по договору заключенному между банком

Официальный сайт
Верховного Суда Российской Федерации

ВС: Банк не может обязать заемщика страховать жизнь у конкретного страховщика

Как указал Суд, кредитор должен предоставить клиенту право самостоятельно застраховать свою жизнь, здоровье или иной интерес в пользу банка в соответствии с установленными критериями

По мнению одного из экспертов «АГ», выводы ВС РФ положительно отразятся на судебной практике. Другой заметил, что, хотя они и не снимают для заемщика все ограничения по страхованию жизни в других страховых компаниях, помимо предложенных банком, но ограничивают возможное злоупотребление со стороны кредитной организации.

27 июля Верховный Суд вынес Определение № 11-КГ21-15-К6 по спору относительно повышения банком процентной ставки по кредиту из-за смены его клиентом страховщика.

В августе 2019 г. Фархат Галиуллин оформил в ПАО «АКБ «АК БАРС» потребительский кредит на 1,4 млн руб. сроком на 7 лет. Наряду с кредитным договором заемщик подписал договор страхования, поскольку таким образом процентная ставка по кредиту составляла 10,9% годовых, а в случае непредставления договора страхования банку или расторжения такого договора – 18,5% годовых. Условия кредитного договора предусматривали оказание банком заемщику услуги по присоединению к программе коллективного страхования жизни, здоровья и финансовых рисков, по которому последний выступит застрахованным лицом по договору, заключенному между банком и ООО «АК БАРС Страхование».

В день заключения кредитного договора Фархат Галиуллин подписал заявление на страхование по коллективному страхованию жизни, здоровья и финансовых рисков. Спустя несколько месяцев мужчина заключил договор с ООО «Зетта-Страхование» и направил в банк копию страхового полиса, выданного новым страховщиком. Поскольку банк расценил такие действия гражданина как ненадлежащее исполнение обязанности по страхованию жизни и здоровья, он увеличил размер процентной ставки по кредиту до 18,5%.

Далее Фархат Галиуллин обратился в суд с иском к банку о признании незаконным отказа снизить процентную ставку по кредиту, обязании ответчика принять страховой полис общества «Зетта-Страхование» и уменьшить процентную ставку по кредиту, а также произвести перерасчет задолженности и платежей исходя из процентной ставки 10,9% годовых. Истец также просил присудить ему компенсацию морального вреда в размере 10 тыс. руб.

В удовлетворении иска было отказано, а апелляция и кассация поддержали такое решение. Так, первая инстанция сочла, что увеличение процентной ставки по кредитному договору произведено ответчиком в рамках достигнутого между сторонами соглашения по условиям кредитования и связано с неисполнением истцом обязанности по страхованию жизни и здоровья. Апелляция добавила, что при заключении кредитного договора на индивидуальных условиях банк имел определенный дополнительный имущественный интерес (комиссия в размере 3% в год от суммы кредита за присоединение к программе коллективного страхования жизни и здоровья), в связи с чем он и снизил процентную ставку по кредиту до 10,9%.

Не согласившись с подходом судов, Фархат Галиуллин обратился в Верховный Суд РФ.

Изучив материалы дела, Судебная коллегия по гражданским делам ВС пояснила, что по договору потребительского кредита кредитор не вправе обусловливать предоставление кредита (займа) и процентную ставку по нему обязанностью заемщика по одновременному заключению договора страхования с конкретным страховщиком. Заемщику следует предоставить право самостоятельно застраховать свою жизнь, здоровье или иной интерес в пользу кредитора у страховщика, соответствующего критериям, установленным кредитором в соответствии с законодательством РФ. При этом из закона не следует, что такое право предоставлено заемщику только на момент заключения кредитного договора.

«Отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции в нарушение приведенных выше положений закона исходил из того, что отказ от договора страхования с конкретным, индивидуально определенным страховщиком и самостоятельное заключение заемщиком договора страхования с другим страховщиком сами по себе являются нарушением условий кредитного договора, позволяющим банку увеличить процентную ставку по кредиту. При этом судом не установлено, была ли у заемщика такая возможность и на момент заключения кредитного договора, имел ли он возможность выбора страховщика по критериям, установленным кредитором, и были ли также эти критерии определены в соответствии с законодательством РФ», – отмечено в определении.

Судебная коллегия добавила, что договор страхования, заключенный заемщиком самостоятельно, должен соответствовать в первую очередь критериям, установленным кредитором согласно законодательству РФ. В свою очередь, апелляцией не было установлено, определил ли банк такие критерии при заключении кредитного договора и соответствует ли самостоятельно заключенный Галиуллиным договор страхования этим критериям. Таким образом, Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ отменила судебные акты апелляции и кассации, вернув дело во вторую инстанцию.

Адвокат АП г. Москвы Олег Лисаев отметил указание Верховного Суда на то, что банк имеет право обязать заемщика застраховать свою жизнь, здоровье или иной интерес в пользу кредитора у страховщика, соответствующего критериям, установленным банком: «Эти критерии должны соответствовать российскому законодательству, а заемщик имеет право на выбор страховщика, и не только на момент заключения кредитного договора».

По словам эксперта, в рассматриваемом споре действия банка были незаконными, и их следует расценивать как навязывание платной услуги и нарушение прав потребителя. «Данные выводы ВС РФ положительно отразятся на судебной практике. Я всегда приветствую ситуацию, когда суд встал на защиту гражданина как более слабой стороны. Потребитель финансовой услуги зависим от банка, который имеет возможность навязать свои несправедливые условия, и только суд может поставить недобросовестного кредитора на место», – подчеркнул Олег Лисаев.

Партнер юридической фирмы Law & Commerce Offer Антон Алексеев также позитивно оценил определение ВС РФ. «Важным моментом в рамках оценки дела в данном случае явилось соблюдение заемщиком критериев страхования, установленных самим кредитором, как условия сохранения более низкой ставки по кредиту, а не страхование в конкретной страховой компании. В противном случае необходимость страхования жизни при кредитовании в конкретной страховой компании может быть расценена как навязывание потребителю услуг конкретного лица, что недопустимо», – полагает он.

По мнению эксперта, выводы Верховного Суда, безусловно, не снимают для заемщика все ограничения по страхованию жизни в других страховых компаниях, помимо предложенных банком, но ограничивают возможное злоупотребление со стороны кредитной организации. «Возможно, банк в рассматриваемом случае разработает специфические критерии страхования при кредитовании, которые будут соответствовать условиям страхования конкретной “дружественной” для банка страховой компании и тем самым ограничат возможный выбор страховых компаний для заемщика», – предположил Антон Алексеев.

Источник

Прокурор разъясняет

В рассматриваемой ситуации, если право собственности на участки, возникшие после разделения, было зарегистрировано, ипотека может быть сохранена лишь в случае заключения сторонами дополнительного соглашения к первоначальному договору либо нового договора ипотеки. Если право собственности на возникшие земельные участки не зарегистрировано, то договор ипотеки продолжает действовать без изменений.

В соответствии с п. 3 ст. 334 Гражданского кодекса Российской Федерации ипотека возникает в силу договора или закона.

Согласно п. 1 ст. 352 данного Кодекса залог прекращается в случае гибели заложенной вещи или прекращения заложенного права, если залогодатель не воспользовался правом, предусмотренным п. 2 ст. 345 Кодекса.

В силу п. 2 ст. 11.2 Земельного кодекса Российской Федерации земельные участки, из которых при разделе образуются другие участки, прекращают свое существование с даты государственной регистрации права собственности и иных вещных прав на все образуемые из них участки.

Согласно п. 9 ст. 12 Федерального закона от 21.07.1997 № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» в случае раздела, выдела доли в натуре или других соответствующих законодательству Российской Федерации действий с объектами недвижимого имущества записи об объектах, образованных в результате этих действий, вносятся в новые разделы Единого государственного реестра прав и открываются новые дела правоустанавливающих документов с новыми кадастровыми номерами.

В силу п. 2 ст. 23 Федерального закона от 16.07.1998 № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости» изменения и дополнения в регистрационную запись об ипотеке вносятся на основании соглашения между залогодателем и залогодержателем об изменении или о дополнении условий договора об ипотеке.

Таким образом, между сторонами должно быть достигнуто соглашение о внесении изменений в условия договора об ипотеке, на основании которого в установленном порядке будут внесены соответствующие сведения в Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество и сделок с ним. В регистрирующий орган необходимо будет подать заявление о государственной регистрации ипотеки на вновь образованные участки. Основанием данного заявления может быть дополнительное соглашение к первоначальному договору ипотеки об изменении предмета ипотеки либо новый договор.

Выводы о необходимости заключения дополнительного соглашения либо нового договора ипотеки основываются на положениях пп. 4 и 6 ст. 11.8 ЗК РФ.

Если между сторонами договора об ипотеке не будет достигнуто соглашение о замене предмета ипотеки, ипотека будет считаться прекращенной в соответствии со ст. 352 ГК РФ.

Также следует отметить, что в соответствии с п. 2 ст. 346 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором и не вытекает из существа залога, залогодатель вправе распоряжаться предметом залога только с согласия залогодержателя.

Представляется, что действия по разделу земельного участка, в результате которых он перестает существовать, представляют собой акт распоряжения земельным участком, являющимся предметом ипотеки. В связи с этим для осуществления раздела требуется получение согласия залогодержателя. Также на необходимость получения соответствующего согласия указывает п. 4 ст. 11.2 ЗК РФ. Исключением, не требующим согласия залогодержателя, является разделение земельного участка на основании решения суда (п. 6 ст. 11.2 ЗК РФ).

В случае нарушения указанного порядка согласования разделения земельного участка залогодержатель вправе обжаловать преобразование земельного участка в судебном порядке (п. 8 ст. 11.2З ЗК РФ).

Если регистрация права собственности не была осуществлена, то исходя из положений п. 2 ст. 11.2 ЗК РФ первоначальный участок не прекратил своего существования и договор ипотеки продолжает действовать в неизменном виде. При этом за залогодержателем сохраняется право на обжалование разделения участка на основании п. 2 ст. 346 ГК РФ и п. 4 ст. 11.2 ЗК РФ.

Прокуратура
Ульяновской области

Прокуратура Ульяновской области

24 апреля 2020, 09:52

В рассматриваемой ситуации, если право собственности на участки, возникшие после разделения, было зарегистрировано, ипотека может быть сохранена лишь в случае заключения сторонами дополнительного соглашения к первоначальному договору либо нового договора ипотеки. Если право собственности на возникшие земельные участки не зарегистрировано, то договор ипотеки продолжает действовать без изменений.

В соответствии с п. 3 ст. 334 Гражданского кодекса Российской Федерации ипотека возникает в силу договора или закона.

Согласно п. 1 ст. 352 данного Кодекса залог прекращается в случае гибели заложенной вещи или прекращения заложенного права, если залогодатель не воспользовался правом, предусмотренным п. 2 ст. 345 Кодекса.

В силу п. 2 ст. 11.2 Земельного кодекса Российской Федерации земельные участки, из которых при разделе образуются другие участки, прекращают свое существование с даты государственной регистрации права собственности и иных вещных прав на все образуемые из них участки.

Согласно п. 9 ст. 12 Федерального закона от 21.07.1997 № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» в случае раздела, выдела доли в натуре или других соответствующих законодательству Российской Федерации действий с объектами недвижимого имущества записи об объектах, образованных в результате этих действий, вносятся в новые разделы Единого государственного реестра прав и открываются новые дела правоустанавливающих документов с новыми кадастровыми номерами.

В силу п. 2 ст. 23 Федерального закона от 16.07.1998 № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости» изменения и дополнения в регистрационную запись об ипотеке вносятся на основании соглашения между залогодателем и залогодержателем об изменении или о дополнении условий договора об ипотеке.

Таким образом, между сторонами должно быть достигнуто соглашение о внесении изменений в условия договора об ипотеке, на основании которого в установленном порядке будут внесены соответствующие сведения в Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество и сделок с ним. В регистрирующий орган необходимо будет подать заявление о государственной регистрации ипотеки на вновь образованные участки. Основанием данного заявления может быть дополнительное соглашение к первоначальному договору ипотеки об изменении предмета ипотеки либо новый договор.

Выводы о необходимости заключения дополнительного соглашения либо нового договора ипотеки основываются на положениях пп. 4 и 6 ст. 11.8 ЗК РФ.

Если между сторонами договора об ипотеке не будет достигнуто соглашение о замене предмета ипотеки, ипотека будет считаться прекращенной в соответствии со ст. 352 ГК РФ.

Также следует отметить, что в соответствии с п. 2 ст. 346 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором и не вытекает из существа залога, залогодатель вправе распоряжаться предметом залога только с согласия залогодержателя.

Представляется, что действия по разделу земельного участка, в результате которых он перестает существовать, представляют собой акт распоряжения земельным участком, являющимся предметом ипотеки. В связи с этим для осуществления раздела требуется получение согласия залогодержателя. Также на необходимость получения соответствующего согласия указывает п. 4 ст. 11.2 ЗК РФ. Исключением, не требующим согласия залогодержателя, является разделение земельного участка на основании решения суда (п. 6 ст. 11.2 ЗК РФ).

В случае нарушения указанного порядка согласования разделения земельного участка залогодержатель вправе обжаловать преобразование земельного участка в судебном порядке (п. 8 ст. 11.2З ЗК РФ).

Если регистрация права собственности не была осуществлена, то исходя из положений п. 2 ст. 11.2 ЗК РФ первоначальный участок не прекратил своего существования и договор ипотеки продолжает действовать в неизменном виде. При этом за залогодержателем сохраняется право на обжалование разделения участка на основании п. 2 ст. 346 ГК РФ и п. 4 ст. 11.2 ЗК РФ.

Источник

Продам долг. Дешево

Эта история случилась в Новосибирской области. Там фирма пошла в суд с иском к некой гражданке, задолжавшей коммерсантам больше 864 тысяч рублей. Правда, истцы попросили добавить к этой сумме еще и госпошлину в 12 тысяч рублей.

Дело рассматривал Центральный районный суд Новосибирска и принял решение в пользу фирмы, присудив ей столько, сколько она попросила. Областной суд, недолго думая, это решение утвердил. Проигравшая ответчица дошла до Верховного суда РФ и там нашла понимание.

Верховный суд РФ с местными решениями не согласился и встал на сторону должницы. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда разъяснила свою позицию, рассказав, где и как ошиблись их коллеги в регионе.

Апелляция с таким решением согласилась, подчеркнув, что согласие должницы на переуступку прав требования не нужно, так как «личность кредитора не имела существенного значения для исполнения должником обязательств».

Кроме того, областной суд сказал, что кредитный договор «не содержит условия, запрещающего передачу прав третьим лицам». Вот с такими выводами местных судов и не согласился Верховный суд РФ. Свои разъяснения он начал с Гражданского кодекса. В нем есть 382-я статья, в которой говорится, что право требования, принадлежащее кредитору, может быть передано другому лицу «на основании закона». Для такого перехода к другому лицу прав кредитора согласия должника не требуется, «если иное не предусмотрено законом или договором».

Судя по материалам нашего дела, кредитный договор, который заключила гражданка с банком, не содержал положения о возможности переуступки прав по этому договору третьим лицам. По мнению высокой судебной инстанции, райсуд не учел, а областной суд не увидел, что разъяснения пленума Верховного суда применены в этом деле неправильно. Поэтому решения новосибирских судов отменены, и спор придется пересматривать заново.

Источник

По договору заключенному между банком

Разрешение споров, связанных с исполнением обязательств

8. Возврат суммы займа должен быть произведен исходя из валюты займа, указанной в договоре. Риск изменения курса валюты долга лежит на заемщике.

И. обратилась в суд с иском к банку о внесении изменений в кредитный договор, заключенный между сторонами в 2013 году в иностранной валюте (евро), установив денежное обязательство в рублях Российской Федерации по курсу евро, действующему на момент выдачи кредита. В обоснование иска И. указала, что с момента заключения сделки существенно изменился установленный Банком России курс евро, чего при заключении кредитного договора стороны предвидеть не могли. Кроме того, она является многодетной матерью и в конце 2014 года лишилась работы, которая гарантировала ей определенный регулярный доход. Просила признать недействительными заключенные с ответчиком в обеспечение исполнения обязательств по данному кредитному договору договор залога автомобиля и договоры об ипотеке, ввиду изменения условий основной сделки просила суд также изменить график погашения суммы долга.

Ответчик исковые требования не признал.

Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции исходил из того, что в период исполнения заемщиком обязательств по кредитному договору, в течение незначительного промежутка времени произошло существенное повышение курса валюты договора по отношению к национальной валюте Российской Федерации, значительно выходящее за пределы обычных колебаний курса. При этом суд также отметил, что в тот же период истец была уволена с работы, доказательств, свидетельствующих о последующем трудоустройстве, в деле не имеется.

С выводами суда первой инстанции согласился и суд апелляционной инстанции.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев дело в кассационном порядке, признала, что выводы судебных инстанций сделаны с нарушением норм действующего законодательства.

Судом по делу установлено, что между И. и банком заключен кредитный договор на сумму 1 000 000 (один миллион) евро. Обязательство по выдаче суммы кредита банком выполнено. Валюта кредитного договора определена волеизъявлением сторон.

Согласно пп. 1, 2 ст. 450 ГК РФ изменение и расторжение договора возможны по соглашению сторон, если иное не предусмотрено Кодексом, другими законами или договором. По требованию одной из сторон договор может быть изменен или расторгнут по решению суда только при существенном нарушении договора другой стороной либо в иных случаях, предусмотренных Кодексом, другими законами или договором.

В соответствии с п. 1 ст. 451 ГК РФ существенное изменение обстоятельств, из которых стороны исходили при заключении договора, является основанием для его изменения или расторжения, если иное не предусмотрено договором или не вытекает из его существа. Изменение обстоятельств признается существенным, когда они изменились настолько, что, если бы стороны могли это разумно предвидеть, договор вообще не был бы ими заключен или был бы заключен на значительно отличающихся условиях.

В силу п. 2 данной статьи, если стороны не достигли соглашения о приведении договора в соответствие с существенно изменившимися обстоятельствами или о его расторжении, договор может быть расторгнут, а по основаниям, предусмотренным п. 4 этой статьи, изменен судом по требованию заинтересованной стороны при наличии одновременно следующих условий:

1) в момент заключения договора стороны исходили из того, что такого изменения обстоятельств не произойдет;

2) изменение обстоятельств вызвано причинами, которые заинтересованная сторона не могла преодолеть после их возникновения при той степени заботливости и осмотрительности, какая от нее требовалась по характеру договора и условиям оборота;

3) исполнение договора без изменения его условий настолько нарушило бы соответствующее договору соотношение имущественных интересов сторон и повлекло бы для заинтересованной стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишилась бы того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора;

4) из обычаев или существа договора не вытекает, что риск изменения обстоятельств несет заинтересованная сторона.

Изменение договора в связи с существенным изменением обстоятельств допускается по решению суда в исключительных случаях, когда расторжение договора противоречит общественным интересам либо повлечет для сторон ущерб, значительно превышающий затраты, необходимые для исполнения договора на измененных судом условиях (п. 4 ст. 451 ГК РФ).

Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что существенным изменением обстоятельств, послужившими основанием для изменения заключенного между И. и банком кредитного договора, является повышение установленного Банком России курса евро.

Удовлетворяя требования И. о внесении изменений в кредитный договор, суд исходил из того, что стороны оспариваемого истцом кредитного договора не могли разумно предвидеть возможность повышения установленного Банком России курса евро (подп. 1 п. 2 ст. 451 ГК РФ), при этом мотивов, по которым он пришел к данному выводу, суд не указал и не отразил в решении.

Суд также не указал мотивы, по которым он пришел к выводу о том, что исполнение кредитного договора без изменения его условий настолько нарушило бы соответствующее договору соотношение имущественных интересов сторон и повлекло бы для И. такой ущерб, что она в значительной степени лишилась бы того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора (подп. 3 п. 2 ст. 451 ГК РФ).

В соответствии с п. 2 ст. 1 ГК РФ граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Согласно п. 1 ст. 9 ГК РФ граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

Пунктом 1 ст. 421 ГК РФ установлено, что граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

К отношениям по кредитному договору применяются правила о договоре займа, если иное не предусмотрено правилами о кредитном договоре и не вытекает из существа кредитного договора (п. 2 ст. 819 ГК РФ).

В соответствии с п. 1 ст. 807 ГК РФ по договору займа одна сторона (заимодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить заимодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества.

В силу п. 1 ст. 809 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором займа, заимодавец имеет право на получение с заемщика процентов на сумму займа в размерах и в порядке, определенных договором.

По смыслу приведенных правовых норм, заемщик обязан возвратить заимодавцу то же количество денег, определенное в той же валюте, или других вещей, определенных родовыми признаками, которое им было получено при заключении договора займа, а если иное не предусмотрено законом или договором, также уплатить проценты на эту сумму.

Судом установлено, что при заключении договора стороны добровольно договорились о займе в иностранной валюте.

Таким образом, возврат суммы займа должен быть произведен исходя из валюты займа, указанной в договоре, то есть в размере полученной при заключении договора суммы с учетом уплаты процентов.

Предположение заемщика о выгодности займа в той или иной иностранной валюте само по себе не означает, что стороны не могли и не должны были предвидеть возможность изменения курса валют.

Само по себе увеличение выраженных в рублях платежей должника по кредитному договору вследствие повышения курса валюты долга не свидетельствует об изменении установленного договором соотношения имущественных интересов сторон, в связи с чем изменение курса иностранной валюты по отношению к рублю нельзя расценивать как существенное изменение обстоятельств, являющееся основанием для изменения договора в соответствии со ст. 451 ГК РФ.

Между тем возврат суммы займа по более низкому курсу, чем текущий, означает возврат суммы займа не в полном размере, что нарушает имущественные права заимодавца, так как, установив фиксированный курс в рублях, суд фактически заменил договор займа в иностранной валюте договором займа в рублях, но по ставке, предусмотренной для займа в иностранной валюте.

Таким образом, внося изменения в заключенный между банком и И. кредитный договор, суд, по существу, возложил на ответчика как на кредитора риск изменения курса валюты долга и риск изменения имущественного положения истца как должника.

При этом суд в нарушение подп. 4 п. 2 ст. 451 ГК РФ не оценил распределение данных рисков исходя из обычаев и существа кредитного договора и не указал, в связи с чем эти риски должны быть возложены именно на кредитора.

Ссылка суда на то, что И. является многодетной матерью и не состоит в трудовых правоотношениях с июня 2014 года, также не может служить подтверждением существенного изменения обстоятельств, поскольку названные факты не свидетельствуют о лишении истца того, на что она вправе была рассчитывать при заключении договора.

Кроме того, судом не учтено, что ухудшение материального положения по причине увольнения по собственному желанию с прежнего места работы не является обстоятельством, предусмотренным ст. 451 ГК РФ, существенное изменение которого может служить основанием для изменения договора в судебном порядке на основании этой статьи.

Суд первой инстанции, ограничившись ссылкой на данное обстоятельство, в нарушение требований ст. 56, 198 ГПК РФ свои выводы в решении не мотивировал и не исследовал вопрос о наличии либо отсутствии у И. иного дохода, а также имущества, реализация которого способна послужить обеспечением исполнения заемного обязательства.

Данное процессуальное нарушение оставлено без внимания и судом апелляционной инстанции при проверке решения нижестоящего суда.

Удовлетворяя требования о признании договоров залога недействительными, суд исходил из того, что договоры залога и ипотеки, заключенные в обеспечение кредитного договора между И. и банком, с учетом вносимых в кредитный договор изменений в силу ст. 168 ГК РФ следует признать ничтожными.

Между тем ст. 168 ГК РФ содержит лишь общие положения отнесения сделки, не соответствующей требованиям закона, к ничтожной.

Ограничившись формальной ссылкой на приведенную выше норму Гражданского кодекса Российской Федерации, суд не привел в решении, какие именно положения действующего законодательства нарушают заключенные в обеспечение кредитного договора договоры залога, что позволило бы сделать вывод об их ничтожности.

С учетом изложенного Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила состоявшиеся по делу судебные постановления и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

9. Изменение собственником параметров принадлежащего ему недвижимого имущества, находящегося в залоге, не прекращает данное обременение.

М. обратился в суд с иском к банку-2 о прекращении обременения в виде ипотеки объекта индивидуального жилищного строительства и земельного участка, возложив на территориальное управление Росреестра обязанность погасить запись о государственной регистрации обременения (ипотеки).

В обоснование заявленных требований М. указал, что договор ипотеки в отношении названных выше объектов заключен 29 октября 2012 г. между П. и банком-1 (правопредшественником ответчика) в обеспечение исполнения обязательств по кредитному договору, заключенному между указанным банком и застройщиком. 14 января 2013 г. истец приобрел земельный участок и расположенный на нем дом, который по данным ЕГРП является трехэтажным. На момент приобретения данного имущества истец был уведомлен о том, что имущество обременено ипотекой, однако впоследствии выяснил, что имеются различия между фактическим состоянием этого имущества и документами на него. По мнению М., на момент заключения договора ипотеки описанный в договоре индивидуальный жилой дом фактически отсутствовал, так как имела место постройка с другими параметрами. Ввиду наличия обременения на несуществующий, по утверждению истца, объект недвижимости созданы препятствия для регистрации приобретенной постройки в собственность.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения определением суда апелляционной инстанции, иск удовлетворен.

Судом при рассмотрении дела установлено и подтверждается материалами дела, что в обеспечение исполнения застройщиком принятых на себя обязательств по кредитному договору, заключенному банком-1, между названным банком и П. заключен договор об ипотеке.

Договор зарегистрирован в установленном законом порядке, о чем территориальным управлением Росреестра сделана запись о государственной регистрации обременения (ипотеки).

Указанное недвижимое имущество с согласия залогодержателя отчуждено по договору купли-продажи, заключенному между П. и М. Информация об объекте индивидуального жилищного строительства, содержащаяся в договоре об ипотеке, а также в договоре купли-продажи, соответствует сведениям ЕГРП и технической документации на этот объект по состоянию на 28 сентября 2007 г.

Определением районного суда по делу назначена строительно-техническая экспертиза.

По результатам проведенной судебной строительно-технической экспертизы экспертом сделан вывод о том, что спорное строение представляет собой четырехэтажный капитальный объект недвижимости, который в результате реконструкции не соответствует строению, указанному в качестве объекта права, переданного П. ответчику в ипотеку.

Судом также установлено, что земельный участок с согласия залогодержателя объединен со смежным земельным участком, в результате чего образован земельный участок с новым кадастровым номером. Согласие залогодержателя на объединение земельных участков дано при условии сохранения регистрационной записи об ипотеке на вновь созданный земельный участок.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, рассматривая дело в кассационном порядке, указала, что судом апелляционной инстанции, проверявшим законность решения суда первой инстанции, нарушены нормы действующего законодательства.

В силу п. 1 ст. 131 ГК РФ право собственности и другие вещные права на недвижимые вещи, ограничения этих прав, их возникновение, переход и прекращение подлежат государственной регистрации в едином государственном реестре органами, осуществляющими государственную регистрацию прав на недвижимость и сделок с ней.

С 1 января 2017 года Федеральным законом от 03.07.2016 N 361-ФЗ внесены существенные изменения в Федеральный закон от 21.07.1997 N 122-ФЗ, с этого же срока действует Федеральный закон от 13.07.2015 N 218-ФЗ.

В соответствии с п. 2 названной статьи предмет ипотеки определяется в договоре указанием его наименования, места нахождения и достаточным для идентификации этого предмета описанием. В договоре об ипотеке должны быть указаны право, в силу которого имущество, являющееся предметом ипотеки, принадлежит залогодателю, и наименование органа, осуществляющего государственную регистрацию прав на недвижимое имущество и сделок с ним, зарегистрировавшего это право залогодателя.

По смыслу приведенных правовых норм, условие о предмете ипотеки считается согласованным в случае, если его описание в договоре ипотеки соответствует указанным в ЕГРП сведениям о праве собственности залогодержателя на такой предмет.

Судом установлено и сторонами не оспаривалось, что в договоре ипотеки жилого дома и земельного участка от 29 октября 2012 г., заключенном между банком-1 как залогодержателем и П. как залогодателем, были указаны те же наименование, местонахождение и параметры передаваемого в ипотеку жилого дома, что и в записи ЕГРП о праве собственности П. на этот дом.

Следовательно, на момент заключения названного договора ипотеки содержащееся в нем описание предмета ипотеки соответствовало требованиям закона.

Разрешая спор, суд установил, что имущество, переданное М. по договору купли-продажи от 14 января 2013 г., тождественно имуществу, в отношении которого П. заключен договор ипотеки и право на которое зарегистрировано в установленном законом порядке.

В силу ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно (п. 3). Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (п. 4).

Согласно п. 2 ст. 10 названного кодекса в случае заведомо недобросовестного осуществления гражданских прав (злоупотребления правом) суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

Суды первой и апелляционной инстанций посчитали установленным, что несоответствие фактических параметров переданного в ипотеку жилого дома его параметрам, указанным в ЕГРП, на которое истец ссылался в обоснование требования о признании договора ипотеки недействительным, имело место на момент приобретения им этого жилого дома у П. на основании договора купли-продажи.

Между тем названный договор купли-продажи был заключен с указанием в нем именно тех параметров жилого дома, которые содержались в ЕГРП, и впоследствии истцом не оспаривался.

В связи с этим судам первой и апелляционной инстанций следовало дать правовую оценку вопросу о соответствии ссылки истца на указанные обстоятельства требованиям добросовестности.

Однако судами первой и апелляционной инстанций это сделано не было.

При рассмотрении дела М. не предоставлено также сведений о том, что ему принадлежит на праве собственности иной зарегистрированный в установленном законе порядке объект, чем находящийся в ипотеке у банка-2.

При таких обстоятельствах вывод суда о том, что имущество, переданное в ипотеку, не существует, не основан на материалах дела.

Согласно п. 2 ст. 11 Закона об ипотеке ипотека как обременение имущества, заложенного по договору об ипотеке, или при ипотеке, возникающей в силу закона, возникает с момента государственной регистрации ипотеки.

Из данной правовой нормы следует, что обременение объекта недвижимости ипотекой определяется фактом государственной регистрации такого обременения, а не соответствием фактических параметров предмета ипотеки его параметрам, указанным в ЕГРП.

Это не было учтено судом, указавшим, что несоответствие фактических параметров переданного в ипотеку жилого дома параметрам этого же дома, указанным в ЕГРП, является основанием для прекращения установленной в отношении такого дома ипотеки.

В соответствии с подп. 3 п. 2 ст. 352 ГК РФ в редакции, подлежащей применению к правоотношениям сторон, залог прекращается в случае гибели заложенной вещи или прекращения заложенного права, если залогодатель не воспользовался правом на замену или восстановление предмета залога.

Изменение предмета ипотеки не означает ни физической, ни юридической гибели предмета залога, которая, по смыслу приведенной правовой нормы, влечет прекращение залога.

Закон не требует для сохранения силы договора об ипотеке внесения в него изменений, касающихся описания предмета ипотеки, и регистрации этих изменений.

В связи с этим суду при рассмотрении данного дела следовало учесть, что независимо от момента изменения предмета ипотеки такое изменение само по себе не может служить основанием для прекращения ипотеки.

В подп. 1 п. 1 ст. 1 ЗК РФ закреплен принцип учета значения земли как основы жизни и деятельности человека, согласно которому регулирование отношений по использованию и охране земли осуществляется исходя из представлений о земле как о природном объекте, охраняемом в качестве важнейшей составной части природы, природном ресурсе, используемом в качестве средства производства в сельском хозяйстве и лесном хозяйстве и основы осуществления хозяйственной и иной деятельности на территории Российской Федерации, и одновременно как о недвижимом имуществе, об объекте права собственности и иных прав на землю.

Подпунктом 5 п. 1 указанной выше статьи установлен принцип единства судьбы земельных участков и прочно связанных с ними объектов, согласно которому все прочно связанные с земельными участками объекты следуют судьбе земельных участков, за исключением случаев, установленных федеральными законами.

В соответствии с данным принципом положениями ст. 35 этого же кодекса установлен запрет на отчуждение земельного участка без находящихся на нем здания, строения, сооружения в случае, если они принадлежат одному лицу.

Таким образом, ипотека, являясь одним из способов обеспечения исполнения обязательства, не является сделкой по отчуждению имущества, являющегося объектом такой сделки, и не влечет его безусловного отчуждения.

Пунктом 1 ст. 64 Закона об ипотеке предусмотрено, что при ипотеке земельного участка право залога распространяется также на находящиеся или строящиеся на земельном участке здание или сооружение залогодателя.

Поскольку основания для прекращения ипотеки жилого дома отсутствовали, то сделанный судами со ссылкой на прекращение такой ипотеки вывод о прекращении также и ипотеки земельного участка, на котором этот дом расположен, является неправомерным.

Кроме того, в силу п. 4 ст. 340 ГК РФ в редакции, подлежащей применению к правоотношениям сторон, при ипотеке земельного участка право залога распространяется на находящиеся или возводимые на этом участке здания и сооружения залогодателя, если в договоре не предусмотрено иное условие.

Таким образом, действовавшее на момент заключения договора ипотеки законодательство допускало возможность ипотеки земельного участка без установления ипотеки в отношении расположенных на таком участке строений.

Пункт 1 ст. 352 ГК РФ в указанной выше редакции, содержавший исчерпывающий перечень оснований прекращения ипотеки, не предусматривал возможность прекращения ипотеки земельного участка в связи с конструктивными изменениями переданного в ипотеку строения, расположенного на спорном участке.

При таких обстоятельствах вывод судов первой и апелляционной инстанций о прекращении ипотеки жилого дома признан Судебной коллегией Верховного Суда Российской Федерации основанным на неправильном применении норм материального права.

Источник