ванские струи что это такое
Комментарии к стихам (страница 19)
«Улеглась моя былая рана. »
(с. 248).— Газ. «Трудовой Батум», 1924, 10 декабря, №280; Кр. новь., 1925, №2, февраль, с.138; Перс. мот.
В наб. экз. отсутствует. Печатается по Собр. ст. с исправлением в ст. 17 по автографу (РГАЛИ) и всем трем публикациям («Ну, а этой за движенья стана» вместо «Ну, а этой за движенье стана»).
Автограф — РГАЛИ, без подписи и даты, парный к автографу «Я спросил сегодня у менялы. », который был вторым в единой рукописи и под которым стоит подпись и дата, общая для обоих стихотворений,— 1924. На автографах также помета Г.А.Бениславской — «осень 1924г.». В ГЛМ — список неустановленной рукой с правкой автора и И.В.Евдокимова (выполнены рукой его жены), также без даты. Там же парный к нему список «Я спросил сегодня у менялы. ». Оба списка, вероятно, служили оригиналом для Собр. ст.
Судя по письмам к Г.А.Бениславской и А.А.Берзинь от 20, 21 и 29 октября, в которых Есенин сообщает об отправке первых стихотворений цикла и спрашивает мнение о них, это и следующее стихотворения были закончены в эти дни. В Собр. ст. датировано 1924г. В.И.Болдовкин подтверждает, что Есенин читал это стихотворение в дни своего пребывания в Баку, в сентябре-октябре 1924г. (см. газ. «Молодежный курьер», Рязань, 1991, 26 декабря, №76; спец. вып. «Тропа к Есенину»).
Хороссан (Хоросан) — провинция на северо-востоке Персии (Ирана).
«Я спросил сегодня у менялы. »
(с. 250).— Газ. «Трудовой Батум», 1924, 10 декабря, №280; Кр. новь., 1925, №2, февраль, с.139; Перс. мот.
В наб. экз. отсутствует. В Собр. ст. напечатано в редакции, отличающейся от печатных источников, вырезки из которых могли были быть вложены в наб. экз. Так, например, ст. 10 напечатана в редакции «В сердце робость глубже притая» (в Кр. нови и Перс. мот.— «В сердце радость глубже притая»). Редактор Собр. ст. И.В.Евдокимов располагал экз. Перс. мот. с поправками автора, где, в частности, данная строка была выправлена именно так (см. Собр. ст., 4, 369; местонахождение экземпляра неизвестно). Из сказанного ясно, что в тексте Собр. ст. были реализованы пожелания автора. Учитывая это, стихотворение печатается по Собр. ст.
Автограф — РГАЛИ, парный к «Улеглась моя былая рана. » (см. выше), с авторской датой — 1924. В ГЛМ — список неустановленной рукой с пометами автора (более ясное написание неразборчиво написанных слов, выправлено написание слова «меняла» с прописной буквы и т.п.) и поправками И.В.Евдокимова (повторение авторских исправлений в Перс. мот., непосредственно внесены рукой жены И.В.Евдокимова), парный к списку «Улеглась моя былая рана. ». Оба списка не датированы, вероятно, служили оригиналом для наб. экз.
В Собр. ст. датировано 1924 г. Стихотворение было отослано Есениным в Москву из Тифлиса 20 или 21 октября 1924г. (см. прим. к «Улеглась моя былая рана. »). Н.К.Вержбицкий, рассказывая о пребывании Есенина в Тифлисе осенью 1924г., свидетельствует: «Как-то вечером, за ужином, Есенин прочел нам свое первое стихотворение из будущего цикла «Персидские мотивы»: „Я спросил сегодня у менялы. “» (Восп., 2, 222).
«Шаганэ ты моя, Шаганэ. »
(с. 252).— Бак. раб., 1925, 1 января, №1; Кр. новь, 1925, №2, февраль, с.139; Перс. мот.
Печатается по наб. экз. (машинописный список).
Автограф — Государственный музей В.В.Маяковского (ф. П.И.Чагина), без подписи и даты; под заглавием «Персидские мотивы» и с проставленной перед текстом цифрой I, что свидетельствует о существовании парного автографа «Ты сказала, что Саади. » (в 1960г. находился в собрании П.И.Чагина, местонахождение в настоящее время не установлено). Автографы служили оригиналом для публикации в Бак. раб. Еще один автограф — собрание А.А.Есениной (хранится у наследников), также без даты. Имелся еще один автограф, подаренный автором Ш.Н.Тальян в середине декабря 1924г. и утраченный ею в 1927—1928 гг. (см. Хроника, 2, 321—322). В Бак. раб.— вместе с «Ты сказала, что Саади. » с общей датой: «Батум, декабрь 1924г.». В наб. экз.— без даты. Судя по письму к Г.А.Бениславской от 20 декабря 1924г., с которым были отправлены это стихотворение и «Ты сказала, что Саади. », оно было закончено до этой даты.
Шираз — город на юге Ирана, родина Саади и Хафиза. 8 апреля 1925г. Есенин писал Г.А.Бениславской: «Я хочу проехать даже в Шираз и, думаю, проеду обязательно. Там ведь родились все лучшие персидские лирики. И недаром мусульмане говорят: если он не поет, значит, он не из Шушу, если он не пишет, значит, он не из Шираза». Эту поговорку Есенин использовал в стихотворении «Руки милой — пара лебедей. ».
Печатается по наб. экз. (машинописный список).
Черновой автограф — РГАЛИ, без даты. Беловой автограф — ГЛМ, без авторской даты, рукой С.А.Толстой-Есениной помечено: «Батум, декабрь 1924», внизу листа еще одна дата: «19.XII.24»; перед текстом — авторская цифра 2, что свидетельствует о существовании парного автографа другого стихотворения, скорее всего — «Шаганэ ты моя, Шаганэ. », местонахождение которого не установлено. Известны еще два беловых автографа: один — собрание А.А.Есениной (хранится у наследников), второй — в 1960г. находился в собрании П.И.Чагина (местонахождение в настоящее время не установлено). По сообщению Ш.Н.Тальян, 4 января 1925г. поэт передал ей еще один автограф стихотворения, написанный на обороте групповой батумской фотографии (см. Хроника, 2, 322-323; утрачен в 1927—1928 гг.).
«Никогда я не был на Босфоре. »
(с. 255).— З.Вост., 1925, 18 января, №782; Кр. нива, 1925, №9, 1 марта, с.204; Перс. мот.
Беловой автограф — РГАЛИ, с авторской датой 21 декабря 1924 года, заголовок «Персидские мотивы», перед текстом — авторская цифра 1, что свидетельствует о существовании парного автографа другого стихотворения, вероятнее всего — «Свет вечерний шафранного края. » (местонахождение этого автографа, который должен начинаться цифрой 2, не установлено). Еще один автограф — также РГАЛИ (собрание Г.В.Бебутова), без авторской даты, с пометой: «Прошу сообщить, сколько нужно заплатить. Ив. Кукушкин. 16/I-25г.» (И.И.Кукушкин — батумский корреспондент З.Вост., с его помощью Есенин пересылал стихи в редакцию газеты); автограф — на двойном листе, общее заглавие «Персидские мотивы», на первом листе — «Никогда я не был на Босфоре. », на втором — «Свет вечерний шафранного края. » и подпись автора. Автографы служили оригиналом для публикации в газете, где оба стихотворения появились также под общим заглавием «Персидские мотивы». В наб. экз.— без даты. Датируется по беловому автографу.
«Свет вечерний шафранного края. »
(с. 257).— З.Вост., 1925, 18 января, №782; Кр. нива, 1925, №9, 1 марта, с.204; Перс. мот.
Печатается по наб. экз. (вырезка из З.Вост.) с исправлениями по черновому автографу в ст. 1 («Свет вечерний шафранного края. » вместо «Свет шафранный вечернего края. ») и в ст. 22 («Осеняет своя благодать» вместо «Осеняет твоя благодать»).
Первая строка стихотворения известна в двух вариантах: в черновом автографе — «Свет вечерний шафранного края», в беловом автографе и всех трех прижизненных публикациях — «Свет шафранный вечернего края». Существуют различные точки зрения по поводу того, какую из этих редакций следует считать правильной. Одни исследователи (В.Г.Белоусов, А.П.Ломан, С.П.Кошечкин и др.) полагают, что точной является редакция «Свет шафранный вечернего края». В.Г.Белоусов, например, пишет: «При жизни Есенина стихотворение печаталось лишь со строкой „Свет шафранный вечернего края“. Она осталась неизменной и в Собрании стихотворений (1926—1927), подготовка которого шла с участием поэта. Воля Есенина в отношении окончательного текста стихотворения очевидна» (Хроника, I, 328).
Действительно, в беловом автографе, который служил оригиналом для публикации стихотворения в З.Вост. и опосредованно в Кр. ниве и Перс. мот., строка читается — «Свет шафранный вечернего края». Однако следует учитывать, что публикация в тифлисской газете проходила без авторской корректуры (Есенин находился в эти дни в Батуме, текст был отослан 16 января, опубликован 18 января, и обмен корректурами физически не мог состояться). Также без авторского участия осуществлялась публикация в Кр. ниве (кто и в каком виде передал в редакцию текст — неизвестно, вероятнее всего, он был скопирован кем-то из домашних с публикации в З.Вост., о чем свидетельствует сохранение опечатки в ст. 22 — «твоя» вместо «своя»), корректуру этого издания Есенин также держать не мог, так как номер журнала вышел в свет в день его возвращения с Кавказа. Видимо, по этой тифлисской публикации печаталось стихотворение и в Перс. мот., так как там также сохраняется та же самая опечатка в ст. 22. В наб. экз. стихотворение представлено в виде вырезки из З.Вост. Авторской правки или каких-либо других его помет на вырезке нет. Таким образом, мы располагаем по существу двумя источниками текста: первый — черновой автограф и второй — беловой автограф, поскольку все прижизненные издания являются механическим повторением текста этого белового автографа.
В черновом автографе строка ясно читается «Свет вечерний шафранного края». Более того, в том же автографе один из промежуточных вариантов пятой строки «Спой мне песню шафранного края». Слово «шафран», «шафранный» употреблялось Есениным или как цветовое определение («Отчего луна так светит тускло, Отчего бледна и не шафранна» — так читаются данные строки в черновике) или как синоним восточной неги, наслаждения («И тебя блаженством ошафранит»). Представляется, что в строке «Свет вечерний шафранного края» оно употреблено именно во втором значении — край неги и блаженства, край восточной сказки. Вряд ли можно предположить, что слово было использовано поэтом в колористическом смысле, как определение желтого или желтовато-коричневого цвета. Надо учитывать, что в цикле у Есенина неоднократно появляется цветовое определение этого края, но оно неизменно голубое или синее: «Голубая родина Фирдуси», «Голубой и ласковой страны», «Голубая да веселая страна», «Воздух прозрачный и синий». Трудно допустить, чтобы в одном из стихотворений появился совсем другой, по существу — противоположный цветовой эпитет.
Новая редакция этой строки, когда эпитеты поменялись местами, появилась в беловом автографе, который был подготовлен автором для отправки в редакцию З.Вост. Представляется, что подобная рокировка произошла не на творческой основе, а представляла собой обычную описку, к тому же случившуюся не на стадии создания произведения, а при подготовке его списка для редакционных нужд. Подобные механические описки встречаются в наследии Есенина, в частности, и в текстах этого цикла.
«Я спросил сегодня у менялы. » ст. 6 в газетной публикации, несомненно восходящей к авторскому списку, читается « Тише ветра, легче », хотя в тексте должно быть « Легче ветра, тише Ванских струй», а в ст. 10 в двух источниках печаталось «В сердце радость глубже притая», хотя должно было быть не «радость», а «робость».
«Предполагаем, что это опечатка, не замеченная автором» (Комментарий. ГЛМ). Она исправила ее по автографу в издании: С.Есенин. Избранное. М., 1946. Подобной точки зрения придерживался и П.И.Чагин, также печатавший эту строку в изданиях, которые он готовил, в редакции чернового автографа. При подготовке «Собрания сочинений» Есенина (1960) относительно редакции «Свет вечерний шафранного края» П.И.Чагин заметил: «Да. Именно так» (помета на рукописи, хранится у составителя).
С учетом свидетельств С.А.Толстой-Есениной и П.И.Чагина, неоднократно слышавших эти стихи от самого поэта, в наст. изд. первая строка печатается по черновому автографу.
Печатается по наб. экз. (вырезка из Бак. раб.).
Г.А.Бениславской для включения в Перс. мот., а прислал его из Баку (было выслано не ранее 8 апреля), а указание относительно его места в сборнике дал лишь в письме от 11 мая 1925г. Датируется с учетом этих данных.
«Золото холодное луны. »
(с. 261).— Бак. раб., 1925, 13 апреля, №82; Кр. новь, 1925, №5, июнь, с.24; Перс. мот.
Печатается по наб. экз. (вырезка из Бак. раб. с авторской правкой).
Беловой автограф — собрание М.С.Лесмана (хранится у Н.Г.Князевой, Санкт-Петербург), без даты. В наб. экз. не датировано, в Собр. ст.— 1924г. Видимо, это ошибка, аналогичная датировке предшествующего стихотворения. Датируется на тех же основаниях.
«В Хороссане есть такие двери. »
(с. 263).— Бак. раб., 1925, 3 апреля, №74; Кр. новь, 1925, №3, апрель, с.133; Перс. мот.
В наб. экз. текст представлен в виде вырезки из Бак. раб., на которой авторской правки или других его помет нет. В Собр. ст. текст, не совпадающий ни с наб. экз., ни с другими прижизненными публикациями. Подобное расхождение может быть объяснено только тем, что редакция располагала каким-то неизвестным в настоящее время источником и следовала указаниям автора. Возможно, это был экз. Перс. мот. с правкой автора (см. прим. к «Я спросил сегодня у менялы. »). В этой связи стихотворение печатается по Собр. ст.
Черновой автограф — РГАЛИ, без даты. В наб. экз. не датировано, в Собр. ст.— 1924. Видимо, это ошибка. В письме к Г.А.Бениславской от 11 мая 1925г. Есенин упоминает об этом и следующем стихотворении «Голубая родина Фирдуси. » как о сданных «дома», то есть во время его пребывания в Москве в марте 1925 г. Оба стихотворения были в то же время отправлены П.И.Чагину (см. письмо к нему от марта 1925г.) из Москвы в Баку для публикации в газете, где они появились с общей датой «Март 25 год». В наст. изд. принята эта дата.
Печатается по наб. экз. (вырезка из Бак. раб. с авторской правкой).
Беловой автограф — РГАЛИ, без даты. В наб. экз. в вырезке сохранена дата печатного источника — март 1925г. (см. прим. к предшествующему стихотворению).
Сергей Есенин — Я спросил сегодня у менялы: Стих
Я спросил сегодня у менялы,
Что даёт за полтумана по рублю,
Как сказать мне для прекрасной Лалы
По-персидски нежное «люблю»?
Я спросил сегодня у менялы,
Легче ветра, тише Ванских струй,
Как назвать мне для прекрасной Лалы
Слово ласковое «поцелуй»?
И ещё спросил я у менялы,
В сердце робость глубже притая,
Как сказать мне для прекрасной Лалы,
Как сказать ей, что она «моя»?
И ответил мне меняла кратко:
О любви в словах не говорят,
О любви вздыхают лишь украдкой,
Да глаза, как яхонты, горят.
Поцелуй названья не имеет,
Поцелуй не надпись на гробах.
Красной розой поцелуи веют,
Лепестками тая на губах.
От любви не требуют поруки,
С нею знают радость и беду.
«Ты — моя» сказать лишь могут руки,
Что срывали чёрную чадру.
Анализ стихотворения «Я спросил сегодня у менялы» Есенина
«Персидские мотивы» — цикл стихотворений Сергея Александровича Есенина, созданный за год до смерти. В него входит и произведение «Я спросил сегодня у менялы».
Стихотворение написано в 1924 году. Его автору в эту пору 29 лет, он известнейший поэт, путешествует по советским Грузии и Азербайджану, публикуется в местных газетах. Там он знакомится с учительницей Шаганэ Тертерян. Ей было 25 лет, уже вдова, мать маленького сына. Он относился к ней с нежностью, она – дружески. Большинство стихотворений цикла поэт читал Шаганэ лично. По жанру – любовная лирика, по размеру – хорей с перекрестной рифмовкой, 6 строф. Рифмы открытые и закрытые. Лирический герой – сам автор, поместивший себя в гущу восточного базара. Первые строфы – это вопросы лирического героя к меняле. Последние – ответы на заданные вопросы. Интонация и общий строй стихотворения с восточным колоритом. Поэт следовал традициям персидской поэзии классического периода. Множество повторов способствуют музыкальности произведения, его сходства с песней. Самые распространенные анафоры: я спросил, как сказать, о любви, поцелуй. Есть и эпифора: прекрасной Лалы. Нужно отметить, что это имя (означающее, кстати, «тюльпан») было выбрано автором основным для идеальной возлюбленной всего цикла. Загулявший лирический герой вновь спешит менять деньги. За банкноту в полтумана он получает «по рублю». Он решает взять у дельца уроки персидского. Интересуют героя только три слова: люблю, поцелуй, моя. Причем, герой уверен, что названные слова звучат «нежно», «ласково». Меняла же отвечает кратко, по сути: не слова, а горящие взоры да вздохи, сорванные без разрешения поцелуи да руки, сбрасывающие чадру (покрывало, окутывающее всю фигуру женщины с головы до ног). Так разрушаются представления о восточной строгости в отношениях. Язык стихотворения пряный, с пышными эпитетами и сравнениями: прекрасной, легче ветра, как яхонты (рубины и сапфиры), тише Ванских струй, красной розой. Метафоры: лепестками тая на губах, глаза горят, в сердце робость притая. Инверсия: и ответил меняла. Россыпь тавтологических повторов, множество строк, построенных на отрицании: не имеет, не требуют, не надпись.
Лирической героиней «Персидских мотивов» С. Есенина стала молодая учительница Ш. Тертерян. Само произведение «Я спросил сегодня у менялы» было положено на музыку композитором В. Юровским.
Сергей Есенин
Я спросил сегодня у менялы… (Персидские мотивы) (+ Анализ)
Сергей Есенин
Из цикла «Персидские мотивы»
Я спросил сегодня у менялы,
Что дает за полтумана по рублю,
Как сказать мне для прекрасной Лалы
По-персидски нежное «люблю»?
Я спросил сегодня у менялы
Легче ветра, тише Ванских струй,
Как назвать мне для прекрасной Лалы
Слово ласковое «поцелуй»?
И еще спросил я у менялы,
В сердце робость глубже притая,
Как сказать мне для прекрасной Лалы,
Как сказать ей, что она «моя»?
И ответил мне меняла кратко:
О любви в словах не говорят,
О любви вздыхают лишь украдкой,
Да глаза, как яхонты, горят.
Поцелуй названья не имеет.
Поцелуй не надпись на гробах.
Красной розой поцелуи веют,
Лепестками тая на губах.
От любви не требуют поруки,
С нею знают радость и беду.
«Ты моя» сказать лишь могут руки,
Что срывали черную чадру.
Сергей Есенин и Шаганэ Тальян-Тертарьян
Сказание о Евпатии Коловрате (поэма)
Анализ стихотворения Есенина «Я спросил сегодня у менялы…»
1 вариант
В 1924 году Сергей Есенин побывал в Азербайджане, в результате чего появился цикл лирических произведений под общим названием «Персидские мотивы». В него вошло и стихотворение «Я спросил сегодня у менялы…» — легкое, пронзительное и наполненное романтизмом, которые не свойственны лирике поэта последнего периода.
Не секрет, что на создание этого цикла Есенина вдохновила Шаганэ Тальян-Тертарьян, обычная школьная учительница, за которой поэт галантно ухаживал и на каждом свидании читал ей свои новые стихи. Его избранница не отвечала взаимностью, так как совсем недавно похоронила мужа. Однако Есенин был ей интересен как прекрасный и остроумный собеседник, а его стихи производили на женщину неизгладимое впечатление.
О том, что испытывал к Шагане сам поэт, нетрудно догадаться из стихотворения «Я спросил сегодня у менялы…», в котором его избранница представлена в образе загадочной Лалы. Именно ей он пытается объясниться в любви и просит совета у старого персидского менялы, как подобрать слова, чтобы девушка его смогла понять.
«Как сказать мне для прекрасной Лалы по-персидски нежное «люблю»?», — допытывается автор, а также пробует выяснить у уличного менялы, как звучат на этом древнем языке такие важные слова, как «поцелуй» и «моя». Однако убеленный сединами собеседник поэта убежден, что если человек по-настоящему любит, то не нужно пытаться выражать свои чувства словами. «О любви вздыхают лишь украдкой, да глаза, как яхонты, горят», — считает мудрец. По его мнению, нельзя выразить словами такое понятие, как поцелуй. Ведь слово способно превратить его в надгробную надпись, своеобразный памятник вечной, но мертвой любви. А когда чувства глубоки и искренни, то «красной розой поцелуи веют, лепестками тая на губах».
Все без исключения мужчины являются собственниками, поэтому назвать женщину своей для них – это вопрос принципа и чести. Однако Есенин обладает удивительной широтой взглядов, считая, что женщина имеет точно такую же внутреннюю свободу. Поэтому прежде, чем назвать ее своей, нужно убедиться, разделяет ли она подобную точку зрения. Но слова и в этом случае будут бессильны, так как «ты моя» сказать лишь могут руки, что срывали черную чадру».
Пускай ты выпита другим.. (+ Анализ 2 варианта)
Таким образом, поэт проводит четкую грань между словами и чувствами, которые должны говорить сами за себя. Нарушив это простое правило, человек теряет то самое важное и сокровенное в своей жизни, что принято называть любовью.
Шаганэ Тальян-Тертарьян
Анализ стихотворения «Я спросил сегодня у менялы» Есенина
2 вариант
«Персидские мотивы» — цикл стихотворений Сергея Александровича Есенина, созданный за год до смерти. В него входит и произведение «Я спросил сегодня у менялы».
Стихотворение написано в 1924 году. Его автору в эту пору 29 лет, он известнейший поэт, путешествует по советским Грузии и Азербайджану, публикуется в местных газетах. Там он знакомится с учительницей Шаганэ Тертерян. Ей было 25 лет, уже вдова, мать маленького сына. Он относился к ней с нежностью, она – дружески. Большинство стихотворений цикла поэт читал Шаганэ лично. По жанру – любовная лирика, по размеру – хорей с перекрестной рифмовкой, 6 строф. Рифмы открытые и закрытые. Лирический герой – сам автор, поместивший себя в гущу восточного базара. Первые строфы – это вопросы лирического героя к меняле. Последние – ответы на заданные вопросы. Интонация и общий строй стихотворения с восточным колоритом. Поэт следовал традициям персидской поэзии классического периода. Множество повторов способствуют музыкальности произведения, его сходства с песней. Самые распространенные анафоры: я спросил, как сказать, о любви, поцелуй. Есть и эпифора: прекрасной Лалы. Нужно отметить, что это имя (означающее, кстати, «тюльпан») было выбрано автором основным для идеальной возлюбленной всего цикла. Загулявший лирический герой вновь спешит менять деньги. За банкноту в полтумана он получает «по рублю». Он решает взять у дельца уроки персидского. Интересуют героя только три слова: люблю, поцелуй, моя. Причем, герой уверен, что названные слова звучат «нежно», «ласково». Меняла же отвечает кратко, по сути: не слова, а горящие взоры да вздохи, сорванные без разрешения поцелуи да руки, сбрасывающие чадру (покрывало, окутывающее всю фигуру женщины с головы до ног). Так разрушаются представления о восточной строгости в отношениях. Язык стихотворения пряный, с пышными эпитетами и сравнениями: прекрасной, легче ветра, как яхонты (рубины и сапфиры), тише Ванских струй, красной розой. Метафоры: лепестками тая на губах, глаза горят, в сердце робость притая. Инверсия: и ответил меняла. Россыпь тавтологических повторов, множество строк, построенных на отрицании: не имеет, не требуют, не надпись.
Черемуха (Черёмуха душистая с весною расцвела…) + Анализ
Лирической героиней «Персидских мотивов» Сергея Есенина стала молодая учительница Шаганэ Тальян-Тертарьян. Само произведение «Я спросил сегодня у менялы» было положено на музыку композитором Владимиром Юровским.
Я спросил сегодня у менялы
Рассмотрим стихотворение Сергея Александровича Есенина «Я спросил сегодня у менялы». Скажу сразу: возможно, это самое двусмысленное стихотворение в мире написанное в тот день. Итак, что же в нём такого этакого?
В первых же строках мы окунаемся в сложную финансовую ситуации 1924 года, в нэпмановскую послереволюционную сумятицу, в криминальную обстановку Бакинских базаров, вокзалов. Да, это стихотворение было написано в Баку, куда Есенина занесла нелёгкая судьба и любовь.
Я спросил сегодня у менялы
Что даёт за полтумана по рублю.
Видно, видно, что поэт недоволен обменным курсом. Иначе, зачем ему вообще писать о курсовой разнице? Конечно поэт не восторге. Он, может быть, вообще предполагал на рубли гульнуть в этом приморском городе, а оказалось, что в связи с инфляцией, девальвацией и конфискацией золотых червонцев рубли далеко не везде принимаются. Вот и пошёл поэт менять родные рублёвые ассигнации на местные туманы. И тут такое дело…
Я ведь бывал в Баку многократно и знаю, как это делается. Наверняка в окружении поэта затесался какой-то Малик, Халик, Нурик или Рафик. Ну, упростим для наглядности до Малика. Видимо, Есенин спросил: «Брат, где тут у вас банк поблизости? Бабло хочу поменять. А то вчера в кабаке такое западло получилось». И Малик, конечно, мог бы указать банк, но у него родной дядя этим делом живёт, проводя обменные операции на центральном Бакинском базаре. А к дяде придёшь в гости – там тебя угостят чаем, пахлавой, сахаром. В банк придёшь, угостят тебя пахлавой? Процентами и комиссией там тебя угостят! Поэтому Малик и посоветовал Сергею Есенину пойти на базар, по пути попить пива… а банк рядом – пива не успеешь попить. Потом пришли они на базар и там Маликов дядя общипал великого поэта, как горластого рязанского петуха. Дороже процентов на пятьдесят туманы свои толкнул – уж поверьте мне, опытному мужчине.
Так что, не зря поэт Есенин с нотками изумления и недовольства пишет: «что даёт за полтумана по рублю». Мол, что же ты, гад, грабишь меня, такого весёлого и простого? Однако продолжим…
Как сказать мне для прекрасной Лалы
По-персидски нежное «люблю»?
Не удивлюсь, если узнаю, что дядя Малика запросил за этот вопрос плату рубликами. И действительно, следующее четверостишье начинается со слов:
И ещё спросил я у менялы
В сердце робость глубже притая…
При чём тут сердце? Ведь есть слово «глубже»! И мы понимаем, что Есенин залез в карман поглубже, чтобы расплатиться за второй вопрос. Где-то там, в глубине его зауженных клетчатых штанов из английского твида, притаились последние рублики. Так и есть! Вы посмотрите – больше он вопросов не задавал. Не на что было.
И как же ему отвечает хитрый меняла? О, он скуп на слова:
И ответил мне меняла кратко:
О любви в словах не говорят…
Ой, я вас умоляю! И такие ваши советы за наши деньги? Попробуйте сами хотя бы в какой-то день не сказать о том, что вы её любите. Сразу никакой любви в вашем доме не будет. И до тех пор, пока вы не придёте к себе домой как к любовнице (то есть, с цветами или парфюмом), будете засыпать и просыпаться в одиночестве. Поверьте мне, опытному мужчине.
Дальше жуликоватый меняла говорит:
О любви вздыхают лишь украдкой.
Ниже идут снова спорные строки, но не могу же я придираться к каждой строке, чёрт возьми! Поэтому перейдём к завершению:
«Ты моя» – сказать лишь могут руки,
Что срывали чёрную чадру.
Как видим, Сергей Есенин изложил для нас в стихотворной форме глубочайшей глубины притчу. В ней переплелись и мотивы валютных операций, и провокация, и одиночество туриста, не знающего иностранных языков, и жажда любви… Не, ну жажда любви в первую очередь.
До новых встреч.
Всегда ваш, критик Дивансон.
***
Я спросил сегодня у менялы,
Что дает полтумана по рублю,
Как сказать мне для прекрасной Лалы
По-персидски нежное «люблю»?
Я спросил сегодня у менялы
Легче ветра, тише Ванских струй,
Как назвать мне для прекрасной Лалы,
Слово ласковое «поцелуй»?
И еще спросил я у менялы,
В сердце робость глубже притая,
Как сказать мне для прекрасной Лалы,
Как сказать ей, что она «моя»?
И ответил мне меняла кратко:
О любви в словах не гворят,
О любви вздыхают лишь украдкой,
Да глаза, как яхонты горят.
Поцелуй названья не имеет,
Поцелуй не надпись на гробах.
Красной розой поцелуи веют,
Лепестками тая на губах.