судебная практика криптовалюты в системе объектов гражданских прав
Криптовалюта как предмет преступления: проблемы квалификации и защиты
Цифровая собственность нуждается в уголовно-правовой защите
Законодатели предпринимают первые несмелые шаги на пути нормативного закрепления понятия виртуальной валюты и порядка оборота цифровых активов. С 1 октября 2019 года цифровые права официально отнесены к объектам гражданских прав. Соответствующие изменения внесены в ст. 128 Гражданского кодекса РФ ФЗ № 34-ФЗ от 18 марта 2019 года.
Изменения действуют меньше месяца, однако уже многим правоприменительная практика сформировала подход, при котором криптовалюта получила статус иного имущества применительно к ст. 128 ГК РФ ввиду открытого перечня объектов гражданских прав. Цифровые активы по факту признали «законным имуществом» для целей налогообложения и учёта при расчётах с кредиторами в процедурах банкротства. Разъяснения по вопросу отражения доходов российских организаций от операций с криптовалютой даны в Письме Министерства финансов Российской Федерации от 09.02.2018 № 03-03-06/1/8061. Судами биткоин признавался ликвидным имуществом, за счёт которого могут быть удовлетворены права кредиторов (Постановление 9-го ААС от 15.05.2018 по делу № А40-124668/2017, Постановление 9-го ААС от 18.04.2019 по делу № А40-12639/2016 и т. д.). И если в указанных судебных актах признаётся возможность включать криптовалюту в конкурсную массу и истребовать у владельцев, то фактически суд признаёт право лица «по своему усмотрению владеть, пользоваться, распоряжаться содержимым криптокошелька как своим собственным имуществом, совершать в отношении него любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц». То есть осуществлять полномочия, близкие к полномочиям собственника, предусмотренные ч. 2 ст. 35 Конституции РФ и ст. 209 ГК РФ.
С другой стороны, когда речь идёт о свободном распоряжении и сделках с цифровыми активами, их статус определяется как «вне закона». Поскольку финансовая система страны является объектом правовой охраны публичного права, неурегулированное правовое положение криптовалюты позволяет Центробанку, прокуратуре и следственным органам по настоящее время квалифицировать её как «денежный суррогат». В этой связи любым операциям по обращению и действиям по распространению информации о криптовалюте может быть дана уголовно-правовая квалификация, а владельцы цифровых активов нуждаются в уголовно-правовой защите собственности.
Сама по себе уголовно-правовая квалификация деятельности криптовалютных площадок без установления в действиях отдельно взятых лиц признаков конкретного состава преступления, во-первых, не основана на законе, во-вторых, произвольным образом направлена на ограничение прав их пользователей, в-третьих, противоречит фактическому принятию и закреплению в обороте цифровых активов. Поэтому нет ничего удивительного в том, что следственные органы заходят в тупик в попытке квалифицировать преступления, связанные с криптовалютой.
Мошенничество или финансовая пирамида? Некоторые проблемы квалификации преступлений, связанных с криптовалютой
В практике адвокатского бюро Alliance Legal проводником своеобразной логики регулятора относительно статуса цифровых активов выступило одно из региональных УМВД России. В начале 2019 года по факту деятельности одной из криптовалютных платформ было возбуждено уголовное дело по ст. 172.2 УК РФ, предусматривающей ответственность за организацию «финансовой пирамиды».
Возбуждение уголовного дела по данному составу поставило следственный орган перед беспощадными вопросами квалификации преступления. В частности, как может быть незаконной та деятельность, которая законом не запрещена, а по мнению президента и зарубежных правовых порядков, и вовсе законна? Если криптовалюта не является денежным средством, то является ли она «иным имуществом»? А если является, то сопоставим ли его объём с объёмом привлечённых средств или имущества? Каким образом подлежит установлению реальный объём криптовалютных транзакций в рамках торговой платформы?
В такой ситуации следственный орган нашёл нетривиальный способ разрешения сложных вопросов, переквалифицировав деяние на более понятный состав ч. 4 ст. 159 УК РФ («Мошенничество, совершённое организованной группой либо в особо крупном размере»).
В рамках бесфигурантного уголовного дела в порядке ст. 91 УПК РФ следствие задержало подозреваемых и направило в суд ходатайство об избрании в отношении них меры пресечения в виде заключения под стражу.
Достаточным основанием избрания самой строгой меры пресечения, по мнению следствия, явилось совершение преступления «дистанционным» способом. При этом на прямой вопрос суда следователь заявил, что не имеется доказательств, достаточных для предъявления обвинения по ст. 159 УК РФ: доказательств самого факта хищения денежных средств и (или) иного имущества путём обмана или злоупотребления доверием.
Всё, чем располагало следствие, – это ряд физических лиц, заявивших о добровольном приобретении на личные средства криптовалюты и последующей неудачной инвестиционной деятельности с использованием криптовалютной платформы.
Таким образом, диспозиция ст. 159 УК РФ спорные вопросы квалификации криптовалюты как предмета преступления не сняла, но поставила следственный орган перед необходимостью доказать не только факт, но и способ хищения именно криптовалюты, а не денежных средств.
Как результат – в удовлетворении ходатайства об избрании меры пресечения суд отказал, подозреваемые были освобождены из-под стражи в зале суда.
Данный пример является показательным, во-первых, с точки зрения бессилия и уязвимости правоохранительной системы перед вызовами цифровой экономики, ведь в случае совершения реального преступления с использованием цифровых активов следствие по делу рискует быть парализованным ввиду невозможности эффективно решать задачи уголовного судопроизводства по сбору, закреплению, оценке доказательств, уголовно-правовой квалификации образующих состав деяний. Во-вторых, он показателен с позиции очевидного конфликта публично-правовых и частноправовых интересов непосредственных владельцев цифровых активов.
Многочисленные пользователи криптовалютной платформы, имеющие личные онлайн-кабинеты, располагая собственными денежными средствами, в разные периоды времени добровольно вкладывались в приобретение цифровых активов, что никогда не было запрещено законом Российской Федерации. Такие цифровые активы были приобретены через интернет-кошельки с использованием единственно возможного средства платежа на территории Российской Федерации – российского рубля. К нарушениям установленного государством порядка расчётов эти транзакции не привели.
Представляется очевидным, что скачки курса криптовалют, обусловленные самыми различными обстоятельствами на мировом рынке, не могут давать основание голословно утверждать о повсеместном строительстве финансовых пирамид, а тем более под видом защиты прав неопределённого круга лиц напрямую нарушать права конкретных лиц, владельцев интернет-ресурсов и собственников цифровых активов.
Напомним, что базовые нормы для регулирования оборота цифровых прав и криптовалюты, совершения сделок с ними будут в скором времени закреплены ФЗ РФ № 419059-7 «О цифровых финансовых активах». Законопроект проходит второе чтение в Госдуме. Вместе с тем неизвестно, поможет ли новый закон разрешить имеющиеся противоречия в определении статуса криптовалют или создаст почву для необоснованного уголовного преследования собственников классических криптовалют, ограничив их оборот в российских информационных системах.
Юридические аспекты операций с криптовалютами для резидентов РФ
Являются ли криптовалюты объектом гражданских прав в РФ
Список объектов гражданских прав указан в ст. 128 ГК РФ:
“К объектам гражданских прав относятся вещи, включая наличные деньги и документарные ценные бумаги, иное имущество, в том числе безналичные денежные средства, бездокументарные ценные бумаги, имущественные права; результаты работ и оказание услуг; охраняемые результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации (интеллектуальная собственность); нематериальные блага”
Как видно из текста закона, этот список не исключительный, и туда входят любые имущественные права, результаты работ и оказание услуг, и даже нематериальные блага (пример: «вы мне споете, а я вам станцую» — это обмен нематериальными благами)
Часто встречаемые высказывания о том, что де «нет определения криптовалюты в законодательстве РФ и поэтому операции с ними незаконны» — неграмотны.
В законодательстве в принципе не должно, и не может содержаться определение всех возможных предметов и явлений окружающей действительности, кроме случаев когда определенная деятельность или операции с определенными объектами требуют специального регулирования или запрещения.
Таким образом, отсутствие определения в законодательстве как раз свидетельствует о том, что законодатель не счел нужным вводить специальное регулирование или запрещение соответствующих операций. Скажем в законодательстве РФ не содержится понятий “гусь” или “рассказывание сказок”, но это ни в коей мере не означает что продажа гусей или рассказывание сказок за деньги незаконны на территории РФ
По своей природе получение или передача криптовалюты — это внесение записи в распределенный реестр данных, и в этом смысле она аналогична покупке и продаже доменного имени, которое тоже есть ничто иное как запись в распределенном реестре данных. При этом доменное имя имеет устоявшуюся практику использования, и даже судебную практику по рассмотрению споров о принадлежности доменного имени.
Являются ли криптовалюты “денежным суррогатом”
Понятие “денежный суррогат”, используется только в ст. 27 гл. VI “Организация наличного денежного обращения” Федерального закона от 10.07.2002 N 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» И как явствует из названия этой главы относится к сфере наличного денежного обращения, то есть запрещает придание функций наличных денег чему-либо кроме рублей РФ, выпускаемых Банком России.
Об этом свидетельствует и правоприменительная практика в РФ. Так, известное “дело о колионах” (гражданское дело по иску Егорьевской городской прокуратуры к гражданину М. Ю. Шляпникову о признании незаконным использования изготовленных им денежных суррогатов «колионов», в котором Егорьевский городской суд Московской области признал наличие выпуска “денежных суррогатов” касалось именно наличных “колионов” После чего Шляпников выпустил безналичные колионы на блокчейне Emercoin, и прокуратура как видно уже не возражает против этого.
Примечание: Следует учесть что правоприменительная практика в РФ векселя, жетоны метро, фишки в казино, золото также не относит к “денежным суррогатам”
Позиция ЦБ РФ
Пресс-служба ЦБ РФ выпустила несколько информационных сообщений
связанных с криптовалютой:
В отношении которых можно утверждать следующее:
Данные документы изданы пресс-службой, никем не подписаны, не зарегистрированы, и юридически не могут считаться чем-то имеющим какое-то нормативное значение или чем-то применимым при толковании законодательства (см. ст. 7 Федерального закона от 10.07.2002 N 86-ФЗ), что очевидно должно толковаться как отсутствие нормативной позиции ЦБ РФ по данному вопросу.
Несмотря на вышеуказанное, тексты вышеупомянутых сообщений пресс-службы:
а) не содержат прямого утверждения что криптовалюты являются денежным суррогатом,
б) не содержат утверждения о том, что операции с криптовалютой запрещены в РФ
в) не содержат утверждения о том, что банки и небанковские кредитные организации не должны обслуживать операции в которых используются криптовалюты
То есть, если смоделировать ситуацию в которой банк хотел бы отказать клиенту в проведении платежа по контракту, предусматривающему платную передачу криптовалюты, а клиент настаивал бы на проведении платежа, то вышеуказанные сообщения пресс-службы не являлись бы достаточными чтобы обосновать юридическую позицию банка, и тем более чтобы защитить банк от возможного иска о взыскании убытков связанных с безосновательным отказом клиенту в проведении банковской операции.
Разрешены ли физическим и юридическим лицам резидентам РФ операции с криптовалютами.
«запрета на проведение российскими гражданами и организациями операций с использованием криптовалюты законодательство Российской Федерации не содержит»
Предприятия, банки и небанковские кредитные организации не имеют ни оснований ни полномочий отвергать официальную позицию Минфина РФ и ФНС РФ по данному вопросу.
Являются ли криптовалюты “иностранной валютой”
В соответствии с положениями Федерального закона от 10.12.2003 N 173-ФЗ «О валютном регулировании и валютном контроле» (ст. Статья 1. Основные понятия, используемые в настоящем Федеральном законе) биткойн, эфир т.п. не являются иностранной валютой, соответственно на расчеты в этих условных единицах не распространяются ограничения предусмотренные для использования расчетов в иностранной валюте.
Это подтверждается и Письмом Минфина РФ и ФНС РФ от 3 октября 2016 г. N ОА-18-17/1027:
“существующая система валютного контроля не предусматривает получение органами валютного контроля (Банк России, ФНС России, ФТС России) и агентами валютного контроля (уполномоченные банки и не являющиеся уполномоченными банками профессиональные участники рынка ценных бумаг) от резидентов и нерезидентов информации об операциях купли-продажи криптовалют”
Таким образом криптовалюты не являются “иностранной валютой” в смысле действующего законодательства РФ и операции с ними не связаны с соответствующими ограничениями и регулированием. Это означает однако что такие операции являются по общему правилу объектом налогообложения НДС.
Как отражать криптовалюту в бухгалтерском учете
Так как для того чтобы признаваться нематериальным активом объект должен отвечать следующим требованиям (пп. “г”, “д” п. 3 раздела I. ПБУ 14/2007):
«г) объект предназначен для использования в течение длительного времени, т.е. срока полезного использования, продолжительностью свыше 12 месяцев или обычного операционного цикла, если он превышает 12 месяцев;
д) организацией не предполагается продажа объекта в течение 12 месяцев или обычного операционного цикла, если он превышает 12 месяцев;»
Учитывать в бухгалтерском учете криптовалюту можно как финансовые вложения по ПБУ 19/02 “Учет финансовых вложений”
“К финансовым вложениям организации относятся: государственные и муниципальные ценные бумаги, ценные бумаги других организаций, в том числе долговые ценные бумаги, в которых дата и стоимость погашения определена (облигации, векселя); вклады в уставные (складочные) капиталы других организаций (в том числе дочерних и зависимых хозяйственных обществ); предоставленные другим организациям займы, депозитные вклады в кредитных организациях, дебиторская задолженность, приобретенная на основании уступки права требования, и пр.”
В данном случае список не исчерпывающий, и термин “пр.” (прочее) может включать в себя также и криптовалюту. При этом криптовалюты в чистом виде (эфир, биткойн) конечно не является ценными бумагами (однако прочие токены на блокчейне могут являться таковыми в некоторых случаях)
Соответственно, отображать криптовалюту в бухгалтерском учете предлагается на счету 58 «Финансовые вложения» (Приказ Минфина РФ от 31.10.2000 N 94н «Об утверждении Плана счетов бухгалтерского учета финансово-хозяйственной деятельности организаций и Инструкции по его применению») Можно для этого завести специальный субcчет или субсчета 58 счета.
Т.е. при покупке криптовалюты (биткойн, эфир) за иностранную валюту кредитуем 52 “Валютные счета”, дебитуем 58 «Финансовые вложения».
При продаже крипты за рубли РФ соотвественно дебитуем Счет 51 «Расчетные счета» (если за валюту — 52 “Валютные счета”, если за наличные рубли — 50 “Касса”), и кредитуем 58 «Финансовые вложения»
Общественно-политические аспекты, и рекомендации по внедрению
Предполагается что первоначальные операции с криптовалютой нужно проводить в небольших суммах, и, возможно, не с биткойн, который иногда фигурирует в частных высказываниях официальных лиц, а с эфиром, который не только не фигурирует в таких высказываниях в негативном контексте, но напротив имеет свидетельства косвенного одобрения со стороны высшего руководства РФ. Основатель проекта Ethereum Виталик Бутерин, принимал участие в работе Петербургского экономического форума (ПМЭФ) вместе с высшими должностными лицами РФ, и также его принимал Президент РФ, что конечно не могло иметь место если бы не имело место благосклонное отношение руководства РФ к проекту Ethereum.
К тому же можно предполагать что в долгосрочной перспективе эфир имеет больший потенциал роста с расширением использования смарт-контрактов на платформе Ethereum. Также нужно учесть что в отличие от биткойна эфир имеет утилитарное использование в качестве “топлива” (gas) при деплое и исполнении смарт-контрактов на платформе Ethereum, и в таком качестве является необходимым для организаций занимающихся разработкой и/или изучением смарт-контрактов на блокчейне. К тому же обмен одной криптовалюты на другую, например eth на btc доступен в автоматическом режиме на платформах типа shapeshift.io
Варианты проведения сделок по приобретению криптовалюты резидентами РФ
Прямое приобретение криптовалюты за иностранную валюту.
В этом случае между нерезидентом (например, оффшорной компанией) и резидентом РФ заключается договор о том что резидент РФ перечисляет нерезиденту денежные средства в долларах США или в евро, а нерезедент обеспечивает внесение записей в распределенный реестр Ethereum о переводе на указанный в договоре адрес на в сети Ethereum, принадлежащий юридическому или физическому лицу — резиденту РФ указанного в договоре количества эфира или биткойнов.
Возможным вариантом также является использование для расчетов переводного аккредитива. Банк раскрывает аккредитив в пользу оффшорной компании по факту зачисления на указанный в договоре адрес в сети Ethereum или Bitcoin указанного в договоре количества криптовалюты, а оффшорная компания переводит платеж по поставщикам криптовалюты.
Передача средств в доверительное управление в оффшорный фонд, который осуществляет в интересах клиента финансовые вложения, в том числе в криптовалюты, в интересах клиента.
В этом случае формально криптовалютой владеет оффшорный инвестиционный фонд, долю в котором приобретает компания — резидент РФ. При этом может быть построена схема в которой компания — резидент РФ получает также приватный ключ и пароль для управления счетом на Ethereum, или иным путем получает возможность в любой момент “обналичить” (т.е. забрать в виде криптовалюты) свою долю в фонде. В этом варианте возможно упрощается для банка (или небанковской кредитной организации) проведение платежа клиента, так так платеж по договору осуществляется не за криптовалюту, а за долю в инвестиционном фонде (что более привычно для банков), при этом в договоре может фигурировать название инвестиционного фонда, а не криптовалюты напрямую, и отсылка к условиям его функционирования.
В бухгалтерском учете так же как было показано выше, юридическое лицо отражает свои вложения на 58 «Финансовые вложения», и при конвертировании вклада в криптовалюту, можно просто переводить на другой субсчет 58 счета.
Криптовалюту нельзя истребовать. А иметь можно: постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 04.02.2020 № 09АП-76537/2019 по делу № А40-164942/2019
Весьма интересный акт появился в пополнении К+
Суть: крипта слишком особенная для обязания ее возврата как неосновательного.
Но еще много других рассуждений. Акт хорош подробностью мотивов.
Вот пространная выдержка:
«Можно прийти к выводу, что криптовалюта представляет собой некоторый набор символов знаков содержащейся в информационной системе, при этом доступ к информационной системе осуществляется с помощью информационно-телекоммуникационной сети с использованием специального программного обеспенчения.
Поскольку в настоящее время понятие криптовалюты действующим законодательством не определено, не установлены специальные требования к порядку ее обращения, правовой статус криптовалют не определен, существо отношений связанных с оборотом криптовалют не позволяет применить к криптовалютам по аналогии нормы регулирующие сходные отношения.
Поскольку в законадательстве отсутствует понятие криптовалюта, невозможно однозначно определить к какой категории оно относиться: «имущество», «актив», «суррогат», «информация».
Таким образом не представляется урегулировать отношения связанные с криптовалютой.
По мнению суда апелляционной инстанции, криптовалюта не может быть расценена применительно к ст. 128 ГК РФ иначе как иное имущество.
Из буквального толкования ст. 128 Гражданского кодекса Российской Федерации (часть первая)» от 30.11.1994 N 51-ФЗ (ред. от 16.12.2019) следует, что к объектам гражданских прав относятся вещи (включая наличные деньги и документарные ценные бумаги), иное имущество, в том числе имущественные права (включая безналичные денежные средства, бездокументарные ценные бумаги, цифровые права); результаты работ и оказание услуг; охраняемые результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации (интеллектуальная собственность); нематериальные блага.
Действующим законодательством РФ не известен такой способ защиты права как обязания обеспечить возврат криптовалюты ЕТН 199,903438, ВТС 2,14578983617, LTC 199,5696692 на цифровые кошельки контрибьюторов пропорционально размеру вклада каждого контрибьютора.
Указанный способ защиты права не указан в статье 12 Гражданского кодекса РФ, а значит, не является законным способом защиты права и не может быть использован, то есть в данном конкретном случае истец лишен права на судебную защиту своих нарушенных прав.»
Но я лично так и не понял, зачем рассуждать про доказательства (есть там и такое), если сама защита недоступна.
Криптовалюта не имущество: эксперты оценили мотивировку такого решения АСГМ
Судья Лариса Кравчук, которая рассматривала спор, подчеркнула, что понятие и правовая природа криптовалюты в законодательстве РФ не определены (дело № А40-124668/2017). Вместе с тем суд подробно разобрал, что из себя представляет криптовалюта и откуда она «появляется». «Выпуск» цифровых денег происходит различными способами: это ICO (первичное размещение монет, система инвестирования), майнинг (поддержание специальной платформы для создания новых криптоденег), форжинг (образование новых блоков в уже имеющихся криптовалютах)», – объясняет первая инстанция. Ссылаясь на перечисленную информацию, АСГМ делает вывод, что криптовалюта возникает буквально «из интернета».
Почему отказали управляющему
Заявитель: Конкурсный управляющий, Алексей Леонов
Ответчик: Должник, Илья Царьков
Суть спора: Можно ли включить криптовалюту в конкурсную массу должника
Решение: Нельзя
Мотивируя свой отказ заявителю, Кравчук поясняет, что специфичность оборота спорного объекта не позволяет применить к криптовалютам по аналогии нормы, которые регулируют сходные отношения. Поскольку в законодательстве отсутствует понятие «криптовалюта», невозможно однозначно определить, к какой категории оно относится: «имущество», «актив», «информация», «суррогат», утверждает АСГМ.
Исходя из прямого толкования норм права, криптовалюта не относится к объектам гражданских прав и находится вне правового поля на территории РФ, резюмирует Кравчук. Первая инстанция добавляет, что исполнение сделок с криптовалютой и ее транзакции не обеспечиваются принудительной силой государства.
И последним аргументом суда стало то, что «анонимность пользователей криптовалют не позволяет точно установить принадлежность криптовалюты в криптокошельке по адресу www.blockchain.info» конкретному должнику.
У юристов иное мнение
Эксперты «Право.ru» усомнились в обоснованности решения АСГМ. По словам партнера Taxology Михаила Успенского, в конкурсную массу должно включаться все имущество должника. Он объясняет, что термин «имущество» является обобщающим и в банкротном споре должен трактоваться расширительно. То, что криптовалюта прямо не названа объектом гражданского оборота в одноименной ст. 128 ГК, не является самостоятельным основанием для невключения ее в конкурсную массу, уверяет эксперт.
В спорной ситуации суд мог взять за основу определение криптовалюты в законопроектах Минфина и ЦБ, прибегнуть к другим источникам информации или получить консультацию специалиста. Думаю, если бы суд разобрался, с каким объектом имеет дело, то пришел к заключению, что криптовалюта отвечает признакам имущества.
Юрист практики «Интеллектуальная собственность и информационные технологии» ЮФ «Борениус» Алексей Грибанов
Партнер «Зарцын, Янковский и партнеры» Роман Янковский усомнился и в невозможности применить к спорному вопросу по аналогии нормы, которые регулируют сходные отношения. То есть правовая природа криптовалюты настолько специфична, что суд не может приравнять её ни к деньгам, ни к имуществу и вынужден дожидаться решения законодателя на этот счёт? – задается вопросом эксперт. Он предполагает, что в этой ситуации суд просто стремился уйти от ответственности за квалификацию соответствующих отношений.
Второй вектор доводов суда представляется куда более значимым, считает Успенский. Он имеет в виду аргумент о том, что «нельзя точно установить принадлежность криптовалюты в криптокошельке конкретному должнику». Юрист признает, что на практике крайне сложно зафиксировать такую связь: «Кошелек Blockchain.info, которым пользуется банкрот, не требует прохождения процедур идентификации пользователя». А судебный запрос оператору кошелька будет бесполезен, так как у того таких данных нет, добавляет Успенский. Вместе с тем в обсуждаемом деле должник сам признает, что это его кошелек: «Более того, банкрот даже представил в суд нотариально заверенные скриншоты кошелька с балансом». На практике подобным способом участники разбирательств подтверждают принадлежность электронной почты конкретному лицу, и суды их принимают, резюмирует юрист.
Как выиграть дело управляющему в апелляции
Сам управляющий Алексей Леонов сообщил «Право.ru», что уже на этой неделе подаст жалобу на акт первой инстанции. Он подчеркивает, что в большинстве зарубежных правопорядках не вызывает сомнения сама возможность включить криптовалюту в конкурсную массу должника при банкротстве.
Учитывая перечисленные доводы экспертов, у него есть шансы добиться своего в вышестоящих инстанциях. Успенский полагает, что «рецепт успеха» заявителя предельно прост: «Надо сделать акцент на расширительную трактовку термина «имущество», а также на неоднократное признание кошелька своим со стороны должника». Управляющему стоит указать на то, что отсутствие правил обращения криптовалют не является основанием для отказа, поскольку суд обязан применять аналогию закона или права, добавляет ведущий консультант группы по оказанию юруслуг для технологических проектов Deloitte Михаил Жужжалов: «Виртуальные валюты могут по аналогии рассматриваться как безналичные денежные средства, которыми владелец распоряжается через криптокошелек».
Кроме того, управляющему будет не лишним сослаться и на текущую арбитражную практику, в которой суды уже включали «крипту» в конкурсную массу, полагает Успенский. В частности, речь идет о делах № А13-3814/2016 и № А41-94274/2015, где суды отнесли биткоины к электронным денежным средствам. Перспективным будет и аргумент о том, что подход суда первой инстанции может сформировать практику, при которой недобросовестные должники начнут «упаковывать» свои обычные активы в криптовалюту, поясняет Людмила Меркулова, эксперт в области Blockchain technology.
Константин Бочкарев, другой юрист, который специализируется на технологиях и криптовалютах, предупреждает, что российские судьи привыкли обосновывать решения со ссылками на конкретные нормы законов и подзаконных актов. Поэтому он предполагает, что апелляции будет проще «засилить» решение первой инстанции в силе и оставить принципиальный вопрос о квалификации криптовалюты законодателю.
История спора
В рамках банкротства гражданина Ильи Царькова выяснилось, что у несостоятельного физлица есть «виртуальный кошелек» с биткоинами. У арбитражного управляющего должника возник вопрос – можно ли считать криптовалюту имуществом и включить в конкурсную массу?
Ответ на него управляющий решил получить в судебном порядке. Его требования звучали следующим образом: «Прошу разрешить разногласия между управляющим и должником, включить любые поступления на криптокошелек в конкурсную массу Царькова. Обязать должника передать управляющему доступ к криптокошельку путем предоставления пароля от этой учетной записи».
Должник в ответ заявлял, что его биткоин-активы нельзя учитывать при формировании конкурсной массы. Царьков указывал на то, что криптовалюту нельзя считать имуществом по российскому законодательству. Суд согласился с банкротом и отказал управляющему.