ответственность подрядчика за вред причиненный третьим лицам в договоре
Статья 723. Ответственность подрядчика за ненадлежащее качество работы
Статья 723. Ответственность подрядчика за ненадлежащее качество работы
ГАРАНТ:
См. Энциклопедии, позиции высших судов и другие комментарии к статье 723 ГК РФ
1. В случаях, когда работа выполнена подрядчиком с отступлениями от договора подряда, ухудшившими результат работы, или с иными недостатками, которые делают его не пригодным для предусмотренного в договоре использования либо при отсутствии в договоре соответствующего условия непригодности для обычного использования, заказчик вправе, если иное не установлено законом или договором, по своему выбору потребовать от подрядчика:
безвозмездного устранения недостатков в разумный срок;
соразмерного уменьшения установленной за работу цены;
возмещения своих расходов на устранение недостатков, когда право заказчика устранять их предусмотрено в договоре подряда (статья 397).
2. Подрядчик вправе вместо устранения недостатков, за которые он отвечает, безвозмездно выполнить работу заново с возмещением заказчику причиненных просрочкой исполнения убытков. В этом случае заказчик обязан возвратить ранее переданный ему результат работы подрядчику, если по характеру работы такой возврат возможен.
3. Если отступления в работе от условий договора подряда или иные недостатки результата работы в установленный заказчиком разумный срок не были устранены либо являются существенными и неустранимыми, заказчик вправе отказаться от исполнения договора и потребовать возмещения причиненных убытков.
4. Условие договора подряда об освобождении подрядчика от ответственности за определенные недостатки не освобождает его от ответственности, если доказано, что такие недостатки возникли вследствие виновных действий или бездействия подрядчика.
5. Подрядчик, предоставивший материал для выполнения работы, отвечает за его качество по правилам об ответственности продавца за товары ненадлежащего качества (статья 475).
Ответственность подрядчика за вред причиненный третьим лицам в договоре
ГК РФ Статья 723. Ответственность подрядчика за ненадлежащее качество работы
1. В случаях, когда работа выполнена подрядчиком с отступлениями от договора подряда, ухудшившими результат работы, или с иными недостатками, которые делают его не пригодным для предусмотренного в договоре использования либо при отсутствии в договоре соответствующего условия непригодности для обычного использования, заказчик вправе, если иное не установлено законом или договором, по своему выбору потребовать от подрядчика:
безвозмездного устранения недостатков в разумный срок;
соразмерного уменьшения установленной за работу цены;
возмещения своих расходов на устранение недостатков, когда право заказчика устранять их предусмотрено в договоре подряда (статья 397).
2. Подрядчик вправе вместо устранения недостатков, за которые он отвечает, безвозмездно выполнить работу заново с возмещением заказчику причиненных просрочкой исполнения убытков. В этом случае заказчик обязан возвратить ранее переданный ему результат работы подрядчику, если по характеру работы такой возврат возможен.
3. Если отступления в работе от условий договора подряда или иные недостатки результата работы в установленный заказчиком разумный срок не были устранены либо являются существенными и неустранимыми, заказчик вправе отказаться от исполнения договора и потребовать возмещения причиненных убытков.
4. Условие договора подряда об освобождении подрядчика от ответственности за определенные недостатки не освобождает его от ответственности, если доказано, что такие недостатки возникли вследствие виновных действий или бездействия подрядчика.
5. Подрядчик, предоставивший материал для выполнения работы, отвечает за его качество по правилам об ответственности продавца за товары ненадлежащего качества (статья 475).
ВС посчитал, что за причиненный подрядчиками ущерб третьим лицам ответственность несет заказчик
В Определении № 4-КГ20-72-К1 от 9 марта Верховный Суд указал нижестоящим судам, что ответственность за причиненный подрядчиками третьим лицам ущерб несет заказчик работ.
27 марта 2019 г. около ворот гаража квартиры Татьяны Калининой произошел пожар, в результате которого квартире Ирины Николаевой были причинены термические повреждения.
Старший дознаватель отделения надзорной деятельности по г. о. Балашиха управления надзорной деятельности и профилактической работы ГУ МЧС России по Московской области отказал в возбуждении уголовного дела по сообщению о совершении преступления, предусмотренного ст. 168 УК «Уничтожение или повреждение имущества по неосторожности».
По результатам проведенного пожарно-технического обследования специалист пришел к выводу, что очаг пожара находился около наружной поверхности ворот гаража квартиры Татьяны Калининой. Причиной пожара могло послужить воспламенение мусора от тлеющей сигареты.
Ирина Николаева заказала оценку причиненного ущерба, которая составила более 1,1 млн руб., после чего направила Татьяне Калининой досудебную претензию. Женщина посчитала, что нанятые соседкой строители курили возле строительного мусора, который сами же выносили из квартиры Калининой. В удовлетворении претензии женщина отказала.
Ирина Николаева направила в Балашихинский городской суд Московской области иск о возмещении ущерба, причиненного в результате пожара. Проведенная судебная экспертиза также показала, что, вероятнее всего, загорелся строительный мусор возле квартиры Татьяны Калининой, в который был брошен окурок. Стоимость восстановительного ремонта судебный эксперт определил чуть менее чем в 1,1 млн руб. Суд посчитал, что ответчик является лицом, ответственным за причиненный ущерб, и удовлетворил иск в части.
Отменяя решение первой инстанции и отказывая в иске, апелляция посчитала, что выводы нижестоящего суда противоречат обстоятельствам дела, поскольку в его материалах отсутствуют доказательства вины Татьяны Калининой в причинении ущерба и причинно-следственной связи между ее действиями (бездействием) и ущербом.
Суд апелляционной инстанции указал, что установленные экспертом причины возникновения пожара сами по себе не могут служить безусловным основанием для возложения на Калинину ответственности. Установив, что скопление строительного мусора располагалось вне стен жилого помещения ответчика на земельном участке, собственником которого она не является, суд с учетом положений ст. 211 ГК пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований. Суд кассационной инстанции согласился с выводами апелляции.
Ирина Николаева обратилась в Верховный Суд. Изучив материалы дела, ВС сослался на абз. 2 ч. 1 ст. 38 Закона о пожарной безопасности, согласно которому ответственность за нарушение требований пожарной безопасности несут собственники имущества. В соответствии со ст. 210 ГК собственник несет бремя содержания принадлежащего ему имущества, если иное не предусмотрено законом или договором. Согласно ст. 1 Закона об отходах производства и потребления под соответствующими отходами понимаются вещества или предметы, которые образованы в процессе производства, выполнения работ, оказания услуг или в процессе потребления, которые удаляются, предназначены для удаления или подлежат удалению в соответствии с данным законом. Ст. 4 указанного закона закреплено, что право собственности на отходы определяется в соответствии с гражданским законодательством.
«По смыслу приведенных норм права, бремя содержания имущества предполагает в том числе принятие разумных мер по предотвращению пожароопасных ситуаций», – подчеркнул ВС. В связи с этим, посчитал Суд, вывод апелляции об отсутствии права собственности Татьяны Калининой на земельный участок применительно к обстоятельствам данного дела не мог быть положен в качестве основания для отказа в иске.
Верховный Суд заметил, что иск обоснован принадлежностью ответчику мусора, возгорание которого послужило причиной возникновения пожара и причинения ущерба квартире истца, а также поведением строителей, производивших ремонт. Суд указал, что в силу п. 2 ст. 1064 ГК лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда. «Из данных правовых норм, подлежащих применению при разрешении настоящего дела, следует, что ответственность собственника за причинение вреда наступает только при наличии в совокупности нескольких условий: факт причинения вреда, противоправность поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда, наличие причинно-следственной связи между противоправными действиями и наступившими неблагоприятными последствиями», – указывается в определении.
В соответствии с п. 1 ст. 1068 ГК, добавил Суд, юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. Применительно к правилам, предусмотренным гл. 59 ГК, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.
ВС обратил внимание, что, согласно протоколу осмотра места происшествия, в пожарном мусоре были обнаружены многочисленные окурки сигарет. При опросе собственник соседней квартиры В. пояснил, что на улице перед воротами гаража квартиры Калининой располагалась большая куча строительного мусора, образовавшегося в ходе внутриотделочных работ в ее квартире, возле которой часто курили строители. Эти же обстоятельства были указаны Ириной Николаевой в исковом заявлении.
«С учетом изложенных выше обстоятельств суду апелляционной инстанции для определения лица, ответственного за причиненный ущерб, необходимо было исследовать вопрос о том, кому принадлежит строительный мусор, послуживший очагом возгорания, о наличии причинно-следственной связи между его действиями (бездействием) по складированию этого мусора и ведению контроля за безопасным ведением ремонтных работ, что судом сделано не было», – подчеркнул Суд. Таким образом, ВС направил дело на новое рассмотрение в апелляцию.
В комментарии «АГ» адвокат АП Саратовской области Михаил Осипов заметил, что исследование вопроса об обстоятельствах причинения имущественного вреда относится к прерогативе суда первой инстанции, в связи с чем корректней было бы направить дело на новое рассмотрение именно в первую инстанцию, где можно было бы исследовать и дать юридическую оценку таким обстоятельствам, как:
«Направив дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции, Верховный Суд, может быть, имел в виду то, что вторая инстанция “не справилась” с возложенной на нее функцией контроля за законностью принятого судом первой инстанции решения. Так как в самом определении об этом не сказано, нам остается только предполагать, что имел в виду ВС, направляя дело на новое рассмотрение именно в Московский областной суд», – отметил адвокат.
Михаил Осипов рассказал, что аналогичная категория дел была и в его практике. Так, двое рабочих открытым пламенем огня пытались устранить дыру на кровле склада строительных материалов, выполненной из рулонного рубероида. Произошел пожар, склад сгорел. Виновниками были признаны рабочие, а не их работодатели. Причем вина обоих была подтверждена совокупностью собранных доказательств: объяснениями рабочих, показаниями свидетелей, вещественными доказательствами, видеосъемкой с камеры наружного наблюдения.
«В другом деле в кафе произошло возгорание из-за неисправности вентилятора системы вытяжки, в результате чего сгорела вышерасположенная квартира. В этом случае виновным был признан арендатор кафе, который непосредственно осуществлял деятельность, и именно на него договором аренды была возложена ответственность за соблюдение правил пожарной безопасности, которые он нарушил», – рассказал адвокат.
Адвокат АП Республики Башкортостан Николай Герасимов назвал определение обоснованным и логичным: апелляционный и кассационный суды исключительно формально подошли к установлению значимых обстоятельств по делу, не дали должной оценки доводам истца и имеющимся в деле доказательствам. При этом, посчитал он, позиция ВС не должна становиться для нижестоящей инстанции при пересмотре дела абсолютной истиной. Все доказательства должны быть оценены с точки зрения их достоверности и достаточности, при необходимости – предприняты меры для сбора новых доказательств.
«По моему мнению, обязательно судом должен быть принят во внимание тот факт, что достоверно не установлено, кем в действительности был брошен окурок, послуживший причиной возгорания. Вероятнее всего, установить его без всяких сомнений и не получится», – указал адвокат.
Николай Герасимов полагает, что в данном случае ответчиком должны быть представлены максимально возможные доказательства того, что им были предприняты все необходимые меры для недопущения сложившейся ситуации, что позволило бы сделать вывод об отсутствии его вины в произошедшем. «Аналогичная ситуация, например, складывается при рассмотрении дел по искам о возмещении ущерба, причиненного затоплением квартиры. В качестве ответчика привлекается в большинстве случаев собственник затопившей квартиры, и, если не будет установлено, что вина в произошедшем лежит на другом лице (например, на управляющей компании, не проводившей соответствующий ремонт общедомового имущества), такой иск с большой долей вероятности удовлетворяется», – указал он.
Статья 706. Генеральный подрядчик и субподрядчик
1. Если из закона или договора подряда не вытекает обязанность подрядчика выполнить предусмотренную в договоре работу лично, подрядчик вправе привлечь к исполнению своих обязательств других лиц (субподрядчиков). В этом случае подрядчик выступает в роли генерального подрядчика.
2. Подрядчик, который привлек к исполнению договора подряда субподрядчика в нарушение положений пункта 1 настоящей статьи или договора, несет перед заказчиком ответственность за убытки, причиненные участием субподрядчика в исполнении договора.
Если иное не предусмотрено законом или договором, заказчик и субподрядчик не вправе предъявлять друг другу требования, связанные с нарушением договоров, заключенных каждым из них с генеральным подрядчиком.
4. С согласия генерального подрядчика заказчик вправе заключить договоры на выполнение отдельных работ с другими лицами. В этом случае указанные лица несут ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение работы непосредственно перед заказчиком.
Комментарий к ст. 706 ГК РФ
4. С фигурой генподрядчика на противоположной стороне подрядного правоотношения сопоставима отсутствующая в ГК, но известная на практике фигура единого (профессионального) заказчика, действующего на основании договоров, которые он заключает с физическими и юридическими лицами, инвестирующими крупный подрядный проект (строительство зданий, сооружений, выполнение иных сложных и дорогостоящих работ). Службы единого заказчика по подрядному строительству жилых домов, объектов культурно-бытового назначения и коммунального хозяйства известны давно (ранее такого рода функции возлагались на исполкомы Советов народных депутатов, которым передавались в порядке долевого участия инвестиции на условиях последующего распределения подрядного результата между участниками строительства пропорционально переданным ими средствам).
Судебная практика по статье 706 ГК РФ
Отменяя решение суда и признавая решение антимонопольного органа в оспариваемой части законным, суд апелляционной инстанции, руководствуясь положениями статей 31, 55.1, 59, 69, 83.1 Закона о контрактной системе, статей 52, 55.6, 55.8, 55.17 Градостроительного кодекса Российской Федерации, статей 706, 740, 743, 758 Гражданского кодекса Российской Федерации, Федеральным законом от 03.07.2016 N 372-ФЗ «О внесении изменений в Градостроительный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации», принимая во внимание обстоятельства, установленные вступившими в законную силу судебными актами по делу N А40-146580/2018, пришел к выводу о том, что решение ФАС России соответствует требованиям законодательства и не нарушает права и законные интересы заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, с чем согласился суд округа.
Принимая обжалуемые судебные акты, суды первой и апелляционной инстанций, руководствуясь положениями статей 8, 309, 310, 432, 702, 706, 711, 720, 753 Гражданского кодекса Российской Федерации, исходили из того, что оригиналы актов об оказании услуг за май 2018 года направлены истцу для подписания со стороны ООО «Наш дом» и обратно не возвращены. Данный факт подтверждается представленным в материалы дела требованием (N 01 от 08.08.2018) с приложением акта сверки взаимных расчетов за период с 26.12.2017 по 20.07.2018, актов N 5 от 31.05.2018, N 6 от 30.06.2018.
Изменяя решение суда и частично удовлетворяя исковые требования, суд апелляционной инстанции руководствовался статьями 330, 333, 702, 706, 708 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями, содержащимися в пунктах 69, 71, 75, 80 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 N 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», и исходил из отсутствия экстраординарных обстоятельств, допускающих снижение неустойки ниже предела однократной учетной ставки Банка России.
Оценив доказательства по делу в соответствии со статьей 71 АПК РФ, установив факт выполнения субподрядчиком предъявленных к оплате работ и последующую их приемку подрядчиком без замечаний по объему, качеству и срокам, частичную оплату работ, руководствуясь статьями 309, 310, 395, 702, 706, 708, 746 Гражданского кодекса Российской Федерации, суды пришли к выводу о наличии оснований для частичного удовлетворения иска.
Суд первой инстанции, оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации представленные в материалы дела доказательства, проанализировав условия контракта и договора, руководствуясь положениями статей 308, 711, 706, 720, 753, 763 Гражданского кодекса Российской Федерации, Федерального закона от 05.04.2013 N 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд», пришел к выводу о том, что исковые требования заявлены к ненадлежащему ответчику и отказал в их удовлетворении.
Оценив доказательства по делу в соответствии со статьей 71 АПК РФ и удовлетворяя иск в полном объеме, апелляционный суд пришел к выводу о том, что спорные пункты договора субподряда противоречат положениям пункта 1 статьи 10, статьи 190, пункта 1 статьи 314, статьи 327.1, пункта 3 статьи 706 Гражданского кодекса Российской Федерации, нарушают права истца и подлежат признанию недействительными в оспариваемой части.
Суды первой и апелляционной инстанций, оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации представленные в материалы дела доказательства, проанализировав условия договора, руководствуясь статьями 330, 404, 421, 424, 706, 708, 716, 740, 746 Гражданского кодекса Российской Федерации, установив факт выполнения подрядчиком работ на сумму, превышающую размер перечисленного заказчиком аванса, пришли к выводу об отсутствии у общества «Баурама» обязанности по возврату аванса и наличии у общества «РЕММА интернейшнл» задолженности. Установив основания для уменьшения размера ответственности подрядчика, суды снизили сумму неустойки за просрочку выполнения работ до 1 659 380 руб. 36 коп. Исходя из недоказанности факта нарушения подрядчиком условий пункта 7.15 договора, суды отказали в удовлетворении требования заказчика о взыскании штрафа, начисленного в соответствии с этим пунктом.
Принимая обжалуемые судебные акты, суды первой и апелляционной инстанций, руководствуясь положениями статей 309, 310, 329, 330, 333, 702, 706, 708, 711, 740, 746, 753 Гражданского кодекса Российской Федерации, учитывая ходатайство ООО «СтройЭнергоТранс» о применении статьи 333 ГК РФ, признали заявленную к взысканию неустойку в размере 0,2% за каждый день просрочки явно несоразмерной последствиям неисполнения обязательства.
Разрешая спор, суды первой и апелляционной инстанций, оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствовались положениями статей 15, 393, 406, 706, 750 Гражданского кодекса Российской Федерации и исходили из того, что требования Общества не подтверждены надлежащими доказательствами, с чем впоследствии согласился суд округа.
Исследовав и оценив по правилам статьи 71 АПК РФ представленные доказательства, руководствуясь статьями 706, 763 Гражданского кодекса Российской Федерации, положениями Федерального закона от 21.07.2005 N 94-ФЗ «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд», учтя рекомендации, изложенные в пункте 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 24.01.2000 N 51 «Обзор практики разрешения споров по договору строительного подряда», а также экспертное заключение от 07.09.2017 N 418/2-3, суды удовлетворили заявленные требования, признав дополнительное соглашения от 20.12.2013 N 1 к муниципальному контракту сфальсифицированным и исключив его из числа доказательств по делу, в связи с чем пришли к правильному выводу об отсутствии у заказчика права на передачу субподрядчику напрямую оплаты за выполненные работы по муниципальному контракту, минуя генерального подрядчика.
Отменяя судебные акты нижестоящих инстанций, суд округа, руководствуясь положениями статей 346.11, 346.13 Налогового кодекса Российской Федерации, статей 702, 703, 706 Гражданского кодекса Российской Федерации, Федерального закона от 05.04.2013 N 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд», Федерального закона от 21.07.2005 N 94-ФЗ «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд», исходил из того, что выводы судов о незаконности обжалуемого решения не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам, сделаны при неправильном применении норм права.
Обычные и необычные убытки заказчика по договору подряда, связанные с контролем выполняемой работы
В соответствии с п. 3 ст. 723 ГК РФ если отступления в работе от условий договора подряда или иные недостатки результата работы в установленный заказчиком разумный срок не были устранены либо являются существенными и неустранимыми, заказчик вправе отказаться от исполнения договора и потребовать возмещения причиненных убытков.
О каких убытках может идти речь? Так, например, заказчик может потребовать от подрядчика компенсации расходов на управление и контроль выполняемой работы, порученной третьему лицу. Можем ли мы быть уверены в том, что эти расходы будут компенсированы в том случае, если работа не завершится положительно? Как формируется по этому вопросу практика? И можем ли мы способствовать ее формированию?
Как следует из пункта 1 статьи 393 ГК РФ, должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства. В судебной практике России сложился следующий подход: лицо, требующее возместить убытки, должно доказать факт нарушения своего права противоправными действиями (бездействием) ответчика, наличие понесенных убытков и их размер, причинную связь между нарушением права и возникшими убытками. Недоказанность одного из необходимых оснований возмещения убытков исключает возможность удовлетворения требований.
В пункте 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 N 75 Верховный суд РФ дал некоторые ориентиры для решения вышеназванных вопросов: «По смыслу статей 15 и 393 ГК РФ, кредитор представляет доказательства, подтверждающие наличие у него убытков, а также обосновывающие с разумной степенью достоверности их размер и причинную связь между неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником и названными убытками. Должник вправе предъявить возражения относительно размера причиненных кредитору убытков, и представить доказательства, что кредитор мог уменьшить такие убытки, но не принял для этого разумных мер (статья 404 ГК РФ).
При установлении причинной связи между нарушением обязательства и убытками необходимо учитывать, в частности, то, к каким последствиям в обычных условиях гражданского оборота могло привести подобное нарушение. Если возникновение убытков, возмещения которых требует кредитор, является обычным последствием допущенного должником нарушения обязательства, то наличие причинной связи между нарушением и доказанными кредитором убытками предполагается.
Должник, опровергающий доводы кредитора относительно причинной связи между своим поведением и убытками кредитора, не лишен возможности представить доказательства существования иной причины возникновения этих убытков».
В связи с этим, если заказчик заявил требование о взыскании с подрядчика расходов на контроль выполнения договора подряда, порученного третьему лицу, то необходимо оценить, являются ли такие расходы и действия заказчика обычными для делового оборота в целом, или для практики взаимодействия заказчика и подрядчика, в частности. Рассматривать эти вопросы можно как с точки зрения существа работ (их обычности и стандартности), так и с точки зрения размера расходов. На вопрос об оценке обычности убытков могут влиять и иные факторы, например, иные сделки или корпоративные отношения между заказчиком, подрядчиком и лицом, которое контролировало проект.
Как обратил внимание Верховный Суд РФ в Определении № 307-ЭС19-5190 от 18 июля 2019 г. по делу N А56-88551/2017 размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности, и определяется судом с учетом всех обстоятельств дела исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению обязательства (пункт 5 статьи 393 ГК РФ). В указанном Определении ВС РФ кассационная жалоба индивидуального предпринимателя передана для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в связи с тем, что размер заявленных убытков кредитора превысил цену контракта, заключенного с должником, и при этом правового и фактического обоснования взыскания убытков в сумме, превышающей цену контракта, обеспечивающей соблюдение принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению обязательства, суды нижестоящих инстанций не привели. 15 августа 2019 г. решение первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции были отменены, дело направлено на новое рассмотрение. Таким образом, если расходы на услуги, заявляемые кредитором как убытки, превышают стоимость договора, который был нарушен должником, это также может свидетельствовать о необычном характере данных расходов и необходимости более высокого стандарта доказывания их связи с договором, заключенным между кредитором и должником.
Для рассмотрения вопроса о предвидимости и характере убытков по их существу имеют значение сложившиеся доктринальные подходы. Кратко эти подходы описаны В.В. Байбаком в комментарии к статье 393 ГК РФ «Договорное и обязательственное право (Общая часть): постатейный комментарий к статьям 307-453 Гражданского кодекса РФ» (1).
Так, В.В, Байбак пишет, что в российском праве пока не сложилась доктрина о пределе несения нарушителем риска убытков, возникающих у кредитора в связи с нарушением, но: «В некоторых странах для отсечения слишком отдаленных убытков учитывается предвидимость убытков на момент заключения договора […]. Те убытки, возникновение которых в результате возможного нарушения должник не мог разумно ожидать в момент заключения договора, не подлежат взысканию (в некоторых правовых источниках этот критерий ограничения ответственности не действует при наличии умысла или грубой неосторожности должника). В качестве альтернативной модели ограничения объема взыскиваемых убытков в некоторых правопорядках используется доктрина адекватной причинности, которая также ориентируется на то, какие убытки могут считаться естественными и прогнозируемым последствием нарушения, но оценивает эту прогнозируемость и обычность не на момент заключения договора, а на момент его нарушения. Необычные и непредвидимые на момент нарушения убытки, таким образом, возмещению не подлежат, даже если они находятся в объективной причинно-следственной связи с нарушением. У каждой из этих моделей имеются свои преимущества и недостатки. Пока нет признаков того, что российское право выбрало какой-то из этих вариантов решения проблемы. До тех пор, пока ясность в этом вопросе не наступила, при проведении черты, за которой возникающие убытки являются отдаленными и не подлежат возмещению, судам придется полагаться на свое ощущение справедливости и здравого смысла» (2).
К аналогичным выводам пришли и авторы книги и обзора практики «Глобальный арбитражный обзор. Рекомендации по оценке убытков в международном арбитраже» (2018): «Как правило, истец может взыскать только те убытки, которые ответчик мог предвидеть. Разные страны применяют этот принцип по-разному, но большинство, если не все, признают этот принцип как принцип, ограничивающий возмещаемый ущерб. В то же время нюансы этого принципа различаются в разных правовых системах. […] Французское и английское право оценивает предвидимость в момент заключения договора, в то время как немецкое право оценивает предвидимость в момент нарушения обязательства» (3).
А.О. Овсянникова указывает также на следующее: «Презюмируется, что для должника, как правило, являются предвидимыми такие расходы кредитора, которые связаны непосредственно с исполнением (реализацией) договора и их осуществление является неизбежным. В этих случаях кредитор просто обязан произвести такие расходы в соответствии с договором или законом. Например, затраты на нотариальное удостоверение договора, расходы на получение исполнения (вывоз товара со склада и т.д.), плата за регистрацию перехода права на недвижимое имущество и др. В отношении всех остальных расходов, которые в конечном счете не направлены на реализацию договора, а являются, по сути, вытекающим из договора последствием, предвидимость устанавливается в каждом конкретном случае отдельно в зависимости от обстоятельств и условий заключенного договора. В данном случае существенными для определения наличия критерия предвидимости убытков являются: 1) предусмотренные в договоре обязанности сторон и общее представление сторон договора о его целях; 2) обязательные публично-правовые предписания; 3) указания и рекомендации должника; 4) обычаи гражданско-правового оборота» (4).
В определенных случаях и спорах могут применяться международные акты. Это, например, Венская конвенция о международной купле-продаже товаров 1980 г. и Принципы международных коммерческих договоров (принципы УНИДРУА). Статья 74 Венской конвенция о международной купле-продаже товаров 1980 г. гласит: «Убытки не могут превышать ущерба, который нарушившая договор сторона предвидела или должна была предвидеть в момент заключения договора как возможное последствие его нарушения, учитывая обстоятельства, о которых она в то время знала или должна была знать». В статье 7.4.4 принципов УНИДРУА установлено, что неисполнившая сторона отвечает только за ущерб, который она предвидела или могла разумно предвидеть при заключении договора как вероятное последствие ее неисполнения.
Аналогичный подход был разработан и в английском праве: «Ответчик несет ответственность только за те убытки, которые являются следствием нарушения и которые могут быть разумно предвидимы сторонами на момент заключения договора, иные убытки считаются «слишком отдаленными» (См., например, дело Hadley v Baxendale (1854) 9 Exch 341, цитата из книги Пола Ричардса «Договорное право» (Paul Richards. Law of Contract)(5)). Как пишет Пол Ричардс, правило, установленное в деле Hadley v Baxendale, получило два направления: 1) либо убытки являются естественным следствием обычного хода вещей и неизбежным следствием нарушения договора, которое должник должен был ожидать, 2) либо нестандартные убытки должны быть предвидимы обеими сторонами на момент заключения договора (6).
Некоторые уточнения в английской судебной практике к оценке предвидимости возникли в связи с делом Transfield Shipping Inc. v. Mercator Shipping Inc. (Transfield Shipping Inc. v Mercator Shipping Inc. (The Achilleas) [2008] UKHL 48; [2008] 3 WLR 345). В этом деле суд посчитал необходимым оценить волю сторон исходя из толкования договора, направленную на принятие нарушителем договора риска ответственности за убытки, не являющиеся обычным следствием нарушения. Суд определил, что ответчик не принимал на себя риск ответственности за убытки, заявленные истцом, и не имеющие характера обычных (7).
Как пишет В.А. Короткова в статье «Предвидимость договорных убытков»: «[…] волевой подход к предвидимости представляет собой̆ общую тенденцию развития современного правового регулирования. Он является возращением к истокам доктрины предвидимости, заложенным в труде французского цивилиста Р.Ж. Потье. Косвенно этот подход нашел выражение в Германии (теория защиты цели договора) и в практике применения Венской конвенции о международной купле-продаже товаров 1980 г.» (8). В этой статье автор исследует практику Франции, Англии и Германии в отношении предела ответственности должника за убытки кредитора и приходит к выводу, что «общей тенденцией является признание воли сторон в качестве ключевого фактора для установления предвидимости убытков. В соответствии с волевым подходом суду путем толкования договора надлежит установить прямое или косвенное принятие должником на себя ответственности за экстраординарные последствия нарушения договора. При отсутствии воли должника на расширение договорной ответственности или невозможности установления его воли риск необычайных убытков несет кредитор» (9).
В России суд также в некоторых случаях отказывает в компенсации убытков, которые имеют необычный характер (то есть такой, когда ответчик не мог разумно ожидать возникновения необычных убытков и не принял на себя ответственность за эти убытки): см. например, определение Верховного Суда РФ от 15 декабря 2015 г. № 309-ЭС15-10298, определение Верховного Суда РФ от 18 декабря 2017 г. № 301-ЭС17-19815, Постановление Арбитражного суда Московского округа по делу № А40-166935/2017 от 1 августа 2018 г.
По делу N А50-17401/2014, которое обсуждалось в определении Верховного Суда РФ от 15 декабря 2015 г. № 309-ЭС15-10298, Верховный суд РФ определил отказать истцу во взыскании убытков с ответчика. Истец требовал взыскать с ответчика расходы по оплате неустойки третьему лицу в связи с нарушением ответчиком своих обязательств. Верховный суд РФ обратил внимание на то, что ответчик не принимал участие в определении размера неустойки, согласованной истцом и его контрагентом. Ставки неустоек были существенны и носили необычный характер.
По делу N А79-9323/2016 Верховный суд РФ (см. определение Верховного Суда РФ от 18 декабря 2017 г. № 301-ЭС17-19815) поддержал постановление апелляционного суда по снижению размера убытков, основанное, в том числе на следующем аргументе: размер убытков заявлен истцом на основании договора поставки, стороной которого ответчик не являлся, следовательно, не мог повлиять на его условия, устанавливающие двойную ответственность за одно и то же нарушение и чрезмерно высокий процент неустойки. Апелляционный суд решил, что применение двойной ответственности за одно и то же нарушение не является обычным последствием нарушения обязательства, а согласованный истцом и его контрагентом размер пени (0,5 %) за непоставку товара значительно превышает обычно применяемые при таком виде нарушений санкции. В этом деле Верховный суд РФ согласился с апелляционным судом, поскольку ответчик не мог предвидеть такого рода убытки в силу их необычного характера и не принимал на себя риск их оплаты.
По делу № А40-166935/2017 Арбитражный суд Московского округа отменил решение суда первой инстанции, руководствуясь названными выше определениями Верховного суда, в аналогичной ситуации, когда ответчик не мог предвидеть вид и размер убытков, заявленных истцом. Во взыскании убытков в последствии было отказано, так как суд не установил прямой причинно-следственной связи между нарушением обязательства ответчика и убытками истца, связанными с оплатой штрафа по договору своему контрагенту (и аффилированному с ним лицу). Арбитражный суд Московского округа посчитал такие последствия необычными и не находящимися в прямой связи с нарушением ответчика и определил, что необходимо учитывать тот факт, что ответчик не принимал на себя ответственность за такого рода убытки. Арбитражный суд Московского округа ссылался также на п. 3 ст. 308 ГК РФ, которая устанавливает правило, что обязательство не создает обязанностей для лиц, не участвующих в нем в качестве сторон (для третьих лиц).
Таким образом, в условиях, когда последствия нарушения являются необычными для гражданского оборота, требуется оценить, предвидела или приняла ли на себя сторона, нарушившая договор, риск этих необычных убытков, заявленных другой стороной, и какова была воля сторон в отношении расходов, производимых сторонами договора для достижения его цели. Иной подход может привести к злоупотреблениям участников гражданского оборота.
Сторонам договора подряда можно было бы заранее согласовывать, что в случае нарушения подрядчиком договора подряда, заказчик заявит те или иные расходы, связанные с выполнением работы. Чем более сложной является компания заказчика и необычными задачи, которые она перед собой ставит, тем менее очевидными являются последствия нарушений договоров для ее контрагентов. Для того, чтобы подрядчики могли принять те или иные риски, связанные с управлением и контролем их работы третьими лицами, подрядчиков необходимо информировать о таких расходах. Этот подход, по мнению автора, способствует обмену информацией между сторонами договора, более продуктивному и прозрачному сотрудничеству и отвечает принципам равенства участников гражданских правоотношений и свободы договора.