турция и армения отношения сегодня
Заклятые соседи: когда Турция откроет границу с Арменией
Глава МИД Армении Ара Айвазян призвал Турцию разблокировать границу. По словам министра, Анкаре рано или поздно придется это сделать под давлением мировой общественности. Ранее глава МИД Турции Мевлют Чавушоглу заявлял, что рассчитывает на нормализацию отношений с Арменией. «Известия» разбирались в том, что изменилось во взаимодействии двух стран после новой войны в Карабахе.
Застряли на границе
Глава МИД Армении Ара Айвазян заявил, что у Турции больше нет причин держать границу с Арменией закрытой. «Уверен, что Турция под давлением международного сообщества вернется в естественный процесс. В первую очередь речь идет о том, что отныне нет причин применять блокаду в отношении Армении. Как вы знаете, блокада, закрытие границ были обусловлены статус-кво в Арцахе [Нагорном Карабахе], который сменился посредством применения силы», — сказал министр, выступая в армянском парламенте.
Айвазян добавил, что разблокирование армяно-турецкой границы создаст для Еревана как возможности, так и серьезные вызовы. «Мы, как государство, как общество, должны быть готовы к предотвращению вызовов и использованию возможностей», — предупредил он.
Заявление министра раскритиковали в армянской оппозиции. В партии «Дашнакцутюн» заявили, что правительство Армении хочет смириться с новым статус-кво, «возникшим из-за агрессии турецко-азербайджанского тандема». «Непонятно, как правительство Армении представляет себе нормализацию отношений, когда всего несколько месяцев назад против части нашей родины была предпринята агрессия. У границ Армении проходят турецко-азербайджанские учения, а из уст высокопоставленных чиновников Турции и Азербайджана звучат угрозы территориальной целостности», — отмечается в заявлении.
МИД Армении пришлось выступить с пояснением. Пресс-секретарь ведомства Анна Нагдалян подчеркнула, что оценка действий Турции изменилась. «Все правительства Армении и ведущие организации диаспоры всегда считали блокаду незаконной и выступали за ее прекращение. Позиция Армении в этом вопросе осталась прежней, равно как и не изменилась решимость следовать приоритетам нашей внешней политики. Глава МИДа неоднократно отмечал, что мы будем рассматривать не заявления Турции, а действия. По сей день эти действия не несут конструктивный характер», — сказала Нагдалян.
Карабах раздора
Турция признала независимость Армении в 1991 году, но страны до сих пор не установили дипломатические отношения. Турция блокирует сухопутную границу, грузы между странами перемещаются транзитом через территорию Грузии. При этом воздушная граница открыта, самолеты из Еревана в Стамбул и обратно летают.
Одна из причин продолжительных споров — конфликт в Нагорном Карабахе. Во время войны 1991–1994 годов Турция поддержала Азербайджан. В 1992 году Анкара грозила вмешаться, называя положение дел неприемлемым. Годом позже армянские вооруженные формирования заняли азербайджанские районы, окружавшие Нагорный Карабах, в частности, Кельбаджарский район. Именно это стало формальным поводом для блокирования Турцией государственной границы с соседом.
Другая причина — дискуссии по поводу геноцида армян в Османской империи в годы Первой мировой войны. По разным оценкам, в результате депортации и истребления в 1915–1918 годах погибли от 700 тыс. до 1,5 млн человек. Турция, являющаяся правопреемницей Османской империи, утверждает, что в те годы погибали и мусульмане, а армян не убивали из-за их национальности, а значит считать те события геноцидом нельзя. Ереван и армянская диаспора, в свою очередь, добиваются международного признания и осуждения геноцида.
Последствия обстрела Степанакерта, Нагорный Карабах, октябрь 2020 года
Третья причина — сложное отношение к территориальной целостности Турции. Официально Армения никогда не предъявляла территориальных претензий соседу. Но на неофициальном уровне армянские эксперты часто называют нелегитимным Карский мирный договор 1921 года, согласно которому Армения лишилась в том числе горы Арарат.
Накрыло войной
В 2009 году стороны попытались нормализовать отношения. Тогда в Цюрихе главы МИД Армении и Турции подписали протоколы об установлении дипотношений. Договоренности предполагали открытие посольств и разблокирование госграницы. Соглашения предстояло ратифицировать парламентам двух стран, и на этом этапе возникли новые сложности. Армянская оппозиция выступила против пунктов о взаимном признании границ. В Турции увязали подписание соглашений с освобождением азербайджанских районов в Нагорном Карабахе. Процесс ратификации оказался заморожен, позже протоколы признали недействительными.
Новый этап в отношениях начался в 2020 году. В ходе новой войны в Карабахе Турция однозначно поддержала Азербайджан. Анкара поставляла союзнику военную технику, переправляла, согласно сообщениям СМИ, советников и наемников. Зримым подтверждением тесной связи стало присутствие президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана на параде победы в Баку 10 декабря.
После подписания трехстороннего мирного соглашения турецкие политики заговорили о нормализации отношений с Арменией. Президент Турции заявил, что во взаимодействии двух стран может быть открыта новая страница. Глава МИД Турции Мевлют Чавушоглу сказал, что Анкара никогда не претендовала на территорию Армении. «Сегодня появился реальный шанс для того, чтобы между нашими странами установились добрососедские отношения», — отмечал он.
Турецко-азербайджанские военные учения в Карсе, 10 февраля 2021 года
В Армении при этом заявлениям турецкой стороны не верили. В Ереване обращали внимание на военные учения, которые Анкара и Баку провели на территории турецкой провинции Карс, граничащей с Арменией. В маневрах задействовали танки, вертолеты, спецназ и снайперов. «Турецко-азербайджанские военные учения у наших границ не свидетельствуют о мирных намерениях», — говорила пресс-секретарь армянского МИД Анна Нагдалян.
С оглядкой на Россию
Эксперты считают, что отношения Армении и Турции вряд ли улучшатся. «В Армении и в армянской диаспоре договоренности с Турцией воспримут как попытку забвения геноцида. Кроме того, содержательный диалог с Анкарой в армянском обществе посчитают закреплением поражения в войне, политической и культурной капитуляцией. Наконец, нельзя забывать про российский фактор. Россия — главный миротворец в регионе. Ее мнение будет, наверное, определяющим для армяно-турецких отношений», — говорит «Известиям» политолог Артур Атаев.
Ведущий научный сотрудник Центра проблем Кавказа и региональной безопасности МГИМО Николай Силаев также считает, что ожидать изменений не стоит. «Армения не простит Турции то, что та сделала в Карабахе. К тому же Анкара будет требовать каких-то уступок в обмен на открытие границы, а Ереван на это не пойдет. Поэтому улучшение отношений маловероятно», — отмечает эксперт.
«Эрдоган любит играть по своим правилам» Турция разжигает войну между Арменией и Азербайджаном. Зачем ей влезать в конфликт в Карабахе?
Турецкая политика при президенте Эрдогане с каждым годом все больше озадачивает соседей и союзников. Анкара начала позволять себе вольности, о которых в прежние времена и не мечтала: по своему усмотрению проводит военную операцию в Сирии; идет против России, при этом покупая у нее же, назло США, зенитно-ракетные комплексы С-400; ведет прокси-войну в Ливии; смело угрожает Кипру, Греции и Израилю. И вот теперь Турция, по сути, становится участницей армяно-азербайджанского конфликта. «Лента.ру» выяснила, какую «турецкую мечту» пытается осуществить Эрдоган и что получает Анкара от вмешательства в чужие конфликты.
Игра на повышенных ставках
«Это была преднамеренная атака на Азербайджан», — заявил Реджеп Тайип Эрдоган через сутки после очередного обострения конфликта Баку и Еревана. Турция, как это часто бывает в последние годы, заняла четкую и довольно грозную позицию. Министр обороны страны Хулуси Акар заявил о полной поддержке Баку в ситуации военной эскалации, еще раз указав на Армению как на виновника.
Материалы по теме
«Кем вы себя возомнили?!»
Казалось бы, такая поддержка вряд ли пойдет дальше слов — Ереван связан с Россией военным соглашением в ОДКБ, так что риски никому не нужной эскалации весьма велики. Однако уже через две недели в Азербайджане начались масштабные учения совместно с турецкими военными.
Формально стороны объясняют, что маневры были запланированы давно, но рассматривать их вне контекста последних событий невозможно, тем более после того, как в Баку назвали обострение в Карабахе прелюдией к войне. В учениях задействовали бронетехнику, артиллерийские установки, боевые и транспортные вертолеты, силы ПВО и зенитно-ракетные подразделения двух армий. Очевидно, что такая концентрация военной мощи как минимум не способствует деэскалации. Но каковы же мотивы Турции действовать столь активно в регионе, который издавна считается зоной российского влияния?
Старший научный сотрудник ИМЭМО РАН, доцент Дипломатической академии МИД России Владимир Аватков подчеркивает, что Турция в целом проводит крайне активную, наступательную внешнеполитическую линию. «Для нее принципиально важно демонстрировать свою мягкую и жесткую силу в трех мирах: бывший османский мир («неоосманизм»), исламский мир и тюркский мир, — считает Аватков. — Именно поэтому Турция, вне зависимости от обстоятельств, солидаризируется с тюркскими государствами постсоветского пространства, демонстрируя себя как центр тюркского мира». Именно так поступает Анкара в конфликте Баку и Еревана, проводя военные учения с Азербайджаном.
Россия, в отличие от Турции, пытается быть буфером между сторонами конфликта, разводить их по разные стороны — как это было на протяжении долгой истории. А Турция, по мнению Аваткова, для создания имиджа державы, которая способна влиять не только на региональные, но и на мировые процессы, стремится участвовать в этих конфликтах, в том числе используя военную силу.
Турция готова идти на конфликт для реализации своих амбиций регионального и мирового лидерства. Именно поэтому у нее противоречия и с Грецией, и с Францией, и на Кавказе
При этом Аватков напоминает, что для Москвы крайне важна независимая от тех же партнеров по НАТО самостоятельная внешняя политика Анкары. В то же время агрессивный подход к некоторым вопросам внешней политики таит много рисков, один из которых — эскалация конфликта на Южном Кавказе, в котором совершенно не заинтересована Россия.
Как считает научный сотрудник Института востоковедения РАН Амур Гаджиев, к реальному использованию военных средств в конфликте в Нагорном Карабахе Эрдоган вряд ли прибегнет. В качестве примера возможного сценария он приводит столкновения в Восточном Средиземноморье с Грецией, когда Турция начала проводить разведывательные работы на шельфах. «Там тоже были угрозы с обеих сторон, вплоть до возможности прибегнуть к военному разрешению спора, — напомнил он. — Но вмешался Евросоюз, и при его посредничестве удалось разрядить обстановку».
Аналогичная ситуация сложилась и в Ливии. «Там тоже, казалось, Турция вот-вот введет войска, и начнется война с фельдмаршалом Халифой Хафтаром. В итоге там есть прокси-силы, военные советники и дроны, но это не военное вмешательство в классическом понимании», — заключает востоковед.
Гаджиев считает, что Турция уже осознала свои возможности в конфликте на Южном Кавказе и теперь больше настроена на диалог. С учетом того, что она старается избежать резкой международной реакции после превращения собора Святой Софии в Стамбуле в мечеть, ей остается довольствоваться ролью посредника.
Вероятность того, что Турция будет принимать участие в Нагорно-Карабахском конфликте против Армении, невелика. Это просто не в ее интересах
«Конечно, Азербайджан — их [турок] ближайший союзник, у них есть девиз «одна нация — два государства». Но демонстрация силы еще не означает готовность к ее применению», — говорит Гаджиев.
По такой логике, Анкаре выгоднее сохранять статус посредника — в том числе в Минской группе ОБСЕ, которая занимается урегулированием конфликта в Карабахе, — нежели быть его непосредственным участником.
Очевидно, что Нагорный Карабах — далеко не первый регион, где интересы Анкары в той или иной степени пересекаются с российскими. В Сирии с периодичностью примерно раз в квартал: достаточно вспомнить печально известный инцидент со сбитым российским самолетом или операцию «Весенний щит», направленную против правительственных сил, поддерживаемых Россией.
Материалы по теме
Один в пустыне не воин
Или взять ситуацию в Ливии, где, как утверждают местные власти и США, Москва силами ЧВК помогает мятежному фельдмаршалу Хафтару в противостоянии с правительственными войсками. Эрдоган, напротив, не скрывает своей неприязни к повстанцам и, само собой, оказывает всестороннюю поддержку международно признанному Правительству национального согласия.
Султан родился
Однако какие цели преследует Анкара посредством такой политики? Конечно же, бросается в глаза, что практически во всех конфликтах, в которых Турция занимает жесткую позицию, звучит одинаковая риторика о защите народов, близких ей по крови и вере, к примеру, от курдов-«террористов» и хафтаровских повстанцев. Стоит отметить, что при нынешнем президенте и во внутренней повестке исламский фактор стал играть ключевую роль впервые более чем за 100 лет. За это Эрдогана нередко критикуют, ведь и поныне официальная идеология Турции — кемализм, идущая от основателя современного государства Мустафы Кемаля Ататюрка, содержит принцип лаицизма (светскость).
«Мусульманский фактор, конечно, идет вразрез с кемализмом, — говорит Гаджиев. — Там в основу была положена и светскость, и движение в сторону европеизации в плане культуры и менталитета. Тогда Турция отдалялась от Ближнего Востока, считая эти страны несколько отсталыми. А в 1952 году Турция вступила в НАТО, что еще больше усилило ее прозападный вектор».
Материалы по теме
«Для нас это как возвращение Крыма»
Но за годы своего правления Эрдоган приучил мир, что любит играть, насколько это возможно, по своим правилам. И делает это весьма успешно. Эксперты подчеркивают, что президент умеет сидеть на двух стульях, очень грамотно балансируя, — это признают даже его противники. С одной стороны, усиление в исламском мире — это запрос половины турецкого общества (вторая половина — за светскую Турцию).
«С другой стороны, есть и личные амбиции Эрдогана. Это ярко видно на примере переделывания Айя-Софии из музея в мечеть, в громких заявлениях о Палестине и реакции на перенос американского посольства в Израиле из Тель-Авива в Иерусалим», — объясняет Гаджиев мотивацию президента в политике защиты собратьев по вере.
По его словам, главная цель Эрдогана — добиться статуса региональной сверхдержавы в мусульманском мире. «Это расширение влияния, скорее, на юг, юго-восток —туда, где когда-то была Османская империя. Но я бы не стал называть это неоосманизмом — в политике Эрдогана скорее присутствуют некие элементы этой идеологии», — отметил эксперт.
Братья по крови
Кроме политики по защите мусульман с Турцией всегда тесно связывают идеологию пантюркизма — идеи о необходимости консолидации тюркских народов (большинство государств Центральной Азии, некоторые республики РФ, например, Татарстан и Башкирия) на основе этнической, культурной и языковой общности. И здесь проявляется не только жесткая, но и «мягкая сила» Анкары.
Владимир Аватков считает, что на самом деле тюркские государства и, в еще большей степени, российские тюркские регионы обладают куда большей «тюркскостью», чем сама Турция: они сохранили больше традиций и обычаев. В этой связи для них нет смысла ориентироваться на Анкару как культурно-идеологического лидера, считает эксперт.
Турция же пытается их заставить следовать своей единственно верной логике, (. ) пытается сформировать более управляемые механизмы влияния в тюркских государствах — в частности, в Азербайджане
Политолог отметил, что для этого Анкара пытается использовать все доступные способы — и «мягкую силу» (образование и наука), и турецкий бизнес, и формирование лоббистских групп.
Материалы по теме
«Турция не разжигает огня»
Амур Гаджиев, в свою очередь, не склонен связывать активность Анкары именно с идеологией пантюркизма. «В 1990-е годы это действительно было актуальным направлением турецкой внешней политики. При Эрдогане это ушло далеко на третий план. Во-первых, Турция поняла, что тюркский мир неоднороден. Во-вторых, нет безграничного пространства, плюс экономически Анкара не потянет лидерство в тюркском мире. Да и у самих тюркских государств пропал энтузиазм к идее принимать Турцию в качестве «старшего брата»», — рассказывает эксперт.
По его оценке, Казахстан в любом случае ближе к России и Китаю, а Туркмения объявила нейтралитет. С Узбекистаном же у Турции только недавно стали развиваться отношения после длительного периода натянутости, в то время как с Киргизией они, наоборот, ухудшаются — из-за скрывающихся в стране сторонников проповедника Фетхуллаха Гюлена, которого Анкара считает причастным к попытке государственного переворота.
В то же время нынешний президент Татарстана Рустам Минниханов каждый год встречается с Эрдоганом, который называет россиянина не иначе как «мой брат», а российские тюркские республики по-прежнему имеют статус наблюдателей в Международной организации тюркской культуры (ТЮРКСОЙ). И это при том, что в 2015 году тогдашний министр культуры России Владимир Мединский направлял телеграмму главам шести республик (Алтай, Башкортостан, Саха, Татарстан, Тыва, Хакасия) о необходимости незамедлительно прекратить контакты с организацией. Выйти — вышли, но не до конца.
«Успехи мягкой силы Турции все равно больше видны в Сирии, Ливии и Ираке. Да, в том же Татарстане есть ряд сочувствующих, но сторонников реальной тюркизации — нет», — считает Гаджиев. И действительно, в деле воспитания в народах России этнического радикализма, кажется, куда больше преуспели США, которые финансируют подразделения «Радио Свободы» на татарском и башкирском языках с соответствующим пропагандистским контентом.
Косвенно о том, что Анкара не всесильна в деле объединения тюрков, говорит и ситуация с уйгурами в Китае. На ужесточение пекинской политики в отношении этого народа сразу после терактов 2009 года Турция — едва ли не единственная из мусульманских государств — реагировала крайне жестко, прямо назвав происходящее геноцидом. Кроме того, страна принимала беженцев-уйгуров. Однако когда ситуация с правами тюрков в Китае еще усложнилась, Эрдоган вдруг посчитал, что уйгуры от этого стали только счастливее. Видимо, в подобных случаях турецкий президент все-таки не готов идти против своих экономических интересов — в частности, терять поток китайских инвестиций.
Турция при Эрдогане стала проводить куда более активную внешнюю политику. Кроме того, ничто не мешает президенту возрождать страну как независимый мусульманский центр силы. Представления Анкары о справедливом мире могут не нравиться соседним государствам и мировым лидерам, но это нисколько не влияет на планы яркого главы государства. Эрдогана мало заботит и давно почившее международное право. В то же время он, как и любой правитель, бесспорно, обеспокоен проблемой своей популярности внутри страны. В том числе и поэтому президент не закрывает глаза на положение народов, близких к туркам по языку, истории, религии и культуре, лишь из-за абстрактного «принципа невмешательства во внутренние дела».
По-настоящему влияют на Эрдогана лишь ограничения, которые неизбежно возникают в большой политике, — возможные военные конфликты с ядерными державами или угроза потерь крупных инвестиций. При этом он получает страну, которая постепенно не просто становится независимой от других, но и берет на себя ведущую роль в регионе. И всем, у кого есть интересы на Большом Ближнем Востоке, так или иначе придется считаться с плодами этой политики.
Пашинян призвал Турцию установить дипломатические отношения
Арам Нерсесян/РИА «Новости»
Зачем Армении дружба с Турцией?
Премьер-министр Армении Никол Пашинян на этой неделе снова подтвердил, что готов к урегулированию отношений с Турцией без предварительных условий. На заседании правительства он заявил, что отсутствие дипломатических отношений и закрытая еще с 1993 года межгосударственная граница плохо влияют на стабильность в регионе.
Опрошенные «Газетой.Ru» эксперты считают, что Ереван стремится к хорошим отношениям с Турцией ради возможной интеграции таким путем в условный Западный мир.
«Парадокс, но Пашинян и его команда видят в Турции окно в Европу. Именно поэтому ключевые лица команды Пашиняна сразу после войны заявляли о необходимости налаживания кооперации с Турцией и «диалога с победившей стороной», — напоминает политолог Бениамин Матевосян.
Такое мировоззрение политолог обьясняет личностью Пашиняна, который как политик сформировался под воздействием идей первого президента Армении Левона Тер-Петросяна. Для него тема отношений с Турцией была одной из ключевых.
«Тер-Петросян и члены его команды, куда можно отнести и Пашиняна, — сторонники идеи, что без окончательного решения проблем, связанных с Турцией и Азербайджаном, армянская государственность не может быть жизнеспособной. Команда первого президента была глубоко убеждена в том, что если бы не конфликты с Анкарой и Баку, то в рамках признанных ООН границ Армении якобы не угрожала бы ни одна страна. Хотя практика доказывает, что это не так», — говорит Матевосян.
Другим аргументом Тер-Петросяна была вынужденная зависимость Армении от России в случае сохранения угроз со стороны Турции и Азербайджана. В связи с этим политолог Матевосян указывает на крайне высокие политические риски армяно-турецкого примирения для Москвы.
«Если отношения с Азербайджаном и Турцией урегулированы, то как минимум формальных причин для присутствия в Карабахе и Армении у российских военных нет. Следовательно, не нужна ни 102 база, ни миротворцы.
Иными словами, «турецкое окно в Европу» может стать тем выходом который позволит «уйти Армении из орбиты влияния России», — считает армянский аналитик.
Несколько иной точки зрения придерживается российский тюрколог, старший научный сотрудник ИМЭМО РАН Виктор Надеин-Раевский. По его мнению, единственное, что может Армения приобрести в случае налаживания отношений с Турцией — это открытие границ и, как следствие, увеличение ее доходов, возможны и новые капиталовложения. Но при этом эксперт говорит, что неизбежная цена этого — потеря территорий страны — слишком высока, и платить ее не готовы даже сторонники Пашиняна.
При этом с точки зрения России банальное налаживание нормальных отношений Армении и Турции могло бы быть экономически выгодно, считает тюрколог.
«Россия заинтересована в спокойствии на Кавказе и в своем мягком подбрюшье. Ликвидация турецкой блокады позволила бы Армении самой зарабатывать себе на жизнь», — говорит Надеин-Раевский.
Что мешает налаживанию армяно-турецких отношений?
После утери Ереваном контроля над большей частью Карабаха в результате войны 2020 года, как полагает политолог Матевосян, команда Пашиняна увидела, что одним мешающим фактором для налаживания отношений с Анкарой и Баку стало меньше.
Отчасти это подтверждается заявлениями президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана, который в июне пообещал сделать все возможное для нормализации отношений с Арменией.
Однако подобная риторика турецкого лидера автоматически не отменяет разное понимание этими государствами ряда исторических и политических вопросов. Собеседники «Газеты.Ru» указывают, что предварительные условия для установления дипотношений традиционно выдвигает Турция.
«Границу закрыла именно Турция в одностороннем порядке. Ереван всегда выступал за то, чтобы установить дипломатические отношения, Турция же имеет большой список предварительных условий. И прошлая подобная попытка в 2008-2010 годах закончилась именно из-за нежелания Турции. Ситуация не особенно изменилась даже после прошлогодней войны, в этом проблема», — уверен армянский политолог Грант Микаэлян.
Виктор Надеин-Раевский согласен, что «примирение будет возможно в теории лишь при наличии доброй воли Турции». Однако эксперт сомневается, что эта «добрая воля» у Анкары есть.
«Сейчас главное для турок — проложить Зангезурский коридор через армянский Сюник. После этого под предлогом охраны они постараются выдавить оттуда армян, что неприемлемо для Еревана. Кроме того, Армению активно вытравливают из всех районов, которые оказались, по мнению Азербайджана, спорными.
Эрдоган добивается ликвидации армянского клина, который разделяет тюркский мир», — говорит аналитик.
Бениамин Матевосян также категорично уверяет, что для Турции и Азербайджана существование на Южном Кавказе независимого армянского государства всегда будет неприемлемо. Он считает, что турецкое руководство, кроме контроля над Сюникском коридором, хотело бы получить военную базу в Азербайджане, доступ к новому отрезку границы с Ираном. «Едва ли Турцию устраивает и увеличившееся военное присутствие России в регионе», — говорит он.
Исторические споры
Вопрос признания Анкарой геноцида армян считается вторым, принципиально разделяющим Турцию и Армению. По различным оценкам, в результате депортации и истребления армян в Османской империи в 1915–1918 годах погибли от 700 тыс. до 1,5 млн человек.
Надеин-Раевский уверен, что Турция никогда не пойдет на признание своих преступлений.
«Конечно, и в Турции есть десятки тысяч интеллектуалов с европейским мышлением. Но когда они подписались под письмом «Армяне, простите нас», сразу же было выпущено антиармянское заявление, под которым подписалось 400 тысяч», — объясняет он настроения в турецком обществе.
Третьим же по значимости требовании Турции к Еревану эксперты назвали признание положений Карсского договора 1921, то есть фактически — признание Армений территориальной целостности Турции.
После получения независимости Ереван зафиксировал в своей Конституции, что не признает этот договор и аннулировал его со своей стороны. С точки зрения армян, вопрос границ должен решаться лишь после установления дипотношений. На территории, которая отошла Турции по договору, находится священная для армян гора Арарат, которая также изображена на их гербе.