турция и германия отношения
Оскорбляя Германию, турецкий президент Эрдоган играет с огнем не только политически. От ФРГ серьезно зависит вся экономика Турции. DW объясняет, каким образом.
Турецкий партнер номер один
Туристы в Турцию не едут
В 2016 году турпоток в Турцию снизился на треть
Сам туристический поток в Турции в прошлом году сократился почти на треть. По данным института маркетинговых исследований GfK, в конце января число бронирований на предстоящий летний сезон оказалось на 58 процентов ниже, чем годом ранее. Туристы неохотно едут в Турцию в связи с многочисленными терактами, которые в последнее время потрясли страну, и нестабильной политической ситуацией после неудавшейся попытки государственного переворота в июле прошлого года. Немцы в этом плане не исключение: в прошлом году они значительно реже бронировали туры в Турцию.
Контекст
Сдержанный ответ Берлина на несдержанность Эрдогана
О чем спорят Германия и Турция
Арест журналиста «Die Welt» в Турции послужил причиной нового витка напряженности в германо-турецких отношениях. В последние годы у двух стран накопилось множество взаимных претензий. (04.03.2017)
Как работает соглашение Евросоюза и Турции по беженцам
Сколько сирийских беженцев планируют принять страны Евросоюза из Турции? По каким критериям идет отбор? DW объясняет детали соглашения между Брюсселем и Анкарой. (07.04.2016)
Инвесторы не любят нестабильность
Однако Турция испытывает проблемы не только в туристической отрасли: в экономике страны ситуация в целом очень непростая. Еще в начале двухтысячных годов более чем семипроцентному годовому росту турецкой экономики мог позавидовать даже Китай. С тех пор эти темпы существенно замедлились, а в третьем квартале 2016 года турецкий ВВП даже снизился. Кроме того, турецкая лира потеряла со времени июльского путча треть своей стоимости, уровень инфляции в стране колеблется между 8 и 9 процентами, а безработица составляет 10 процентов. За последние годы международные рейтинговые агентства существенно снизили кредитный рейтинг Турции.
К экономическим проблемам добавляется политическая непредсказуемость. Президент Эрдоган, арестовавший и уволивший тысячи человек, все чаще действует как автократ. Эта ситуация оказывает серьезное влияние на деловые связи Турции. В то время как инвесторам нужна стабильная политическая система, правовые гарантии и возможность планирования, турецкий президент добивается прямо противоположного.
Все за сегодня
Политика
Экономика
Наука
Война и ВПК
Общество
ИноБлоги
Подкасты
Мультимедиа
Политика
Evrensel (Турция): Германия в эпицентре напряженности в Средиземноморье
У каждого свой расчет в переделе ресурсов!
Напряжение между Турцией и Грецией в Средиземном и Эгейском морях не спадает. Спор, начавшийся в летние месяцы вокруг морских зон и того, по какому маршруту будет поставляться в Европу природный газ, который будет добываться в Восточном Средиземноморье, заставил стороны мобилизовать свои военные корабли и самолеты. Турция за последнюю неделю пошла еще дальше и начала отправлять войска к границе с Грецией. Обе страны, бередя старые предубеждения, которые правящие классы много лет старались подпитывать, разжигают национализм среди людей.
Относительно напряженности, возросшей на почве конфликта интересов вокруг энергетических ресурсов Восточного Средиземноморья и империалистических расчетов в направлении их передела, страны ЕС придерживаются разных подходов. Прежде всего это Германия и Франция, которые борются за лидерство в ЕС.
В частности, президент Франции Эммануэль Макрон, призывающий при каждой удобном случае к выработке единой внешней политики в ЕС и в этой связи яростно отстаивающий идею создания европейской армии, судя по всему, подливает масла в огонь, когда отправляет на юг Кипра два военных самолета и один транспортник, не сообщив Германии, и открыто поддерживает Грецию со всех точек зрения.
Подписав с Кипром «отдельное соглашение в сфере безопасности», Франция усилила свои позиции в Средиземноморье по сравнению с Германией. Желая доминировать в Средиземноморье, Франция демонстрирует аналогичную позицию в Ливии и Ливане.
Инициатива Германии не увенчалась успехом
Тем временем Германия, которая в целом взяла на себя миссию снижения напряженности в регионе и посредничества между сторонами, после проведенных переговоров добилась проведения встречи турецкой и греческой сторон под эгидой НАТО для обсуждения технических вопросов. Но пока это, кажется, не принесло успеха, поскольку Греция поставила условием отвод турецких кораблей и дала понять, что не пойдет на уступки.
То, что Германия и Франция проводят разную политику в Средиземноморье, разумеется, имеет определенные причины. Прежде всего это торговые и политические отношения Германии с Турцией и Грецией. Германия как страна ЕС с самыми обширными экономическими, военными и политическими отношениями с Турцией заинтересована в снижении напряженности и урегулировании проблемы путем диалога со многих точек зрения. По официальным данным, торговый оборот между Германией и Турцией составляет около 40 миллиардов евро. Германия является одной из стран, откуда Турция импортирует больше всего продукции. В Турции работают 7,4 тысячи немецких компаний, и Германия находится на самых верхних строчках рейтинга стран по прямым инвестициям в Турцию. Наряду с этим в Германии проживает свыше трех миллионов турок и более 360 тысяч греков.
Отношения Германии и Греции
Контекст
В игру вступает Россия: С-300 против Турции (Haber7)
Milliyet: Макрон решил напугать Турцию списанными фрегатами и старыми самолетами?
Главред: Украина должна поддержать Турцию в ее конфликте с Грецией
Star: С-400 превратят Восточное Средиземноморье в бесполетную зону
По данным за 2019 год, совокупный товарооборот между Германией и Грецией составил восемь миллиардов евро. Многие государственные монополии в Греции, приватизированные во время экономического кризиса, были куплены немецкими компаниями. Прежде всего это аэропорты, телекоммуникации и порты. Немецкие монополии в Греции особенно влиятельны в сфере телекоммуникаций, банковского дела и грузоперевозок.
Все это показывает, что у Германии важные отношения с обеими странами. Поэтому Германия способна снизить возросшее напряжение, оказав давление как на Турцию, так и на Грецию. Вместе с тем на данный момент намерения воздействовать более активно путем оружейного эмбарго или экономических ограничений нет.
Таким образом, политика, которая проводилась до сих пор, в известном смысле ударяет рикошетом. Однако если Германия собирается сыграть определенную роль в данной ситуации, подходы и расчеты Турции, Греции, а также Франции, которая не воздерживается от обострения обстановки, требуют от нее принятия шагов, помимо общей дипломатии. В противном случае конфликт и напряженность в регионе еще долго не утихнут.
А по-настоящему действенным давлением со стороны Германии и Европы станет позиция в пользу мира в регионе.
Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.
Почему Германия не вступается за Грецию в ее конфликте с Турцией
27 и 28 августа министры иностранных дел стран Евросоюза проводят неформальную встречу. Одна из главных тем переговоров — конфликт двух членов ЕС — Греции и Кипра с Турцией.
Встреча проходит в Берлине, столице председательствующей в Совете ЕС Германии, от которой Афины ожидают большей вовлеченности в конфликт с Анкарой.
Сначала предметом конфликта между сторонами стали запасы нефти и газа в спорных водах Восточного Средиземноморья, затем — сами спорные воды.
В конце прошлого года президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган и глава Правительства национального согласия (ПНС) Ливии Файез Саррадж утвердили подписанный меморандум о военном сотрудничестве и о взаимопонимании по морским зонам. Саррадж получал поддержку Анкары во внутреннем конфликте с с Ливийской национальной армией, Эрдоган — укрепление позиций в Средиземном море, ресурсы которого поделили без Турции, которая предъявляет свои права в связи с претензиями на северную часть Кипра.
Меморандум о взаимопонимании по морским зонам проводит вертикальную линию через Средиземное море, нарушая планы Греции, Кипра и Израиля на разведку месторождений нефти и газа. Кроме того, представленная Турцией карта не признает право на шельф за греческими островами.
6 августа Египет и Греция подписали соглашение о демаркации морских границ и установлении исключительной экономической зоны в Средиземном море.
Турция, предсказуемо, документ не приняла.
10 августа турецкое судно Oruç Reis проложило кабели для проведения бурения около греческого острова Кастелоризо — в территории, которую Афины считают своим континентальным шельфом. В результате десятки греческих и турецких судов выстроились друг напротив друга, что лишь усилило опасения о том, что любая провокация может спровоцировать полномасштабный конфликт. Недавно греческий фрегат столкнулся с турецким кораблем — официальной информации об инциденте практически нет, однако понятно, что напряжение в регионе растет.
Накануне глава МИД Греции Никос Дендиас объявил, что Афины расширят свои территориальные воды с шести до 12 морских миль к югу от острова Крит в Средиземном море в зонах, которые были разграничены в рамках соглашения с Египтом. И хотя расширение не оказывает прямого влияния на спор между Грецией и Турцией, премьер-министр Греции Кириакос позже сообщил, что Афины могут расширить свои воды и в других направлениях.
Турция же неоднократно предупреждала, что подобное движение вдоль восточного побережья Греции станет поводом для объявления войны.
Афины же нервирует появление и работа турецкого исследовательского судна и сопровождающих его военных кораблей в своих территориальных водах.
Министр обороны Турции Хулуси Акар не стал отвечать на вопрос, покинет ли Oruç Reis регион. Зато он дал понять, что Анкара более не намерена считаться с интересами членов ЕС. «Исследования будут проводиться столько, сколько потребуется. Мы полны решимости защищать свои права», — сказал он.
Отзывчивый Париж и предусмотрительный Берлин
Понятно, что членство в ЕС уже не является для Турции каким бы то ни было аргументом. Поводом для ухудшения отношений Анкары и Брюсселя предостаточно, в конце концов, Турция по-прежнему ссылается на невыполнение Евросоюзом своей части договоренностей соглашения о мигрантах — финансирование для содержания беженцев в Турции, активизация переговоров о вступлении страны в ЕС и либерализация визового режима.
А вот для Греции членство в содружестве — весомый аргумент, благодаря которому она надеялась заручиться поддержкой у старших партнеров по Евросоюзу — Франции и Германии. С Парижем проблем не возникло — публичные перепалки между президентами Франции и Турции по самым разным поводам стали уже привычными. Париж, не долго думая, пришел на помощь Афинам, причем не только на словах, но и на деле.
13 августа президент Франции Эммануэль Макрон объявил, что Париж усилит свое военное присутствие в Восточном Средиземноморье. На этот шаг он пошел после телефонного разговора с греческим премьером Кириакосом Мицотакисом.
А вот Германия действует куда более осторожно — безусловной поддержки от нее Греция так и не получила. Единственное, что предлагает ей Берлин — роль посредника в переговорах с Турцией.
Во вторник глава МИД Германии Хайко Маас посетил Афины и Анкару, надеясь урегулировать их конфликт.
«Одно сообщение состоит в том, что Германия и весь Европейский союз твердо солидарны с Грецией. Другое, не менее важное сообщение, заключается в том, что сейчас нам абсолютно и немедленно нужны сигналы о деэскалации и готовности к диалогу. Окна для диалога между Грецией и Турцией теперь должны открываться, а не закрываться. Для этого, вместо новых провокаций, нам нужно предпринять шаги в направлении разрядки и начать прямые переговоры», — сказал он.
Впрочем, такой поддержки Греции недостаточно, и предусмотрительность Берлина, скорее, разочаровывает власти этой страны.
Греция требует большего
«У нас с Германией совершенно разные взгляды на то, как нам следует вести себя с нашим соседом. Мы не можем продолжать их ласкать — Турция раз и навсегда отказалась от западных ценностей; период умиротворения закончился. У Германии неправильное представление о намерениях другой стороны», — заявил Politico высокопоставленный греческий дипломат.
Нельзя при этом сказать, что Берлин занял позицию полного невмешательства.
Германия все же сыграла свою роль в попытке разрядить напряженность между Афинами и Анкарой. В конце июля Ангела Меркель позвонила премьер-министру Греции и президенту Турции. После этого Анкара заявила, что приостановит планы разведки у острова Кастелоризо в пользу переговоров с Грецией. Вскоре, однако, появилась новость о соглашении между Египтом и Грецией о демаркации морских границ.
Диалог между Афинами и Анкарой, назначенный на конец августа, тут же был отменен турецкой стороной. Соглашение Греции и Египта, пришлось не по нраву Берлину. Как сообщают зарубежные СМИ со ссылкой на источники, в Германии были раздосадованы тем, что о своих договоренностях Афины объявили почти сразу после того, как Турцию удалось убедить пойти на диалог.
Официальный представитель правительства Германии Штеффен Зайберт заявил на пресс-конференции в Берлине, что ФРГ приняла к сведению подписание греко-египетского соглашения. При этом он воздержался от других комментариев по этому вопросу, добавив, что для Греции и Турции важно вести прямые переговоры и избегать любой дальнейшей эскалации.
Афины, тем временем, ссылались на секретность своего диалога с Каиром, заявляя, что в противном случае Анкара могла сорвать заключение соглашения.
Впрочем, Греция продолжает настаивать на большем участии Германии в ее конфликте с Турцией. Во вторник министр обороны Греции Николаос Панагиотопулос связался со своей немецкой коллегой Аннегрет Крамп-Карренбауэр и заявил, что Афины готовы начать переговоры с Анкарой только в том случае, если Турция выведет свои военные корабли и сейсмические исследовательские суда из региона.
Более того, Панагиотопулос подчеркнул роль Европейского союза и председательства Германии в содействии «восстановлению безопасности и стабильности в регионе».
Разногласия между Афинами и Берлином проявились в другом вопросе — белорусском. Politico со ссылкой на источники утверждает, что именно Греция заблокировала совместное заявление Евросоюза, осуждающее подавление протестов в республике после президентских выборов, поскольку Германия не приняла жесткие формулировки в отношении действий Турции в Средиземном море. В результате вместо совместного заявления от 27 стран содружества, что стало бы куда более весомым политическим жестом, верховный представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности Жозеп Боррель выступил с самостоятельным заявлением.
Плата лояльностью
Вместе с тем, утверждать, что Германия выбрала для себя роль посредника, и ее тактика не является следствием защиты собственных интересов, нельзя. Как отмечает директор Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ Тимофей Бордачев, для Берлина крайне важно не ухудшать свои собственные отношения с Анкарой, в частности, из-за все той же сделки о беженцах, которая спасла Евросоюз от мигрантского кризиса.
«Берлин не занимает позицию посредника, Берлин пытается изображать из себя посредника, при том что явно выступает на стороне Турции.
У Германии с Турцией сделка по вопросу о беженцах. Эта сделка имела достаточно показушный характер и поэтому Эрдоган сейчас немецкое правительство достаточно эффективно контролирует. Если немецкое правительство не будет блокировать в Европейском союзе антитурецкие мероприятия и антитурецкие заявления, то Эрдоган вернется к вопросу о беженцах», — отмечает эксперт.
25 августа 2015 года Германия приостановила действие Дублинского соглашения в отношении сирийцев, тем самым прекратив высылать беженцев из Сирии в ту страну Евросоюза, в которую они прибыли изначально. «Мы справимся», — сказала Меркель и провозгласила политику «открытых дверей».
В 2016 году Евросоюз и Турция заключили договор о приеме беженцев, высланных из европейских стран, Турция взяла на себя обязательство сдерживать нелегальную миграцию.
Надо сказать, что с этой задачей Анкара справляется весьма хорошо, избавляя Европу и, главное, Германию, от головной боли. И турецкое руководство прекрасно осознает масштабы своей услуги.
«Не думаю, что кто-то собирается устраивать войну, но, одновременно, у Эрдогана есть понимание того, что для Германии лично сохранение сделки с ним является принципиально важным и он этим будет шантажировать Берлин, — отмечает Тимофей Бордачев. — Политика «открытых дверей» для Германии, которая важна на пропагандистском уровне для Меркель, возможна тогда, когда не для кого открывать двери. Если Эрдоган двери откроет, вот тогда Германии придется отвечать за свои слова, а этого ей делать не хочется».
Историческое решение: Берлин бьет по совместному с Турцией прошлому и будущему
Турция угрожает Германии обострением отношений и отзывает посла из Берлина для консультаций. Эмоциональная реакция последовала за голосованием в немецком бундестаге. Там почти единогласно приняли резолюцию, которая официально называет геноцидом убийство полутора миллионов армян в Османской империи. Этот факт давно признан десятками стран, в том числе Россией, Францией, Италией и Швейцарией.
101 год понадобился Германии, чтобы назвать вещи своими именами, произнести слово «геноцид» в отношении того, что пережили армяне в Османской империи. Это определение звучит в названии резолюции и еще четыре раза — в теле документа. Один против, один воздержался, все остальные — за.
Когда это случилось, сидевшие в зале армяне подняли плакаты «Спасибо», люди стали обниматься, кто-то вытирал слезы. Этот момент одни уже называют победой, другие ошибкой; согласие только в одном — момент исторический: отношения Германии и Турции уже не будут такими, как прежде.
«Разумеется, мы осознаем, что Турция расценит сегодняшнее решение бундестага как недружественный шаг. Мы понимали это, однако все равно поступили так, как посчитали нужным», — признался председатель бундестага Норберт Ламмерт.
На протяжении столетия в основе союзнических отношений Берлина и Анкары лежала историческая память о Первой и Второй мировых войнах, об общих преступлениях против человечности.
Полтора миллиона армян и ассирийцев, которых подняли на ножи эскадроны смерти Энвер-паши, в том числе и на совести кайзеровской Германии, закрывавшей глаза на ограбление, депортации и массовые казни христиан. И, кстати, нацисты будут решать еврейский вопрос так же, как османы решали армянский. Публично осуждая прошлое, Германия автоматически бьет по совместному с Турцией настоящему и будущему — это осознанный демарш, который, конечно, имеет ясную политическую мотивацию: европейское понимание демократии важнее дружбы с Эрдоганом.
«Что мы сегодня видим в Турции? Запрет самой крупной оппозиционной газеты. 138 депутатам оппозиционной партии после поправки конституции грозит преследование. Преимущественно это члены Курдской демократической партии. Мы становимся свидетелями того, как курды в Турции подвергаются гонениям, как турки наносят бомбовые удары по курдам на территории Сирии», — подчеркнул глава фракции Левой партии в бундестаге Грегор Гизи.
«Президент Эрдоган и его «Партия справедливости и развития» представляют политический ислам, который в Турции частично принято считать образцовой моделью. Я обращаюсь конкретно к правящей партии: если она когда-нибудь потеряет большинство в Турции, то ей придется допустить к власти и другие политические силы», — призвал подумать о будущем заместитель председателя фракции Социал-демократической партии Германии в бундестаге Рольф Мютцених.
Сразу было понятно, что если резолюция дойдет до обсуждения, то она будет принята. Межфракционное согласие по этому вопросу чувствовалось давно, однако документ тормозили, чтобы посмотреть, к чему приведут договоренности по мигрантам от 18 марта. И только окончательно убедившись в том, что курс Эрдогана на подавление политической оппозиции и курдов меняться не собирается, ему дали ход даже несмотря на энергичные протесты трехмиллионной турецкой диаспоры.
Один из авторов резолюции — лидер «Зеленых» и этнический турок Джем Оздемир в последние дни прочитал о себе в соцсетях, что он «предатель, «приспособленец», «ручной турок» и много чего еще похлеще, но остался невозмутим.
«То, что мы здесь говорим, подтверждается большим числом документов министерства иностранных дел. Мы увидим новую дискуссию касательно того, как долго Турция еще будет держаться за свою позицию. Практически все ученые во всем мире твердят о том, что это был геноцид. Следовательно, в долгосрочной перспективе настаивать на своей точке зрения Анкаре не удастся», — подчеркнул глава партии «Союз 90/Зеленые» в бундестаге Джем Оздемир.
Но в Анкаре явно думают по-другому. Эрдоган объявляет дипломатическую войну в лице Германии, конечно, всему Евросоюзу, ключевые страны которого теперь в полном составе признают геноцид армян.
«Я только что провел разговор с премьер-министром. И мы приняли решение отозвать нашего посла из Германии для консультаций в качестве первого шага. Решение немецкого парламента серьезно повлияет на отношения между нашими странами», — заявил президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган.
Ангеле Меркель это напряжение, конечно, не нужно. Ей нужна реадмиссия беженцев и спокойствие на Балканах, а не разрушительная для германо-турецких отношений резолюция. Поэтому в исторический момент ее кресло в бундестаге пустовало, а позже на встрече с генсеком НАТО она сделала попытку как-то сгладить резкость еще и на словах.
«Что касается голосования в парламенте, я хотела бы сказать, особенно учитывая присутствие здесь генерального секретаря НАТО, что Германию и Турцию связывает многое. И даже несмотря на то, что у нас по каким-то отдельным темам разные подходы — масштабы наших связей, нашей дружбы, стратегических взаимосвязей очень велики, начиная от вопросов оборонного характера и множества других, и заканчивая тем отнюдь не последним фактом, что в нашей стране живут три миллиона турецких граждан», — подчеркнула федеральный канцлер Германии Ангела Меркель.
Впрочем, что бы не говорила Меркель, ей самой, наверное, сложно представить, что Эрдоган вдруг вспомнит о тех выгодах, которые приносит Турции дружба с Германией, и ограничится формальными дипломатическими мерами для того, чтобы выразить свое раздражение.
При этом единственное, что может человек, мечтающий о возрождении османской Турции — это похоронить соглашения с Евросоюзом, ему самому это ничего не стоит.
Пока, по оценке министра иностранных дел Штайнмайера, Турция среагировала в соответствии с ожиданиями немецкого МИДа. От прогнозов на завтра он воздержался. Хотя есть, пожалуй, одна вещь, которую теперь можно предсказать. Британский премьер Дэвид Кэмерон как-то сказал, что Турция вступит в Евросоюз к трехтысячному году. Так вот Турция, кажется, не вступит и к трехтысячному, если сама не признает геноцид армян.
Германо-турецкие отношения вчера и сегодня
Начиная с первых десятилетий XIX в. Европа не мыслила свою стратегию без учёта роли Турции как противовеса «русским экспансионистским вожделениям». Такой стратегии придерживалась Пруссия, а затем и возникший под её началом германский рейх (1871 г.). Важной опорой его политического и экономического проникновения в Османскую империю (1880-1890 –е гг.) стало создание военной миссии в Турции для реорганизации турецкой армии, а также получение концессии на строительство Багдадской железной дороги. В злободневном армянском вопросе Германия, в отличие от России, ориентировалась на политику Турции. «Высшие интересы Германии, – заявил немецкий пастор Науманн, – требуют от нас быть политически индифферентными к страданиям христиан в Турецкой империи, как бы это мучительно и больно не было для наших личных чувств»[1].
С приходом к власти в Османской империи партии младотурок «Единение и прогресс» (1908 г.), Германия поддержала концепции внешнеполитического экспансионизма младотурок: панисламизм, а потом и пантюркизм, считая, что они совместимы с пангерманизмом. При определении целей будущей войны пангерманизм учитывал потенциал пантюркизма на Кавказе, в Поволжье, в Средней Азии.
В Первой мировой войне благодаря военному союзу с Турцией Германия получила доступ в Чёрное море, который использовала для отвлечения значительной части российской армии от участия в войне на главном фронте.
После взятия русскими войсками Вана (май 1915 г.), младотурецкое руководство приняло закон о депортации в Аравийскую пустыню армян Анатолии и Киликии как потенциальных сообщников врага. Путь высланных был превращён в дорогу смерти. Символ успеха германской колониальной политики в Турции – Багдадская железная дорога – на всём её протяжении по Аравийской пустыне была по обе стороны устлана трупами 1, 5 млн. армян, погибших от жажды, голода, физического истощения, изуверских истязаний охранников и местных банд грабителей.
Эта потрясающая картина геноцида армян разворачивалась на глазах немцев – военных союзников турок. Германия предпочла не вмешиваться во внутренние дела союзного государства. Суть её позиции исчерпывающе передал граф Эрнст фон Ревентлов, заявивший, в частности, следующее: «Давно пора понять германцам, что не наше дело умиляться над судьбами армянских революционеров и мятежников, представляющих огромную опасность для нашего верного союзника – Турции и являющихся орудием борьбы в руках наших смертельных врагов – Англии и России»[2]. В то же время немецкая цензура предписывала хранить молчание в армянском вопросе»[3]. Поскольку эти установки последовательно проводились в жизнь и в послевоенной Германии, Гитлер, призывая в августе 1939 г. своих соратников не бояться возмездия за жестокости будущей войны, имел все основания усилить свою аргументацию сакраментальной фразой «Кто же сегодня ещё говорит об истреблении армян?»
За союзничество в годы Первой мировой войны германский рейх вознаградил Турцию, принудив Советскую Россию отдать ей по Брестскому мирному договору Ардаган, Карс и Батум, хотя на турецком фронте перевес был на стороне русских войск. Московский договор между Турецкой республикой и РСФСР (16 марта 1921 г.) оставил эти территории за Турцией, лидер которой Ататюрк пошёл на союз с Советской Россией против Антанты. 5 июля 1921 г. благодаря дипломатическим манёврам Ататюрка Карабах был включён в состав Азербайджана.
Несмотря на кардинальные реформы по европеизации Турции, Ататюрк не принёс извинений за геноцид армян и не компенсировал причинённый им материальный ущерб. Не оправдались надежды ленинского руководства Советской России в отношении участия Турции в мировой революции. Правда, усиление ориентации на западные державы не мешало Ататюрку выступать за укрепление советско-турецкой дружбы.
В 1933 г. последовательно модернизирующаяся Турция приняла тысячу эмигрантов из нацистской Германии – учёных и деятелей искусства[4].
Вместе с тем в те же 1930-е гг. наметился альянс турецкого национализма и германского нацизма, который окончательно сформировался после смерти Ататюрка в 1938 г.
Сохраняя во время Второй мировой войны формальный нейтралитет, Турция снабжала Германию стратегическими материалами и пропускала через проливы германские и итальянские военные корабли. 27 турецких дивизий ждали своего часа у южных границ СССР. Только разгром немецкой армии под Сталинградом удержал Турцию от вторжения на Кавказ. С началом «холодной войны» Турция вошла в блок западных стран, усилив южный фланг НАТО в противостоянии с СССР.
В годы послевоенного экономического подъёма и нехватки рабочих рук Западная Германия сделала ставку на привлечение трудовых ресурсов из Турции. Сегодня турецкая община в Германии составляет почти 3 млн. человек и является самой многочисленной среди других иностранных диаспор Германии.
С приходом к власти в Турции Партии справедливости и развития (ПСР) во главе с Р.Т. Эрдоганом (2002 г.) Анкара заявила о серьёзном намерении вступить в ЕС и модернизироваться. В 2005 г. был начат процесс поэтапной адаптации Турции к правовым нормам Евросоюза. Однако в сентябре 2007 г. немецкий канцлер Меркель и французский президент Саркози закрыли вопрос о вступлении Турции в ЕС и тем самым косвенно способствовали усилению в политике Анкары идеологии неоосманизма. Сегодня это считается стратегической ошибкой Меркель. Отказ Турции во вступлении в ЕС мотивировался внутренней политикой, замаскированной под политику внешнюю. В то время правящий союз ХДС/ХСС отвергал идею превращения Германии в иммиграционную страну. Немецкие турки игнорировались, а Турция отклонялась скорее как слишком мусульманская страна, а не как слишком недемократическая.
Иммиграционный кризис, поразивший ЕС, сделал европейских партнёров Эрдогана сговорчивее. Канцлер Меркель была вынуждена обратиться за помощью к Турции. В годы холодной войны Турция была одним из бастионов Запада против СССР. Теперь ей отводится роль барьера на пути неконтролируемого притока беженцев, который питает антииммиграционный популизм и подрывает европейскую интеграцию.
На саммите ЕС 18 марта 2016 года стороны совершили сделку. Анкара перекрывает нелегальные пути притока беженцев в Европу по Эгейскому морю, забирая их назад в Турцию. За эту услугу Турция должна получить до 2018 года 6 млрд. евро на содержание беженцев. Кроме того, ЕС возобновляет переговорный процесс о членстве Турции в ЕС и вводит безвизовый режим с Турцией[5], что способствует повышению престижа Эрдогана как в своей стране, так и за рубежом.
Совершённая сделка свидетельствует о том, что в политике Германии, как и ЕС в целом, демократические ценности играют подчинённую роль по отношению к геостратегическим интересам и вопросам безопасности. Когда на этих направлениях возникают угрозы, Германия и ЕС переходят к реальной политике. И с этим ничего не могут поделать левые, консерваторы и правые популисты, бурно негодующие по поводу уступок авторитарному режиму Эрдогана[6]. Реальности таковы, что теперь «медийные клоуны» типа Йана Бёмермана за свою оскорбительную и непристойную сатиру в адрес Эрдогана не могут уйти от ответственности, апеллируя к свободе слова и свободе искусства[7] и должны предстать перед судом, потому что от сделки с Турцией зависит слишком многое для сегодняшнего ЕС.
Об этом прямо говорит, например, Й. Фишер, прежний министр иностранных дел ФРГ (1998-2005), в своей статье «Новый восточный вопрос»[8]. По его мнению, огромным риском для безопасности Европы может стать изолированная, отчуждённая, политически одинокая Турция на краю Европы и на краю Ближнего Востока. Не снимая с повестки вопрос о европейских ценностях, Фишер в то же время отмечает, что одновременно ещё в большей степени речь идёт о европейско-турецких отношениях, а именно о европейской и турецкой безопасности в XXI столетии. В этом контексте Турция снова мыслится как исторический союзник Германии.
В общем, не умирает тезис Бисмарка, заявленный миру в 1871 году: «Любовь турок и немцев друг к другу так стара, что её никогда не разрушить». Тогда, как и сегодня (события в Сирии), речь шла и идёт о балансе с Россией.
Поскольку германо-турецкое сближение не исключает критического диалога, возникает вопрос, как этот диалог будет развиваться в отношении геноцида армян. В отличие от многих европейских стран, Германия до сих пор отказывается квалифицировать события 1915 года как геноцид. При этом политики нередко даже путают дату этой катастрофы (называют 1916 г.). Принятие подготовленной бундестагом резолюции по геноциду армян много раз откладывалось. В условиях информационно-психологической войны, которую Германия ведёт против нашей страны, российской стороне целесообразно не допустить искажения истории, если при принятии резолюции по геноциду армян немецкие парламентарии обойдут роль германского рейха в этой трагедии.
[1] Dadrian V.N. The history of the Armenian Genocide. Berghahn Books, Providence/ Oxford, 1995. P.92.
[2] Цит. по: Армянский вестник. М., 1916. № 2. С. 20.
[3] Геноцид армян в Османской империи: Сборник документов и материалов / под ред. М.Г. Нерсисяна. 2-е изд. Ер.: Айастан, 1982. С. 579.
[4] Seibt G. Bizim Kiez – unser Kies. Von Bismark zu Böhmermann: Die Geschichten der deutsch-türkischen Freundschaft sind viel zu wenig bekannt // Süddeutsche Zeitung. 2016. 18. April. S. 11.
[5] Kirchner Th. «Die Botschaft verbreitet sich». Süddeutsche Zeitung. 2016. 21 April. S.6.
[6] Regierungserklärung zum Europäischen Rat am 17. Und 18. März 2016. Debattendokumentation. Das Parlament. 2016. 21. März. S.1-6.
[8] Fischer J. Die neue Orientalische Frage //Süddeutsche Zeitung. 2016. 6. April. S. 2.
Людмила Михайловна Воробьёва
Сектор стран Европы
начальник сектора РИСИ
доктор политических наук