооценку. ( Аспект сенсорики ощущений — область его “врождённого профессионализма” и если уж он здесь не может повлиять на партнёра, на что ему тогда вообще рассчитывать, о каких отношениях может идти речь?)

Неподатливости Цезаря Габен опасается не только потому, что необходимость настаивать на своём стоит ему неимоверных усилий, (а перенапрягаться Габен не любит), Габен опасается психологического и сенсорного дискомфорта, который неизбежно возникнет в случае, если Цезарь пренебрегает его советами. А своими удовольствиями Габен слишком дорожит, чтобы позволять их кому-то разрушать. (Габен может быть обеспокоен принципиальным нежеланием партнёра подчиняться его правилам в любовной игре; это достаточно серьёзное основание (по его мнению) для разрыва отношений.)

Цезарь же ко всем этим эстетическим нюансам относится значительно проще. Аспект сенсорики ощущений находится у него не на суггестивных позициях ( как у Гексли), а на наблюдательных. Поэтому он и позволяет себе оспаривать точку зрения Габена, потому и придерживается собственных критериев, за рамки которых старается не выходить.

— А Габена это, судя по всему, не устраивает.

— Габена устраивает только безоговорочное подчинение его мнению — без этого он не чувствует себя на высоте, не может общаться с партнёром свободно и непринуждённо.

— А разве им недостаточно свободного и непринуждённого общения по демонстративным и творческим функциям? Ведь какую- то поддержку они этим оказывают друг другу.

У Цезаря таким аспектом будет сенсорика ощущений, у Габена — волевая сенсорика. (По наблюдательному аспекту каждому из них приходится периодически сбивать гонор с партнёра, следить за тем, чтобы он высоко не заносился).

Начинается борьба за приоритет и первенство мнений, при которой ни один из партнёров не соглашается быть вторым и никто никому не уступает превосходства.

Цезарь сопротивляется рекомендациям Габена, потому что не желает признавать себя глупее его, Габен не пожелает признавать себя глупее Цезаря, а потому и заставляет его следовать своим рекомендациям.

Кроме того, Габену неприятно и самодовольство Цезаря, и его самолюбование — в этом ему видится отсутствие должной самокритичности. (Хотя, на самом деле, здесь имеет место глубокое мировоззренческое разногласие).

— Ну, ещё бы! Какие же миражные отношения без мировоззренческих разногласий.

— Точнее, недопониманий. К чему, например, отнести тот факт, что Цезарь далеко не всегда стесняется своей полноты?

— Отсутствие вкуса? Недостаток силы воли?

— Ни то, ни другое. (Хотя именно это в первую очередь и подумает Габен). Полнота для Цезаря не всегда является областью эстетических стандартов, иногда ещё она относится и к области его субъективного пространства, к количеству занимаемого им места. А это уже касается непосредственно его программы, аспекта волевой сенсорики — желания захватить всё окружающее пространство и подчинить (“поглотить”) все окружающие его объекты.

Вследствие этого Цезарь как раз и не склонен к само ограничениям. (“Хорошего человека должно быть больше.”) Цезарь может заставить себя похудеть, если это является необходимым условие его творческой самореализации в социуме. (Но тогда уже к этому его обязывают не эстетические стандарты, а его квадровый комплекс «связанных рук» — необходимость получить нужную работу, желание быть конкурентоспособным). Во всех остальных случаях Цезарь может либо пренебрегать эстетическими стандартами (снизить их по своему усмотрению), либо “разрывается” между двумя противоречивыми желаниями, (между своим программным и наблюдательным аспектом) — желанием выглядеть эстетично и желанием захватить побольше пространства. А споры с Габеном, таким образом, только обостряют это противоречие. Под нажимом Габена Цезарю приходится делать уступки по своей программной функции, а на это любой человек соглашается неохотно.

— Получается, что и “аппетиты” Цезаря здесь “противоборствуют” с “ограничениями” Габена.

— Как бы то ни было, Габен не поощряет склонность Цезаря к излишествам — сам он является противником всякого рода пресыщений и, в частности, это касается сферы их сексуальных взаимоотношений.

И это как раз то, что происходит в данной диаде: испытывая возрастающий сенсорный (и психологический) дискомфорт, Габен всё больше отдаляется от Цезаря, ускользает от него, придумывая различные предлоги и отговорки.

— Но Цезарь этого не потерпит! Он не позволит Габену просто так ускользнуть! Поскольку это противоречит его программным принципам. Он во что бы то ни стало должен удержать партнёра.

— С этого и начинается их жёсткое программное противоборство, когда каждый из них уже борется за свой естественный способ мировосприятия, защищает свои принципиальные программные интересы, переходит к крайним мерам убеждения, отстаивают свой последний рубеж. Борьба здесь идёт не только за сферы влияния, но и за собственные личностные права. (Габен имеет право уйти, Цезарь считает себя вправе заставить его вернуться).

— Чем “заклиниваться” на таком противоборстве, самое бы время вспомнить, что оба они — стратеги. И значит следует пустить в ход свои гибкие манипулятивные функции (в том числе и интуитивные) и с их помощью “отвоевать” упущенные позиции.

— Именно так они и поступят. Причём, самым гибким и “уступчивым” здесь, вероятно, окажется Цезарь. Как этик-эмотивист он непременно попытается вернуть себе былое расположение партнёра. (Причём, сделает это ещё и для того, чтобы снова утвердиться по своей волевой сенсорике). Цезарь не сможет смириться с тем, что партнёр от него “бегает”, он непременно должен оставить последнее слово за собой. Лучше он сам потом партнёра “бросит”, но сейчас он должен вернуть его любой ценой. А для этого он может поступиться и своими амбициями. Пользуясь дипломатичной этикой отношений, он сделает всё возможное, чтобы снова расположить к себе Габена и заставить его поверить, что впредь их отношения сложатся самым наилучшим образом.

Пример такой ситуации представлен в популярной (в семидесятые годы) мелодраме “Вас ожидает гражданка Никанорова”. (Героиня Натальи Гундаревой (Цезарь) — влюбчивая и доверчивая колхозница, всю жизнь ожидающая “принца” и готовая пойти за первым встречным хоть на край света; и зоотехник Дёжкин — персонаж Борислава Брондукова (Габен) — “положительный” и одинокий ветеринар (её квартирант), тихий, замкнутый и упрямый, с обострённым чувством ответственности и собственного достоинства.

Новоиспечённый жених пытается отстоять своё мнение, личное достоинство и свободу, но этим он только усугубляет конфликт: обиженная в лучших чувствах гражданка Никанорова, снова указывает ему на дверь.

“Квартирант” не заставляет себя упрашивать, собирает свои вещи и уходит. (Мы уже знаем, что Габена опасно выгонять из дома — он не только не прощает обиды, но и сам уходит при малейшем ощущении дискомфорта, заставляя партнёра помучиться и побегать за собой). Именно это и происходит с гражданкой Никаноровой: будучи подсознательно ориентированной на мягкого и терпимого (к её экстравагантным выходкам) дуала — предусмотрительного интуита Бальзака, она и не ожидает, что её новый друг способен на такую жестокую меру. Она уже начинает сожалеть о своём поступке и пытается любым способом вернуть “постояльца” домой, для чего и бежит на вокзал и даёт объявление по радио. А откликнется ли он на её призыв — это уже другой вопрос.

6. Цезарь — Габен. Взаимодействие двух стратегов
— И, что же может быть с ними дальше.

— Ну вот они и поладили! Теперь у них всё будет хорошо.

— Но только до тех пор, пока бурно активизировавшийся Цезарь не захлестнёт Габена своей удушающе пылкой любвеобильностью. (Сенсорика ощущений (-б.с.7) в инертном блоке). А это значит, что Габен опять вынужден будет отстраниться от партнёра, чем и спровоцирует его на новую “разборку”, новое преследование (новую «загонную охоту») и новое выяснение отношений.

— И Цезарю не надоедает так “охотиться” за Габеном!

Цезарь может направить свои интересы и в противоположную от партнёра сторону, (так что тот даже почувствует себя обделённым его вниманием), может и намеренно возбудить ревность Габена, совмещая для себя приятное с полезным —может находить для себя и новые сферы влияния (новые объекты свих интересов) и одновременно выстраивать новую стратегию по отношению к Габену. ( У Цезаря тоже хватает самолюбия не бегать за партнёром, он найдёт себе тех, кому его общество более приятно.).

А это уже разобидит и Габена — он тоже начнёт обделять Цезаря вниманием, тоже найдёт способ задеть самолюбие партнёра и заставить его побегать за собой.

— Здесь уже пойдёт противоборство их стратегий.

Габен, чувствуя, что выпадает из планов Цезаря, непременно захочет в них снова “вписаться”. (У него тоже есть самолюбие, он тоже попытается оставить последнее слово за собой). Габен попытается убедить Цезаря в своих самых благих намерениях, может разработать позитивный план действий и попытаться навязать его партнёру (опять же, через суггестию, по аспекту интуиции времени); может начать и реализовывать эти планы по аспекту деловой логики. Чем опять же активизирует Цезаря на новые предприятия, которые могут оказаться новым тупиком или обернуться очередным миражным разочарованием.

Начав манипулировать Цезарем, Габен от него уже не отстаёт: навязывает ему свой контроль, свою волю, устанавливает с ним отношения соподчинения (уже по самому факту такого рода взаимодействия) и доминирует в них, направляя активность и действия Цезаря в определённое (одному ему понятное и известное) русло. При этом сами отношения развиваются по схеме «учитель — ученик», и отчасти напоминают соцзаказ (что также объясняется и тем, что Цезарь является зеркальщиком Драйзера — преемника и подзаказного Габена).

Со временем Цезарь начинает чувствовать себя пешкой в чужой игре, разочаровывается, теряет волю и инициативу — не знает и не понимает, в каком направлении ему стоит действовать (и ради чего). Габен, видя происходящие с ним перемены, начинает волевым усилием направлять инициативу Цезаря в нужное ему русло: взаимодействует с Цезарем как с глупым упрямцем, заставляя его действовать в нужном направлении, по нужной указке без объяснений причин. (И тогда уже отношения начинают напоминать ИТО прямой ревизии, где роль «дрессировщика», подавляющего упрямство своего подревизного, выполняет Габен, холодным и бесстрастным взглядом, противопоставляющим свою волю и своё упрямство упрямству и воле Цезаря.)

Цезарь, утративший волю к победе (или волю к сопротивлению), уже не представляет опасности для Габена: как потенциальный соперник он уже не рассматривается Габеном всерьёз. Потеряв интерес к дальнейшему противоборству, Габен начинает периодически исчезать из поля зрения Цезаря: он своё доминирование в этих отношениях уже утвердил и может считать свою задачу выполненной. Оставшись в неведении относительно дальнейших деловых планов Габена, Цезарь начинает ощущать себя зависимым от его дальнейших планов и указаний (его деловая инициатива начинает угасать и «зависает» по аспекту деловой логики и интуиции времени: дело стоит, руководитель проекта отсутствует, местопребывания его неизвестно, впереди полная неопределённость и пустота…

Программная сенсорика ощущений Габена (-б.с.1), с её пространственной рассредоточенностью, оказывается той средой, в которой, рассредотачиваясь, угасает деловая активность Цезаря. Что в свою очередь угнетает его и «бьёт» по квадровому комплексу — комплексу «связанных рук»: силы, время, способности, деловая активность, волевой и возможностный потенциал, предназначенный для свершения великих дел (и получения высоких наград) растрачиваются впустую. Собраться с новыми силами и направить свою энергию в новое позитивное русло после всех пережитых разочарований не всегда представляется возможным.

И все эти “противоборства” и “противостояния” развиваются на фоне их взаимной активации, сменяющейся взаимным охлаждением и инертностью. (Взаимодействие по творческим функциям, по каналам 2 — 6, 6 — 2; ЭГО — СУПЕРИД) И на фоне их взаимного расслабления и умиротворения, чередующимся со взаимным напряжением, возникающим всякий раз, когда информация по демонстративным функциям перестаёт себя оправдывать. (Каналы 8 — 4, 4 — 8, уровни ИД — СУПЕРЭГО).

Точно так же и Цезаря будут настораживать деловитость и прагматизм Габена, если эти качества станут задевать его личное интересы, вторгаться в зону его влияния, в его субъективное пространство.

Оба психотипа этой диады достаточно свободолюбивы и оптимальная дистанция между ними территориально может быть очень большой — пример Марины Влади (Цезарь) и Владимира Высоцкого (Габен).

Ну, и конечно же, их успешному взаимодействию способствует общность их интересов, семейных или бытовых.

— А если наличие общих интересов исключается? Что тогда?

— Пример такой ситуации представлен в фильме Павла Чухрая “Вор”, великолепно иллюстрирующем взаимоотношения в этой диаде.

— Психотипы актёров соответствуют типам персонажей?

С героями в этом фильме происходят удивительные “превращения”, но все их перипетии, (независимо от сюжетного развития) до малейших нюансов повторяют механизм взаимодействия психотипов этой диады. Всё, что мы только что разбирали и описывали находит своё отражение в их отношениях и поступках.

— Прежде всего, партнёр вводит героиню в мир иных удовольствий, прививает ей вкус к “красивой жизни” и лёгкой наживе. Этим он подчиняет её своей воле, этим он её и держит. Она сразу же попадает в полную зависимость от него по аспекту сенсорики ощущений.

— А это как раз то, с чего начинаются взаимоотношения Габена и Цезаря.

— Но сквозь её “миражную эйфорию” всё больше проступает тревога и напряжение: откуда нигде не работающий мужчина берёт деньги на дорогие подарки и вкусную еду? (это в голодное-то время!) Почему он проявляет такую заботу о ней и её сыне? Почему его нежность неожиданно сменяется агрессивностью и жестокостью?

Мы видим и их сенсорное противоборство: героиня всё больше попадает под его влияние, замечает, что он злоупотребляет её доверием, видит, что его действия угрожают её свободе и благополучию её семьи, понимает, что её используют в меркантильных целях. И в этом весь драматизм ситуации: сильная и свободолюбивая женщина попадает в этакую западню — становится заложницей своих чувств и своего влечения. Она борется не только с его влиянием, она борется сама с собой, чувствует себя как львица в клетке, хотя и понимает, что эта “клетка” внутри неё — она стала заложницей своих взаимоотношений и просто так ей с партнёром не разойтись.

— Героиню фильма разочаровывает и прагматизм Габена, противоречащий её интересам.

Через эту непримиримость и проявляется их волевое противодействие, когда даже малейшая уступка “бьёт” каждого из них по программе и “опрокидывает” важнейшие жизненные принципы.

Между ними начинается и интуитивное противоборство: он убеждает её перетерпеть одну-другую кражу, обещает, что вот-вот “завяжет”, что всё уладится.

— “Морочит” её по интуиции времени.

— А она ему уже не верит, “подлавливает” его на лжи по интуиции возможностей, выслеживает, срывает ему одну кражу за другой. И всё это происходит на фоне их общего сенсорного противоборства: она постоянно сопротивляется его натиску и той зависимости, в которой он её держит. Он же постоянно борется с её сопротивлением, пытаясь её сломить. Одновременно оба они ведут поиски новых стратегий и тактик: он пытается и расположить к себе её сына, и перетянуть его на свою сторону; старается и задеть её самолюбие, флиртуя при ней с другими женщинами.

— В третьей квадре предпочтение отдаётся интересам партнёра, а интересы детей, как правило, отходят на второй план ( следствие квадровых ценностей и квадровых комплексов; и в частности, “комплекса связанных рук” — нельзя мешать партнёру творчески реализовать себя, а дети здесь могут быть помехой). По этой причине героиня и уделяет больше внимания нравственному “перевоспитанию” мужа, в то время как её собственный ребёнок оказывается одинокими и заброшенным, (отчего и становится орудием преступления). И это как раз является той последней гранью, за которой она начинает отстаивать свои личностные позиции, интересы своего сына и свои моральные ценности.

И ещё неизвестно, чем бы закончилось их волевое противоборство, если бы ситуативный “прагматизм” их миражных отношений не перерос в закономерную их “душевность”.

— А ведь верно! “миражные отношения” — душевные, а не прагматичные.

— И это их объективное свойство. К миражному партнёру трудно оставаться равнодушным. Вот так и получилось, что эта милая и доверчивая женщина из “сообщницы” рецидивиста превратилась в близкого и дорогого ему человека. Поэтому он и не захотел портить жизнь ей и её ребенку, поэтому и отпустил её, и даже настоял на том, чтобы они расстались.

Этот “душевный” момент как раз и был переломным в их отношениях. Ей показалось, что в нравственном смысле этот человек совсем не так безнадёжен — с ним ещё можно иметь дело, можно связать свою судьбу; нужно только вызволить его из тюрьмы или дождаться его возвращения. Эту мысль она внушила и себе, и своему ребёнку.

— Но это мнение оказалось миражом, иллюзией.

Но он расстрелял только “мираж”. Призрак этого человека ещё долго его преследовал.

Источник