отношение русской православной церкви к вакцинации
Итоговый документ круглого стола «Вакцинация: этические аспекты в свете православного вероучения»
20 мая 2021 года в Сретенской духовной академии состоялся круглый стол «Вакцинация: этические проблемы в свете православного вероучения». В завершение мероприятия его участники утвердили итоговый документ.
Участники круглого стола «Вакцинация: этические аспекты в свете православного вероучения» — члены Межсоборного Присутствия Русской Православной Церкви, эксперты в сфере медицины и биологии, представители православной общественности — обсудили возникающие, в том числе среди чад Православной Церкви, вопросы относительно вакцинации от коронавирусной инфекции COVID-19.
Глубокой благодарности и уважения заслуживают ученые и врачи, предпринимающие значительные усилия для преодоления последствий и профилактики дальнейшего распространения коронавирусной инфекции COVID-19, унесшей жизни многих людей и внесшей существенное расстройство в жизнь народов. Сегодня, как и в прошлом, благодаря достижениям медицинской науки, в том числе в сфере вакцинопрофилактики, стали возможны предупреждение и снижение распространения многих болезней, облегчение страданий, которые они приносят людям, снижение смертности и увеличение продолжительности жизни. Многие известные в прошлом эпидемии сошли на нет в том числе после применения вакцин от соответствующих болезней.
Ошибочным является представление, что принципиальный отказ от вакцинации как таковой может быть обусловлен православным вероучением. Выбор в пользу вакцинации или отказа от нее является индивидуальным решением каждого человека (в отношении ребенка — его родителей или законных представителей), принимаемым на основе личных убеждений, знаний, жизненного опыта, а также с учетом информации, полученной от медицинских работников, научного сообщества и разработчиков вакцин.
Русская Православная Церковь последовательно придерживается принципов защиты свободы выбора человека в использовании или неиспользовании новых и быстро развивающихся технологий, в том числе в сфере медицины. В частности, в Основах социальной концепции Русской Православной Церкви подчеркивается: «Взаимоотношения врача и пациента должны строиться на уважении целостности, свободного выбора и достоинства личности. Недопустима манипуляция человеком даже ради самых благих целей» (XI.3). Следуя изложенному принципу и признавая, при этом, важность поддержки инициатив по преодолению пандемии, в том числе через широкий охват населения вакцинацией, участники круглого стола считают необходимым обеспечение свободы выбора людей в отношении вакцинации от коронавирусной инфекции COVID-19 и исключение каких-либо форм открытой или скрытой сегрегации людей, отказавшихся от таковой вакцинации по какой-либо причине. Следует заметить, что обнаружившиеся случаи манипулятивного принуждения к вакцинации и иных действий, направленных против упомянутой выше свободы выбора, вызывают в обществе негативную реакцию и лишь усиливают слухи и тревожные настроения в отношении предпринимаемых в области здравоохранения мер.
Обеспокоенность части общества в отношении применения вакцин, в том числе вакцин от коронавирусной инфекции COVID-19, обусловлена, среди прочих причин, опасениями в связи с рисками поствакцинальных осложнений и формального подхода к иммунопрофилактике, не учитывающего индивидуальные особенности людей. Участники круглого стола, отмечая, что оценка эффективности и степени риска побочных эффектов медицинских препаратов не входит в задачи и компетенции Церкви, подчеркивают важность широкого экспертного и общественного обсуждения данных проблем и надлежащей проверки используемых препаратов на предмет побочных эффектов, в том числе отложенных, а также сертификации этих препаратов. Не менее важным представляется полноценное и доступное информирование людей, принимающих решение о вакцинации, о степени ее необходимости и возможных последствиях. Ясное и публичное разрешение должен получить и вопрос о достаточной медицинской помощи и социальной поддержки людей, в случае возникновения у них тяжёлых или долгосрочных поствакцинальных осложнений.
При этом участники круглого стола считают недопустимым и греховным распространение ложных учений, отождествляющих вакцинацию с «принятием печати антихриста», равно как и конспирологических утверждений о якобы производимом посредством вакцинации тайном чипировании человечества.
В церковном сообществе смущение вызывает то, что при создании отдельных вакцин, в том числе некоторых из вакцин от коронавирусной инфекции COVID-19, были использованы клеточные культуры, выращенные из эмбриональных человеческих клеток, полученных вследствие аборта, пусть даже совершенного полвека тому назад и более. Как отмечено в Основах социальной концепции, Русская Православная Церковь считает недопустимым «изъятие и использование тканей и органов человеческих зародышей, абортированных на разных стадиях развития, для попыток лечения различных заболеваний» (XII.7). Следует заметить, что по информации разработчиков в самих вакцинах не содержатся клетки эмбрионального происхождения, а упомянутые выше клеточные культуры уже много лет используются для создания вакцин. При этом по замечанию представителей ученого мира — участников круглого стола — при тестировании на стадии разработки иных вакцин и множества других медицинских препаратов также используются подобные эмбриональные человеческие клеточные культуры. Участники круглого стола, констатировав эту ситуацию, полагают необходимым, чтобы фармацевтические компании изыскивали возможность применения технологий, исключающих использование упомянутых клеточных культур.
С учетом изложенного участники круглого стола считают, что в настоящее время, в случае отсутствия доступной альтернативы, имея в виду угрозу для здоровья и жизни людей от коронавирусной инфекции COVID-19, православный человек, использующий вакцину от этой болезни, созданную или тестированную с применением эмбриональной человеческой клеточной культуры, не сопричастен греху аборта, в результате которого была создана эта клеточная культура. При возможности выбора между подобной вакциной и вакциной, разработанной без использования эмбриональных человеческих клеточных культур, участники круглого стола высказываются в пользу применения последних вакцин, как этически более приемлемых.
Участники круглого стола призывают к уважительному отношению к позиции как тех людей, которые считают возможным применение для себя или своих детей вакцин, изготовленных с использованием эмбриональной человеческой клеточной культуры, так и тех, кто отказывается от такового применения.
Участники круглого стола считают необходимым продолжение дискуссии о моральных аспектах широкого использования в медицине клеточных культур, выращенных из эмбриональных человеческих клеток.
Причастился что привился. Почему РПЦ боится озвучить отношение к вакцинации
Наталья Фролова
Пока российские власти активно призывают людей вакцинироваться, а в некоторых регионах прививка от коронавируса для некоторых обязательна, Русская православная церковь хранит на этот счет молчание. Циркуляры руководства РПЦ по поводу отношения к вакцинации настолько расплывчаты, что священники вспоминают цитату из советского фильма про лампу Алладина: «Поистине сон не есть не сон, а не сон не есть сон». В результате недоверие к вакцинам и надежда на авось сегодня преобладают во внутрицерковных настроениях — как среди клира, так и среди паствы.
Вакцинироваться нельзя болеть
Митрополит Волоколамский Иларион (Алфеев) поддержал инициативу московских властей сделать вакцинацию частично обязательной и призвал к всеобщей мобилизации в борьбе с новой волной пандемии. Это комментарий – одно из редких публичных высказываний церковных иерархов о вакцинации вообще, и тем более в поддержку ее обязательности. Митрополит Иларион оказался чуть ли не единственным из церковного руководства, кто не побоялся открыто выступить в поддержку вакцинации. Патриарх Кирилл на эту тему предпочитает не высказываться и даже не подписывать распоряжения, так или иначе затрагивающие эту больную для общества тему.
Глава Синодального отдела Московской патриархии по работе со обществом и СМИ Владимир Легойда в одном из публичных выступлений сказал, что решения о вакцинации надо принимать, проконсультировавшись с врачом, но «нельзя поражать человека в правах в случае отказа прививаться от коронавируса». В то же время, судя по словам Легойды, Церковь утвердилась в позиции, что использование в вакцинах эмбриональной человеческой культуры, полученной в результате аборта, не должно отпугивать от них верующих людей. «Подобный материал используется также и при испытании множества других медицинских препаратов», говорится на сайте Московской патриархии.
Но общецерковных распоряжений по вопросам вакцинации пока нет. В московской епархии соответствующее циркулярное письмо священники получили от первого викария Патриарха Московского и всея Руси по Москве митрополита Воскресенского Дионисия (Порубая), которое, с одной стороны, призывало священников вакцинироваться, с другой – подчеркивало, что это дело добровольное.
Молчание патриарха одни священники объясняют его боязнью вызвать резкое несогласие у паствы, которая настроена против вакцинации. «В церкви вообще очень боятся маргинальной – немногочисленной, но очень крикливой – части верующих, которых я называю ложкопоклонниками-ковид-диссидентами. Конечно, это очень маленький процент в масштабах страны, но в сочетании с общим количеством нежелающих прививаться, эта цифра приобретает заметный масштаб», – говорит протоиерей Георгий Митрофанов, профессор Санкт-Петербургской Духовной академии. «Ложкопоклонниками» он называет тех верующих, которые выступают против использования одноразовых ложек (лжиц) или их дезинфекции во время причастия. Сегодня их вакцинное диссидентство направлено против властей, и главе РПЦ невыгодно вызывать это огонь на себя.
Другие священники считают, что молчание патриарха вызвано очень низким авторитетом главы РПЦ среди священства. «Думаю, в Кремле понимают, что у патриарха очень низкий рейтинг внутри церкви. Даже если он даст разнарядку «голосуем за ВВП» – точно проголосуют против. Поэтому просить о чем-то патриарха Кирилла – это значит получить поддержку местечкового избирательного участка», – объясняет московский священник, пожелавший сохранить анонимность.
У патриарха очень низкий рейтинг внутри церкви: скажет «голосуем за ВВП» – точно проголосуют против
В регионах же решения вынуждено принимать местное церковное начальство, на уровне епархий и монастырей. Так, игумен Спасо-Преображенского монастыря епископ Троицкий Панкратий (Жердев) пригрозил монахам обители, что «при отказе от вакцинации любой виновный будет удален из монастыря без выдачи ему средств», и пообещал пускать в монастырь только привитых паломников.
Для монастыря это жесткое решение вполне оправданно, считает иерей Дионисий Костомаров, настоятель храма святителя Николая Мирликийского в Новой Ботанике (Орел). «Монастыри в большой степени пострадали от пандемии. Пришел один больной – слегла вся братия, – говорит отец Дионисий. – В нашей епархии в Орле пока до таких распоряжений дело не дошло. Третьей волны нет, мы до сих пор не знаем, что значит ходить в кафе по QR-коду. Но наше руководство, даже когда отменили карантин, решило сохранить в храмах все санитарные меры. Мы по-прежнему соблюдаем дистанцию, находимся в храме в масках, а сотрудники храма еще и в перчатках, и дезинфицируем лжицу (ложечку для причастия)».
Построишь? – Куплю!
По словам отца Дионисия, в Орловской епархии многие священники год назад переболели коронавирусом. В этом году, по его наблюдениям, многие добровольно вакцинировались, как и он сам, несмотря на общие страхи, как недоисследованная вакцина отразится на здоровье? Совсем другая картина в столице, где, по словам одного московского клирика, на вопрос знакомому священнику «будешь ли вакцинироваться», можно услышать ответ в стиле героя мультфильма «Летучий корабль»: «Полкан, построишь летучий корабль? – Куплю!».
Священники говорят, что никто не хочет открыто спорить с властями, но и прививаться боятся: не доверяют российской вакцине, которая была сделано поспешно. А кроме того, по их словам, священство часто беспокоят те же вопросы, что и других россиян, которые отказываются от вакцинации: а вдруг вся эта пандемия – предтеча того, как можно «закрыть всех в одночасье» в общемировом масштабе.
С такими настроениями внутри клира священникам сложно агитировать за вакцинацию и разубеждать паству, уверенную в том, что вакцина – это жидкий чип. «Когда население дореволюционной России было в своей массе безграмотным, Церковь выполняла функцию репродуктора. Сейчас в храмы приходя единицы. Мы, конечно, можем пытаться просвещать людей, но сейчас даже среди нас нет единства. Даже среди преподавателей духовной академии! А ведь прививка, казалось, очевидное средство гигиены», – объясняет протоиерей Георгий Митрофанов, профессор Санкт-Петербургской Духовной академии.
«На проповеди я говорю только по Евангелию, про то, какие выводы мы можем из него сделать применительно к жизни, – рассказывает иерей Александр Подписнов, настоятель храма священномученика Илариона, архиепископа Верейского в Черемушках. – А когда подходят спрашивать индивидуально, вакцинироваться или нет, я сразу говорю: это вопрос к врачу, не ко мне, а про свое отношение я говорить не буду».
Прихожане: чем старше, тем дисциплинированнее
И отец Александр, и отец Дионисий отмечают, что чем старше прихожане, тем охотнее они прививаются. «Они это мотивируют тем, чтобы самим не заразиться. Хотя более по-христиански было бы, если бы люди беспокоились о том, чтобы не заразить других», – говорит настоятель храма в Черемушках.
Чем старше прихожане, тем охотнее они прививаются
«У них, с одной стороны, советская закалка обязательной вакцинации. С другой, чем старше люди, тем больше они опасаются осложнений коронавируса, – объясняет отец Дионисий. – В очереди в поликлинике 7 из 10 пациентов – люди пенсионного возраста».
По наблюдениям обоих священников, больше всего не хотят прививаться молодые и люди среднего возраста (30-50 лет). «Они поголовно боятся того, что последствия от вакцины толком не изучены. А как пошла волна тех, кто вакцинировался и все равно заболел, они еще больше утвердились в своей правоте, – рассказывает отец Александр. – У нас две прихожанки заболели, которые вакцинировались в апреле. Причем по иронии судьбы тяжело заболела и лежит в больнице именно та, которая сама врач и сторонник вакцинации».
Отец Дионисий говорит, что в Орле самое безалаберное отношение к вакцинации у молодежи: до 25 лет в основном прививаются, если требования на работе или есть риск, что сорвется отпуск, если на море будут пускать только по QR-коду. «Но больше всего скепсиса я встречал у 30-50-летних. Особенно, среди тех, кто переболел либо легко, либо бессимптомно. Для многих, кто со мной говорил, «это такой же грипп» или «это такая же пневмония», – делится наблюдениями отец Дионисий. – А прививку не хотят делать из-за возможных осложнений. Кроме того, боятся некоего электронного концлагеря. Говорят: «нас заставляют, нас подавляют»».
По опыту отца Александра прихожане-москвичи часто высказывают больше доверия импортным лекарствам и говорят: «Был бы Pfizer, я бы точно им привился». Отец Дионисий на вопрос про доверие к западным вакцинам говорит, что в российской провинции этот вопрос в принципе не обсуждается: «Я эту дискуссию наблюдаю только в соцсетях столичных знакомых. Если представить себе, что европейские вакцины будут у нас продаваться по 60-70 евро, то кто при средней зарплате в 200 евро сможет ее себе позволить?».
Безобидная оппозиция
В массовом нежелании вакцинироваться отец Дионисий видит не столько скепсис и недоверие, сколько надежду на авось: «Хотя, согласно статистике, все последние годы в России кризис доверия, люди привыкли друг другу не доверять – власти, общественным институтам, церкви, полиции, всем подряд, но в целом сыграло не это, а на то, что авось пронесет. Люди устали и хотят нормальной жизни».
Отец Георгий Митрофанов, в свою очередь, считает, что во время пандемии вылезли наружу самые неприглядные стороны русского православия: соединение психологических, культурно-исторических и псевдо-богословских комплексов, замешанных на конспирологии и ксенофобии.
«У митрополита Сергия Старогородского есть лукавая фраза: «Церковь должна быть со своим народом». С христианской точки зрения, это неправильно: церковь должна быть со Христом. Но у нас получилось, как он сказал, – объясняет отец Георгий. – Церковь, которая до революции была носителем культуры, высших устремлений, связывавших наш народ с христианской цивилизацией, стала ориентироваться на состояние «народной души». А душа народа в XX веке очень сильно архаизировалась. Несмотря на индустриализацию и завоевание космоса и другие технические прорывы, Россия после 1917 года методично уходила на ментальном уровне в Московию, некий ордынский улус. Мы вышли из европейской христианской цивилизации, на смену убитым священникам в церковь пришли люди из народа, даже из советского простонародья. Их ментальность была такова, что они доверяли природе больше, чем государству, а государству доверяли больше, чем обществу, которого не было. А раз не было общества, то не было и личности».
По словам отца Георгия, все это проступило во время пандемии, когда церковь в своих решениях ориентировалась на государство, которое само реагировало на пандемию сумбурно и непоследовательно, а как только появились западные вакцины против COVID-19, начало активно их очернять. Запоздалое и непродуманно решение РПЦ дезинфицировать лжицу после каждого причастника вызвало брожение умов, которое отец Георгий полушутя называет «ересью ложкопоклонников»: они воспринимают причащение одной ложкой из одной чащи как критерий подлинной веры. ««Испытай свою веру, прояви свою веру. Зачем тебе маска, если ты в храме? Зачем тебе вакцина, если ты причащается». Для людей с традиционалистски-магическим восприятием веры причастие делает излишним вакцинацию», – объясняет психологию этой прослойки верующих отец Георгий.
Отношение к Богу как к язычески понимаемой природе, с которой верующий вступает в магические отношения через причастие, наложилось на локдаун и растущее давление со стороны государства. Внутреннее ощущение бесправия подталкивает православных к эпатажному отношению к вакцинации, которое отец Георгий сравнивает с вывешиванием портрета Сталина на лобовое стекло машины в советское время: «Это вроде бы оппозиция, но совершенно безобидная. Мол, я – православный: если я не вакцинируюсь, это свидетельство моей глубокой веры. Но при этом я все же политически лояльный, потому причащаюсь в скрепляющей нашу страну православной церкви».
В качестве исторической параллели отец Георгий приводит чумной бунт 1771 года, когда был жестоко убит московский архиепископ Амвросий (Зертис-Каменский). «Тогда толпы людей убивали немцев, врачей и попов. Попов за то, что они зачитывали распоряжение властей с санитарно-карантинными мерами, а значит вместе с врачами отравляли народ Божий. А сегодня в обществе схожая реакция на тех архиереев, которые правильно настаивают на вакцинации. Думаю, что наш народ, не склонный к бунтам, тут может и возмутиться, причем даже больше, чем на пенсионную реформу», – предполагает отец Георгий.
И он, и отец Александр, и отец Дионисий уверены, что преодолеть это недоверие к вакцинам очень сложно, но что священники могут сделать – это попытаться убедить своих прихожан, что любовь к Богу заключается в том числе в том, чтобы уберечь от опасности тех, кто вокруг тебя. И эта заботу можно проявить и в принятии одноразовой лжицы, и в ношении масок, и согласии сделать прививку.
Прививки: «за» и «против»
Беседа с священником Михаилом Зазвоновым
 |
Священника Нижегородской епархии Михаила Зазвонова, руководителя епархиального отдела по взаимодействию с медицинскими учреждениями, иногда в шутку называют «главным акушером-гинекологом епархии». Отец Михаил уже давно занимается деятельностью в защиту материнства и детства, с 2004 года возглавляет Центр детства и родовспоможения во имя преподобного Серафима Саровского, поэтому с вопросами, связанными с вакцинацией, ему приходится сталкиваться в своей пастырской деятельности чаще других священников.
Проблема: религиозный и светский аспекты
– Отец Михаил, во многих православных семьях в связи с рождением ребенка встает вопрос: нужно ли его прививать, и если «да», то когда и как?
– Я не медик, но как епархиальный чиновник, по долгу службы занимающийся взаимодействием с медицинскими учреждениями, могу сказать, что проблема вакцинопрофилактики остро обсуждается внутри медицинского сообщества. Мнения разделились, и сейчас среди медиков существуют да фронта – «за» и «против» этого явления.
Вакцинопрофилактика в нашей стране имеет серьезную традицию, благодаря ей мы спаслись от многих болезней. Однако и на это некоторые специалисты возражают, что улучшение ситуации произошло не столько за счет вакцин, сколько за счет совершенствования всей системы здравоохранения в целом. Как видим, даже в этих оценках нет однозначности.
Если мы откроем старые учебники, то увидим там огромный список противопоказаний к вакцинам. Сегодня их как будто и не было. Сторонники вакцинации говорят, что технологии усовершенствовались, отсюда снижение противопоказаний. Противники же вакцин, напротив, утверждают, что количество побочных эффектов не только не уменьшается, но увеличивается. И что официальная система здравоохранения ныне не заинтересована их фиксировать; более того, когда появляется что-либо подобное, это не относят к действию вакцин. Как, например, в случае с широко обсуждаемой проблемой воздействия вакцин на центральную нервную систему ребенка.
– Сторонники вакцин нередко пытаются обвинить православных в формировании нездоровой оппозиции, чуть ли не в мракобесии.
– Это в корне неверно. Во-первых, потому что, как я уже сказал, тревогу забили сами медики, причем не только отечественные, но и зарубежные. Во-вторых, ни в одном указе правящего архиерея, ни в одном официальном издании Московской Патриархии на тему вакцин нет ни слова.
– Почему?
– Да потому что это вообще не тема Русской Православной Церкви. Церковь занимается душепопечением: спасением людей в вечности. Ей достаточно тех вопросов, где имеются принципиальные разногласия современной медицины с учением Церкви: экстракорпоральное оплодотворение и гормональная контрацепция, которая имеет абортивный характер, собственно аборты, эвтаназия. Проблема же вакцин в полном смысле этого слова не религиозная, неэтическая, поскольку мы не можем сказать, что после принятия вакцин человек не попадет в Царствие Небесное. Но как граждане, неравнодушные к судьбе своего земного отечества, многие священнослужители тоже озабочены этой проблемой.
Священники в своей массе – это многодетные родители и при этом достаточно трезво настроенные люди, образованные, с активной жизненной позицией, поэтому неудивительно, что они раньше других родителей засомневались в вакцинации как в панацее от всяких бед, первыми заинтересовались мнением ученых – противников вакцин.
Почитайте авторитетные журналы по микробиологии, иммунологии, и вы поймете, откуда у пастырей, а вслед за ними и у мирян стало появляться недоверие к прививкам.
Вот цитата научной статьи из одного авторитетного западного журнала: «Контаминированные вакцины небезопасны, так как в организме человека микоплазмы способны вызвать респираторные и урогенитальные заболевания, артрит и иммунодефицитные состояния, а также активизировать многие вирусы, в том числе онкогенные и ВИЧ» (см.: Lo S.C. Mycoplаsmas and AIDS \\ Mycoplаsmas: molekular biology and pathogenesis\ Eds J. Maniloff et al. Washington. 1992. P. 525–548; цит. по: Прозоровский С.В., Раковская И.В., Вульфович Ю.В. Медицинская микоплазмология. М., 1995. С. 288).
А вот авторитетное мнение отечественных исследователей: «Микоплазменная контаминация вакцин, предназначенных для широкого применения, может быть опасна по причине известной способности микоплазм изменять антигенные детерминанты макроорганизма и вызывать аутоиммунные реакции» (см.: Борхсениус С.Н., Чернова О.А., Чернов В.М., Воинский М.С. Микоплазмы: молекулярная и клеточная биология, взаимодействие с иммунной системой млекопитающих, патогенность, диагностика. СПб., 2002).
– Получается, что православные пастыри в условиях излишнего оптимизма официальной медицины берут на себя функцию работников здравоохранения и предупреждают верующих о негативных сторонах явления?
– Когда после рекламы прививок, шквалом обрушивающейся на мать в поликлиниках и больницах, она получает другую, прямо противоположную информацию, конечно, у нее возникает больше вопросов, чем ответов. И что потом возразить матери, если после «безопасной» прививки у ее ребенка температура 40°?
– Да, медицине надо будет серьезно постараться, чтобы снять сомнения у такого достаточно опытного в вопросах деторождения слоя нашего общества, как духовенство.
– Священники – это такие же пациенты, только, как вы справедливо заметили, наиболее требовательные, сознательные. Но, повторюсь, каждый пастырь в этом деле действует сам по себе, поскольку вакцинация не является вероучительным вопросом.
Вот и я могу говорить только как отец своих детей, как священник, который постоянно общается с матерями, но не от лица всей Церкви. Я говорю о том, как меня лично эта проблема задевает.
Что нам в них не нравится
– Что вам не нравится в вакцинопрофилактике?
– Например, как составлен календарь вакцинации. Почему, например, в течение первых же пяти часов жизни ребенка (!), когда его иммунный статус еще не сформирован, ему необходимо пройти вакцинацию от гепатита? Не только я, но и многие педиатры, которых я знаю, недоумевают по этому поводу.
Что, если у ребенка имеется серьезное заболевание, которое еще пока не успел обнаружить врач? Что, если на фоне вакцины оно усилится, усугубится, приведет к инвалидизации, к смерти? Мы не можем сказать, какие у новорожденного нарушения здоровья. Об этом станет ясно при наблюдении его развития в динамике. Ведь за пять часов даже результаты анализа невозможно получить.
Мне не нравится, с какой легкостью сейчас при тех или иных заболеваниях ребенка производят вакцинацию. У малыша температура, а ему делают прививку. Потому что есть план максимальной иммунизации. И конкретный ребенок никого не интересует, важно отчитаться.
– К чему бы вы призвали родителей?
– К ответственности и трезвению. Если они идут на вакцинопрофилактику, то должны понаблюдать за своим малышом, согласовать с врачом медикаментозные средства, которые могли бы смягчить реакцию на введение вакцин. Ведь возбудитель инфекции – это чужой агент, против которого детский, еще не окрепший организм должен выработать антитела. Это стресс для ребенка, его надо смягчить, и уж, во всяком случае, делать прививку только тогда, когда ребенок здоров. Нельзя бездумно идти на поводу у красочной рекламы. Ведь на весах жизнь и здоровье вашего ребенка!
Если ваше материнское сердце что-то тревожит, если ребенок недавно переболел, у него слабое здоровье, не потрудитесь сходить не только к своему лечащему врачу-педиатру, но и к другому специалисту.
Каждый препарат имеет побочные действия. Возьмите аннотацию к этой вакцине, посмотрите ее. Это ваше право – право на информацию, не бойтесь, задайте свой вопрос педиатру.
Ответственность родителей
– А что вы, как пастырь, скажете тем людям, которые итак настроены жестко против прививок?
– Никто не имеет права ничего навязывать родителям, потому что в любом случае ответственность лежит на матери. Но, с другой стороны, и мать не специалист. Поэтому нужно иметь информацию от врача. Если мать не удовлетворена полученной информацией или видит незаинтересованность специалиста или не доверяет ему, то она имеет право пройти беседу с другим специалистом, которому доверяет.
– А есть ли реальная опасность для здоровья в случае непрививания?
– Мы все вакцинозависимые люди. Мы находимся в таком инфекционном поле, что, быть может, даже не можем жить без вакцин. Мы помним, как в 1990-е годы в результате медицинской ошибки эпидемия дифтерии унесла жизни тысяч детей. Если создастся определенная прослойка людей, которые не вакцинированы по тому или иному заболеванию, то кто даст гарантию, что сегодня не будет провокаций со стороны недоброжелателей России?
– Но получается такой интересный момент. Те пастыри, которые не благословляют свою паству делать прививки, обязательно предлагают им другие меры безопасности, такие как закаливание, обливание, или же духовные – причастие, жизнь по уставу Православной Церкви.
– Люди в большинстве своем склонны идти по самому легкому пути. Они и прививок не сделают, и мер духовной безопасности также не предпримут.
Заложниками сложившейся ситуации, когда здравоохранение по сути самоустранилось от ответственности, предоставив дело фармацевтическим компаниям, становятся малоимущие слои общества, социально неблагополучные семьи, которые не имеют возможности для маневра.
Когда священник видит у родителей замешательство и сомнение, то здесь, как и во всяком другом вопросе, он должен предложить молитву, душепопечение, пригласить их на исповедь и причастие.
Болезнь ребенка носит онтологический, бытийный смысл для родителей, семьи, причем не только в первом, но и втором поколении.
– Значит, что-то не в порядке в семье?
– Церковь учит отношению православной семьи к болезни ребенка: семья вся встает на молитву, родители просят Бога о прощении, прежде всего, своих грехов. Если ребенок плачет, значит, через него Сам Господь стучится в наше сердце, значит, нужно что-то исправить.
Откуда недоверие к медицине?
– Призвание пастыря – быть совестью общества. С вашей точки зрения, почему у людей недоверие к медицине?
– Сейчас у людей вообще недоверие ко всему: к СМИ, к правительству. Разве раньше было такое недоверие к соседям? Разве родственники судились между собой? Это дефицит любви, который отражается на всех сферах жизни общества. Раньше к милиционеру было отношению как к защитнику, а теперь как к члену коррумпированной структуры.
– Но ведь и собственно в медицине многое изменилось?
– Изменились подходы и к диагностике, и к подбору лекарств. Раньше было доверие к врачу, он был диагност и ставил диагноз, исходя из своей врачебной интуиции. Это был комплексный вывод, следующий из оценки состояния здоровья пациента в целом. Сейчас готовые препараты вытеснили все, что раньше приготавливалось индивидуально для каждого больного в аптеке. Если у человека заболело что-то в животе, ему дают таблетку от живота, если закашлял – микстуру от кашля. Все унифицировано – и диагностика, и подбор лекарств, и во враче, получается, и потребности-то уже вроде бы как и нет.
– Врач становится дистрибьютером той или иной компании.
– Причем дело здесь даже не в злом умысле. Это коммерческо-договорные отношения, которые на самом деле и легли пропастью между теми отношениями пациент-врач, которые сложились в советском обществе.
Я как-то спрашивал у профессора из Германии: «Сколько раз вы видитесь с пациентом?» – «В начале и в конце лечения». – «А что вы делаете?» – «Подписываю договор, а потом акт приемки выполненных работ». – «И все?» – «А что еще нужно? У нас, – он говорит, – совершенная диагностическая машина». Но где любовь, где сердце? Машина ведь никогда не сможет заменить целостное восприятие больного и интуицию врача.
– Конвейер получается.
– В России на все это накладывается еще и несовершенство техники и недостаточная укомплектованность ею больниц и поликлиник. А откуда возникнет доверие к чужому человеку, которого больной даже не видит? И врач здесь не виноват. Сейчас большинство людей относится к своей профессии с точки зрения личной выгоды. Логика такая: я работаю не потому, что люблю свою профессию, помогаю людям, государству, а потому, что зарабатываю деньги. Понятно, что зарабатывать – нужно. Но раньше это было в комплексе, сейчас же больной, прежде всего, недополучает от медиков милосердия и любви.
И все же…
– Многие верующие видят в вакцинации заговор, диверсию.
– Я бы не хотел об этом говорить, потому что отсутствует доказательная база.
– Откуда же берутся подобные подозрения?
– Думаю, что люди рассуждают по аналогии с такими явлениями, как, например, деятельность Российской ассоциации планирования семьи, которая на протяжении целого десятилетия 1990-х годов, прикрываясь авторитетом власти и выступая якобы от лица власти, занималась форменным растлением молодежи: уроки сексуального «просвещения», программы по контрацепции, по стерилизации, популяризации абортов. Это привело к тому, что сформировалась установка на малодетность, молодые люди перестали вступать в брак.
– То есть по аналогии у людей возникает подозрение, что и в современной повальной вакцинации тоже заинтересованы некие силы, недружественные России, но только эти «козни» сложнее вычислить, потому что вопрос имеет больше специфики и понятен лишь специалисту?
– Я не утверждаю, что в отношении вакцин все обстоит, как и с РАПСом. Дай Бог, чтобы это было не так.
– Получается, что вместо закаливания, вместо пропаганды здорового образа жизни проповедуется прививка и внушается мысль, что она, как панацея, ото всего спасет.
– Да не спасет она от всех болезней, если человек не следит за своим здоровьем, причем не только физическим!
– Но логика рассуждений навязывается такая: сделал прививку – можешь жить спокойно. Получается некий идол, но ведь вторая заповедь гласит: «Не сотвори себе кумира».
– Тезис о том, что вакцинация – это слишком просто и слишком хорошо, это часть информационной кампании сторонников прививок. Да, необходимо доносить до людей информацию, но если делать это только в рекламной оболочке, то подозрения будут лишь множиться.
Работникам здравоохранения нужно проводить разъяснительную работу, говорить с родителями напрямую, правдиво, не скрывая побочных действий и противопоказаний.
Пока же врачи зачастую просто рекламируют тот или иной продукт, потому что так им объяснили менеджеры фармацевтических компаний. Врачи могут быть совершенно искренними, но где здоровая рациональная критика? Где ответственность врача? Люди же не верят всему, что им из телевизора говорят в рекламных роликах нанятые актеры?
Когда мне или моему духовному чаду в ответ на его сомнения с голливудской улыбкой заявляют: все будет о-кей! – то вопросов у меня или у другого пастыря появляется еще больше. Мы не привыкли так. Без вопросов мы можем доверять только одному Богу.