вот так собака юми
Жнецы ветра (25 стр.)
И я намеревался как можно скорее выяснить, что ей от нас надо. Потому что, если она это получит, плакала моя голова.
– Вот так, собака. – Юми, несмотря на дождь, выскочил из фургона. Следом за ним выбрался Шен.
– Собираемся завернуть на хутор.
– По-моему, он заброшен.
– Меня не привлекает идея попасть в очередную Даббскую Плешь.
– Юми сквазать, что он смотреть. – Гбабак привстал на цыпочки. – Но я думать, что логово пустеть давно. Дыма нет. Пахнуть не таква, квак в обживать. Поспешать потихоньку. Не надо стоять на ветре и дожде.
Я отдал Шену поводья и вооружился луком.
Хутор располагался ярдах в двухстах от основного тракта. К нему вела неширокая дорога, заросшая по краям чахлым кустарником. Пегая и Рыжая, словно почувствовав скорый отдых, пошли быстрее. Вернулся Юми, проворным ловким хорьком забрался к Шену, серьезно поведал про собаку, отряхнул короткую зеленоватую шерстку от воды и бесцеремонно завернулся в край его плаща.
– Там пусто, – перевел блазг.
Я спрятал лук обратно в фургон.
Три не слишком больших дома, каждый с хозяйственными постройками, пустыми огородами и чахлыми соломенными крышами, встретили нас гнетущей тишиной. На все поселение был один колодец. Рядом с ним валялась брошенная без колес телега.
Я заглянул в первую из хижин. Толкнул незапертую дверь, оказался в узких полутемных сенях, прошел в единственную комнату. Здесь царил полный разгром. Все вверх дном. Кто-то здорово торопился убраться отсюда.
– Выгружайтесь, – сказал я, выйдя обратно на улицу.
– Почему они ушли? – спросил Шен, помогая мне распрячь лошадей.
– Возможно, бежали, – ответила Тиф, спрыгивая с седла. – Когда начинаются войны, подобных людей пруд пруди. А быть может, мор.
– В таком случае должны быть мертвецы, – возразил я. – Думаю, война согнала людей с обжитых мест.
– И нам не грех воспользоваться подвернувшейся возможностью и переночевать с удобствами, – подхватила Убийца Сориты.
У Целителя на этот счет было свое мнение, но он решил придержать его при себе либо не спорить до тех пор, пока мы не уйдем из-под дождя.
Конюшни здесь не было, поэтому лошадей мы завели в один из свободных домов, здраво рассудив, что хозяева вряд ли станут возражать. Гбабак притащил найденную вейей гору сена. Мы вытерли животных, напоили, накормили и лишь после этого занялись всем остальным.
Очаг в комнате, где было решено расположиться, поначалу сильно дымил, и минок двадцать находиться в доме казалось невозможно. Затем все наладилось, и в помещении, окна которого затягивали рыбьи пузыри, стало даже уютно.
Гбабак отказался ночевать внутри, сославшись на то, что тут не так много места и ему душно. Он расположился в сенях, распахнув настежь внешнюю дверь, и перегородил тушей проход. Юми поначалу остался с приятелем, но затем, замерзнув, пришел к нам и, свернувшись у огня калачиком, засопел.
Шен привел Рону. Девчонка вела себя тихо, сидела неподвижно, но настороженно следила за устроившейся подальше от огня Проклятой. Впрочем, периодически глаза девушки становились совершенно пустыми, и она начинала дремать или же бормотать что-то себе под нос. Целитель все время был рядом с ней, и мне начало казаться, что, пока он возится с Роной, та чувствует себя гораздо лучше.
Тиф, необычно молчаливая, думала о чем-то своем. Затем внезапно встала и вышла на улицу. Юми, ни у кого не спрашивая разрешения и не дожидаясь просьб, направился следом. Наш маленький следопыт знал свое дело, и я мог быть спокоен, что он заметит, если Тиа задумала учинить какую-нибудь гадость.
Медленно темнело, дождь умиротворенно шумел по соломенной крыше. Хворост заканчивался, и я отправился в сени за новой партией, но в дверях столкнулся с Проклятой. Лицо у нее было раздосадованным, она рыкнула, чтобы я не стоял на дороге, и отправилась на свою лежанку.
Юми что-то докладывал Гбабаку, заметив меня, важно пискнул:
– Он сквазать, что она делать из воды зеркало. Но ничего не получиться. Поэтому Лань тьмы злится.
Зеркало из воды. Лаэн говорила мне о такой штуке. Темные используют его для общения друг с другом.
Я, резко развернувшись, направился обратно. И без церемоний грубо спросил у Проклятой:
– С кем ты хотела связаться?!
Она вскинула на меня глаза, уну смотрела непонимающе и даже удивленно, а затем зловеще улыбнулась:
– Ясно. Маленькой дряни следует оторвать лапы.
Вот так собака юми
Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
Если ураган ведет тебя к мести – одну могилу рой для себя.
– Опять! Лопни твоя жаба… – простонал Лук из-под надвинутого на лицо капюшона.
– Что «опять»? – не понял Га-нор, отжимая стянутые в хвост волосы.
– Дождь! Треклятый дождь льет уже вторую неделю. Или ты этого просто не желаешь замечать?
Северянин пробурчал нечто нечленораздельное.
– Тебе что?! Все равно? – возмутился Лук.
– Пока дождь меня не убивает – да.
В ответ раздался громкий чих, и нытье продолжилось. Стражник безостановочно ворчал вот уже четвертый день. Он ненавидел затяжные путешествия, особенно если они происходят неуютной осенью.
– Сто раз предлагал – давай переждем непогоду где-нибудь под крышей. Не верю, что поблизости нет таверн. Там, по крайней мере, сухо. Вкусная еда, горячий шаф, – с удовольствием начал перечислять солдат, и его живот тут же жалобно заурчал в ответ. – К тому же за шиворот никакая дрянь не льется. Каждый день дождь, дождь, дождь… Посмотри на мою лошадь. Да-да. На эту. Что, не видно, как она тоже превращается в воду? Хватит смеяться! У меня скоро отрастут жабры, если я, конечно, не околею от холода. Ты этого хочешь?
– Нам некогда рассиживать по тавернам. И ты это прекрасно знаешь. – Га-нор наконец соизволил натянуть капюшон на мокрые волосы. – Не думай, что я в восторге от происходящего. Но нам нельзя задерживаться. Первый месяц осени на исходе. Когда подойдет к концу третий – перевалы в Катугских горах завалит снегом, и мы застрянем на юге до поздней весны. Тебе нравится находиться по соседству с Белыми?
Для немногословного сына Ирбиса это была необычайно длинная речь. Лук вновь чихнул, смачно высморкался и наконец произнес:
– Я говорил и еще раз скажу – Лестницей Висельника пройти невозможно. Набаторцы, конечно, идиоты, но не слепые. Перевал слишком узок, чтобы мы там разминулись.
– Предложи другой вариант, – невозмутимо промолвил Га-нор.
Лук знал, что друг прав. Лестница для них – единственный способ пробраться на север. Второй перевал, Клык Грома, слишком далеко на западе. Дорога до него займет больше трех месяцев. К тому же миновать территории, лежащие между Слепым кряжем и побережьем Устричного моря, будет трудновато. Особенно в окрестностях Гаш-шаку или Альса. Там от набаторцев должно пестреть в глазах.
– Единственный выход, если тебя пугают горы, – залезть в какую-нибудь дыру и переждать.
– Ну уж нет! Я не хочу, чтобы в один из дней за нами пришли мертвецы или Сжегшие душу. Все время сидеть и стучать зубами в ожидании гостей – это не по мне, лопни твоя жаба. Вот только прорываться к Лестнице не менее глупо. Насколько далеко мы от нее?
Га-нор привстал на стременах, небрежно огляделся, пожал плечами. В последнее время это был его самый частый ответ на все вопросы.
– Мы хоть в правильном направлении едем?
Лук вздохнул. Порой немногословность товарища его раздражала. Иногда хотелось нормально поговорить. А общение с Га-нором очень часто напоминало монолог. С таким же успехом стражник мог бы беседовать с самим собой.
Окружающий пейзаж не вызывал у спутников воодушевления. Пожелтевшее редколесье, давно потерявшие большую часть листвы деревья, серое небо, тусклый солнечный свет, едва пробивающийся сквозь тучи. И дождь, заставляющий воду в лужах вскипать.
– Два дня назад оно тоже было правильным. Но западных отрогов Слепого кряжа я так и не увидел, – вновь попытался завязать разговор Лук.
– Послушай, лопни твоя жаба! Это просто невыносимо! – взорвался стражник.
– Ты про свое занудство говоришь? – усмехнулся следопыт, даже не посмотрев на него.
– Нет, разумеется! Про наши скитания, лопни твоя жаба! Ты помнишь, когда мы в последний раз нормально жрали? Я – нет, а мой живот и подавно. Все время давимся какой-то дрянью. Скоро начнем крыс ловить.
– Что уже? – не понял Лук.
– Вчера мы ели крыс, – последовало невозмутимое пояснение. – Точнее, сусликов.
Стражник поперхнулся, ошалело посмотрел на приятеля, понял, что тот и не думает шутить, и голосом человека, которому очень плохо, произнес:
– Меня, кажется, сейчас вывернет.
– Не думал, что это тебя так расстроит. Ужин ты уплетал за обе щеки. И нахваливал.
– Я не знал, что это гадская кры…
Северянин резко вскинул руку, заставив друга замолкнуть на полуслове. Лук нахмурился, взялся за кистень. Повисла тишина, лишь дождь барабанил по капюшонам да фыркали переступающие с ноги на ногу лошади. Рыжевато-коричневый тракт скрывался в дождливой пелене, и видимость была не больше чем на сто ярдов.
Прошла минка. За ней – другая.
Толку от этого было мало, спрятаться в редколесье с лошадьми не представлялось возможным. Тонкие осины – слабое подобие укрытия, а редкий кустарник не способен спрятать следы животных. И все же это было лучше, чем ничего.
– Слава Мелоту, – выдохнул Лук. За время знакомства с северянином он привык доверять его чутью. Поэтому поспешно разрядил арбалет и спрятал его от влаги в провощенную кожу.
Не разговаривая, они взяли лошадей под уздцы, вывели их обратно на дорогу и забрались в седла.
– Значит, тебе вновь показалось? – Лук не выглядел недовольным. Понимал, что осторожность полностью оправдана. При малейшем подозрении северянина они искали укрытие, и дважды это спасло товарищей от набаторских патрулей. Но в последние дни все более часто тревога оказывалась ложной.
– Я слышал лошадиное ржание, – неохотно ответил сын Ирбиса.
– Думаешь, в здешней глуши кроме нас есть кто-то еще?
– Не стал бы я называть эти места глушью. Клянусь Угом, близко деревня.
Лук втянул носом воздух, но запах мокрой лошади забивал все остальные.
– Может, ты услышал звуки из деревни? – неуверенно протянул солдат.
– Не мели ерунды. До нее с четверть лиги.
Га-нор, в который раз за день, снял капюшон, подставляя лицо под холодные струи дождя. Последнее время он почти не спал. Еще пара дней – и северянин начнет совершать ошибки. А они приведут прямиком в ледяные чертоги Уга.
– Кажется, нам все-таки придется найти тебе горячего шафа, а мне соломенную подстилку. Следует выспаться, – принял решение следопыт.
– Первая хорошая новость за неделю! – обрадовался Лук. – Сам посуди, холода не за горами, а у нас кроме плащей никакой теплой одежды. Может, что-нибудь купим…
Сын Ирбиса скорчил мину. Денег было мало. Вряд ли кто-нибудь продаст зимнюю одежду за медь и мелкое серебро.
Лошади, словно почувствовав скорый отдых, пошли быстрее.
Прошло не так много времени, когда Га-нор вдруг резко остановился, спрыгнул с седла и стал пристально изучать землю.
– Что там? – нетерпеливо поерзал стражник.
– Следы. Много конных.
– Уверен? – Лук не представлял, как в такой жиже можно что-нибудь разобрать.
– Проехали чуть больше нара назад.
– Наверное, это крестьяне, – солдату не хотелось расставаться с мыслью об отдыхе.
– Крестьяне ходят пешком. Или, если повезет, едут на разбитой телеге, запряженной старой клячей. – Га-нор вскочил в седло и развернул лошадь. – Вернемся назад. К лесу. Пойдем по нему. Если не будем мешкать, через несколько дней увидим Слепой кряж.
Жнецы ветра (20 стр.)
– Знаю. Вы предпочитаете у-таки.
Он квакнул, улыбнулся.
– У-таки – это для весали
, детей и других кваст. Квагеры пользоваться секварами.
Это точно. Я никогда не видел знаменитый Болотный полк, но слышал, что они с легкостью мечут тяжелые обоюдоострые секиры чуть ли не на пятьдесят ярдов. Могу только предположить, какие бреши такие штуки должны пробивать в рядах противника.
– Квак твой себя чувствовать, человече? Грусть ушла? – с искренней заботой о моем состоянии поинтересовался блазг.
– Я справляюсь, – кисло улыбнулся я.
– Твой не думать, о чем я говорить, – с сожалением произнес он. – Твой убивать себя изнутри. Это плохо.
– Люди отличаются от блазгов. Мы скорбим о тех, кто ушел.
– Юми говорить, что все скорбят. Но все существа в мире – дети Квагуна.
– Думаю, на этот счет вам стоит побеседовать не со мной, а со жрецами Мелота. Вам будет что рассказать друг другу.
– Вот так, собака. – Вейя заглянул мне в глаза.
, кваторая пришла с тобой вчера, выглядит не квак самква. Юми это удивлять. Он бояться, не перепутать ли ты.
– Это Проклятая. Можете не сомневаться. И я, и Шен раньше с ней встречались.
– Мы заметить, – важно кивнул блазг.
Надо было видеть Целителя, когда я вернулся вместе с Тиф. К чести мальчишки можно сказать, что он не бросился на гостью с магией или кулаками, чего я от него вполне ожидал. Но выражение лица Шена говорило само за себя. Он прекрасно помнил, как попал к Тиа в плен, как та катала его над Альсгарой по небесам и как его унижали, втоптав в грязь в буквальном и переносном смысле этого слова.
Весь следующий день он со мной не разговаривал, был мрачен и в конце концов ушел возиться с Роной.
Судя по всему, девчонка прислушалась к моим словам и оставила попытки устроить свару. В себя она приходила не больше чем на нар. Остальное время либо спала, либо проводила в рыданиях и несла полную чушь. На мой взгляд, лучше ей нисколько не становилось, как Шен ни убеждал меня в обратном.
Лагерь я застал точно таким же, каким оставил. Тихим и унылым. Фургон стоял боком к тракту, Пегая и Рыжая паслись вместе с новой лошадью по кличке Сонная. Целитель возился у костра, а Тиф, набросив на плечи теплый свитер, сидела, прислонившись к колесу, и из-под полуприкрытых век наблюдала за мальчишкой. Заметив меня, она наклонила голову. Я оставил ее приветствие без внимания.
– Можно с тобой поговорить? – сухо попросил Шен.
Я, уже зная, о чем пойдет речь, неохотно буркнул:
– Если хочешь. Хотя не вижу в этом смысла.
Когда мы оказались за сто ярдов от фургона, Шен отрывисто спросил:
– А ты? – усмехнулся я. – У тебя больше причин желать ее смерти. В Альсгаре она хорошо тебя потрепала.
Он дернулся и неохотно ответил:
– Я счел, что, если ты ее сразу не прихлопнул, значит, она нужна. Решил вначале узнать у тебя, что происходит.
Я с пристальным интересом посмотрел на него и улыбнулся.
– Что? – нахмурился он.
– Удивлен, слыша от тебя такие слова. Обычно ты слишком нетерпелив.
– Значит, я не столь безнадежен, как ты! О чем ты только думал, когда притащил ее сюда?!
– Не мели чушь, гийян! Это даже не змея, пригретая на груди! Она в любой момент откусит тебе голову! И не только тебе!
– Возможно, – не стал спорить я.
– Проклятая ведет тебя, как рыбак глупую рыбу! Я ей не верю!
– Я тоже. Но если с ее помощью я дотянусь до убийцы Лаэн…
– Приходило, – не стал спорить я.
– У меня нет никаких доказательств.
– Когда это тебя останавливало? – удивился он.
– Тиа не меньше моего хочет смерти неизвестного.
– Да ну?! Она соврет – недорого возьмет!
– Если это так, то мы ей совершенно не нужны. И она уже давно должна была нас прибить. Ей есть за что нас с тобой ненавидеть. Ты должен это помнить.
– Она убьет нас. Можешь поверить!
– Но пока этого не произошло. И я воспользуюсь ее помощью. Пускай она хоть сто раз Проклятая.
– И ты вот так просто позволишь ей ехать вместе с нами и свободно гулять, где вздумается?
– А у меня есть выбор? Или ты предлагаешь ее связать?
– Было бы здорово, – пробормотал он. – Только вряд ли поможет.
– И я о том же. Держать ее на поводке не получится. Если Проклятая захочет, то убьет и тебя, и меня. Но я уверен, что пока ей выгодно оставаться с нами. А потом… потом посмотрим. Ты, разумеется, можешь приглядывать за ней – дежурить по ночам и прочее. Надолго тебя не хватит.
ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Жнецы ветра
НАСТРОЙКИ.
СОДЕРЖАНИЕ.
СОДЕРЖАНИЕ
Если ураган ведет тебя к мести — одну могилу рой для себя.
— Опять! Лопни твоя жаба… — простонал Лук из-под надвинутого на лицо капюшона.
— Что «опять»? — не понял Га-нор, отжимая стянутые в хвост волосы.
— Дождь! Треклятый дождь льет уже вторую неделю. Или ты этого просто не желаешь замечать?
Северянин пробурчал нечто нечленораздельное.
— Тебе что?! Все равно? — возмутился Лук.
— Пока дождь меня не убивает — да.
В ответ раздался громкий чих, и нытье продолжилось. Стражник безостановочно ворчал вот уже четвертый день. Он ненавидел затяжные путешествия, особенно если они происходят неуютной осенью.
— Сто раз предлагал — давай переждем непогоду где-нибудь под крышей. Не верю, что поблизости нет таверн. Там, по крайней мере, сухо. Вкусная еда, горячий шаф, — с удовольствием начал перечислять солдат, и его живот тут же жалобно заурчал в ответ. — К тому же за шиворот никакая дрянь не льется. Каждый день дождь, дождь, дождь… Посмотри на мою лошадь. Да-да. На эту. Что, не видно, как она тоже превращается в воду? Хватит смеяться! У меня скоро отрастут жабры, если я, конечно, не околею от холода. Ты этого хочешь?
— Нам некогда рассиживать по тавернам. И ты это прекрасно знаешь. — Га-нор наконец соизволил натянуть капюшон на мокрые волосы. — Не думай, что я в восторге от происходящего. Но нам нельзя задерживаться. Первый месяц осени на исходе. Когда подойдет к концу третий — перевалы в Катугских горах завалит снегом, и мы застрянем на юге до поздней весны. Тебе нравится находиться по соседству с Белыми?
Для немногословного сына Ирбиса это была необычайно длинная речь. Лук вновь чихнул, смачно высморкался и наконец произнес:
— Я говорил и еще раз скажу — Лестницей Висельника пройти невозможно. Набаторцы, конечно, идиоты, но не слепые. Перевал слишком узок, чтобы мы там разминулись.
— Предложи другой вариант, — невозмутимо промолвил Га-нор.
Лук знал, что друг прав. Лестница для них — единственный способ пробраться на север. Второй перевал, Клык Грома, слишком далеко на западе. Дорога до него займет больше трех месяцев. К тому же миновать территории, лежащие между Слепым кряжем и побережьем Устричного моря, будет трудновато. Особенно в окрестностях Гаш-шаку или Альса. Там от набаторцев должно пестреть в глазах.
— Единственный выход, если тебя пугают горы, — залезть в какую-нибудь дыру и переждать.
— Ну уж нет! Я не хочу, чтобы в один из дней за нами пришли мертвецы или Сжегшие душу. Все время сидеть и стучать зубами в ожидании гостей — это не по мне, лопни твоя жаба. Вот только прорываться к Лестнице не менее глупо. Насколько далеко мы от нее?
Га-нор привстал на стременах, небрежно огляделся, пожал плечами. В последнее время это был его самый частый ответ на все вопросы.
— Мы хоть в правильном направлении едем?
Лук вздохнул. Порой немногословность товарища его раздражала. Иногда хотелось нормально поговорить. А общение с Га-нором очень часто напоминало монолог. С таким же успехом стражник мог бы беседовать с самим собой.
Окружающий пейзаж не вызывал у спутников воодушевления. Пожелтевшее редколесье, давно потерявшие большую часть листвы деревья, серое небо, тусклый солнечный свет, едва пробивающийся сквозь тучи. И дождь, заставляющий воду в лужах вскипать.
— Два дня назад оно тоже было правильным. Но западных отрогов Слепого кряжа я так и не увидел, — вновь попытался завязать разговор Лук.
— Послушай, лопни твоя жаба! Это просто невыносимо! — взорвался стражник.
— Ты про свое занудство говоришь? — усмехнулся следопыт, даже не посмотрев на него.
— Нет, разумеется! Про наши скитания, лопни твоя жаба! Ты помнишь, когда мы в последний раз нормально жрали? Я — нет, а мой живот и подавно. Все время давимся какой-то дрянью. Скоро начнем крыс ловить.
— Что уже? — не понял Лук.
— Вчера мы ели крыс, — последовало невозмутимое пояснение. — Точнее, сусликов.
Стражник поперхнулся, ошалело посмотрел на приятеля, понял, что тот и не думает шутить, и голосом человека, которому очень плохо, произнес:
— Меня, кажется, сейчас вывернет.
— Не думал, что это тебя так расстроит. Ужин ты уплетал за обе щеки. И нахваливал.
— Я не знал, что это гадская кры…
Северянин резко вскинул руку, заставив друга замолкнуть на полуслове. Лук нахмурился, взялся за кистень. Повисла тишина, лишь дождь барабанил по капюшонам да фыркали переступающие с ноги на ногу лошади. Рыжевато-коричневый тракт скрывался в дождливой пелене, и видимость была не больше чем на сто ярдов.
Прошла минка. За ней — другая.
Толку от этого было мало, спрятаться в редколесье с лошадьми не представлялось возможным. Тонкие осины — слабое подобие укрытия, а редкий кустарник не способен спрятать следы животных. И все же это было лучше, чем ничего.
— Слава Мелоту, — выдохнул Лук. За время знакомства с северянином он привык доверять его чутью. Поэтому поспешно разрядил арбалет и спрятал его от влаги в провощенную кожу.
Не разговаривая, они взяли лошадей под уздцы, вывели их обратно на дорогу и забрались в седла.
— Значит, тебе вновь показалось? — Лук не выглядел недовольным. Понимал, что осторожность полностью оправдана. При малейшем подозрении северянина они искали укрытие, и дважды это спасло товарищей от набаторских патрулей. Но в последние дни все более часто тревога оказывалась ложной.
— Я слышал лошадиное ржание, — неохотно ответил сын Ирбиса.
— Думаешь, в здешней глуши кроме нас есть кто-то еще?
— Не стал бы я называть эти места глушью. Клянусь Угом, близко деревня.
Лук втянул носом воздух, но запах мокрой лошади забивал все остальные.
— Может, ты услышал звуки из деревни? — неуверенно протянул солдат.
— Не мели ерунды. До нее с четверть лиги.
Га-нор, в который раз за день, снял капюшон, подставляя лицо под холодные струи дождя. Последнее
Жнецы ветра (69 стр.)
– Нет смысла прятаться. Вероятно, нас уже заметили. – Тиф, спрыгнув с козел, придирчиво изучила возвышавшийся над нами горящий шпиль. – Держитесь рядом со мной.
Пустая площадка с беседкой, заваленной листьями, неработающий фонтан и две взмыленные лошади. В ветвях хрипло каркнул ворон, и все, включая блазга, вздрогнули и посмотрели в ту сторону.
– Это всего лишь птица, – произнес квагер.
Его ядовитый гребень горел алым.
– Возможно, что и так, – прищурившись, сказала Тиф, но в ее голосе сквозила неуверенность.
Юми уже был возле входа и осторожно нюхал воздух:
– Он сквазать, что они пройти здесь.
– Ясное дело, что здесь, – проворчала Тиф, зло посмотрев на лошадей, словно те были виноваты в случившемся. – Кто-то из наших горячих нетерпеливых друзей выбил дверь.
– Где мы сейчас находимся?
– На наше счастье, девчонка растеряла во время скачки не все мозги, – презрительно ответила Проклятая. – Это самая старая часть долины. Если идти по дороге, то еще минок десять до ворот Южного креста. А здесь все заброшено еще в эпоху моей юности. Обжитые залы на противоположной стороне.
– То есть ты здесь не была? – Я закончил натягивать тетиву на лук, хотя в помещении от него нет особого толку.
– Верно. В Долине столько коридоров, что сам Мелот ногу сломит. Их расположение наизусть помнил разве что Скульптор. Кроме того, я здесь все-таки пятьсот лет отсутствовала.
– Не хотелось бы заблудиться.
– Не заблудишься. – Тиф решительным шагом направилась к зданию. – Я с тобой. Гораздо сложнее найти наших умников. Они могут быть где угодно.
– Вот так, собака! – не согласился Юми.
– Он найдет их. По запаху, – перевел блазг.
– Не шумите, – попросила Тиф, пропуская вейю вперед.
В разных концах большого, дымчатого от пыли холла оказались три узкие лестницы, ведущие в три совершенно одинаковых коридора.
– Вот так, собака. – Маленький следопыт направился прямо, проворно взобрался по сердоликовым ступеням, подождал нас и, то и дело нюхая воздух, начал осторожно красться вдоль стены.
Сразу за ним следовала Тиф. Потом я. Замыкал шествие Гбабак.
– Куда мы придем? – поинтересовался я.
– Если не сворачивать, то рано или поздно окажемся в Звездчатом зале. От него до главных покоев минок пятнадцать. Там уже обжитые помещения. Зал Тысячи лестниц, а затем и Тигриная тропа…
Мне эти названия ничего не говорили.
– А место-то совсем опаршивело, – задумчиво произнесла Проклятая, проведя рукой по картинной раме и посмотрев на пыль, оставшуюся на пальцах. – Все в запустении. Смотри, какая паутина на потолке.
– Меня больше волнует, что нашло на Рону, – ответил я.
– Она ненормальная. Ее разум все еще нестабилен.
– Она поступить квак все. Если твой видеть, что твой дом гореть, ты бежать, спасать. Она побежать.
– А Целитель, конечно же, бросился за ней. Звезда Хары! Как это все не вовремя! Чему ты ухмыляешься, Нэсс?
– Ты полезла в осиный улей, хотя полнара назад тебя сюда было не затащить.
– Полагаю, объяснение, что мой ученик в беде, тебя не устроит, – недовольно буркнула она, внимательно вглядываясь в бесконечный коридор.
– Конечно нет. Не смеши Мелота. Ты ищешь только свою выгоду.
– И между тем, как только мы найдем этих умников, я их свяжу и вытащу отсюда, чего бы мне это ни стоило.
– Что тут произойти? – спросил Гбабак.
Тиа заглянула в боковой проем и, не найдя ничего интересного, поспешила за Юми:
– Либо Ходящие сдурели настолько, что начали цапаться друг с другом, либо… сюда наведался кто-то еще.
– Например, кто-то из твоих друзей.
– Возможно, – уклончиво ответила она и неожиданно нервно облизала губы. – Поэтому забудь о луке и берись за зубочистку. От нее в любом случае будет больше толку. Пришли.
Мы миновали шесть разветвлений и два перекрестка, а также без счета лестниц, уводящих наверх. И если в коридорах, которые мы прошли, царило запустение, то в зале, напоминавшем по форме восьмиконечную звезду, была настоящая разруха. Кажется, кто-то хорошо покидался магией.
– Никваквих тел. – Блазг вперевалочку прошелся по помещению и даже заглянул за колонну.
– Вот так, собака! – Юми с повисшими ушами в нерешительности стоял у начала лестницы, ведущей на второй этаж.
– Потерял след? – понял я.
Тиф выругалась сквозь зубы, впрочем, не глядя на нас и не спуская взгляда с выхода.
– Юми говорить, что запах разделяться. Один идти вверх, другой низом.