вот так собака пехов
Жнецы ветра (112 стр.)
– Я был у остроухих проводником. Мы ловили преступника, подстрелившего Рэкэ из Дома Лотоса. Потом они умерли. А я – остался жить. Позорный договор все равно был подписан, и наступил мир.
– «Вечный» и «дружественный», – в тон мне ответил милорд. – Да. Я тоже считаю, что их надо было уничтожать после Дуги, а не предлагать дружбу.
Ну что же. С этим рыцарем у нас есть кое-что общее – море любви к Высокородным.
Слепой кряж, все время тянувшийся с юга на север, внезапно повернул на восток, растерял весь буковый лес и оборвался черной отвесной скалой, плоская вершина которой касалась низких облаков.
В утес был вплавлен нависший над безлюдной дорогой замок. Когда-то он, наверное, казался грозным и неприступным, но теперь представлял жалкое зрелище. Часть стен и внешних укреплений были разрушены, груды обугленных камней лежали на земле. Три квадратные башни превратились в руины, а четвертая походила на решето – она стояла только каким-то чудом, и ее основание напоминало надрубленное дерево. Строение держалось на одной уцелевшей восточной стене и, казалось, рухнет от первого же сильного порыва ветра.
Я, Га-нор и Рандо долго смотрели на Орлиное Гнездо. Мы лежали в густых зарослях, укрытые от чужих взглядов. Земля жгла холодом, но никто из нас не спешил выбираться на открытое пространство.
– Когда это произошло? – Голос милорда звучал сипло.
– Давно. Месяца три назад. Может больше. – Га-нор придирчиво разглядывал замок.
– Вот так, собака! – пискнуло откуда-то сверху.
Рыцарь с непривычки дернулся, я же задрал голову вверх. Юми висел на дереве, уцепившись за ветку хвостом и болтаясь вниз головой.
– Он сквазать, что пусто. Никваго нет. Юми проверить.
Гбабак, оказывается, стоял за нашими спинами, а мы его даже не услышали. Га-нор одобрительно хмыкнул.
– Я думать, что вам нужна помощь. Если бой. Теперь я идти назад. К Луква и Квальну.
– Юми хотеть остаться.
– Пусть остается, – сказал рыцарь, поднимаясь с земли.
Мы вышли из укрытия и направились к скале.
– Кто-то мог выжить. – Га-нор смотрел на серые развалины.
– Возможно, – не стал отрицать я. – Если Скульптор не был дураком, он позаботился о тайных выходах. Вполне вероятно, что уцелевшие смогли уйти. Но наверху сейчас остались лишь мертвецы.
Хрипло закаркали вороны на разрушенных стенах. Я выругался сквозь зубы, борясь с желанием пристрелить одну из птиц. Это место навевало на меня тоску. Начинало казаться, что мы никогда не сможем выиграть войну. Армия отступает, города падают на колени, Ходящие бегут или погибают.
– Что бы здесь ни случилось – итог один, – нарушил я молчание, – дорога к Лестнице открыта. Раз здесь никого нет и набаторцы не отстраивают цитадель заново – у них слишком много дел на севере.
Известие об уничтожении Орлиного Гнезда было встречено мрачным молчанием. Лук в отчаянии сжал кулаки и плюнул на землю.
– Нам надо подумать о дальнейшем пути, – сказал Рандо.
– Места здесь обжитые. – «Порк» тут же присоединился к беседе.
Тиф сидела на нижней ветке дуба, свесив вниз ноги.
– Сколько до ближайшей деревни? – спросил я.
– Дня два до приграничного Фальца. Это, кстати, город. – Конечно же, она не смогла удержаться от того, чтобы не показать себя самой умной.
– Но сможем ли мы в него попасть? – высказал сомнение Шен.
– Не о том думаешь, – хмыкнула Проклятая. – Думай, уцелел ли городок, или его сровняли с землей во время сражения. Если нет – там мы достанем лошадей.
– Мы слишком заметная компания. – Рандо вертел в пальцах кинжал.
– Поэтому совершенно не надо идти в город вместе. Я уверен, что смогу убедить коменданта. Проблем быть не должно.
Рандо, Га-нор, Лук и Кальн посмотрели на Проклятую так, словно видели впервые. Наверное, не могли понять, что это за Огонек, раз он обладает такой силой? Все остальные просчитывали – насколько можно доверять Убийце Сориты.
– Но милорду Рандо лучше обрить голову.
– Я не собираюсь этого делать! – нахмурился Рандо.
– Тогда у нас проблема, – очаровательно улыбнулась она и ловко спрыгнула с ветки. – Первый же крупный пост оставит нас до весны лежать под снегом. А все потому, что некоторые упрямые вояки не желают смотреть правде в глаза.
Лицо рыцаря мгновенно вспыхнуло, и он шагнул к Проклятой:
– Хватит! – резко бросила внезапно вставшая между ними Рона. – Хватит! Ты, Ти… Порк, заткнешься. Но вначале извинишься перед милордом Рандо. А вы, милорд, сделаете то, что он говорит. Потому что он прав. Не время для гордости. Если мы погибнем, то ничем не поможем своей стране!
Жнецы ветра (125 стр.)
– Не уверена, – немного подумав, сказала отступница. – Я считаю, что в могиле ей самое место. Неизвестно, как бы все повернулось, будь она сейчас с нами.
Проклятая тяжело посмотрела на Рону:
– Я вообще редко о чем жалею. А уж в том, что кто-то отправился в Бездну раньше срока – не раскаиваюсь никогда. Подумай над этим… ученица.
Рандо отшагнул в сторону, перехватывая меч и меняя атакующую стойку на защитную. Га-нор, ловко откатившись, уже был на ногах, подняв клинок над головой. Но Гбабак, легко взвившись в воздух, всем весом обрушился на то место, где уну назад находился сын Ирбиса. Северянину вновь пришлось отскочить. Приземлившись, он тут же бросился вперед, желая застать квагера врасплох, но лезвие лишь звякнуло по боевому гребню блазга и застряло в сложном захвате. Рандо кинулся на помощь следопыту, однако Гбабак не дал взять себя в клещи и, с легкостью разобравшись с Га-нором, словно катящийся валун, попер на рыцаря. Пятясь, «леопард» широко отмахивался мечом, но шипящая синеватая сталь не могла остановить напора квагера.
Кальн сидел на камнях, ярдах в шести от бойцовой площадки, и самозабвенно ругался, отсчитывая довольному Луку проигранные монеты. Светловолосый рыцарь выбыл из поединка первым. Его мнение, что трое опытных воинов способны противостоять мощи жителя болот, оказалось разбито в пух и прах. Поединок длился всего полторы минки, а двое из троих уже оказались выбиты из боя. И теперь с плохо скрываемым удивлением следили, как милорда Рандо рвут на тряпки.
Я наблюдал за схваткой со стороны. И в который раз поражался, насколько ловко, легко и проворно перемещается блазг. Рыцарь уже дышал, как загнанная лошадь, а квагер даже не запыхался. Было видно, что дерется он не в полную силу.
Через несколько ун все было кончено, и Рона захлопала в ладоши, приветствуя победителя.
– Вот так, собака! – победно закричал Юми.
– Нэсс не хотеть сражаться? – поинтересовался довольный Гбабак.
– Ты умеешь обгонять стрелы? – поднял я бровь.
Он весело заквакал, оценив шутку:
– Тогда, пожалуй, не стоит.
– Забери меня Уг. Против него можно выступать только впятером! – Га-нор рухнул рядом со мной и поймал брошенную Луком куртку. – Ты не думал вступить в Болотный полк?
– Полква мой учениквав. Я много воевать раньше. Потом воспитывать. Много воинов.
– Вот так, собака! – приосанился вейя.
– Теперь идти смотреть мир. Не думать, что начаться новая война. Война – это плохо.
– Разве квагеры не созданы для того, чтобы драться? – улыбнулся сын Ирбиса.
– Я любить сражаться. Но знать, что война всегда нести беду, – невозмутимо ответил Гбабак. – Я и Юми желать посмотреть Империю. Мы много увидеть и хотеть взглянуть на север. Волшебных нирит и Кварунн. Но теперь будем драться. В полква или без. Мы найти армию и вступить в нее. Поэтому мы идти с вами.
– Ну и еще потому, что вы – хорошие друзья, – улыбнулся блазг, переведя слова вейи.
– Мы тоже стремимся в битву, – сказал Рандо, поднимаясь с земли и по-дружески хлопая Гбабака по высокому плечу.
– Вам бы, милорд, не в битву стремиться, а сидеть в цитадели под несколькими замками. – Проклятая была единственной, кого не заинтересовал поединок.
Вот и сейчас она сидела возле огня с совершенно кислой рожей и грела озябшие руки, экономя «искру».
Ее настроение с каждым днем становилось все хуже и хуже. Нара не проходило, чтобы она не вылезла со своим советом или очередным ехидным замечанием. У меня создавалось впечатление, что ей все сложнее держать себя в руках. Иногда глаза Убийцы Сориты вспыхивали такой яростью и гневом, что я совершенно неосознанно клал руку на «Гаситель Дара».
– Ты хочешь назвать милорда трусом, Порк? – тут же нахмурился Кальн, и к его небритым щекам прилила кровь.
– Скорее, недальновидным человеком, милорд, – неприятно улыбнулась Тиф.
– Я понимаю, о чем ты, – кивнул Рандо.
– Все понимают. Особенно Проклятые. Вы – ценный пленник.
– Таких, как я, еще три десятка.
– Разумеется. И, возможно, взять в плен одного из вашего многочисленного рода уже смогли. Но запас карман не тянет. И вы рискуете в первую очередь не своей жизнью, а безопасностью города. Если легенды, конечно, не врут.
– Ты о Колосе Корунна? – поинтересовалась Рона.
ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Искра и ветер
НАСТРОЙКИ.
СОДЕРЖАНИЕ.
СОДЕРЖАНИЕ
Не всегда ураган гасит искры. Иногда он может превратить их в пожар.
— Не холодно, красавица? — улыбнувшись, спросил широкоплечий жрец, и его низкий глухой голос эхом загулял по ущелью.
— Немного, — улыбнулась Альга, стараясь не дрожать уж слишком заметно.
Шубка, купленная в какой-то безымянной лавке по ту сторону Катугских гор, несмотря на свой жалкий вид и кажущуюся тонкость, оказалась на удивление теплой, чего нельзя сказать о сапожках и рукавицах. Пальцы стыли, и девушка очень жалела, что не знает плетений, дарующих тепло.
Брат Лерек посмотрел на спутницу из-под густых, светлых, словно выгоревших на солнце бровей, участливо вздохнул и натянул вожжи:
— Спаси тебя Мелот, дочь моя! Так и заболеть недолго!
Он начал рыться в телеге, перекладывая вещи. Альге пришлось подвинуться к краю, чтобы не быть задавленной ящиком, в котором что-то глухо стукнуло.
— Вот. Держи. Это поможет. — Жрец протянул ей свернутую в тугой валик ослиную шкуру. — В Лоска досталась даром. Думал выбросить, но Мелот остановил мою руку. Как видно — не зря. Укройся. Будет теплее.
Жрец грузно сел на место, взял вожжи, чмокнул губами:
Телега вновь тяжело поползла по горному серпантину. Последние несколько наров у Альги все чаще возникало впечатление, что они стоят на одном месте. Путники были в дороге с самого утра, но до сих пор так и не смогли достичь перевала.
Тащивший телегу серый в яблоках мерин еле плелся, ступая медленно и осторожно, часто останавливаясь, чтобы набраться сил.
Но в любом случае это было лучше, чем идти пешком.
— А что бы ты делала, если бы я не поехал? — глухо прогудел брат Лерек.
— Не уверен, — проворчал он. — Ты упрямая. Это сразу видно. Пошла бы дальше да замерзла где- нибудь.
— Не так уж и холодно.
— По тебе это очень заметно, дочь моя! — рассмеялся жрец. — Ну-ну. Не сердись. Я не хотел тебя обидеть. Просто знай, что пешком до перевала не дойти. Ночь будет холодной. Погода здесь совсем другая. Не как внизу.
Он был прав. На равнинах даже сейчас было сравнительно тепло и все еще шли затяжные дожди. А здесь… На глазах Альги осень превратилась в зиму всего лишь за несколько наров.
— Вы не знаете, как долго нам добираться до крепости?
— Как Мелот распорядится. До темноты не успеем. Наверное, только завтра.
— Тут есть где заночевать?
— Чуть дальше стоит трактир для путников. Будем надеяться, он открыт.
Девушка поплотнее завернулась в шкуру. Отвесные горы сжимали поднимающийся к Клыку Грома тракт в тесных объятиях. Серо-коричневые скалы со скудным кустарником, цепляющимся за склоны, оказались засыпаны свежим снегом и вызывали у Ходящей страшное уныние. Она не помнила более тоскливой и однообразной дороги за всю свою жизнь.
Во время подъема им не встретилось больше ни одного человека. Тракт оставался пустым. С севера к Лоска никто не ездил, а последние беженцы из долины прошли еще неделю назад. Остались лишь самые глупые, упрямые, считающие, что их не тронут. И те, кому нечего было терять.
Альга добралась до предгорий слишком поздно, чтобы уйти вместе со всеми. И ей в отличие от обычных людей, которые в большинстве своем действительно совершенно не нужны набаторцам, было чего опасаться. Некроманты не оставляют в покое тех, в чьем сердце горит «искра».
— Откуда ты? С юга? — спросил ее спутник.
От матери-южанки Альга унаследовала прекрасную золотистую кожу и пушистые черные ресницы, поэтому многие думали, что родина девушки возле границ с Маркой.
— Нет, — улыбнулась она. — Я родилась в Корунне.
— Далеко вы забрались.
— Не люблю Набатор. Через месяц южане будут здесь, а я не хочу встречать их в Лоска. Не страшишься путешествовать одна, красавица? Дороги сейчас опасны.
— Я не боюсь людей, — ровным голосом ответила Альга.
Это было правдой. После случившегося в Радужной долине она почти перестала бояться. Во всяком случае, Ходящая пыталась себя в этом убедить хотя бы днем.
— Очень зря. Люди иногда даже хуже мертвецов, что нападают на одиноких путников.
Ходящая вздрогнула, и продолжать разговор ей расхотелось.
Быстро стемнело, и мерин пошел еще медленнее. Было видно, что он страшно устал. В конце концов жрец спрыгнул на землю, взял его под уздцы и повел вперед, бормоча что-то утешительное. Девушка еще какое-то время посидела, затем неохотно выбралась из нагретого гнездышка.
— Перестань. Ты весишь не больше пушинки!
— Ноги затекли, — солгала она.
Жрец хмыкнул, но больше не стал убеждать вернуться на насиженное место, решив, что она сделает это сама, как только устанет. Альга между тем создала плетение, восстанавливающее лошадиные силы, и нежными, чуткими пальцами коснулась бока животного. Эффект не заставил себя долго ждать.
— Смотри-ка! — ахнул жрец. — У старичка словно второе дыхание открылось! Верно, почувствовал жилье! Спасибо Мелоту!
Девушка улыбнулась про себя и забралась обратно в телегу.
Она немного жалела, что не может подарить такую же бодрость своему спутнику и себе.
Ночь спустилась на горы, не приведя за собой ни месяца, ни звезд. Жрецу и Альге пришлось целый нар ползти вверх в почти кромешной тьме. Когда очередной отрезок пути, повернувший под совершенно немыслимым углом, был преодолен, они увидели впереди теплое сияние огня.
— Добрались, — обрадовался Лерек, и девушка через силу улыбнулась в ответ. Страшная усталость сжала ее в крепких, отнюдь не нежных объятиях. Она желала лишь одного — уснуть.
Дорога разошлась в стороны, превратилась в большую каменистую площадку. На ней в окружении нескольких сосен стоял большой дом с заснеженной крышей, тремя сараями, вместительной конюшней и скотным двором.
— Посиди здесь, красавица, — попросил жрец. — Пойду посмотрю, что там к чему.
Он вытащил из-под вьюков сучковатую палку, очень похожую на самодельную дубинку, и поймал
Жнецы ветра (25 стр.)
И я намеревался как можно скорее выяснить, что ей от нас надо. Потому что, если она это получит, плакала моя голова.
– Вот так, собака. – Юми, несмотря на дождь, выскочил из фургона. Следом за ним выбрался Шен.
– Собираемся завернуть на хутор.
– По-моему, он заброшен.
– Меня не привлекает идея попасть в очередную Даббскую Плешь.
– Юми сквазать, что он смотреть. – Гбабак привстал на цыпочки. – Но я думать, что логово пустеть давно. Дыма нет. Пахнуть не таква, квак в обживать. Поспешать потихоньку. Не надо стоять на ветре и дожде.
Я отдал Шену поводья и вооружился луком.
Хутор располагался ярдах в двухстах от основного тракта. К нему вела неширокая дорога, заросшая по краям чахлым кустарником. Пегая и Рыжая, словно почувствовав скорый отдых, пошли быстрее. Вернулся Юми, проворным ловким хорьком забрался к Шену, серьезно поведал про собаку, отряхнул короткую зеленоватую шерстку от воды и бесцеремонно завернулся в край его плаща.
– Там пусто, – перевел блазг.
Я спрятал лук обратно в фургон.
Три не слишком больших дома, каждый с хозяйственными постройками, пустыми огородами и чахлыми соломенными крышами, встретили нас гнетущей тишиной. На все поселение был один колодец. Рядом с ним валялась брошенная без колес телега.
Я заглянул в первую из хижин. Толкнул незапертую дверь, оказался в узких полутемных сенях, прошел в единственную комнату. Здесь царил полный разгром. Все вверх дном. Кто-то здорово торопился убраться отсюда.
– Выгружайтесь, – сказал я, выйдя обратно на улицу.
– Почему они ушли? – спросил Шен, помогая мне распрячь лошадей.
– Возможно, бежали, – ответила Тиф, спрыгивая с седла. – Когда начинаются войны, подобных людей пруд пруди. А быть может, мор.
– В таком случае должны быть мертвецы, – возразил я. – Думаю, война согнала людей с обжитых мест.
– И нам не грех воспользоваться подвернувшейся возможностью и переночевать с удобствами, – подхватила Убийца Сориты.
У Целителя на этот счет было свое мнение, но он решил придержать его при себе либо не спорить до тех пор, пока мы не уйдем из-под дождя.
Конюшни здесь не было, поэтому лошадей мы завели в один из свободных домов, здраво рассудив, что хозяева вряд ли станут возражать. Гбабак притащил найденную вейей гору сена. Мы вытерли животных, напоили, накормили и лишь после этого занялись всем остальным.
Очаг в комнате, где было решено расположиться, поначалу сильно дымил, и минок двадцать находиться в доме казалось невозможно. Затем все наладилось, и в помещении, окна которого затягивали рыбьи пузыри, стало даже уютно.
Гбабак отказался ночевать внутри, сославшись на то, что тут не так много места и ему душно. Он расположился в сенях, распахнув настежь внешнюю дверь, и перегородил тушей проход. Юми поначалу остался с приятелем, но затем, замерзнув, пришел к нам и, свернувшись у огня калачиком, засопел.
Шен привел Рону. Девчонка вела себя тихо, сидела неподвижно, но настороженно следила за устроившейся подальше от огня Проклятой. Впрочем, периодически глаза девушки становились совершенно пустыми, и она начинала дремать или же бормотать что-то себе под нос. Целитель все время был рядом с ней, и мне начало казаться, что, пока он возится с Роной, та чувствует себя гораздо лучше.
Тиф, необычно молчаливая, думала о чем-то своем. Затем внезапно встала и вышла на улицу. Юми, ни у кого не спрашивая разрешения и не дожидаясь просьб, направился следом. Наш маленький следопыт знал свое дело, и я мог быть спокоен, что он заметит, если Тиа задумала учинить какую-нибудь гадость.
Медленно темнело, дождь умиротворенно шумел по соломенной крыше. Хворост заканчивался, и я отправился в сени за новой партией, но в дверях столкнулся с Проклятой. Лицо у нее было раздосадованным, она рыкнула, чтобы я не стоял на дороге, и отправилась на свою лежанку.
Юми что-то докладывал Гбабаку, заметив меня, важно пискнул:
– Он сквазать, что она делать из воды зеркало. Но ничего не получиться. Поэтому Лань тьмы злится.
Зеркало из воды. Лаэн говорила мне о такой штуке. Темные используют его для общения друг с другом.
Я, резко развернувшись, направился обратно. И без церемоний грубо спросил у Проклятой:
– С кем ты хотела связаться?!
Она вскинула на меня глаза, уну смотрела непонимающе и даже удивленно, а затем зловеще улыбнулась:
– Ясно. Маленькой дряни следует оторвать лапы.
Вот так собака пехов
Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
Если ураган ведет тебя к мести – одну могилу рой для себя.
– Опять! Лопни твоя жаба… – простонал Лук из-под надвинутого на лицо капюшона.
– Что «опять»? – не понял Га-нор, отжимая стянутые в хвост волосы.
– Дождь! Треклятый дождь льет уже вторую неделю. Или ты этого просто не желаешь замечать?
Северянин пробурчал нечто нечленораздельное.
– Тебе что?! Все равно? – возмутился Лук.
– Пока дождь меня не убивает – да.
В ответ раздался громкий чих, и нытье продолжилось. Стражник безостановочно ворчал вот уже четвертый день. Он ненавидел затяжные путешествия, особенно если они происходят неуютной осенью.
– Сто раз предлагал – давай переждем непогоду где-нибудь под крышей. Не верю, что поблизости нет таверн. Там, по крайней мере, сухо. Вкусная еда, горячий шаф, – с удовольствием начал перечислять солдат, и его живот тут же жалобно заурчал в ответ. – К тому же за шиворот никакая дрянь не льется. Каждый день дождь, дождь, дождь… Посмотри на мою лошадь. Да-да. На эту. Что, не видно, как она тоже превращается в воду? Хватит смеяться! У меня скоро отрастут жабры, если я, конечно, не околею от холода. Ты этого хочешь?
– Нам некогда рассиживать по тавернам. И ты это прекрасно знаешь. – Га-нор наконец соизволил натянуть капюшон на мокрые волосы. – Не думай, что я в восторге от происходящего. Но нам нельзя задерживаться. Первый месяц осени на исходе. Когда подойдет к концу третий – перевалы в Катугских горах завалит снегом, и мы застрянем на юге до поздней весны. Тебе нравится находиться по соседству с Белыми?
Для немногословного сына Ирбиса это была необычайно длинная речь. Лук вновь чихнул, смачно высморкался и наконец произнес:
– Я говорил и еще раз скажу – Лестницей Висельника пройти невозможно. Набаторцы, конечно, идиоты, но не слепые. Перевал слишком узок, чтобы мы там разминулись.
– Предложи другой вариант, – невозмутимо промолвил Га-нор.
Лук знал, что друг прав. Лестница для них – единственный способ пробраться на север. Второй перевал, Клык Грома, слишком далеко на западе. Дорога до него займет больше трех месяцев. К тому же миновать территории, лежащие между Слепым кряжем и побережьем Устричного моря, будет трудновато. Особенно в окрестностях Гаш-шаку или Альса. Там от набаторцев должно пестреть в глазах.
– Единственный выход, если тебя пугают горы, – залезть в какую-нибудь дыру и переждать.
– Ну уж нет! Я не хочу, чтобы в один из дней за нами пришли мертвецы или Сжегшие душу. Все время сидеть и стучать зубами в ожидании гостей – это не по мне, лопни твоя жаба. Вот только прорываться к Лестнице не менее глупо. Насколько далеко мы от нее?
Га-нор привстал на стременах, небрежно огляделся, пожал плечами. В последнее время это был его самый частый ответ на все вопросы.
– Мы хоть в правильном направлении едем?
Лук вздохнул. Порой немногословность товарища его раздражала. Иногда хотелось нормально поговорить. А общение с Га-нором очень часто напоминало монолог. С таким же успехом стражник мог бы беседовать с самим собой.
Окружающий пейзаж не вызывал у спутников воодушевления. Пожелтевшее редколесье, давно потерявшие большую часть листвы деревья, серое небо, тусклый солнечный свет, едва пробивающийся сквозь тучи. И дождь, заставляющий воду в лужах вскипать.
– Два дня назад оно тоже было правильным. Но западных отрогов Слепого кряжа я так и не увидел, – вновь попытался завязать разговор Лук.
– Послушай, лопни твоя жаба! Это просто невыносимо! – взорвался стражник.
– Ты про свое занудство говоришь? – усмехнулся следопыт, даже не посмотрев на него.
– Нет, разумеется! Про наши скитания, лопни твоя жаба! Ты помнишь, когда мы в последний раз нормально жрали? Я – нет, а мой живот и подавно. Все время давимся какой-то дрянью. Скоро начнем крыс ловить.
– Что уже? – не понял Лук.
– Вчера мы ели крыс, – последовало невозмутимое пояснение. – Точнее, сусликов.
Стражник поперхнулся, ошалело посмотрел на приятеля, понял, что тот и не думает шутить, и голосом человека, которому очень плохо, произнес:
– Меня, кажется, сейчас вывернет.
– Не думал, что это тебя так расстроит. Ужин ты уплетал за обе щеки. И нахваливал.
– Я не знал, что это гадская кры…
Северянин резко вскинул руку, заставив друга замолкнуть на полуслове. Лук нахмурился, взялся за кистень. Повисла тишина, лишь дождь барабанил по капюшонам да фыркали переступающие с ноги на ногу лошади. Рыжевато-коричневый тракт скрывался в дождливой пелене, и видимость была не больше чем на сто ярдов.
Прошла минка. За ней – другая.
Толку от этого было мало, спрятаться в редколесье с лошадьми не представлялось возможным. Тонкие осины – слабое подобие укрытия, а редкий кустарник не способен спрятать следы животных. И все же это было лучше, чем ничего.
– Слава Мелоту, – выдохнул Лук. За время знакомства с северянином он привык доверять его чутью. Поэтому поспешно разрядил арбалет и спрятал его от влаги в провощенную кожу.
Не разговаривая, они взяли лошадей под уздцы, вывели их обратно на дорогу и забрались в седла.
– Значит, тебе вновь показалось? – Лук не выглядел недовольным. Понимал, что осторожность полностью оправдана. При малейшем подозрении северянина они искали укрытие, и дважды это спасло товарищей от набаторских патрулей. Но в последние дни все более часто тревога оказывалась ложной.
– Я слышал лошадиное ржание, – неохотно ответил сын Ирбиса.
– Думаешь, в здешней глуши кроме нас есть кто-то еще?
– Не стал бы я называть эти места глушью. Клянусь Угом, близко деревня.
Лук втянул носом воздух, но запах мокрой лошади забивал все остальные.
– Может, ты услышал звуки из деревни? – неуверенно протянул солдат.
– Не мели ерунды. До нее с четверть лиги.
Га-нор, в который раз за день, снял капюшон, подставляя лицо под холодные струи дождя. Последнее время он почти не спал. Еще пара дней – и северянин начнет совершать ошибки. А они приведут прямиком в ледяные чертоги Уга.
– Кажется, нам все-таки придется найти тебе горячего шафа, а мне соломенную подстилку. Следует выспаться, – принял решение следопыт.
– Первая хорошая новость за неделю! – обрадовался Лук. – Сам посуди, холода не за горами, а у нас кроме плащей никакой теплой одежды. Может, что-нибудь купим…
Сын Ирбиса скорчил мину. Денег было мало. Вряд ли кто-нибудь продаст зимнюю одежду за медь и мелкое серебро.
Лошади, словно почувствовав скорый отдых, пошли быстрее.
Прошло не так много времени, когда Га-нор вдруг резко остановился, спрыгнул с седла и стал пристально изучать землю.
– Что там? – нетерпеливо поерзал стражник.
– Следы. Много конных.
– Уверен? – Лук не представлял, как в такой жиже можно что-нибудь разобрать.
– Проехали чуть больше нара назад.
– Наверное, это крестьяне, – солдату не хотелось расставаться с мыслью об отдыхе.
– Крестьяне ходят пешком. Или, если повезет, едут на разбитой телеге, запряженной старой клячей. – Га-нор вскочил в седло и развернул лошадь. – Вернемся назад. К лесу. Пойдем по нему. Если не будем мешкать, через несколько дней увидим Слепой кряж.