отношения шведов и датчан
Датчане и их соседи
Датчане и их соседи
Дания – страна северная, но не очень. Солнце там в полночь не светит, с трамплинов на лыжах не прыгают, и северных оленей там тоже нет.
Иностранцы имеют обыкновение полагать, что все скандинавские народы похожи, но это не так. Шведы – это такие северные немцы; они ходят прямо, одеваются одинаково и делают то, что им говорят. Норвежцы скорее похожи на шотландцев – это суровый закаленный народ. Датчане же народ менее церемонный и более естественный. Они предпочитают разговаривать сидя: так легче смотреть друг другу в глаза.
Различия между этими тремя народами легче понять, если сравнить произведения трех самых знаменитых писателей – по одному от каждой страны: Ханса Кристиана Андерсена от Дании, Ибсена от Норвегии и Стриндберга от Швеции.
Различия хорошо видны и в отношении к алкоголю. В Дании алкоголь доступен повсеместно. В Норвегии и Швеции продажа спиртного находится под контролем государства; лицензия требуется не только для продажи алкоголя, но даже для его покупки. И все равно, если кто-то в Копенгагене напился и буянит – а Швеция вон там, за водной гладью, – почти наверняка пьянчужка – часть шведского импорта.
Датчане рассматривают своих соседей как членов одной семьи. Другие скандинавские народы – это, конечно же, братья. Норвегию воспринимают как равную себе страну; вероятно, ею даже слегка восхищаются по причине гордой красоты ее природы. Швеция – это скучноватый старший брат, который полагает, что все на свете знает лучше, чем вы. Финны – народ унылый, непредсказуемый и, видимо, страдающий аутизмом. А Германия – это снисходительный дядюшка, который похлопывает вас по голове и выражает вам свою любовь, отчего вам становится как-то неловко.
Датчанам очень нравится сельская Швеция, они любят проводить в Швеции отпуска, но в то же время считают, что шведы не заслуживают такого живописного окружения. В глазах датчан Швеция – это пустыня и в отношении культуры, и в отношении человеческого фактора. Налоги там грабительские, на все есть строгие правила, и вообще кружка пива в кафе стоит аж 5 фунтов. В обеих странах за то, что ваша собачка запачкала тротуар, полагается штраф, но в Швеции вас и в полицию за это отведут.
В соответствии с духом Новой Европы датчане отчаянно стараются полюбить немцев, но это дается им с трудом. Датчане убеждены, что немцы хотят захватить всю Европу, с каковой целью они хитроумно маскируются под туристов. Датчан ужасно беспокоит, что эти сосисочники при первом удобном случае купят полуостров Ютландию и превратят его в центр соревнований по виндсерфингу. Плавая под парусом, немцы регулярно засыпают в своих мини-яхтах, и многострадальной датской воздушно-морской службе спасения приходится их вылавливать из Северного моря, когда они уже на полпути к Арктике. Весь летний сезон немцы снимают в Дании дачи, многие местные газеты выпускаются в немецком варианте, и знаменитый датский увеселительный парк Леголенд вместе с частью долины Рейна всегда под завязку заполнен немцами, решившими повеселиться.
Датчане полагают, что с немцами можно иметь дело, раз они покупают немало датской продукции. Частично им можно простить их нескандинавское происхождение, если они берут датчан на работу на свои предприятия.
Инфляция в Дании незначительная, экономика сильная, а техническое развитие на мировом уровне – неплохие показатели для страны, все население которой равно числу жителей южной части Лондона. Датчане приписывают такой успех тому, что они обладают всеми достоинствами своих соседей и ни одним из их недостатков. Подобно немцам они методичны и пунктуальны в деталях и подобно шведам склонны к уравновешенности и демократичности. И долой немецкую педантичность, вызывающую у нормального человека нервные припадки, и воображение в немецком духе (точнее, отсутствие всякого воображения); долой и шведскую занудливость. По мнению датчан, в остатке мы имеем уникальную смесь из добросовестности и теплого отношения к окружающим, которая дает датскому путешественнику, возвращающемуся домой, основание испустить вздох облегчения.
Читайте также
Наши удивительные соседи
Наши удивительные соседи До середины 90-х годов прошлого века астрономы были уверены, что ближайшим соседом Млечного Пути является Большое Магелланово Облако – карликовая галактика, расположенная в 50 килопарсеках от нашей Галактики. Это почти в два раза больше диаметра
Нежелательные соседи
Нежелательные соседи На практике многие овощные культуры хорошо уживаются вместе и в открытом грунте, и в теплицах.Но всегда есть исключения, которые могут быть связаны и с негативным влиянием одних растений на другие, и с особенностями агротехники для каждого растения,
Соседи по грядке
Соседи по грядке Посевооборот помогает избежать однотипного истощения почвы. Как правило, на том же месте растения сажают только через 3 – 4 года. Исключениями являются фасоль, томаты, картофель и земляника. Их можно ежегодно сажать на одни и те же грядки.Посевооборот
ОПАСНЫЕ СОСЕДИ
ОПАСНЫЕ СОСЕДИ Во второй половине 80?х питерская группа ОПАСНЫЕ СОСЕДИ добилась успеха, предложив в качестве здоровой альтернативы социально-критическому пафосу и монументальности отечественных рок-трибунов заводные, бойкие и веселые рок-н-роллы, мелодичные баллады
СОСЕДИ ПО ОБЩЕЖИТИЮ
СОСЕДИ ПО ОБЩЕЖИТИЮ Совместное проживание в одной квартире с другим человеком в том случае, если вас связывают узы дружбы или соображения экономии, предполагает соблюдение тех же условий, о которых мы говорили выше, и еще одного дополнительного терпения. Если вас не
СОСЕДИ
СОСЕДИ Идеальный сосед тот, кто шумит точно в то же время, что и вы. NN Включенный пылесос у соседа втягивает все наши мысли. Рамон Гомес де ла Серна Все соседи плохи, но верхние хуже нижних. Константин Мелихан Вакханалия: вечеринка у соседей, на которую ты не
Соседи
Соседи См. также «Знакомство. Знакомые», «Тишина и шум» Идеальный сосед тот, кто шумит точно в то же время, что и вы. NN Все соседи плохи, но верхние хуже нижних. Константин Мелихан Вакханалия: вечеринка у соседей, на которую ты не приглашен. «Пшекруй» Трудно быть хорошим
Соседи
ОПАСНЫЕ СОСЕДИ
ОПАСНЫЕ СОСЕДИ При обследовании 29 государств потери зерна, по данным ООН, при хранении достигают 5 процентов, что составляет в общей сложности около 26 миллионов тонн. Половину этого зерна губят амбарный долгоносик, зерновая моль и другие амбарные вредители. Известны
Дом. Жилье См. также «Соседи»
Дом. Жилье См. также «Соседи» Дом – это место, где человек свободен говорить и делать что хочет, потому что всем на него наплевать. NN* Дом – это место, где женщина трудится в отсутствие мужчины, а мужчина отдыхает в присутствии женщины. NN* Нет ничего лучше дома, если
Тишина и шум См. также «Соседи»
Тишина и шум См. также «Соседи» Громче всего требуют тишины. NN* Тишина – это шум, к которому привыкли. Евгений Тарасов Голос мешает больше, чем шум, потому что отвлекает душу, тогда как шум только наполняет слух и бьет по ушам. Сенека Включенный пылесос у соседа
8. Великие Датчане
8. Великие Датчане Дания – Германия, 1992, финал Провалившие Чемпионат Европы 1988, отсутствовавшие на Чемпионате Мира в Италии 1990, датчане даже не прошли отбор на Чемпионат Европы 1992, однако каким-то образом смогли победить в финальной части. Попав в турнир буквально за
Курьезы «скандинавского дома»
Данию, Швецию и Норвегию привыкли рассматривать как единую общность, сформированную географическими, социально-экономическими и культурными условиями. Действительно, в своём историческом развитии эти страны прошли ряд общих этапов. Но едины ли они сегодня?
Единство скандинавских стран имеет глубокие корни в общей культуре, религии и языке, но прежде всего – в истории. В ней бывало всякое – ведь даже несмотря на Кальмарскую унию, объединившую Данию, Швецию и Норвегию в единое государство ещё в 1397 году, скандинавы веками вели между собой затяжные войны, которые историки причисляют к наиболее жестоким и кровавым в Европе. Тем не менее, уже к началу XIX века в Дании зародилось панскандинавское движение, распространившееся и на остальные страны региона. Довольно скоро, впрочем, выяснилось, что идея «общего скандинавского дома» толковалась по-разному. Если для датчан скандинавизм был, в первую очередь, средством противостояния прусской экспансии, то для шведской правящей элиты – идеологическим обоснованием политики расширения пределов страны.
Принципы скандинавизма возродились в новом качестве после окончания Второй мировой войны. Сегодняшние интеграционные процессы в Европе побуждают скандинавов бережно относиться не только к собственному национальному менталитету, но и приглядываться к особенностям и традициям ближайших соседей. При этом наиболее любопытным зачастую оказывается не сходство, а различия в восприятии, проявляемые скандинавами на уровне стереотипов.
— В содружестве нордических стран всегда существовала своеобразная иерархия. «Старшим братом» в семье традиционно считается Швеция – это самая населённая страна в регионе, у неё сильная экономика, представленная концернами Volvo, Ericsson, Electrolux и многими другими. За ней следует Дания, гораздо чаще, впрочем, ассоциирующая себя с континентальной Европой – ведь датчане раньше других скандинавов интегрировались в общеевропейские структуры. А замыкает список Норвегия – государство сравнительно молодое. Особую гордость у норвежцев вызывает превращение их страны в нефтяную державу, вошедшую к концу XX века в число самых богатых стран мира, – говорит датский социолог Хелен Бисгорд.
Известный советский писатель и журналист 1960-х Геннадий Фиш подметил однажды, что шведы – это скандинавские англичане, датчане – французы, а норвежцы – русские. И действительно, в глазах иностранца шведы выглядят порой несколько церемонно и чопорно, датчане более других обладают чувством юмора, а норвежцы наиболее отзывчивы и открыты для общения. Разумеется, отличительные черты каждого из трех скандинавских народов дают им повод для бесконечных упражнений в остроумии и вышучивании друг друга.
Межкультурные различия эти изящно обозначены датским юмористом Вилли Брайнхольстом в новелле «Скандинавский викинг сегодня»:
«Если взять шведского, норвежского и датского викинга и посадить их за хорошо сервированный стол, то разница между ними сразу же станет очевидной. Швед голубоглаз, худощав и очень высок, он выше остальных – настолько выше, что ему иногда предлагают сесть, хотя он уже давным-давно уселся. Датчанин голубоглаз, невысок и кругл – он круглее всех. Это последнее объясняется тем, что Дания – сельскохозяйственная страна, а любимое занятие датчанина – еда. Среди трех скандинавов отличить норвежца довольно легко. Во-первых, он сам с первых же слов обратит ваше внимание на то, что именно он является норвежцем. Во-вторых, его можно узнать по значку в петлице: значок представляет собой либо норвежский флаг на фоне эмблемы лыжного клуба, либо эмблему лыжного клуба на фоне норвежского флага».
Проблемы взаимовосприятия являются одной из излюбленных тем скандинавской прессы, нередко публикующей данные разнообразных социологических опросов. Так, крупнейшая шведская газета Dagens Nyheter приводит отзывы о шведах их скандинавских соседей – и картина выглядит не вполне радужной. Датчане считают шведов слишком наивными и скучными, не забывая при этом подколоть их привычкой отовариваться в Дании спиртным по более низким ценам. Норвежцы также не в восторге от соседей-шведов: шведская суховатость и стремление все планировать в сочетании с чрезмерной законопослушностью изрядно их раздражает.
Иногда дело доходит до курьёзов. Так, отношения между Швецией и Данией однажды едва не испортились из-за того, что шведский мебельный гигант IKEA называл свои половики для вытирания ног в честь датских городов, хотя более элитной продукции – такой, как диваны и кровати, – давались имена городов Швеции, Норвегии и Финляндии. А у норвежцев до сих пор свежа в памяти реплика шведского министра экономики Бьёрна Русенгрена, назвавшего их страну «последним советским государством» – так госчиновник откомментировал в эфире срыв сделки между компаниями Telia и Тelenor, будучи уверен, что телекамеры уже отключили.
Впрочем, всё это детали, не меняющие картины в целом: единение скандинавских народов – явление реальное и даже выходящее за пределы государственных границ. Так, по статистике, за последние десять лет количество датско-шведских браков увеличилось более чем в два раза. При этом в абсолютном большинстве случаев семейный союз заключается между датчанами и шведками, и намного реже шведские мужчины женятся на датских женщинах. Рост числа межнациональных браков экспертами объясняется просто: сегодня немало холостых парней из Дании приезжают в южную Швецию в поисках работы. Так что прав был датчанин из новеллы Брайнхольста, утверждавший: «Мы ведь здесь в Скандинавии – как одна большая семья». «И на его лице написано, – замечает автор, – что он в восторге от больших семей».
LiveInternetLiveInternet
—Музыка
—Фотоальбом
—Метки
—Рубрики
—Видео
—Поиск по дневнику
—Подписка по e-mail
—Интересы
—Друзья
—Постоянные читатели
—Сообщества
«О шведах, норвежцах и датчанах»
«О шведах, норвежцах и датчанах»
Глава из книги Т.А.Чесноковой «Шведская идентичность. Изменение национального менталитета»(М., РГГУ, 2008)
«О шведах, норвежцах и датчанах»
Этнический образ шведов в других скандинавских странах
Из всего многообразия этнических стереотипов этнология выделяет группу стереотипов восприятия, под которыми обычно понимается упрощенный, схематизированный, эмоционально окрашенный, устойчивый образ какой-нибудь этнической общности, распространяемый на всех ее представителей. С помощью этнических стереотипов формируется значительная часть представлений о разных народах. Разумеется, стереотипы лишь частично похожи на оригинал, но именно они “работают” в межкультурных контактах.
Содержание “образа Другого” определяется культурными ценностями конкретной этнической группы, социально-политическим и экономическим контекстом ее развития, характером исторических контактов.
Оке Даун обращал внимание на психологическое исследование профессора Андерса Ланге, где было представлено отношение шведов к различным этническим группам по принципу сходства/несходства.4 Шкала, по мере убывания сходства, выглядела следующим образом: норвежцы, датчане, финны, англичане, белые американцы, немцы, саамы, эстонцы, евреи, поляки, итальянцы, латиноамериканцы, югославы, греки, цыгане, турки, китайцы, черные африканцы. Шведы не используют слово “чужой” (frдmling) по отношению к своим скандинавским соседям, к англичанам, немцам и американцам.
В скандинавистике существует традиция рассматривать скандинавские страны – Швецию, Данию, Норвегию, – как единую общность, сформированную определенными географическими, историческими, социально-экономическими и культурными условиями. Несколько особняком стоят Исландия и Финляндия. Обращаясь к вопросам межкультурной коммуникации, следует выделять скандинавский регион в целом, учитывая как общие черты, характерные для каждой из трех стран, так и те различия, которые зависят от конкретных проявлений национального менталитета в коммуникационном процессе.
Скандинавские страны объединяет прежде всего их географическое положение на северо-западе Европы. Норвегия и Швеция поделили между собой Скандинавский полуостров, тогда как Дания расположена большей частью на островах и имеет сухопутную границу с Германией. Общность географических условий не в последнюю очередь послужила причиной и общих тенденций социально-экономического и общественного развития региона. Социальные изменения происходили здесь главным образом путем реформ, всегда поддерживались тесные хозяйственные связи друг с другом, возникали сходные системы политических партий. Все три государства – конституционные монархии. Такие организации межгосударственного сотрудничества, как Северный Совет и Совет министров северных стран, позволяют сделать вывод, что в скандинавском регионе с 1950-х годов существует общий рынок и свой северный ЕС.
В своем историческом развитии скандинавские страны прошли ряд общих для них этапов и в разные периоды образовывали различные государственные объединения. Эпоху викингов пережили народы всех трех стран. Примерно в одно время, на исходе эпохи викингов в Скандинавии распространилось христианство, и сегодня три страны исповедуют лютеранство. В Средние века, с целью противостоять усилению немецкой экспансии в Северной Европе (прежде всего Ганзейскому союзу), три государства подписали соглашение об унии (шведский город Кальмар, 1397 год). Это династическое и военно-политическое объединение получило название Кальмарской унии. Три страны объединились под властью датской короны, т.е. первенство в унии имела Дания, как самая населенная и богатая в то время из трех стран.
Но если Швеция с 1523 года стала существовать как независимое национальное государство, расторгнув унию, изгнав датчан и избрав на престол Густава Васу, – то Норвегия оставалась под властью Дании вплоть до начала XIX века, что неизбежно наложило отпечаток на общественно-политическое, экономическое и культурное развитие страны.
Только после Наполеоновских войн, по мирному договору 1814 года, Дания уступила Норвегию шведскому королю. Следовательно, Норвегия из датской провинции превратилась в относительно самостоятельное государство, вошедшее в унию со Швецией. 17 мая 1814 года Норвегия приняла свою первую конституцию в Эйдсволле. Как независимое национальное государство, Норвегия существует только с 1905 года, когда была расторгнута уния со Швецией. Нынешняя королевская династия в Норвегии ведет свое происхождение от датской.
Общность исторического развития обусловила собой и единство культуры скандинавских стран. И прежде всего это языковое родство скандинавов, что позволяет им с большей или меньшей степенью легкости понимать языки друг друга. Исландские саги, “Эдда”, поэзия скальдов – таково общее наследие древнескандинавской письменной культуры. Быт и нравы, обычаи и верования эпохи викингов отразились в этих литературных памятниках.
Интеграционные процессы последних десятилетий в Европе заставляют скандинавов больше изучать и собственный национальный менталитет, национальные особенности и традиции. На фоне процессов глобализации и объединения Европы заново уточняется скандинавская региональная специфика, общность скандинавской культуры. Но наиболее интересными и притягательными оказываются различия, а не сходство. И эти различия проявляются уже на уровне стереотипов восприятия друг друга, на уровне “образа соседа”, в несходстве менталитетов, на формирование которых оказали влияние в том числе и исторические конфликты и “обиды”.
Известный советский писатель и журналист Геннадий Фиш отмечал, что шведы – это англичане Скандинавии, датчане – французы, а норвежцы – русские Скандинавии. Действительно, шведы наиболее церемонны и чопорны, датчане больше других обладают чувством юмора и изяществом, а норвежцы наиболее открыты для общения и отзывчивы.
Конечно, “старшим братом” в Скандинавии по традиции считается Швеция. Она же и страна с наибольшей численностью населения в регионе ( около 9 млн. человек в Швеции, 5,2 млн.человек в Дании, 4,5 млн. человек в Норвегии). Норвежцев отличает яркое проявление патриотизма, возможно, в силу того, что их государство – сравнительно молодое. Источником особой гордости служит превращение Норвегии в нефтяную державу, вошедшую к концу XX века в число самых богатых стран мира. Дания же гораздо чаще относит себя к континентальной Европе и раньше других скандинавских стран была интегрирована в общеевропейские структуры.
Отличительные черты национальных менталитетов каждого из трех скандинавских народов дает им повод для бесконечных упражнений в остроумии и вышучивании друг друга. На юмористическом уровне межкультурные различия прекрасно описаны датским писателем Вилли Брайнхольстом в новелле “Скандинавский викинг сегодня”.
Писатель начинает с внешности своих героев. Если взять шведского, норвежского и датского викинга и посадить их за хорошо сервированный стол, то разница между ними сразу же станет очевидной. “Швед голубоглаз, худощав и очень высок, он выше остальных – настолько выше, что ему иногда предлагают сесть, хотя он уже давным-давно уселся.(. ). Датчанин голубоглаз, невысок и кругл – он круглее всех. Это последнее объясняется тем, что Дания – сельскохозяйственная страна, а любимое занятие датчанина – еда. (. ) Среди трех скандинавов отличить норвежца довольно легко. Во-первых, он сам с первых же слов обратит ваше внимание на то, что именно он является норвежцем. Во-вторых, его можно узнать по значку в петлице: значок представляет собой либо норвежский флаг на фоне эмблемы лыжного клуба, либо эмблему лыжного клуба на фоне норвежского флага”.
Забавны и не лишены истинности описания скандинавских языков в новелле. Шведский считается одним из самых красивых в мире. “Торжественная месса, фанфары, колокола Миланского собора – вот что такое шведский. Норвежский язык сразу же наводит на мысль о том, что Норвегия – горная страна. Когда норвежец начинает говорить, кажется, что он привык беседовать на расстоянии: он, скажем, в долине, а его собеседник – на вершине горы. (. ) Датский же язык, если верить норвежцам и шведам, и не язык вовсе, а катар верхних дыхательных путей”.
Если же заставить героев новеллы высказаться друг о друге, то норвежец, скорее всего, скажет о своих скандинавских братьях что-нибудь вроде: ”Они же не виноваты, что они не норвежцы”. Датчанин вспомнит оккупацию Норвегии во второй мировой войне: “Норвежцам тяжело приходилось в войну, они сражались как черти”, – а про шведов добавит, что они “тоже хороший народ, особенно когда один на один встречаешься и есть что выпить”. Швед будет характеризовать других скандинавов следующим образом: норвежцы – закоренелые индивидуалисты, каждый норвежец – сам себе королевство, а датчане – веселые и напористые.
Новелла Брайнсхольта отразила в юмористическом свете те самые стереотипы, которые были сформированы в условиях определенного общественного развития, совместного исторического и культурного опыта.
В этнологии разделяют понятия этнических стереотипов и этнического образа.6 Образ представляет собой выражение основных типических свойств и основывается на чувственном восприятии представителей других этносов. Выделяя какую-то специфическую черту поведения индивида, этнический образ формирует общее представление о представителях того или иного этноса в целом. Проблемы взаимовосприятия и межкультурной коммуникации часто освещаются в прессе скандинавских стран, где публикуются, в частности, данные разнообразных социологических опросов. Так, крупнейшая шведская газета “Дагенс нюхетер” приводит отзывы о шведах их скандинавских соседей, включая финнов. Согласно этим данным, современные датчане считают шведов слишком скучными и наивными, а их жизнь – чересчур регламентированной. Они высмеивают законопослушных шведов и огромное количество всяких запретов и правил, которым те подчиняются.
Наивными и слишком доверчивыми представляются шведы датчанам и в деловой жизни. Наконец, датчане с ужасом взирают на шведскую государственную политику в сфере продажи алкоголя и подсмеиваются над шведами, приезжающими в Данию закупать алкогольные напитки по более низким ценам. Однако сами шведы говорят, что датчане рано или поздно перенимают у шведов все то, над чем сперва потешались, –ремень безопасности в машине, шлем для велосипедистов и пр.
Норвежцы тоже не в восторге от законопослушных шведов, которые всегда подчиняются вышестоящим инстанциям. Сами же норвежцы как раз не любят склоняться перед авторитетами, они более независимы и индивидуалистичны, более своенравны. Вместе с тем они признают, что шведы в сравнении с ними более цивилизованы. Однако шведская чопорность, натянутость, стремление все планировать изрядно раздражают норвежцев. В ходу у норвежцев выражение: “en stiv svenske” (чопорный швед).
Финны же видят шведов как людей излишне обстоятельных, основательных, долго планирующих каждый свой шаг, в известной мере нерешительных. Финны считают также, что шведы слишком уж вежливы, любезны, иногда можно быть и погрубее. Финны сравнивают шведа с медвежонком, который сидит в своей большой и надежной Вольво и всю жизнь едет со скоростью 90 км в час. Шведы же часто посмеиваются над неумеренным употреблением алкоголя в Финляндии.
Стереотипные представления скандинавов друг о друге десятилетием ранее, в 1980-е годы, представлены в книге известного шведского этнолога Карла-Улова Арнстберга “Шведскость. Культура, отрицающая культуру”. Глава “Между скандинавами” по сути и основана на большом эмпирическом материале, собранном автором. Один из главных выводов Арнстберга: датчане более критично относятся к шведам, чем норвежцы. Если норвежцы считали шведов “старшим братом”, людьми педантичными, аккуратными, великодушными, то датчане, видя в шведах людей рассудительных, компетентных, любящих планирование, оценивали их также как лицемеров и формалистов. Шведы же традиционно воспринимали норвежцев как расторопных, открытых, сговорчивых, слишком откровенных, националистически настроенных, а датчан – как приветливых, ироничных, эгоистичных, скупых, аморальных.
Остановимся более подробно на тех дискуссиях и публикациях, в которых отразилось восприятие шведов датчанами и норвежцами.
Питер Гунделак, профессор социологии Копенгагенского университета, издал в 2002 году книгу “Det er dansk”, где отдельная глава посвящена тому, как датчане и шведы описывают друг друга. Автор делает вывод, что почти все датские тексты о шведах – негативные, в ходу у датчан понятие “Forbudssverige” (Швеция – страна запретов), – тогда как шведские тексты описывают датчан в более положительном духе. Дания воспринимается как южная (по отношению к Швеции) страна, где люди живут свободнее, легче, радостнее.
Ранее тот же автор, исследуя шведскость в своей монографии “Tillfжldet Sverige” (1983, 2-е изд. – 1990), констатировал, что датчане воспринимают шведскость как что-то вроде психического заболевания, симптомы которого – лицемерие в вопросах алкогольной политики, двойная мораль и т.п. Мифы в этих описаниях развенчивает Ёран Эрикссон в статье “Братская любовь”.10 Впрочем, мифом является и датская свобода от условностей. По мнению Эрикссона, в датском обществе на самом деле еще больше правил и более жесткая регламентация, чем в шведском.
Посольство Швеции в Копенгагене заказало проведение исследования, на результаты которого ссылается Эрикссон. Оно показало, что в действительности датчане думают о шведах гораздо лучше. Однако чем лучше датчане думают о шведах, тем более прохладно относятся к ним сами шведы.
Питер Гунделак выделяет в автостереотипе датчан представление о “датской душевности”. Сами датчане видят в этой душевности, приветливости, добродушии (hygget) типично датскую черту, которой нет у других народов. Шведы, однако не видят в этом душевном общении ничего, кроме “манеры расслабиться и выпить пива в компании друзей”. Оборотная сторона датского автостереотипа – самодовольство. Многие датчане уверены в том, что их страна – лучшая в мире и что сам мир был бы лучше, если бы брал пример с датчан (по замечанию Ёрана Эрикссона, гораздо меньше шведов думают так о Швеции).
Своеобразные наблюдения над природой шведского менталитета принадлежат современному датскому режиссеру Симону Стахо. Он снял целый ряд фильмов о Швеции, со шведским актером Микаэлем Персбрандтом в главных ролях, и эти фильмы стали широко известны в Швеции: “Dag och natt” (2004), “Bang bang orangutang” (2005). Герой фильмов – современный швед, который большую часть времени проводит за рулем своей машины, “в столкновении с действительностью”.
В интервью “Дагенс нюхетер” режиссер сказал, что чем больше он находился в Швеции, тем больше его интересовало шведское общество и особенности менталитета. Симон Стахо считает, что у шведов гораздо выше уровень амбиций, притязаний, перфекционизма, чем у многих других народов. Поэтому борьба между желанием сделать успешную карьеру и любовью, семейными ценностями – более кровавая именно в Швеции. “Страна переполнена маленькими атомными бомбами, сидящими за рулем своих больших автомобилей, направляющимися в свои великолепные виллы.”
Часто можно услышать мнение о том, что Дания и Норвегия испытывают “комплекс младшего брата” по отношению к Швеции. Комплекс связан с историческим прошлым скандинавских народов. В частности, Норвегия не забыла расторжения унии и различной позиции Норвегии и Швеции во Второй мировой войне. Некоторая неприязнь к шведам сочетается с пресловутым комплексом младшего брата, несмотря на норвежский нефтяной бум и победы в спорте. Однако мифологизация этого комплекса отчасти подверглась критике в 2005 году, когда праздновалось 100-летие расторжения унии между Швецией и Норвегией и когда увидело свет много новых изданий по этому вопросу.
Будучи “младшим братом”, Норвегия тем не менее опережала Швецию во многих отношениях: в ней раньше началось строительство железных дорог, раньше была создана рабочая партия, раньше введено всеобщее право голоса и для мужчин, и для женщин. Многие реформы в социальной сфере (школы, больницы и пр.) тоже были проведены норвежцами ранее шведов.
Норвежская конституция 1814 года была гораздо радикальнее шведской 1809 года. Известный шведский историк Свен-Эрик Лидман утверждает, что в своем политическом развитии Норвегия, по сути, всегда опережала Швецию.13
Гейр Лундестад, известный историк и директор норвежского Нобелевского комитета, считает, что главное в норвежской идентичности – это идеал равенства, т.е. приверженность социалистической идее.
Вместе с тем следует добавить, что обратная сторона равенства, где знак плюса меняется на знак минуса, – “закон Янте”, т.е. подавление личности коллективом.
Томас Хюлланд Эриксен, профессор социальной антропологии университета Осло, издавший в 1990-е годы книги о “типично норвежском” и о норвежской идентичности,15 подвергает критике национально-романтический образ Норвегии. Он считает, что нефтяные деньги, сделавшие Норвегию самой богатой страной в Европе, вместе с тем превратили ее в страну самодовольную, эгоцентричную. Мещанское самодовольство ведет к националистическому самовосхвалению.
Не обходится без скандалов между Швецией и Норвегией в оценке друг друга. “Норвежцы – это последнее советское государство. Они неслыханные националисты. И у них все – политика”, – такие слова произнес в 1999 году шведский министр экономики Бьёрн Русенгрен, комментируя неудачу сделки между компаниями Телиа и Теленор по шведскому телевидению, думая, что камера уже выключена. Впоследствии он объяснил, что это шутка и через норвежское телевидение публично извинился перед норвежцами, оскорбленными подобными высказываниями. Тем не менее, несмотря на официальные извинения, шведы продолжали цитировать эти слова и включили выражение о Норвегии как последнем советском государстве в свой словарь “крылатых слов”.
Известный шведский писатель и журналист Херман Линдквист, автор многотомной “Истории о Швеции”, рассуждал в юбилейный 2005 год о том, почему норвежцы удачливее шведов. По его утверждению, норвежцы в своей истории были более миролюбивы, чем шведы. Норвегия только один раз нападала на Швецию – в 1249 году, тогда как шведская армия то и дело вторгалась в Норвегию, извиняя это нападением со стороны Дании. В роли жертвы, таким образом, чаще всего оказывалась Норвегия, но потом она вела борьбу за независимость и наконец стала свободной.
На таком историческом фоне у норвежцев больше, чем у шведов, развито национальное самосознание.
Херман Линдквист вслед за многими другими повторяет, что вряд ли найдется еще в Европе два народа, которые были бы так близки по своей истории, культуре, языку, как шведы и норвежцы. Очень похожи и автостереотипы шведов и норвежцев. И те, и другие считают себя лучше других и полагают, что мир должен брать с них пример, если сам хочет измениться к лучшему. По меткому замечанию автора, “шведский и норвежский автостереотипы сталкиваются друг с другом, как щиты викингов в ближнем бою”.