Что объединяет все рассказы шукшина
Литература. 11 класс
Конспект урока
«Чудики» Шукшина (по рассказам «Срезал» «Обида», «Алёша Бесконвойный», «Чудик»)
Перечень вопросов, рассматриваемых по теме:
1. Биография писателя;
2. Особенности шукшинских героев;
3. Проблематика рассказов писателя.
Деревенская проза — курс в русской литературе 1960-1980-х годов, направленный на осмысление драматической судьбы крестьян, русской деревни XX века, с особым вниманием к проблемам нравственности и к связям человека и природы.
Речевое поведение — способ взаимодействия объекта с окружающей средой, выраженная в речи.
1. Журавлёв В. П. Русский язык и литература. Литература. 11 класс. Учебник для общеобразовательных организаций. Базовый уровень. В 2 ч. Ч 1. М.: Просвещение, 2015. — 431 с.
2. Проза В. Шукшина: учебное пособие для педагогических институтов по специальности. Русский язык и литература. М.: Высшая школа, 1981. — 159 с.
1. Персоны. В. Шукшин. // culture.ru: Портал Культура. рф. 2013 URL: https://www.culture.ru/persons/2222/vasilii-shukshin (дата обращения: 16.08.2018)
Теоретический материал для самостоятельного изучения
Главная тема творчества Василия Шукшина — это жизнь деревенского жителя. В своих рассказах он показывает читателю людей из народа, с их бытовыми заботами и тревогами, проблемами и конфликтами.
Человек в рассказах Шукшина, в основном, не доволен своей жизнью, бытом, он не хочет быть как все, мириться с этой «одинаковостью» и стремится показать свою индивидуальность не совсем стандартными и логичными поступками. Таких шукшинских героев и называют «чудиками».
В рассказе «Чудик» автор знакомит нас с одним из них так: «С одного края небо уже очистилось, голубело, и близко где-то было солнышко. И дождик редел, шлёпал крупными каплями в лужи; в них вздувались и лопались пузыри. В одном месте Чудик поскользнулся, чуть не упал. Звали его — Василий Егорыч Князев. Было ему тридцать девять лет от роду. Он работал киномехаником в селе. Обожал сыщиков и собак. В детстве мечтал быть шпионом».
Простому обывателю непонятен чудик. У него необычный вид, он стремится к прекрасному, к получению новых знаний. Эти герои наивно пытаются доказать всем, что жизнь — это постоянный процесс поиска хорошего, доброго и справедливого, всего лучшего, что есть в обществе.
Шукшин говорит: «Есть на Руси ещё один тип человека, в котором время, правда времени вопиет так же неистово, как в гении, так же нетерпеливо, как в талантливом, так же потаённо и неистребимо, как в мыслящем и умном… Человек этот — дурачок. Это давно заметили (юродивые, кликуши, странники не от мира сего — много их было в русской литературе, в преданиях народных, в сказках), и не стоило бы, может быть, так многозначительно вступать в статью, если бы не желание поделиться собственными наблюдениями на этот счёт».
«Чудики» Шукшина не осознают своей чудаковатости, но продолжают свою борьбу. Борьба эта абсурдна и комична, но ведёт читателя к важным выводам.
Каждый из них имеет свои особенности:
— чудик – философ: мыслитель в рассказе «Алёша Бесконвойный» придумывает, как уйти от суеты;
— чудик – художник в рассказе «Чудик» воплощает свои творческие способности;
— чудик – правдоискатель в рассказе «Обида»;
— чудик – жестокий демагог Глеб Капустин из рассказа «Срезал».
Однако стоит отметить и важное сходство таких героев. Особенность речевого поведения «чудиков» предполагает некоторую отстранённость от общества. Герой рассказа «Обида» восклицает: «Как же так? С какой стати он выскочил таким подхалимом? Что за манера? Что за проклятое желание угодить продавцу, чиновнику, хамоватому начальству?! Угодить во что бы то ни стало! Ведь сами расплодили хамов, сами! Никто же нам их не завёз, не забросил на парашютах. Сами! Пора же им и укорот сделать. Они же уже меры не знают…».
Чудики не чувствуют комфорт в коммуникативных ситуациях с окружающими, и это приводит к последующим коммуникативным неудачам и конфликтам. Они остаются одинокими в своих стремлениях, не находят поддержки и понимания со стороны окружающих, чем вызывают жалость и сострадание. Однако из-за этих реакций такие герои больше ощущают свою нереализованность и никчёмность.
Шукшин не идеализирует чудиков. Однако, каждого из них он наделяет гуманностью и человеколюбием. В неспособности выразить себя, в этом комичном противостоянии простого человека с обыденностью автор показывает духовное содержание, обезображенное бессмысленной реальностью и отсутствием культурного развития. За смехом, за юмором в рассказах ощущается грусть и любовь к человеку. Автор пишет: «Русский народ за свою историю отобрал, сохранил, возвёл в степень уважения такие человеческие качества, которые не подлежат пересмотру: честность, трудолюбие, совестливость, доброту… мы из всех исторических катастроф вынесли и сохранили в чистоте великий русский язык, он передан нам нашими дедами и отцами… Уверуй, что всё было не зря: наши песни, наши сказки, наши неимоверной тяжести победы, наши страдания, – не отдавай всего этого за понюх табаку… Мы умели жить. Помни это. Будь человеком».
Для писателя это был непростой путь от сопереживания чудаковатым героям до понимания важности осмысления и обобщения исторического пути русского народа.
Примеры и разборы решения заданий тренировочного модуля
Как называют в литературе героев В. М. Шукшина?
Б) чудики, странные люди
В) исключительные натуры
Б) чудики, странные люди
Василий Макарович Шукшин гордился своими крестьянскими корнями – он был родом из села Сростки на Алтае. Своеобразная народная лексика – характерная черта его произведений.
Главная тема творчества Василия Шукшина — это жизнь деревенского жителя. В своих рассказах он показывает читателю людей из народа, с их бытовыми заботами и тревогами, проблемами и конфликтами.
Человек в рассказах Шукшина, в основном, не доволен своей жизнью, бытом, он не хочет быть как все, мириться с этой «одинаковостью» и стремится показать свою индивидуальность не совсем стандартными и логичными поступками. Таких шукшинских героев и называют «чудиками».
Рассказ Василия Шукшина называется:
Подсказка: Главный герой рассказа Глеб Капустин — «начитанный и ехидный» человек, работник пилорамы в деревне Новая. Он славится тем, что, когда в деревню приезжают образованные люди, Глеб «срезает» их, ставя, как ему кажется, на место.
Что объединяет героев рассказов Шукшина? СРОЧНО.
1.
— У шукшинских героев есть черта, которая их делает частью индивидуального художественного мира писателя, – отсутствие духовной инертности, неравнодушие. Эти простые люди озабочены не благами материальными, а своим внутренним миром, они думают, ищут, пытаются понять смысл своего существования, свои чувства, отстоять себя.)
По словам В. Распутина, до В. Шукшина «никто еще в нашей литературе не заявлял с таким нетерпением права на себя, никому не удавалось заставить слушать себя по столь внутреннему делу. По делу мающейся души. Душа – это и есть, надо полагать, сущность личности, продолжающаяся в ней жизнь бессменного, исторического человека, не сломленного временными невзгодами». )
2.
Герой нашего времени — это всегда «дурачок», в котором наиболее выразительным образом живет его время, правда этого времени.
В. Шукшин
Герои рассказов Василия Макаровича Шукшина — зачастую простые, нехитрые, открытые, упрямые, любящие свою землю и природу люди. Они доверчивы к окружающим, которые их не всегда понимают и поэтому считают странными, «чудиками». Сердце шукшинских «чудиков» чутко к чужой боли и радости, а ум направлен на активное изменение окружающей жизни к лучшему. К сожалению, чаще всего эти добрые и веселые люди остаются в одиночестве, потому что окружающим чужда их пытливость и любознательность, а стремление бескорыстно помочь — даже страшно или, в лучшем случае, вызывает
раздражение.
Мне очень нравятся рассказы В. Шукшина «Чудик», «Микроскоп», «Даешь сердце! «, главные герои которых — эти самые «странные люди» со своим самобытным взглядом на мир. Андрей Ерин («Микроскоп») готов пойти на жертвы (получить от жены ужасную головомойку, работать больше месяца по полторы смены и, самое главное, суметь подавить муки совести из-за обмана), лишь бы воплотить в жизнь заветную мечту — приобрести микроскоп. Ни жена, ни друзья никогда не смогут понять, зачем выбрасывать огромные деньги на покупку «ненужного» предмета, но Андрей к этому и не стремится. Его цель высока и гуманна — он хочет научиться бороться с «микробами», которые почти в три раза укорачивают жизнь человека. Думая о человечестве, Андрей готов претерпевать страдания и непонимание со стороны близких. К этому человеку невольно проникаешься уважением, даже понимая, что он взялся за дело, которое ему не по силам — ему не хватает элементарных знаний.
Стремление к движению вперед, ощущение причастнос
ти ко всему, что делается в мире, способность искренне
радоваться мировым открытиям и достижениям в облас
ти техники и науки характеризует и сельского ветеринара
Козулина.
Вся беда в том, что шукшинские «чудики» с их безудержной фантазией, возвышенностью над бытовыми мелочами и извечным стремлением к правде и справедливости живут среди обычных людей, погруженных в обыденность и будничные проблемы. Это и является причиной их непонимания и недоверия к «странностям» любимых героев Шукшина. «Чудики» же сами часто осознают свою непохожесть и искренне огорчаются, если их действия воспринимаются неправильно. Таков и Чудик из одноименного рассказа: доброжелательный и неловкий, уступчивый и гордый, несчастный и неунывающий. Его стремление помочь, сделать как лучше неизменно приносило ему неприятности: «Чудик обладал одной особенностью: с ним постоянно что-нибудь случалось. Он не хотел этого, страдал, но то и дело влипал в какие-нибудь истории — мелкие, впрочем, но досадные». Но мне, как и автору, Чудик и симпатичен именно его нежеланием (или неумением?) учиться «прозе жизни», его непониманием, как можно быть неискренним, не помогать друг другу. Чудик получает радость от самой жизни, а не от того, складывается ли она так, как ему хочется, или нет.
Таковы герои рассказов Шукшина. Они, если быть внимательным, и сегодня встречаются в нашей жизни, по-прежнему сталкиваясь с неприязнью,
1.
— У шукшинских героев есть черта, которая их делает частью индивидуального художественного мира писателя, – отсутствие духовной инертности, неравнодушие. Эти простые люди озабочены не благами материальными, а своим внутренним миром, они думают, ищут, пытаются понять смысл своего существования, свои чувства, отстоять себя.)
По словам В. Распутина, до В. Шукшина «никто еще в нашей литературе не заявлял с таким нетерпением права на себя, никому не удавалось заставить слушать себя по столь внутреннему делу. По делу мающейся души. Душа – это и есть, надо полагать, сущность личности, продолжающаяся в ней жизнь бессменного, исторического человека, не сломленного временными невзгодами». )
2.
Герой нашего времени — это всегда «дурачок», в котором наиболее выразительным образом живет его время, правда этого времени.
В. Шукшин
Герои рассказов Василия Макаровича Шукшина — зачастую простые, нехитрые, открытые, упрямые, любящие свою землю и природу люди. Они доверчивы к окружающим, которые их не всегда понимают и поэтому считают странными, «чудиками». Сердце шукшинских «чудиков» чутко к чужой боли и радости, а ум направлен на активное изменение окружающей жизни к лучшему. К сожалению, чаще всего эти добрые и веселые люди остаются в одиночестве, потому что окружающим чужда их пытливость и любознательность, а стремление бескорыстно помочь — даже страшно или, в лучшем случае, вызывает
раздражение.
Мне очень нравятся рассказы В. Шукшина «Чудик», «Микроскоп», «Даешь сердце! «, главные герои которых — эти самые «странные люди» со своим самобытным взглядом на мир. Андрей Ерин («Микроскоп») готов пойти на жертвы (получить от жены ужасную головомойку, работать больше месяца по полторы смены и, самое главное, суметь подавить муки совести из-за обмана), лишь бы воплотить в жизнь заветную мечту — приобрести микроскоп. Ни жена, ни друзья никогда не смогут понять, зачем выбрасывать огромные деньги на покупку «ненужного» предмета, но Андрей к этому и не стремится. Его цель высока и гуманна — он хочет научиться бороться с «микробами», которые почти в три раза укорачивают жизнь человека. Думая о человечестве, Андрей готов претерпевать страдания и непонимание со стороны близких. К этому человеку невольно проникаешься уважением, даже понимая, что он взялся за дело, которое ему не по силам — ему не хватает элементарных знаний.
Стремление к движению вперед, ощущение причастнос
ти ко всему, что делается в мире, способность искренне
радоваться мировым открытиям и достижениям в облас
ти техники и науки характеризует и сельского ветеринара
Козулина.
Вся беда в том, что шукшинские «чудики» с их безудержной фантазией, возвышенностью над бытовыми мелочами и извечным стремлением к правде и справедливости живут среди обычных людей, погруженных в обыденность и будничные проблемы. Это и является причиной их непонимания и недоверия к «странностям» любимых героев Шукшина. «Чудики» же сами часто осознают свою непохожесть и искренне огорчаются, если их действия воспринимаются неправильно. Таков и Чудик из одноименного рассказа: доброжелательный и неловкий, уступчивый и гордый, несчастный и неунывающий. Его стремление помочь, сделать как лучше неизменно приносило ему неприятности: «Чудик обладал одной особенностью: с ним постоянно что-нибудь случалось. Он не хотел этого, страдал, но то и дело влипал в какие-нибудь истории — мелкие, впрочем, но досадные». Но мне, как и автору, Чудик и симпатичен именно его нежеланием (или неумением?) учиться «прозе жизни», его непониманием, как можно быть неискренним, не помогать друг другу. Чудик получает радость от самой жизни, а не от того, складывается ли она так, как ему хочется, или нет.
Таковы герои рассказов Шукшина. Они, если быть внимательным, и сегодня встречаются в нашей жизни, по-прежнему сталкиваясь с неприязнью,
Задание 81 § 11. Художественный стиль речи и язык художественной литературы 9 класс Разумовская М.М.
Всем привет, поделитесь как вы делали это упражнение?
Прочитайте отрывок из художественного произведения. Какой функциональный стиль используется в речи персонажей? С какой целью?
— У нас недавно случай был, — заговорил Костя. — Пошли бабы в лес за малиной на остров. Берут.
А с той стороны острова — протока, она летом мелеет здорово. Ну, медведь и перешёл её.
— Медведь?
— Медведь. Перебрёл, значит, и тоже к малинке, они любят её. А одна баба у нас есть, смешная такая. Наткнулась на рясный куст и успевает в две руки, и успевает. Вдруг слышит: с той стороны кто-то подошёл к кусту. А куст-то большой — не видно. А она и говорит: «Это ты, Нюра?» Думала, товарка с той стороны подошла. А медведь-то как рявкнет. — Костя засмеялся. Нина слушала. — Как он рявкнул, баба бросила ведро и бежать. Бежит и орёт дурным голосом: «Мишенька, у меня дети маленькие!» — Костя опять засмеялся, долго смеялся, представив, как летела по кустам перепуганная баба.
— А он что, он за ней, что ли?
— Медведь? Да нет, он в другую сторону побежал — к протоке. Он сам напугался.
(В. Шукшин)
1. Найдите в тексте примеры стилистически окрашенных языковых средств:
а) сниженную разговорную лексику;
б) разговорную фразеологию, частицы, союзы;
в) разговорный синтаксис:
— неполные предложения;
— односоставные предложения;
— обращения;
— удвоение сказуемых;
— вопросительные, восклицательные предложения;
— вводные слова.
2. Как характеризует рассказчика его речь?
О Шукшине – по возможности, не кривляясь
Василий Макарович Шукшин – писатель, кинорежиссёр, актёр, сценарист, родился 25 июля 1929 года в селе Сростки Алтайского края
Текст: Андрей Цунский
Как вспомнят Шукшина, большинство людей немедленно начинают кривляться. Часто кривляются актеры, играющие написанных им персонажей или читающие его рассказы (к счастью – не все), а в аудиокнигах иногда начинают петь слова песен из его рассказов на несуществующие мотивы. А то и подпустят для красоты фрикативное казачье «г», хотя это уж совсем не по-сибирски. Боговдохновенное выражение напускают на себя поклонники «деревенской прозы», не говоря уж о сторонниках традиций и апологетах «особого пути». В компаниях немедленно начинают звучать натершие немало мозолей на интеллигентных и так себе языках «судьбы России», «безбожная власть большевиков», «гибель крестьянства». Непременно добирается разговор и до неизбежной цитаты «Что с нами происходит?» А и правда – что?
Гляну на село
Россия не остров и не отдельная планета. «Безбожной власти большевиков» не было, например, в Соединенных Штатах Америки. Но ведь и там, разве что без водки, балалайки и нестройных хоров из трогательных старушек, скромно обходясь музыкой кантри и пивом в жестянках, фермеры жалуются: огромные компании строят гигантские цеха по выращиванию коров и свиней, о курах и говорить нечего. Поля обрабатывает «беспилотная» техника, использующая системы спутниковой навигации, и ездит, зараза, при любой видимости, комбайны движутся со скоростью, определяемой плотностью хлебной массы, которую измеряют датчики, ни на сантиметр не отклоняясь от «космического» маршрута. И обслуживают все это не прежний фермер, а порой единый во всех лицах инженер, квалифицированный аграрий и айти-специалист, менеджер по рекламе, а всякие пи-ар и джи-ар лоббируют, двигают, конкурируют… Где лихие ковбои в «стетсонах», где бескрайние ранчо, где техасское барбекю, кесадилья и чимичанга, где «земля храбрецов и страна свободных», Пекос Билл и герои Конфедерации?
Там же, где и матрешка, балалайка, частушка, лапти, щи и Илья Муромец. В сувенирных лавках, в музеях и в ресторанных меню. И в фольклоре, который читают по большей части на филологических факультетах.
И так не только в Америке и в России. Немцы придумали какие-то уж совсем гомерические свинские и говяжьи заводы, где вкусные животные пухнут в пятнадцатиэтажных небоскребах на сбалансированных витаминных кормах и антибиотиках, молоко льется по трубам с жизнерадостным напором, а навоз аккуратно формуется в красивые брикеты. В Голландии же и вовсе появились многоэтажные теплицы, где из помидорной ботвы успевают сделать целлюлозу и склеить из нее коробку раньше, чем вымоют и уложат в нее помидоры, с той же ботвы и сорванные. Хотя у нас в деревнях, в отличие от американских, голландских и немецких, не было (да и поныне нет) ни почтовой, ни интернет-доставки товаров и услуг, да и будь она – на что их покупать? Так что разница есть. Но в целом весь мир переживает медленное, но неизбежное и мучительное расставание с традиционным крестьянством. Не во всем виноваты большевики. Хотя любить их и не за что.
Отец Федора, Емельян Спиридоныч, один раз пришел в клуб посмотреть сына. Посмотрел и ушел, никому не сказав ни слова. А дома во время ужина ласково взглянул на сына и сказал:
Как только речь заходит о Шукшине в компании, все спорщики делятся немедленно на «городских» и «деревенских», начинаются дебаты, а иногда и физическое противостояние. Смотришь на «деревенского» – и диву даешься. Ты ж в городе родился, у тебя квартира с кондиционером, и Жанну Бичевскую ты через ламповый хай-энд слушаешь! И водка у тебя то шотландская, то ирландская. Деревенский.
А городской – тоже какая личность интересная! Менеджер, а то и «топ», адвайзор, продюсер, коуч, кок-роуч, а рот откроет: «Чё», «итишкина мать», «ехай». Давно ли городской-то? Что ты у себя в квартире наворотил, чудик? Какой дизайнер интерьеров тебе столько золоченых кренделей повсюду развесил? Столичный житель, «жельтмен»…
Эх. «Тяжело было произносить на сцене слова вроде: «сельхознаука», «незамедлительно», «в сущности говоря». и т. п. Но еще труднее, просто невыносимо трудно и тошно было говорить всякие «чаво», «куды», «евон», «ейный». Федор презирал человека, которого играл».
В смысле – и те и другие. Если честно – мы ведь все немного такие. В какой-то степени. Или вы не такой? С Марса, значит, к нам? И как там у вас?
Ушедший мир
Шукшин и сам был большим любителем покривляться. Он делал это в своих фильмах, то утрируя глупость и наивность своих персонажей, то нагнетая патетику. Когда-то эти фильмы сводили с ума кинотеатры целиком, с механиком включительно. Современный зритель, многое уже понявший, часто испытывает при их просмотре чувство неловкости.
Шукшину нужен был рядом непременно актер-камертон, не позволявший заиграться. Таким был Георгий Иванович Бурков, совершенно лишенный кривляния и глупых стандартов. Сцены с ним, даже при всем расхождении с реальностью жизни, не бывают наиграны. Актером Бурков был не меньшим, чем Шукшин – писателем. И тут разгадку долго искать не нужно – Георгий Иванович был одним из самых тонких и восприимчивых ценителей литературы, понимавший слово, и именно этот его дар поднимал его актерскую игру на недосягаемый уровень. Увы, недосягаемый и для самого Шукшина.
Пьесы Шукшина для театра вдруг утратили связь с жизнью. Их время ушло. Спектакли по ним, некогда легендарные, шедшие с неизменным аншлагом, вызывают сейчас откровенное чувство неловкости и за автора, и за актеров, и за себя. Колхозный Мольер.
Рассказчик
Но вот рассказы – дело другое. Их персонажи продолжают жить, а ситуации, в которых они оказываются, – повторяются. Глеб Капустин («Срезал») поселился в ток-шоу – где в качестве участника, а где и в качестве ведущего. Профессора, прямо как из «Экзамена», теперь негодуют уже не по поводу заочного, а по поводу дистанционного обучения – и тоже справедливо. А уж «трех граций» каждый встречал, и вспоминает встречу с дрожью. И прокурор из рассказа «Мой зять украл машину дров» ничуть не состарился и старается вовсю.
В рассказах Шукшина нет нарочитой сельской лексики, юморка вроде затасканных в бесконечных цитатах «бордельеро» и «забег в ширину». Если в кино Шукшин от души позволял себе валять дурака, то здесь, на пространстве бумажного листа, у него вдруг появляется точное чутье на безвкусицу. Автор в рассказах занимает место рассказчика, который без лишних эмоций несколькими фразами дает характеристику персонажам и точно описывает нам, читателям, ситуацию, в которой окажется главный герой.
«Веня Зяблицкий, маленький человек, нервный, стремительный, крупно поскандалил дома с женой и тещей. Веня приезжает из рейса и обнаруживает, что деньги, которые копились ему на кожаное пальто, жена Соня все ухайдакала себе на шубу из искусственного каракуля». («Мой зять украл машину дров»)
Удивительна эта точность характеристик, режиссерски разложенная ситуация, емкость и полнота авторской ремарки: предлагаемые обстоятельства. Но еще удивительнее то, что иногда дальше могут последовать самые неожиданные сюжетные повороты и превращения, а иногда – нарочитая скупость действий, обыденность жизни. Или смерти.
«Старик с утра начал маяться. Мучительная слабость навалилась… Слаб он был давно уж, с месяц, но сегодня какая-то особенная слабость — такая тоска под сердцем, так нехорошо, хоть плачь. Не то чтоб страшно сделалось, а удивительно: такой слабости никогда не было. То казалось, что отнялись ноги… Пошевелит пальцами — нет, шевелятся. То начинала терпнуть левая рука, шевелил ею — вроде ничего. Но какая слабость, Господи. » («Как помирал старик»)
Особенность рассказов Шукшина – незаметное, ненарочитое втягивание читателя в действие. Автор не только вводит нас в ситуацию, он становится чем-то вроде кинокамеры, которая показывает нам именно то, на что хочется обратить внимание, дает нам крупный план, когда мы сами его захотели бы. А в некоторых сценах он добивается даже не кинематографической, а клиповой динамики, как, например, в сцене «тавромахии», до которой даже Хемингуэю далеко.
«Я прямо с разбегу сапогом ему в морду. Как он мэкнет, как вскочит да как даст мне под зад! Я отлетел метра на три и подумал, что я уже мертвый. А он раскорячил ноги, нагнул голову и смотрит на меня. Я тоже смотрю на него. Мне показалось, что мы долго так смотрели друг на друга. Я боялся пошевелиться. Думаю, как с собакой: встанешь, он опять кинется. Потом все-таки потихоньку стал подниматься. Бык стоит. Смотрит. Я поднялся и пошел от него задом». («Из детских лет Ивана Попова»)
Кстати, уж если быть точным – то Василия Попова. Именно такую фамилию, фамилию матери, а не репрессированного отца, носил Василий Макарович до тринадцати лет. И рассказ автобиографический.
Искусство рассказчика – и мастера литературного рассказа – в том, чтобы не просто развернуть перед читателем картину и наполнить ее персонажами и действием. Важно втянуть читателя в это действие. Как это сделать? Прежде всего – заставить постороннего поверить, что все так и было. А стало быть, все должно напомнить ему какой-то случай, который с ним происходил, и происходил не во сне и не за границей, где кто-то был, а кто-то и нет. Сибирь, Урал, Вологодчина – тоже отличаются друг от друга. Но как мгновенно выхватить то, что так знакомо каждому?
Двое, отвернувшись от ветра, топтались на месте, хлопали рукавицами. Было морозно.
Метрах в двухстах была чайная, туда они и направились». («Капроновая ёлочка»)
Пусть не под Новый год, но кто не застревал где-то в дороге? И это вряд ли бы случилось в стране, где все происходит по расписанию, а люди не склонны к импровизациям. Кстати, дорога в рассказах Шукшина – почти непременный, чуть не в каждом рассказе присутствующий персонаж. Да и может ли быть иначе в нашей стране? Это не пресловутый вокзал, к которому, по словам Вампилова, писатели слетаются, как мухи на мед.
В этом жанре у Шукшина не пропадает артистичная игра, он просто не дурачится, не строит забавных и ехидных физиономий. А что касается игры – сколько хотите. Как в нее играть? А с ходу нарушить самим же установленные правила. Читаем заглавие:
Опыт документального рассказа
Вот вам и документальность!
А иногда он словно сует нам под нос вместо рассказа очерк из областной газеты:
«В приемной райкома партии было людно. Сидели на новеньких стульях с высокими спинками, ждали приема. Курили.
А в финале рассказа словно выдает свой секрет, то есть, к чему он вдруг так высушил стиль, так и было задумано:
Где те колхозы, исполкомы, чайные, председатели, «Крокодилы»… А то, что происходило в его рассказах – словно случилось сегодня. Времена меняются, а люди не успевают меняться вместе с ними. Лучше всех написал о нем великий Лев Аннинский: